Текст книги "Метод отстрела"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

1

Мухаммаджонов наслаждался покоем и уютом своего кабинета. По службе у него все было в полном порядке, проблема с Бобошеровым вроде как была снята с повестки дня… Идибек Шукурджонович с удовольствием потягивал горячий чай.

Неожиданно дверь его кабинета распахнулась, и внутрь уверенно, по-хозяйски вошли два молодых человека в гражданской одежде. За ними – еще пара. Только, в отличие от первой, эти были одеты в черные комбинезоны без знаков различия, лица укрыты под масками, в руках – малогабаритные пистолеты-пулеметы.

У Идибека Шукурджоновича вдруг похолодело в груди, неприятно засосало в животе, он ощутил почти непреодолимое желание немедленно посетить туалет.

– Что здесь происходит? – стараясь ничем не выдать охватившего его страха, грозно спросил он. – Кто позволил вам врываться в служебные помещения?!

– Заткнись, – лениво посоветовал один из штатских. Второй, помахав в воздухе красной книжечкой удостоверения, представился:

– Министерство безопасности.

– И по какому вопросу?.. – Отставной полковник все еще надеялся на ошибку.

– Мухаммаджонов Идибек Шукурджонович?.. – спросил вежливый штатский.

– Да, это я… – очень тихо ответил начальник службы безопасности аэропорта.

– Вы арестованы по обвинению в пособничестве мятежникам, – немного торжественно провозгласил вежливый. – Вам придется проехать с нами.

Подполковник начал операцию по зачистке выявленных в последние дни связей Бобошерова…

2

Максим аккуратно расстелил на земле найденную в машине тряпку, что-то типа плащ-палатки, выложил на нее автомат. Неспешно опустился на колени, руки расслабленно легли на бедра. Прямая спина, прикрытые глаза. Едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, Оболенский беззвучно шевелил губами.

– Что он делает? – Скопцов с любопытством наблюдал за малопонятными действиями товарища.

Вообще после придорожной схватки, когда Максим вдруг открылся с ранее незнакомой стороны, Василий за всеми его действиями смотрел с повышенным интересом.

Рождественский, сидевший рядом со Скопцовым, оглянулся на Максима, усмехнулся:

– Камлает. Шаман – он и есть Шаман…

– В каком смысле – камлает?

Максим, не открывая глаз, начал разбирать автомат. Причем каждую отделенную им деталь, прежде чем положить на тряпку, ласкал и оглаживал в ладонях.

– Он сейчас минут двадцать-тридцать этот автомат нянчить будет, – объяснил Артем. – Зато потом, не пристреливая, с ходу будет из него на полста метров пуля в пулю класть.

Василий продолжал наблюдать за Максимом. Сейчас Скопцов испытывал в отношении Оболенского что-то похожее на почтение. И – любопытство…

– Слушай, Монах, – обратился он к командиру. – А вот ты так тоже можешь?

– Как? – уточнил Артем.

– Ну, как Шаман там, у дороги…

– Нет.

– Но вы же вместе учились! – не отставал Василий.

– Вместе, – согласился Рождественский. – Но не совсем.

– Это как? – не мог понять Скопцов.

– После второго курса, когда все случайные отсеялись, провели тестирование, – лениво ответил Артем. – Был сформирован специальный взвод, который занимался по отдельной программе. Тридцать человек. Шаман был одним из них…

– А ты?..

– Я, – усмехнулся Рождественский, – оказался слишком нормальным. Я ведь в училище из войск пришел, со «срочки». А Шаман – после школы. Мальчик юный и резвый, не растерявший иллюзий и веры в чудо…

– Ты это к чему?

– Ты не представляешь, кто у них занятия проводил! – Незаметно для себя Артем увлекся рассказом. – Психологи, психиатры, экстрасенсы… Не те, что в «ящике» придуриваются, а настоящие. Один раз вообще какой-то колдун приходил. Рожа страшная, весь цепями обвешан… Называлось все это программой «Солдат будущего». Типа, развивали и усиливали скрытые возможности организма.

– Ничего себе! – поразился Василий. – И что, они все так?.. Все тридцать?

– У каждого – своя «фишка», – продолжал рассказывать Рождественский. – Вот только выпустилось их всего двенадцать человек. Остальные отсеялись – нагрузок не выдержали. Про одного точно знали – в «дурку» загремел. Видели его там. Где остальные…

Рождественский пожал плечами.

– …Мы с Шаманом потом в одну бригаду попали. Я – взводным, а он – в офицерскую роту. Что он там такого делал, – я не знаю. Но орден его мы вместе обмывали. Еще до Чечни получил. Из нашего выпуска – первый…

На этот раз Василий промолчал. Только бросил еще один уважительный взгляд в сторону «камлающего» Максима.

Группа отдыхала – штурм решили начинать ближе к утру. Предварительно провели доразведку объекта – кстати, оригинал оказался весьма и весьма близок к копии, на которой они отрабатывали свои действия в России. Кое-что по расположению и размещению подсказал Арвидас. После чего «стремительного эстонского парня» пришлось «проводить»…

Вот только не надо кривить лицо и возмущаться! Это в кино пленные куда-то исчезают сами собой. А в жизни все немного по-другому. В полевых условиях нет ни надежных тюремных стен, ни бдительных «вертухаев». И состав группы малочислен настолько, что просто нет возможности выделить одному-единственному пленнику персонального сторожа. В данном случае сохранить жизнь врагу значило подставить под пулю кого-то из своих, лишенного прикрытия напарника.

Так что кинули монетку… «Проводить» выпало Скопцову. И, надо отметить, справился он отлично. Впрочем, глупо было ожидать чего-то другого – вступая в игру, он, как и все остальные, знал и принимал ее правила…

Максим наконец-то закончил «камлать» и собрал «АКС». Патрон – в патронник, предохранитель…

На землю не спеша опускались сумерки. От горной гряды потянуло прохладой.

– Пойду, сменю Большого, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Оболенский, забрасывая ремень автомата на плечо. – Да и посмотрю заодно, что там и как…

– Что он там увидит? – вслух удивился Василий.

– Он?.. – усмехнулся Рождественский. – Увидит! Шаман…

Через пару минут после ухода Максима к месту дневки вернулся Багров.

– Вроде все спокойно, – сообщил он, опускаясь на землю рядом с Артемом и Василием. – Суеты не наблюдается, машины из кишлака не выезжали…

– Тебя эта железяка не задолбала еще? – кивнул Артем на оружие Багрова.

– А что? – удивился тот. – Нормально!

И ласково похлопал по ствольной коробке «ПК». Пулемет Федор Аверьянович обнаружил в «УАЗе» вместе с коробкой на двести патронов и снаряженной лентой. Заявив, что это и есть «настоящее оружие», а не «пукалка какая-то», тут же взял его себе. Надо отметить, что пулемет в руках здоровяка-подполковника смотрелся примерно так же, как автомат в руках Артема.

Вообще трофейные машины оказались весьма «урожайными» в плане вооружения и снаряжения. Кто его знает, с кем собиралась воевать банда Бобошерова, но в машинах, помимо небольшого запаса боеприпасов, нашлись и ручные гранаты, и несколько «Мух», и даже одна «шайтан-труба» – РПО-А «Шмель». Впрочем, запасливость бандитов оказалась на руку членам команды. Все найденное было загружено в «УАЗ», на котором с относительным комфортом добрались до базы местного наркобарона. «Ниссан», конечно, был более комфортабельным, но… Лучше использовать ту технику, которую хорошо знаешь. Поэтому в японский внедорожник загрузили трупы, после чего отогнали машину подальше от дороги и спрятали среди валунов. Ни к чему, знаете ли, смущать случайных проезжающих…

– Ладно, господа офицеры. – Артем завозился, устраиваясь поудобнее. – Пока Шаман бдит, можно и поспать немного…

3

– Цель вашего прибытия в Республику Таджикистан? – Таможенник внимательно смотрел на стоящего перед ним пожилого мужчину.

– Туризм, – совершенно равнодушно, отстраненным тоном ответил тот.

– Туризм, значит… – повторил таможенник.

Вообще-то, повода цепляться к группе туристов у него не было. Минимум вещей, ничего запретного, ведут себя вежливо… Смущало только одно – все одиннадцать туристов, прилетевших очередным московским рейсом, были чеченцами…

Конечно, не каждый чеченец – бандит и террорист. Но когда их десяток… И все как на подбор – молодые, спортивные, здоровые. В этом случае будь ты хоть самый ярый интернационалист, денно и нощно кричащий о дружбе народов, поневоле задумаешься: а уж не прилетели ли эти «туристы» для того, чтобы что-нибудь здесь взорвать?.. Или взять кого-нибудь в заложники?.. В соответствии с народными чеченскими традициями.

Однако и отказать им во въезде тоже нельзя. Нет для этого формальных оснований. А собственные смутные сомнения и подозрения к делу, как известно, не подошьешь. Так что таможенник, тяжело вздохнув, вручил чеченцу его паспорт. И даже пожелал приятного пребывания в Душанбе. Правда, сквозь зубы…

Пожилого гостя республики это нисколько не смутило. Видимо, приходится много путешествовать, и к подобному отношению он уже привык. Не торопясь, без суеты, взял паспорт, уложил его во внутренний карман пиджака и, сопровождаемый неприязненными взглядами российских пограничников, покинул пункт таможенного досмотра.

Все так же не спеша пожилой чеченец пересек здание аэропорта и вышел на крыльцо, в центре которого и остановился. Высокий, прямой, в темном костюме и темной, застегнутой под горло, рубашке. Чеканный медный профиль сурового индейского вождя. Ему бы в кино сниматься, в фильмах «про индейцев». Конечно, для роли Чингачгука он уже староват – вон как густо припорошен сединой волос. Но для роли мудрого вождя – отца героев Митича – в самый раз.

Пожилой простоял на крыльце минуты две, не больше. По истечении этого времени к нему даже не подошел, а подбежал невысокий полноватый живчик из местных. С ходу протянул обе руки для приветствия, склонил коротко стриженную шарообразную голову в полупоклоне:

– Здравствуйте, уважаемый! С приездом вас! Был ли легок ваш путь?.. – Живчик обращался к пожилому чеченцу подчеркнуто уважительно, осторожно встряхивая сухую ладонь гостя двумя своими.

– Спасибо, – ответил пожилой лишенным какой-то эмоциональной окраски голосом. – Добрались хорошо.

И тут же, в свою очередь, спросил встречающего:

– Где он?

– Они, уважаемый, – сладко улыбнулся живчик. – Они.

– Сколько их всего?

– Четверо.

– И где они сейчас? – Пожилой не скрывал нетерпения.

– Сегодня утром уехали из города. – Заметив тень недовольства на лице гостя, круглолицый живчик поспешил уточнить: – В райцентр около афганской границы.

– Что ему там надо? – удивился вслух пожилой.

Встречающий в ответ лишь пожал плечами – ответа на этот вопрос у него не было.

Из здания аэропорта начали по одному выходить молодые чеченцы из числа сопровождающих старшего. Близко не подходили – стояли в стороне, ждали, когда их позовут.

– Как тебя зовут? – спросил пожилой своего собеседника.

– Карахон, уважаемый…

– Карахон. – Теперь тон чеченца был деловой и властный. – Нам понадобится транспорт и оружие. И человек, который будет нас сопровождать. Проводник.

– Проводником буду я сам, – ответил Карахон. – Транспорт… Сколько вас?

– Со мной – одиннадцать.

– Транспорт и оружие – только завтра с утра. – Карахон развел руками. – Раньше – никак.

Пожилой задумался. Было заметно, что ему не терпится пуститься в погоню за врагом. Но он – в чужой стране, где его возможности существенно ограничены и ему во всем приходится опираться на местных партнеров.

– Хорошо, – наконец крайне неохотно согласился пожилой чеченец. – Где мы можем переночевать?

– Вы могли бы остановиться у меня, – предложил Карахон. – А вот ребята… В гостиницу.

– Тогда я – тоже в гостиницу, – решил пожилой.

Карахон не стал настаивать на своем.

– Где здесь такси? – спросил чеченец.

– Пойдемте, я провожу вас. – Карахон сделал шаг назад, но тут же остановился. На круглом лице появилось смущенное выражение. – И это…

– Что еще? – Пожилой скривился в брезгливой гримасе.

– Оружие… – Карахон смущенно кашлянул. – За него надо будет платить…

– Заплатим, – небрежно отмахнулся пожилой. И даже не стал уточнять сумму.

Действительно, там, где задета честь, деньги не имеют значения. Пожилой чеченец уже третий год гонялся по всему бывшему Советскому Союзу за «кровником» своего тейпа. За Артемом Рождественским…

Однажды, в Красногорске, он даже настиг его. Казалось, офицер уже в его руках. Однако удача изменила чеченцу – сам пожилой был тяжело ранен, а трое его молодых соплеменников убиты. Разумеется, счет, который чеченцы собирались предъявить к оплате Артему, после этого происшествия существенно вырос.

Чуть больше месяца назад стало известно, что в южной республике, в бригаде спецназа, служит инструктором наемник по прозвищу Монах. Пожилой, не особо надеясь на успех, решил съездить к старым знакомым-южанам, проверить: а не тот ли это Монах, которого он ищет?..

Оказалось, тот. Они разминулись на несколько секунд. Но этого времени Рождественскому хватило для того, чтобы скрыться и замести следы.

Потом чеченцы уже почти догнали «кровника» в Подмосковье… И опять он исчез, ускользнул, обманув не только чеченцев, но и сотрудников ФСБ, которые также пытались его задержать. Правда, удалось узнать место, куда направился бывший майор, – Душанбе.

Разумеется, пожилой чеченец тут же бросился следом. Стремление догнать «кровника» превратилось у него в своего рода манию, идефикс. Пожилой каждую ночь видел своего врага во сне, разговаривал с ним. Эта нескончаемая погоня стала тем якорем, который держал пожилого в жизни.

С Таджикистаном у чеченцев были старые, хорошо налаженные связи. И в первую, и во вторую войну с Россией здесь находились перевалочные базы для таджикских и афганских наемников. Так что перед тем, как вылетать, пожилой позвонил одному из местных священнослужителей и попросил о помощи.

Сейчас пожилой, по его собственным расчетам, отставал от Рождественского и его команды на двое суток. И у него были все шансы наконец-то настичь «кровника».

Что будет потом, когда свершится месть, как и для чего он будет жить, пожилой чеченец, захваченный азартом погони, не думал…

4

– …Чуть левее, – еле слышно шептал Максим лежащему рядом с ним Скопцову. – Смотри примерно на десять часов. Видишь?

– Ни хрена я не вижу! – злобно огрызнулся Василий. – Темно, хоть глаз коли!

– Присмотрись, – попросил Максим. – Сейчас ближе к одиннадцати…

Василий вгляделся… Аж до ломоты под веками. И точно – в указанном Максимом направлении есть какое-то движение! Да и ночь не такая уж угольно-черная. Тарахтит потихонечку дизель, вырабатывает электроэнергию… А заодно заглушает голоса и крадущиеся шаги выходящей на исходный рубеж штурмовой группы.

Уличные фонари, конечно, не горят, но некоторые из окон освещены. Эти окна служат ориентирами. Да и в тусклом свете одного из них Скопцов сумел разглядеть медленно перемещающегося вдоль улицы постового. Именно постового – если верить ныне покойному «стремительному эстонскому парню», к вопросам организации караульной службы Бобошеров относился более чем серьезно. И однажды лично пристрелил уснувшего на посту бандита. После этого случая сбоев в охране резиденции больше не было.

– Присмотри! – Василий, не поднимаясь на ноги, крутанулся на месте и ужом выскользнул из «разгрузки». Поверх жилета лег «АКС». А Скопцов, взяв в зубы нож, по-пластунски скользнул в темноту.

…Багров, неслышно ступая, подбирался к пулеметному гнезду. Или дзоту – уж кому как нравится. Несколько мешков с песком были выложены в круг на плоской крыше крайнего по улице дома. Пулемет – то ли «ПК», то ли «Печенег», Федор Аверьянович в темноте не разглядел – был направлен стволом в сторону дороги к райцентру. Внутри этого дзота сидели двое бойцов – Багров слышал, как они переговаривались между собой на незнакомом отставнику языке. Федор Аверьянович, прижимаясь к стене, приподнял манжет рубашки, взглянул на отсвечивающие стрелки «Командирских». Глядя на торопливо бегущую секундную стрелку, Багров извлек из кармана «разгрузки» гранату, разогнул «усики» предохранительной чеки…

Артем осторожно перебрался через забор и присел в его тени. У него была своя задача. Боевики Бобошерова использовали в качестве казарм два дома, через дорогу друг от друга. А вот «Шмель», который Рождественский тащил с собой, всего один. Поэтому в данной ситуации из двух зол пришлось выбирать большее. То есть тот дом, в котором, по словам «языка», было большее число боевиков. В этом доме их должно было быть человек двенадцать. И хорошо бы с ними покончить сразу, одним ударом, не ввязываясь в затяжной огневой контакт. Пуля, как известно, дура. И чем больше этих дур будет выпущено, тем больше вероятность, что кто-нибудь из членов группы поймает ее собственной головой. Хотелось бы свести эту вероятность к величине бесконечно малой.

Артем лег на землю и пополз. Тень забора, конечно, помогала укрыться. Но стрелять, имея за спиной преграду, нельзя. Поэтому пришлось выбираться чуть ли не на середину двора. Прикинув оставшееся до цели расстояние, Рождественский решил, что хватит. Метров двадцать пять – самое то, как говорится. Ближе – опасно. Присмотревшись к зданию, Артем сместился метра на полтора левее, чтобы оказаться как раз напротив окна. Примерился… Цель небольшая, и хотя «Шмель» отличался приличной точностью, попасть будет не так уж и просто, поэтому ни к чему усложнять себе задачу, стреляя из «шайтан-трубы» под углом к цели.

Рождественский взглянул на часы. Еще семь с половиной минут времени, отпущенные паре Шаман – Скопа для того, чтобы снять постового. А потом можно будет начинать…

…Василий оказался за спиной у постового. Тот как раз прекратил хождение, остановился и, глядя куда-то в далекое темное небо, тихонечко тянул себе под нос какой-то тоскливый, заунывный мотив. Затаив дыхание, Скопцов еще немного прополз вперед, почти уткнувшись носом в стоптанные каблуки ботинок постового. Опираясь на руки, подтянул под себя одну ногу, потом – вторую, переводя тело в положение приседа. Выдержал короткую паузу, настраиваясь…

Ладони легли на голени постового, внизу, у самого подъема стопы. Сразу же – резкий рывок на себя. Одновременно с этим рывком Василий и сам начал подниматься на ноги. Нелепо взмахнув руками, постовой уронил автомат и рухнул ничком. Он даже не успел опомниться, понять, что же с ним произошло, как Василий упал на колено и изо всех сил ударил стража кулаком в затылок, вбивая его лицо в плотную, хорошо утоптанную землю. И тут же выхваченный из зубов нож с хрустом вошел под левую лопатку постового.

Скопцов еще придерживал бьющееся в конвульсиях тело постового, когда рядом слева мелькнула тень. Максим, толкнув к напарнику его «разгрузку» и автомат, изготовился для стрельбы с колена. И те несколько секунд, что понадобились Василию для экипировки, ствол автомата Оболенского жадно рыскал по сторонам, перемещаясь от окна к двери определенного для их пары здания.

Надев разгрузочный жилет, Скопцов извлек из его кармана белую тряпицу и повязал ее на лоб. Подхватив автомат, переместился, заняв позицию чуть правее и впереди Максима, приготовился страховать напарника. Максим, убедившись в том, что напарник изготовился к бою, тоже повязал голову белой тряпкой…

…В каком-то художественном фильме, посвященном деятельности спецназа, была такая сцена: выходившие на огневой рубеж во время проведения учебных стрельб бойцы снимали форменные головные уборы и повязывали банданы. Дескать, такие вот они крутые ребята – рядом не стой. Чистой воды выпендреж. Причем не бойцов, а авторов фильма. Почему?.. А потому, что эти самые стрельбы проводились зимой, по снегу.

Непонятно?.. Хорошо. В работе – как и в учебе – спецназа нет места позе и выпендрежу. Все строго функционально. Белые полоски ткани, что вязали члены группы Рождественского, не подражание Рэмбо или талибам. Всего лишь опознавательный знак в ночном бою, своеобразный плакатик: «Я – свой!» Кроме того, эта повязка будет собирать пот, не позволяя ему заливать глаза. Происходи штурм зимой, вместо повязок были бы плотные вязаные шапочки определенной расцветки. По сезону. Но никак не банданы…

…Теперь Максим, страхуемый напарником, совершил короткий бросок вперед и левее. На мгновение обернувшись, жестом указал Василию – дверь. Тот кивнул, соглашаясь, и при следующей перебежке сместился еще правее…

…Артем, отложив «шайтан-трубу», тоже начал повязывать голову. Но прозвучавший в ночной тишине звук открываемой двери и торопливые шаги заставили Рождественского вжаться в землю и замереть. Впрочем, выскочивший из дома боевик особо по сторонам не пялился. Он целенаправленно, бегом, бросился в угол двора, к небольшой будочке. Наверное, с вечера шашлыка переел… Дверь в туалет захлопнулась за его спиной. Зато другая, в дом, оказалась широко открытой.

Затянув узел на затылке, Артем встал на колено, «Шмель» устроился на плече…

Пум! – «Шайтан-труба» чуть качнулась на плече, выпуская заряд. Артем, отбрасывая трубу, прикрыл глаза, уже зная, что все получилось так, как он того хотел, что заряд огнемета лег в прямоугольник двери.

Пум! – откликнулось немного громче, и лицо обдало жаром. Рождественский открыл глаза, выдернул из-за спины «АКС». Успев отметить про себя, что и из окон, и из дверей домика выбивается яркое веселое пламя, оглянулся в сторону туалета.

Дверь места общественного пользования была широко открыта, на пороге стоял давешний боевик со спущенными штанами. Он растерянно смотрел на горящий дом, в котором остались его товарищи, и никак не мог сообразить, что же здесь только что произошло. Артем срезал его одной короткой – в три патрона – очередью. И тут же бросился бежать к улице. По плану второй дом охраны должны были «отработать» Максим и Василий, а Артем и Багров должны были захватить резиденцию самого Бобошерова.

Пробегая мимо горящего дома, Рождественский на ходу забросил в одно из окон гранату. Вообще-то, после того как внутри помещения сработал термобарический заряд огнемета, в живых никого остаться там не могло. Однако, как известно, береженого и Бог бережет. Так что лучше лишний раз подстраховаться. Им всем нужно вернуться…

…Выстрел Рождественского, обозначивший начало штурма, Федор Аверьянович не только услышал, но и увидел. Со спины плеснуло светом, закачались, затанцевали вокруг внезапно возникшие тени. Наверху, над головой Багрова, залопотали тревожно пулеметчики. Отставной подполковник не стал затягивать. Шагнул в сторону дороги, одновременно выдергивая чеку гранаты, и широким маховым движением – баскетбольным «крюком» – забросил гранату в пулеметное гнездо. И тут же шагнул назад, под укрытие стен дома.

Лопотание наверху перешло в визг. Хлопок – чуть вздрогнула стена, к которой прижимался Багров. Визг наверху захлебнулся на самой высокой ноте, перейдя в болезненный вой.

Федор Аверьянович тут же приготовил следующую гранату. Шаг, бросок – на этот раз прицельный – шаг назад. Хлопок. Вой оборвался. Изготовив свой пулемет к стрельбе, Багров бросился вдоль улицы к центру кишлака.

В это время Максим и Василий вышли на исходные. Максим – к окну, Василий – к двери.

– Граната! – крикнул Оболенский, предупреждая напарника, и металлический окатыш, разбив стекло, влетел внутрь дома. Максим тут же сместился в сторону, присел, сжался в комок, одновременно прикрывая автоматом голову и грудь.

Василий тоже выдернул гранату из кармана «разгрузки». В это время дверь дома распахнулась, и на пороге появился боевик из банды Бобошерова. Возможно, был он растерян и не понимал толком, что здесь происходит. Но в руках его было оружие, и он, в готовности его использовать, вертел головой.

Скопцов выстрелил почти не целясь, навскидку, с одной руки, перечеркнув пулями темный силуэт в светлом прямоугольнике дверного проема. Силуэт исчез – так исчезает падающая мишень. И тут же Василий, голосом предупредив Максима, метнул внутрь дома гранату. Перекатился в сторону, прикрыл голову руками с зажатым в них оружием.

Обе гранаты взорвались почти одновременно. Василий, переждав взрывы, встал на ноги, в два широких прыжка подскочил к двери и прижался к стене рядом с проемом, направив ствол автомата внутрь дома, из которого тянуло гарью и сгоревшей взрывчаткой. Нажав на спуск, Василий опустошил магазин автомата, поводя стволом из стороны в сторону. Отстегнув пустой магазин, достал из кармана «разгрузки» снаряженный. В это время из-за угла донесся крик Максима:

– Граната!

Василий вставил магазин, дослал патрон в патронник. В это время внутри дома раздался еще один взрыв.

– Пошел! – рявкнул Василий и «гусиным шагом», настороженно выставив вперед ствол автомата, вошел в дом.

Максим со своей стороны здания подскочил к окну, страхуя напарника. Однако особой необходимости в страховке не было. Хотя внутри наверняка кто-то еще был жив – слышались стоны, боеспособных и готовых оказать сопротивление не было.

Осмотревшись и убедившись, что реальная опасность ему не грозит, Скопцов встал на ноги и, опустив автомат, левой рукой потянул из «разгрузки» ПМ. Работа предстояла грязная, но необходимая. Нельзя оставлять за собой тех, кто, опомнившись, может всадить тебе пулю в спину…

…К калитке, ведущей во двор резиденции самого Бобошерова, Артем и Багров приблизились одновременно. Только с разных сторон. Федор Аверьянович с ходу упал на землю, установил пулемет на сошки дульным срезом к калитке. Артем, убедившись, что его напарник изготовился к стрельбе, ногой ударил в доски калитки. Та широко распахнулась, и сразу же Багров выпустил длинную очередь по двору веером, стараясь поразить как можно большее пространство. И хотя он не целился в кого-то конкретно, успел разглядеть, как задергался под пулями стоящий на крыльце боевик.

В это время над головой отставного подполковника раздался хлопок – это Артем использовал одну из трофейных «Мух». Граната ударила в дверь дома и взорвалась, разбрасывая по сторонам куски дерева.

– Вперед! – Рождественский перепрыгнул через лежащего Багрова и бросился к дому, к разбитой двери, стараясь по максимуму использовать эффект внезапности.

Федор Аверьянович, поводя стволом пулемета из стороны в сторону, чутко прислушивался: а не прячется ли кто-нибудь из выживших среди надворных построек? На кишлак постепенно опускалась тишина… Как будто и не было этого короткого боя.

Багров остановился на пороге, одновременно «держа» двор и краем глаза посматривая за происходящим в самом доме.

На полу, у дальней стены, лежал мужчина. Лица его видно не было, лежал он, подтянув колени к животу и закрыв голову руками. «Мертвый, что ли?» – подумал Багров.

Артем подошел к лежащему, несильно ткнул его ногой в бок:

– Вставай, поднимайся, рабочий народ! Ну!

– У меня нет оружия! – еле слышно забормотал лежащий на плохом русском языке. – Я не стрелял!

Артем, развернувшись к Багрову, весело подмигнул и произнес устало:

– Ну, вот… Кажется, и все…