Текст книги "Сначала я убью свой страх"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

Было около пяти утра, когда они остановились за три квартала от дома Наташи. Попрощавшись с Серьгой, Денис незаметно прокрался в тени зданий к скверику за домом, перепрыгнул через забор и, осторожно открыв скрипучую дверь парадного, бесшумно поднялся на третий этаж. Щелкнул ключ в замке, и он медленно шагнул в темноту прихожей. Из глубины квартиры на него пахнуло таким уютным теплом, тонкими ароматами и расслабляющей негой, что ноги сами собой подкосились. Он с трудом доковылял до дивана в гостиной и, не зажигая света, тяжело плюхнулся на упругие подушки.

В спальне Наташи зажегся свет, и в проеме двери появилась ее тонкая фигура, закутанная в цветной пеньюар. Войдя в гостиную, она первым делом включила торшер в углу.

– Ой, Дениска! Слава богу! – бросилась к нему Наташа, и он почувствовал на щеках и шее расслабляющее тепло ее губ. – Я думала, с ума сойду! Тебя никто не видел? Как все прошло?

– Все хорошо, все по плану, – устало пробубнил он. – По-моему, кто-то грозился кормить тигра из рук. А тигр, между прочим, проголодался!

– Да! Я сейчас!

Наташа бросилась на кухню, и Денис сквозь дрему услышал хлопанье двери холодильника, звон посуды, гудение микроволновки. А когда она вернулась с полным едой подносом, он уже спал, тихо посапывая.

Проснулся Денис от трели телефона и увидел, что лежит на диване, в одежде, укрытый теплым пледом. Часы над телевизором показывали половину двенадцатого. Телефон продолжал настойчиво звонить. Он уже хотел встать и снять трубку, но его опередила Наташа.

– Да, слушаю. Кто говорит? Это тебя.

– Кто? – хрипло проговорил Денис, еще толком не понимая спросонья, что происходит.

– Глушко.

– Сейчас встану.

– Лежи. Это беспроводной. – Она подала ему трубку и села на краешек дивана.

– Привет, Толик. Ты обязательно должен звонить ни свет ни заря!

– Ну ты и дрыхнешь! Уже двенадцатый час!

– А я в оттяжке, по моим биочасам еще не рассвело.

– Так ты еще не знаешь новостей? Вчера ночью завалили обоих Черепковых!

– Во как! Ну и мир их праху! Я с покойниками не особо дружил, так что на похороны не пойду.

– Так ты правда ничего не знаешь?

Денису не удалось рассказать Толику о встрече с Гургеном и о возникших в связи с этим планах, так как тот пару дней был в командировке.

– Да откуда? Мы уже третий день с Натальей отвисаем, а с ней не до новостей, знаешь ли.

– Может, встретимся, поболтаем? – предложил явно заинтересованный Толик.

– Отчего же нет? Только я раньше вечера из норы не выползу. Мы после семи поедем оттягиваться. Скорее всего, в «ПосейДон». Может, подскочишь туда? Я трубку взял, «Билайн», только номера не помню. Спроси у Ланы. И звони. – Денис намеренно решил провести вечер в этом клубе, так как в вотчине Армавирского никто не осмеливался сводить счеты.

– Хорошо, до вечера, любвеобильный ты наш! – ехидно хмыкнул напоследок Толик.

Денис вернул трубку Наташе и вытянулся на диване. Она скользнула под плед и быстрыми пальцами стала расстегивать на нем рубашку.

– Подожди, киса, мне нужно в душ, а то я козлом воняю!

– Нет, я хочу тебя таким немытым мужиком, с запахом пота и смерти.

– Не говори глупостей! Какой смерти?

– Мне уже с утра трое позвонили, рассказывали о перестрелке в какой-то станице под Новореченском. Там завалили двух крупных авторитетов. Это ведь твоих рук дело?

– Наташка! О таких вещах не спрашивают, а если и спрашивают, то не получают ответа…

– А мне все равно! Я ведь чувствую в тебе что-то звериное, первобытное. Вчера этого не было. Возьми меня прямо сейчас!

Денис почувствовал, что она уже справилась с его одеждой и теперь принялась за свой пеньюар. Ее прикосновения будоражили, поднимая из глубин подсознания какую-то темную силу, требующую выхода, а обнаженное тело обжигало таким импульсом желания, что он тут же перевернул ее на спину и с силой вошел в нее. Наташа застонала, выгнулась ему навстречу и, обхватив ногами его талию, заиграла бедрами. Он подхватил ритм ее движений, проникая в нее все глубже, будто пытался насквозь проткнуть это тонкое беззащитное тело. Теряя нить реальности, заблудившись где-то во времени и пространстве, он чувствовал, как скопившаяся в нем черная энергия перетекает в нее, трансформируясь в пульсирующее свечение. Так продолжалось до тех пор, пока не взорвалось у него внутри, после чего его опутала какая-то легкость, похожая на эйфорию. Наташа вскрикнула, последний раз бросившись ему навстречу, и упала без сил, придавленная его безвольно обвисшим телом.

Они долго лежали, тяжело дыша и постепенно приходя в себя.

– Ты жива, Наташка? Что это было? – повернулся к ней Денис всем телом.

– Не знаю. Меня будто прожгло насквозь. Я, по-моему, даже отключилась.

– Я тоже. Такое впечатление, будто я парю, такая легкость во всем теле.

– Это ты исповедался богине любви, все твои грехи ушли через меня в землю.

– Занятная трактовка. А с другой стороны, в этом что-то есть. Но теперь-то мне позволено будет помыться?

– Иди. Я получила, что хотела. Только кто бы подсказал, что с этим делать?

Приняв душ, они плотно поели, со зверским аппетитом истребив неимоверное количество съестного, а потом наперегонки бросились в спальню, чтобы упасть в кровать и проспать до самого вечера.

В «ПосейДон» они выбрались только к девяти вечера, разминувшись с Глушко на целый час, за что Денису пришлось выслушать от Толика всю правду о себе, о Наташе и всех родственниках до десятого колена. Наташа была необычно задумчива и даже грустна, и Денису пришлось приложить всю силу своего обаяния, чтобы хоть немного развеселить ее. Этому помогла и бутылка «Цимлянского игристого», которую они выпили, пока ждали ужина.

– Знаешь, Дэн, сегодня мне стало по-настоящему страшно.

– Почему? По-моему, все налаживается. Мы молоды, чертовски привлекательны и почти все в шоколаде!

– Тебе все шуточки, а у меня нет на свете человека ближе тебя, и сегодня я почувствовала, что могла тебя потерять. Не возражай! Я знаю, куда ты уезжал и зачем. Знаю, что тебя могли убить…

– Но ведь не убили же! И вообще, мурлыка, не стоит мучить себя сослагательным наклонением и прочей беллетристикой. Сегодня все хорошо, и на завтра прогноз удовлетворительный.

– Но ведь ты не бросишь своих экстремальных наклонностей! Зачем нужно было вступаться за эту чувырлу? Пусть бы ее папик отдувался!

– А зачем я брал приступом дом Теймураза? Я ведь тогда даже не был знаком с тобой!

– Она хоть красивая?

– Очень похожа на мою несчастную любовь – Аллу.

– Тогда понятно. Рыцаря подцепили на фетише!

– Может, и так. Кстати, если хочешь посмотреть на нее, она сидит за столиком под фикусом, и папик при ней.

Денис давно заметил Гогена и Дашу и, увидев, что они смотрят в его сторону, помахал рукой и отвесил поклон.

– Там их две и два папика.

– Брюнетка. А муж – тот, кто посолиднее. Второй – директор химзавода с подругой.

– Теперь ясно. Ты на нее запал, да и она, кажется, косит в твою сторону.

– Бывает. – Денис встал из-за стола. – Я на минутку, только поздороваюсь.

– А, Денис Владимирович! – Черемин встал ему навстречу и протянул руку. – Вот, Дима, это и есть тот самый Денис!

– Петрикин Дмитрий Александрович. – Одутловатое лицо химического воротилы расплылось в довольно неприятной улыбочке, в которой можно было прочесть все что угодно, кроме приязни. – Большое вам спасибо за наших девочек. Присядете с нами?

– Спасибо, я не один.

– Да, мы обратили внимание на вашу диву. У вас отменный вкус. И, кажется, на нее покушается личность, как две капли воды похожая на хозяина этого заведения. – Черемин кивнул в сторону его столика.

– Тем более мне пора. – Денис скосил взгляд на Дашу, сидевшую, как каменная статуя. – Игорь Федорович, я хотел бы вернуться к тому делу, о котором вы говорили в прошлый раз. Если не передумали, я готов.

– Прекрасно. Завтра в четыре у меня. Устроит?

– Вполне. Было приятно познакомиться, Дмитрий Александрович. Я пойду, а то Даша и Маша заскучали без своих кавалеров. Всего хорошего. – И Денис вернулся к своему столику, где действительно мило беседовал с Наташей Геня Армавирский.

– Здравствуйте, Евгений Петрович! Не ожидал вас увидеть в зале.

– Ты прав, я выхожу только к ВИП-клиентам. Да и я, грешным делом, не ждал твоего скорого появления. – Армавирский многозначительно взглянул на Дениса. – Я познакомился с твоей чаровницей. Ты не против?

– Говорят, мы живем в свободной стране.

– А ты разве сомневаешься? Любая страна станет свободной, если заплатишь за эту свободу нужную цену. – Геня повернулся к Наташе. – А вы как считаете, Наташенька?

– Я считаю в столбик. Думаю, свобода не продается, но платить за нее приходится.

– Это готовый афоризм, поздравляю! – Армавирский достал из кармана «Паркер», взял салфетку, вывел на ней число «1000» и расписался. – Вынужден просить у вас разрешения украсть вашего кавалера ненадолго. А чтобы вы не скучали, поднимитесь вон по тому эскалатору в казино и поиграйте немного. Эту салфетку отдайте крупье, он знает, что делать. Идет?

– Почему бы и нет. Это интересно! Никогда не играла в казино!

– Вот и прекрасно! Пойдем, Денис, ко мне в офис ненадолго. А потом вам подадут ужин. Я позволил себе несколько скорректировать ваш заказ, включив фирменные блюда. Думаю, вы отдадите им должное.

– Поздравляю с успешным разрешением твоих проблем.

– Да, повезло, что они еще кому-то насолили.

Армавирский достал из бара две пузатых рюмки и плеснул в них до половины коньяка «Арин Берд».

– Знаю, ты не пьешь, но этот коньяк стоит попробовать. Настоящий, двадцать пять лет выдержки! Выпьем за то, чтобы и дальше везло.

Армавирский лихо опрокинул рюмку в рот, а Денис пригубил немного, чтобы почувствовать вкус напитка. Коньяк он любил и иногда позволял себе рюмку-другую.

– Ты многих в этом городе избавил от головной боли. И не прикидывайся дурачком. Я не я, и мокруха не моя! – Геня жестом остановил Дениса, пытавшегося что-то возразить. – Не нужно из себя целку строить! Все знают, что это твоя работа, и ты знаешь, что все знают. Вопрос теперь в другом…

– Какой вопрос?

– Сейчас начнут делить хозяйство Черепа. Многие говорят о том, что ты будешь метить на его место, – не верят, что весь кипеж из-за бабы. Вот я и хочу знать, что у тебя на уме? Хочешь заделаться блатным корешем или так и останешься фраером? Толковый человек в нашем деле – большая редкость. Не с кем работать. Почему бы тебе не взять Новореченск и не навести там порядок? Вымести всю шваль, беспредельщиков и поставить работу на цивилизованном уровне. Я не предлагаю тебе денег, я предлагаю возможность приложить свои способности в реальном деле. Многие готовы тебя поддержать.

– Не хочу вас разочаровывать, Евгений Петрович, но я предпочитаю оставаться самим собой. Нет у меня тяги добывать ценности насильственным путем, а значит, не гожусь я для этого дела. Но в этом и мой плюс. Когда у вас возникла проблема, вы пришли ко мне, и я ее решил. Мне доверяют деньги ваши коллеги, потому что знают, что я на них не позарюсь, что буду защищать их имущество во что бы то ни стало. Кто-то же должен этим заниматься! Многие вещи лучше доверить мне, чем бритым пацанам, и вы прекрасно это понимаете!

– Я знал, что ты так ответишь, но хотел проверить. Хоть ты и фраер, но – уважаю. Денег, как я уже сказал, никому не даю, зато и с тебя ничего не возьму. Кроме твоих забав, занимаешься каким-нибудь бизнесом? Обменники не в счет.

– Мои дела ведет Глушко, фирма «ЭкспоТек».

– С сегодняшнего дня он мзду не платит. Кто его крышует?

– Седой.

– Хорошо, я ему скажу, что «ЭкспоТек» переходит под меня. Но ты мне должен помочь!

– В чем? Вы мой профиль знаете.

– Есть в Нижнедонске какой-то крот. Он роет под нас, откусывает от общака, а поймать его не удается. Он, похоже, вел Черепа. Выбрал его как самого безбашенного и натравил на нас, помогая ему информацией и ликвидацией ключевых фигур. Он как абрек – не сеет, не пашет, а хочет всего добиться снайперской винтовкой. Не смотри на меня так. Знаю, что хочешь сказать. Но ты не прав. Помнишь, два года назад, когда меня поставили сюда «смотрящим», какой бардак в городе был? Каждый день перестрелки, убийства. А теперь? Отменить братков мы не можем, а вот заставить их жить хотя бы по понятиям – в этом моя задача. Менты не могут, прокуратура не может, а я могу! Но мне не нужны бесконтрольные вольные стрелки. Разыщи их!

– Я попытаюсь.

– Попытайся, попытайся. – Армавирский встал. – Ладно, иди, забирай свою кралю из казино. Откуда ты взял такую?

– Выкрал у одного грузина. Серьезно.

– Ну-ну. Вот мой личный номер. – Армавирский протянул визитку клуба с написанным от руки номером. – Будет что интересное, звони.

Денис нашел Наташу у стола рулетки. Она сидела, подперев кулачками подбородок, и зачарованно следила за движением шарика.

– Семнадцать, красное! – объявил крупье и пододвинул к ней стопку розовых фишек. – Ваш выигрыш, мадам.

Денис подошел к ней сзади и положил руки на ее обнаженные плечи. Она даже не шелохнулась, будто именно этого и ждала в данный момент.

– Смотри, Дэн, я уже выиграла три тысячи!

– Пойдем, ужин уже принесли, – прошептал он ей на ухо.

– Подожди, я еще сыграю!

– Он хотел, чтобы ты выиграла деньги, а не разорила казино. Ты проиграешь!

– Нужны мне эти деньги! Я просто проверяю степень своей дурости, ведь дуракам везет.

– Но ты не дурочка, поэтому проиграешь.

– Сейчас и проверим. – Наташа придвинула крупье все свои фишки. – На зеро!

Пока вертелась рулетка, она, запрокинув голову, смотрела на Дениса, прося взглядом поцелуя.

– Ты проиграла, – сказал он и чуть коснулся губами ее губ. – Пойдем.

– Ты никогда не рассказывал об этом таинственном Евгении Петровиче. Кто он? – спросила Наташа, когда они спускались в ресторан.

– Зовут его Геня Армавирский. Он вор в законе старой формации, «смотрящий» по Нижнедонску.

– Куда смотрящий? Зачем?

– Просто смотрящий. В некотором роде чиновник, региональный начальник, управляющий Северокавказским филиалом.

– Филиалом чего?

– Ну не прикидывайся дурочкой! Мы только что выяснили, что ты умненькая.

– Ладно, догадалась.

– Что-то ты грустная. Неужто запала на него?

– А что такого? Красота и порок притягивают друг друга. Только я еще не выяснила, что первично – порочность красоты или красота порока.

– Думаю, это составляющие одного целого.

– Да, а этот Евгений Петрович по-своему красив в своем пороке. Есть в нем какая-то харизма.

– Естественно, чтобы выживать, он должен обладать звериным чутьем, хладнокровием, определенной мудростью и знанием людей, должен быть стремительным и безоглядно жестоким.

– По-моему, это твой портрет.

– Отчасти. Цели и методы у нас разные.

Они подошли к своему столу, Денис отодвинул стул, помог ей сесть, обошел стол и сел напротив. Наташа пристально смотрела на него, будто пыталась прочесть его мысли.

– Я вижу, тебе это не нравится.

– Что?

– То, что он мне приглянулся.

– Я ведь не давал оценок и не высказывал своего мнения. Ты уже взрослая девочка и имеешь право гробить свою жизнь всеми доступными способами. Но я не хочу, чтобы с тобой приключилось несчастье.

– Несчастье может приключиться и с обывателем, делающим все по инструкции. Самое страшное, что со мной может произойти, это то, что со мной вообще перестанет что-то происходить. Серость и пустота жизни прикончат меня раньше, чем мои авантюры.

– Согласен. Зная тебя… Хочешь, я пойду к нему и скажу, чтобы он тебя пригласил?

– Куда?

– Да не все ли равно! В свою жизнь…

– Нет. Пусть все идет своим чередом.

– Тогда давай поедим, а то я что-то проголодался.

На следующий день Денис с самого утра занялся офисом. Он направил туда Лану, наказав ей прибрать все документы и подготовить помещение к ремонту, а сам поехал к Толику Глушко, чтобы сообщить ему о снятии с него расходов на крышу и поговорить обо всем, что произошло в эти дни. Толик ураганом прошелся своими суждениями по делам, которые Денис «успел натворить» за время его отсутствия.

– Ты пойми, они же тебя купили! Можно было затаиться, а потом разрулить все по-тихому.

– Куда по-тихому! Видел, что они сделали с офисом? Нет, я считаю, что все сделал правильно. Рискованно, но правильно. И как бы я скостил твои расходы на крышу?

– А вот отсюда поподробнее!

– Армавирский забирает тебя у Седого, и ежемесячных поборов больше не будет.

– Что и говорить, нет худа без добра! Но ты же знаешь их иезуитские приемчики! Сначала втягивают постепенно, а потом кидают по полной. И даже предъявы не сделаешь, считается, что это – в пределах профессиональной этики. Тебе что-то предлагали?

– А как же! Новореченск с потрохами. Но я отказался.

– Слава богу, что догадался! Это они тебя на вшивость проверяли.

– Я почему-то так и подумал. Армавирский из старой гвардии, хоть еще и молодой. Он, как шахматист, все просчитывает. Я для него – пешка, разменный материал. Ты мне скажи, знаешь такого – Гургена Галустовича?

– Гарибджаняна? Как не знать! Большой человек. Он особняком стоит. У него огромный бизнес в Европе и Америке. Все делает по правилам, по законам, но все знают, что лучше делать законы в его пользу. Очень терпелив и коварен с врагами. А ты и с ним схлестнулся?

– Это он мне подкинул идею про день рождения Черепа и, похоже, с подачи самого Армавирского. Он же обеспечил оружие, транспорт, лодки. Череп якобы убил его родственника, но семья не позволила ему отомстить. Однако он следил за Черепом, дожидаясь удобного момента.

– Слышал такую байку. Они действительно стараются с соседями жить в мире. Его старший брат, хоть и не чета ему, но глава семьи. Его слово – закон. С этой стороны у тебя большой плюс. Ты оказал им огромную услугу, и они при случае отблагодарят. Не сомневайся.

– Ладно, хватит травить! Давай мне телефоны своих мастеров, пора офис в порядок приводить.

К Гогену он опоздал на несколько минут, так как пробил колесо. Пришлось бросить машину на полпути и ловить такси. Один из его ребят, ответственный за транспорт, должен был подъехать, поменять колесо и отогнать машину к дому Наташи.

Дениса уже ждали, охрана сразу пропустила его в кабинет, где дымил трубкой Черемин.

– Здравствуйте, Игорь Федорович! Тысяча извинений, непредвиденные неполадки с машиной.

– Понимаю. Пересаживайтесь на «Мерседес», сразу забудете о проблемах.

– Машины у меня особые, форсированные. А от гвоздей в палец толщиной ни Michelin, ни GoodYear не спасут.

– Это точно. Давайте теперь о делах.

В кабинет неслышно вошла Даша, сухо поздоровалась, поставила на стол поднос с кофе и так же неслышно удалилась.

– Что-то она сегодня не в духе, – заметил Черемин, проводив ее глазами. – Но вернемся к нашим баранам. Вам приходилось слышать о Вениамине Марковиче Яффе?

– Да, да, припоминаю. Он адвокат. Не так давно скоропостижно скончался.

– Все правильно, мир его праху. Но есть одна загвоздка. Умер он по дороге из конторы домой. Вернее, не дойдя до своей квартиры несколько пролетов лестницы. Сердце схватило. А в подъезде был ремонт, меняли окна. Вот он, падая, проломил какое-то ветхое заграждение и вывалился во двор.

– Нехорошая смерть.

– Смерть не бывает хорошей. Но это еще не все. По обыкновению, у него с собой был портфель. Большой такой портфель, скорее даже саквояж, добротный, тисненой кожи. А в саквояже – предназначенные мне деньги. Неважно, сколько. Для простого смертного много, для меня всего лишь месячный доход от одного из моих предприятий. Но это дело принципа. Мои деньги никто не смеет брать! А их увели. В подъезд он вошел с деньгами – его вели мои люди, для страховки, а вышел уже без картофеля. Среди переполоха сразу не заметили, а когда кинулись, портфельчик-то тю-тю!

– А от меня что вы хотите? – пожал плечами Денис. – Сами знаете, деньги имеют обыкновение просачиваться сквозь любые щели. Вам же не нужен пустой портфель, который давно на свалке?

– В принципе и портфельчик я бы сохранил, на память. Но главное – знать, кто крыса! Больше ничего.

– В целом понятно. Я не хочу совать нос в ваши дела, но мне хотя бы приблизительно нужно знать, откуда растут ноги у этих денег и кому они предназначались, чтобы выстроить всю цепь и пройти по всем звеньям. Конечно, если портфель прихватил случайный человек, шансов вычислить его крайне мало.

– Разумеется. Я реалист и не особенно надеюсь на положительный результат, но все-таки потрудитесь поворошить все вокруг, вдруг что-то и разыщете. – Черемин выпустил из трубки большое кольцо дыма и отвлеченно смотрел, как оно меняет форму и растворяется в воздухе. – А насчет денег вот что скажу. Через Вениамина Марковича я вложил деньги в бизнес в Израиле, которым занимаются его родственники. Ежемесячно они мне присылают мою долю. Но старый еврей та еще устрица! Настоял, чтобы деньги шли через него, дабы не упускать свою долю. Он был очень толковым адвокатом, поэтому я принял его каприз. Все равно за ним приглядывали и никуда бы он не делся с деньгами. А оно вон как вышло.

– Деньги пересылались наличкой? Каким образом, если не секрет?

– Особого секрета нет, хотя деталей я сам не знаю. Это их еврейские дела. Человек с оказией привозит бумажку с какими-то каракулями. Эту бумажку отдают какому-то старикашке, у которого на кухне керогаз и в прихожей пахнет мышами, и он через четверть часа выносит завернутый в старую газету миллион долларов. Они так передавали платежные поручения еще в Древнем Риме. Меня это устраивало, поэтому я не лез в частности. Тем более что основные мои деньги работают в Европе. Итак, вам ясна картина?

– В общем, да.

– Что вы хотите за это?

– Я не могу просить деньги на заведомо дохлое дело. Будет результат – тогда и поговорим. Тем более что я очень обязан вам за помощь нашему клубу.

– Оставьте! Такая безделица! – Черемин замахал руками, будто отгонял назойливых комаров.

– Вот если бы вы помогли мне добыть некоторые шпионские штучки – микрофончики, мини-камеры, маячки…

– Сделаю. Это не проблема. – Гоген встал, давая понять, что разговор окончен. Встал и Денис. – Вы как, снова на такси? Здесь не поймаете, нужно вызывать. А впрочем, подождите. Даша собиралась в город, сейчас мы ее спросим.

Он открыл дверь, ведущую из кабинета в жилые комнаты, и позвал жену.

– Дашенька, золотко, ты не подбросишь Дениса Владимировича в город? – Денис не услышал ответа Даши, но по лицу Гогена понял, что она согласилась.

– Право, не стоило так беспокоиться, Игорь Федорович!

От самого дома Даша не перемолвилась с ним ни словом. Она сосредоточенно вела машину, соблюдая все правила, будто только что сдала на права. Денис украдкой разглядывал ее античный профиль и ухмылялся про себя. После его вчерашнего выхода с Наташкой Даша, похоже, крепко заревновала. «Значит, срастется. Шаг от ненависти до любви еще короче, чем в обратную сторону. Пора брать инициативу в свои руки».

– Слушай, Даш, может, хватит дуться? Мы с тобой впервые остались наедине, а ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию.

– Ты мешаешь мне вести машину.

– Ну так останови! В чем проблема? Мне приятно находиться рядом с тобой, и не вижу никаких препятствий для дружеского трепа. Ты что, из-за Наташки дуешься?

– Ты мне не муж, чтобы я ревновала тебя к каждой шлюхе!

– Она, между прочим, моя близкая подруга. И женщина с большой буквы, благородная и терпимая. Она бы никогда не позволила себе подобных высказываний о незнакомом человеке. Ты меня разочаровываешь, Дашенька.

– Извини. Но я видела, как она кокетничала с Евгением!

– Почему бы и нет? Я ее друг, и только. У нее своя личная жизнь, и если ей приглянулся Армавирский, почему бы не пококетничать!

– Но ведь ты с ней спишь!

– Эка невидаль! Я со многими сплю, ты ведь тоже спишь со своим Гогеном. И сколько раз вы занимались сексом после того злополучного вечера в ресторане?

– Ах ты, скотина! Подонок! – набросилась на него с кулаками Даша, совершенно забыв о руле.

Денису пришлось одной рукой защищать лицо, а другой выкручивать баранку, чтобы машина не съехала в кювет.

– Тормози, скаженная! Убьемся ведь!

Даша очнулась и, схватившись за руль, остановила машину на обочине. Откинувшись на спинку сиденья, опустила руки и замерла, прикрыв глаза. Денис притянул ее к себе и поцеловал в губы. Даша не сопротивлялась, безвольно обвиснув в его объятиях. Но вдруг словно что-то включилось в ней, она напряглась, прижалась к нему и страстно ответила на его поцелуй.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, она спросила с обидой в голосе:

– Почему ты не позвонил мне?

– Ты же догадываешься, чем я занимался эти дни.

– Так это все-таки ты! – Даша восхищенно посмотрела на Дениса.

– Все так думают – и прокуратура, и новореченская братва. Поэтому мы с Наташей устраивали для них пикантный спектакль три дня подряд. Правды все равно никто не узнает, и даже заикаться об этом не стоит. Я три дня отвисал у нее на квартире и по кабакам, это видели многие, и это мое, хоть и шаткое, алиби.

– Я слышала, их убили одной пулей наповал…

Денис мягко прикрыл ей рот ладонью.

– Не знаю, меня там не было. В ту ночь я оттягивался со шлюхой. А ты, живя среди всего этого, должна бы понимать, что не все надо произносить вслух.

– Извини. Я не подумала. Так от всего устала. Дома такое напряжение – я просто с ума схожу!

– Тут уж я ничем не могу помочь. Мое сочувствие вряд ли что-то изменит.

– Я хочу тебя прямо сейчас.

– Сколько у тебя времени?

– Час-полтора.

– Маловато. В мотель далеко, все время уйдет на дорогу. Поедем в мое временное пристанище? Ты же знаешь, мой офис изрешетили пулями на следующий день после нашего ресторанного приключения. Я прятался за бронированным столом, как мышка!

– О господи! Я не знала. Где же ты сейчас живешь?

– Наташа меня приютила. Отдала мне две комнаты из четырех. Правда, я там так и не успел обжиться.

– А она там?

– Почем мне знать, может, и там. Да не все ли равно! Лучше даже, если ты с ней познакомишься. Она тебе такое прикрытие организует, что не подкопаешься!

– Ой, как-то нехорошо, не нравится мне все это.

– Тогда все отменяется. С таким настроением на свидание с любовником не идут. Особенно впервые. Ты что, никогда мужу не изменяла?

– В общем, нет.

– А в частности?

– Ну были всякие фантазии.

– Что ж, продолжай фантазировать. Твой случай серьезный, но это лечится. Однако лечение требует времени, а его катастрофически не хватает. – Денис достал свою визитку, что-то написал и протянул ей. – Вот, возьми.

– Что это?

– Здесь номера сотовых, мой и Наташин. Советую сначала позвонить ей. Встретитесь где-нибудь в городе, прошвырнетесь по магазинам, посплетничаете. С ней тебе будет интересно и полезно пообщаться. Обязательно позвони!

– Как-то неудобно.

– Прямо первоклашка в белом фартучке! Я удивляюсь, где Черемин откопал тебя, такую нецелованную? Обычно в его кругах жен берут из моделей, дорогих проституток и разного рода публичных дам, которые с младых ногтей прекрасно разбираются в технологии секса. Хотя бывают, конечно, и исключения. Ты из таких.

– Это хорошо или плохо?

– В твоем преклонном возрасте следовало бы быть более подкованной и решительной.

– Мне только двадцать четыре!

– Моя мать родила меня в восемнадцать.

– И что ты предлагаешь?

– Я – ничего. Для меня следующий шаг ясен, однако ты пока не готова. Боишься. Очень хочешь сладкого, но мамка не велит. Детские стереотипы нужно ломать, иначе никогда не почувствуешь себя женщиной.

– И как я их буду ломать?

– Советую встретиться с Наташей. У нее элитный салон красоты в центре. Отличный повод выехать в город. Даже если у нас ничего не выйдет, ты все равно выиграешь от этого общения. Вот мы и приехали. Останови здесь. Звони.

«Конечно, я сволочь! – подумал он, когда «Паджеро» скрылся за поворотом. – Но как она похожа на Аллу!»