Текст книги "Я не киллер, я – палач"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Она, не оборачиваясь, направилась к дому.

Соснянский, после некоторого раздумья, тоже вышел из машины и пошел за Стеллой. Они поднялись на трухлявое крыльцо с провалившейся верхней ступенькой; девушка толкнула покосившуюся дверь и шагнула в темные сени. Ее спутник стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.

– Заходи, Левушка! Ты что, боишься? – крикнула она откуда-то из темноты.

Банкир продолжал стоять на крыльце, что-то говорило ему, что там опасно, какое-то недоброе предчувствие шевелилось в его душе.

– Котик! Смотри, что я нашла! Кажется, здесь есть тайник… Ого! Вот это находка! Это что, золото? Иди скорее сюда!

Он помедлил всего секунду, потом любопытство взяло верх над страхом, и банкир несмело шагнул в полумрак сеней.

Удар, обрушившийся на его голову, был таким мощным и неожиданным, что Соснянский, тихо вскрикнув, рухнул на пол, как колода.

Стелла с трудом подтащила его тело к погребу и открыла люк. Она достала спрятанные за печь секатор и веревку. Потом подобрала с пола кусок какой-то грязной тряпки. Через пару минут банкир был крепко связан по рукам и ногам, а во рту у него торчал кляп – та самая тряпка. Стелла расстегнула Соснянскому брюки. Если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, он бы сказал, что действует она очень хладнокровно. На самом деле это было не так. Внутри девушку всю трясло от напряжения и злости. «Мразь! Мразь! – повторяла она про себя. – Ублюдок! Насильник! Убийца! Ну, сейчас ты получишь по полной!..» Она спустила с банкира штаны…

Через минуту он начал приходить в себя и застонал.

– Давай, давай, очухивайся! – приказным тоном сказала Стелла.

Подождав какое-то время, она с притворным участием поинтересовалась:

– Ну как, котик, ты пришел в себя? – и выдернула кляп из его рта.

– Черт! Как больно… голова… – снова застонал Соснянский.

– Ну, разве это больно? – усмехнулась Стелла. – Вот сейчас тебе будет по-настоящему больно… если не расскажешь, как ты с дружками убивал мою сестру!

Она выразительно пощелкала секатором у него перед носом.

– Ты что, сдурела?! Элеонора, ты что, пьяная? Что случилось? – завопил банкир. Кажется, он был просто в шоке от того, что происходило здесь.

– Рассказывай, как ты убивал мою сестру!

– Какую сестру? Идиотка!

Стелла поднялась с корточек и от души пнула Соснянского в бок. Тот вскрикнул:

– Ай! Больно же, тварь!..

– А ты что, боли боишься? Тоже мне, мужик! Тебя бы заставить рожать или аборт бы тебе сделать на живую, без укола, тогда ты понял бы, что такое «по-настоящему боль»!.. А это тебе за «тварь»! – Она еще раз с силой пнула его в то же самое место.

– Ай, блин!.. Сука!

– Хочешь еще и за «суку» получить? Да на! – И Стелла пнула банкира еще раз. – Что, нравится, когда бьют? Чего стонешь? Давай, рассказывай, урод, как ты с дружками убивал Беллу!

– Какую Беллу?! Ты что, охренела?

– А ты что, нескольких изнасиловал и задушил? Тогда уточняю: ровно год назад, деревня Матрёнино, придорожное кафе «У тети Моти»… Ты и двое твоих дружков посадили в машину восемнадцатилетнюю девчонку, увезли в лес, на пруд… Вы изнасиловали и убили ее… А потом утопили ее тело.

– Я никого не насиловал и не убивал! Элеонора, ты что?! Это не мы! Как ты могла подумать?! Это ошибка, клянусь!..

– Ах, ошибка?! Что ж, я так понимаю, что правды ты говорить не хочешь, – сделала вывод Стелла и, схватив скалку, которой она недавно огрела Соснянского по голове, занесла ее над ним, – значит, придется забить тебя! Думаю, череп твой треснет после первого же удара: рука у меня тяжелая! Я, между прочим, дома всегда дрова рубила, мужиков у нас в семье давно нет… Так что прощай, любимый…

Она сделала вид, что вот-вот огреет его большой скалкой по лбу. Банкир завопил, как ненормальный; он пытался дергаться, но у него это плохо получалось: связан он был довольно крепко.

– Не ори, мразь! – Стелла ударила его как следует в бок ногой. – Рассказывай, как там все было, иначе…

– Что «иначе»? – со страхом спросил Соснянский, косясь на палицу в руке Стеллы.

– Иначе хоронить тебя будут в закрытом гробу.

Она сказала это тихо и твердо. Банкир поверил девушке. Он понял, что все это не шутки, все, что происходит в этом страшном заброшенном доме. Он вдруг весь покрылся холодным потом. Связанный по рукам и ногам, со спущенными штанами, он был так жалок, что Стелла даже отвернулась от него.

– А если все расскажу? – с надеждой в голосе спросил Соснянский.

– Останешься жить.

– Хорошо! Я все расскажу… Только ты это… Штаны мне надень.

– Перебьешься! Тебе так идет. Или что, ты стесняешься? Давай, котик, рассказывай, не томи.

– Ну, тогда хоть вот это убери… – Он выразительно посмотрел на скалку.

Стелла опустила свое орудие мести. Соснянский молчал. Его трясло, он, кажется, плакал.

– Слушай, ты, урод! Или ты сейчас начнешь говорить, или я… – Стелла замахнулась скалкой.

– Нет, не надо!.. Мы не хотели ее убивать, правда! – заскулил Лев Соломонович. – Это все Гектор, дурак…

– Гектор – это кто? – уточнила Стелла мрачно, с ненавистью глядя на своего врага.

– Геркало Витек, он в комитете по имуществу работает. Взяточник хренов!..

– Это тот голубоглазый, улыбчивый? Это на его даче мы были?

– Да.

– А при чем здесь взятки?

– Так у него денег до черта! Он там такие взятки берет, что мама не горюй!..

– Ладно. Рассказывай дальше, гнида.

– Элеонора, ну, ты это… правда, штаны мне надень…

– Перебьешься! Что этот Витек сделал?

– Он вдруг к девчонке полез, когда мы на пруд приехали. А она это… не хотела…

– А он?

– Он сначала вроде как шуткой с ней, а потом, видать, распалился. А она не давалась… Ну, он ее силой… На землю завалил… Она царапалась, а он велел нам держать ей руки…

– И вы, мрази, держали. А он, значит, насиловал?

– Ну, мы того… выпили к тому времени… У нас коньяк с собой был. Сама понимаешь…

– Нет, этого я как раз не понимаю. Вам, уродам, что, мало баб, которые сами отдаются – и даром, и за деньги? С чего вдруг вы на сопливую девчонку запали? Вам, уродам, под сорок уже, а ей только восемнадцать стукнуло!

– Да это все Гектор… Он у нас по женской части мастак… Он же у нас красавец, на него все бабы вешаются, вот он и думает, что все с ним с радостью готовы… Он ей так и говорил: тебе, мол, понравится, ты только расслабься…

– Ну и как? Расслабилась девчонка?

– Нет… Она не хотела. Все плакала и маму звала…

Стелла почувствовала, как ком подкатил к ее горлу, ей стало трудно дышать. Она с трудом сглотнула его и тихо, охрипшим голосом, приказала:

– Продолжай.

– А чего продолжать-то? Все.

– Значит, вы ее все втроем изнасиловали? По очереди или разом?

– Я не помню, пьяный был…

– Врешь! Слушай, Соснянский, ты уж давай все, до конца, облегчи себе душу. Целый год ведь с этим грузом ходишь. А не будешь рассказывать…

Она выразительно посмотрела на секатор, лежащий на полу рядом с банкиром.

– Да я, правда, не помню!

Стелла взяла одной рукой секатор, а другой схватила банкира за нос.

– Сейчас я тебе твое личико попрчу!

– Ай, не надо!!! Ладно, ладно! Расскажу!.. Фу ты, черт!.. Мы это… ее того… по очереди…

– А кто у вас любитель орального секса? – тихо спросила Стелла.

– Не знаю… А, подожди, это… Геркало! Да, это он любитель всякого такого… Извращенец, короче.

– А может, ты, котик?

– Я-а? Ты что, охренела? Элеонора, да я… У меня дочери шестнадцать лет! В том году шестнадцать было… Я бы не смог…

– Но ты ее держал! Ведь держал, да? Пока тот урод измывался над Беллой?

– Ну да, да!.. Но он просил ей руки подержать, она же не давалась, царапалась. А ему, гаду, приспичило… Я ему говорил: «Оставь ее! Трахнули ведь уже по разу, чего еще надо?» А он: а я еще, мол, хочу! Я оральный секс люблю… Ты поняла, короче…

Стелла чувствовала, что ее всю колотит от захлестнувшей злобы.

– О чем же вы, уроды, думали? Знали ведь, что она заявит…

– Ну, да… Когда очухались, когда туман из башки ушел, поняли, что круто влипли. Слон говорит: давай, мол, ее в воде помоем, следы смоем, никто не докажет! Денег ей побольше дадим, она и заткнется! А Гектор, тот вообще над нами смеялся: я, говорит, откуплюсь, у меня в органах – свой человек! И денег – три чемодана! Ну, мы со Слоном ее и потащили в воду купать…

– А кто предложил утопить?

Соснянский помолчал пару секунд, потом сказал неуверенно:

– Кажется, Слон…

– Врешь! Ты предложил!

– Нет! Ты чего?!

– Но ты ее тоже топил! Вы все ее топили, так?

– Нет! Не я! Я вообще ни при чем, это они!.. Они!.. И Слон, и Гектор, они же мрази! Это такие твари, если бы ты знала! Да мне таких друзей… да с такими уродами…

– Что же ты тогда с ними дружил, с такими уродами?

– А с кем мне еще было на шашлыки и рыбалку ездить? Элеонора, ну, умоляю! Поверь, я ни при чем! Я ничего такого…

– А мне плевать! Вы все при чем. А ты – в первую очередь. Почему ты своих дружков похотливых не остановил? У тебя же дочь – сестренке моей почти ровесница?! Ты-то как мог, сволочь?!.

– Элеонора! Ну, ты это… извини! Так получилось… Мы не хотели, правда…

– Ни хрена себе «извини»! Знаешь, когда говорят «извини»? Когда на ногу наступят нечаянно! А вы человека убили, доходит это до твоей черной души, мразь? Убили и живете как ни в чем не бывало: жрете от пуза, пьете, в своих бассейнах плаваете, баб трахаете! Ну, так я тебя обрадую, урод: твою дочь похитили и в этот самый момент несколько подонков насилуют ее в подвале. Уточнить, каким именно способом?

– Нет! – закричал истошно банкир. – Нет! Моя Мария!.. За что? Она еще ребенок!

– Что, не нравится? Моя сестра тоже была ребенком! Или своего тебе жалко, а над чужим измываться и убивать – это ничего, нормально? Развлечение себе такое устроили, сволочи! Ну так вот тебе сюрприз, гад: больше ты никогда никого не изнасилуешь!

С этими словами она быстро схватила в руку мужское достоинство Соснянского, и, не успел тот пикнуть, как она ловко резанула у его основания садовыми ножницами. Раздался нечеловеческий вопль. Стелла почувствовала, как руку ее залило теплой кровью. Она с удивлением и омерзением посмотрела на то, что осталось у нее в руке – окровавленный комочек мягкой горячей плоти – и со злостью сунула это орущему Соснянскому прямо в рот, крепко зажав его рукой.

– Попробуй на себе, каково это! Урод!

Затем она столкнула его в открытый люк погреба. Банкир, вопя и хрипя, рухнул вниз, как огромный мешок с мякиной. Удар был глухим и ощутимым; ей показалось, что даже дом затрясся, и после него внезапно наступила странная тишина. «Либо потерял сознание, либо шею себе сломал, – подумала Стелла. – Что ж, поделом!» Она, осветив фонариком погреб, посмотрела вниз. Соснянский лежал на земляном полу, скрючившись в какой-то неестественной позе.

– Сдохни, гад!

Она плюнула на него, бросила секатор вниз, прямо на затихшего банкира, закрыла люк погреба на шпингалет, потом с трудом пододвинула старый тяжеленный комод и опрокинула его так, что тот упал прямо на люк погреба. Раздался жуткий грохот, и в воздух поднялось облако серой пыли. Девушка зажмурилась и закашлялась.

– Вот хрен ты отсюда выберешься, мразь! – со злостью крикнула она, сама не зная кому. – И труп твой поганый сто лет никто не найдет! Что, получил?!.

Ответом ей была гробовая тишина. Стелла огляделась. Борсетка Соснянского валялась рядом, в том месте, куда упала, когда она огрела банкира большой скалкой по голове. Она подняла ее и свой рюкзачок и вышла на крыльцо. В борсетке лежал крутой мобильник Соснянского. Вытерев окровавленные руки тряпкой, найденной здесь же, на полу, она набрала номер угонщика Авто, который к тому времени выучила наизусть.

– Слушаю, – раздался в трубке мужской голос с едва уловимым акцентом.

– Автандил! Слушай и запоминай, повторять не буду. В заброшенной деревне Гусиный Пруд стоит новенький синий «Лексус». Хозяину он уже не нужен. Если хочешь, можешь забрать его, дарю!

– Эй, ты это, а? – спросил удивленный Автандил, но она уже выключила телефон, спустилась с крыльца и зашагала к дороге.

Не дойдя до калитки, Стелла свернула к колодцу, что был во дворе дома, и бросила в него крутой мобильник. Потом открыла борсетку, вынула из нее карточки и деньги, рассмотрела их. Сначала она хотела положить все обратно, но передумала. Быстро пересчитав деньги, она с удивлением отметила, что их, в общем-то, не так уж и мало: что-то около шестидесяти тысяч. Она сунула их себе в карман джинсов, а карточки положила обратно в борсетку, после чего бросила в колодец и ее. Где-то далеко внизу она услышала тихий всплеск. Закинув рюкзачок за спину, девушка быстрым шагом пошла к трассе ловить попутку до города. Уйти, скорее уйти от этого места!

Возле нее остановилась грузовая «Газель».

– До города возьмешь? – спросила она немолодого загорелого водителя.

Тот окинул ее удивленным взглядом и неопределенно пожал плечами. Стелла расценила это как согласие и ловко запрыгнула в кабину машины, положив рюкзачок себе на колени. «Уазик» быстро побежал по серому асфальту. Водитель пытался ее о чем-то спрашивать, но Стелла была не в состоянии поддерживать разговор, сказалась смертельно уставшей и только смотрела стеклянным взглядом прямо перед собой на дорогу, думая о своем.

Водитель с сожалением оставил попытки разговорить симпатичную попутчицу в сильно запыленной одежде: он от природы был словоохотлив и любил скоротать время в дороге беседой.

Когда «уазик» доехал до какой-то ближайшей придорожной деревушки, Стелла увидела двух бабулек, продававших возле дороги молоко, творог и яйца.

– Слушай, притормози на минуту, – попросила она водителя.

– Молочка захотела?

– Вроде того…

– Что ж, купи, я подожду.

Стелла вышла из машины и подошла к бабушкам.

– Молочко, свежее молочко! А вот творожок! Берите творожок, свежий, деревенский! А вот яички теплые, прямо из-под курицы… – наперебой загалдели обрадованные бабульки.

Стелла взяла у одной бутыль с молоком и пакет творога у другой, потом достала из кармана пачку денег, которую взяла из борсетки Соснянского, и протянула старушкам:

– Вот, возьмите… возьмите все…

– Да куда столько, милая?! Это же много! – испугались торговки, отстраняясь от денег.

– Пожалуйста, возьмите это себе и раздайте своим подружкам, всем, кто нуждается… Берите, берите!

Она почти насильно сунула сложенные пополам бумажки в руки одной из женщин, резко повернулась и пошла назад к машине, а ошарашенные невиданным доселе странным поступком бабушки только и нашлись, как крикнуть ей вслед:

– Спаси Христос!..

Водитель высадил девушку возле Центрального рынка, она пересела в маршрутку, идущую до ее дома, проехала несколько остановок, вышла на своей и, как зомби, побрела в свою квартиру.

Хорошо, что дома был только тот сосед-алкаш, любитель яичницы. Он, пьяный, спал в своей комнате, она видела это через приоткрытую дверь, которую он по привычке забыл закрыть. Стелла прошла в ванную и долго стояла под душем, стараясь смыть с себя всю эту грязь, с омерзением терла все тело, а особенно руки, жесткой мочалкой и бесконечно долго умывала лицо холодной водой.

Через некоторое время она почувствовала себя лучше. Замотав голову полотенцем, накинула халат прямо на голое тело и вышла из ванной. Закрывшись в своей комнате на два оборота ключа, девушка достала припасенную заранее бутылку коньяка, залпом выпила три рюмки, закусив куском хлеба, потом постелила себе на диване и легла. Через несколько минут она уже провалилась в глубокий сон и проспала почти сутки…

Глава 8

Стелла с дядей Ваней прибыла в Сарафаново поздним вечером: из города они выехали уже после работы, раньше дядю Ваню не отпустили. Они поставили машину Ивана во дворе и зашли в дом.

Назавтра были поминки, и все в доме готовились к ним. Мать варила холодец, тетя Вера – щи с грибами, их двоюродная сестра Маша готовила кутью. Стеллу и дядю Ваню покормили с дороги и отправили спать. Уходя в комнату Матрены, где девушке постелили, Стелла подошла к матери и протянула ей баночку с мазью.

– Ма, это тебе – от боли в суставах.

– Ой, спасибо, доча! Ну, спасибо! Не забыла…

– Да ты что, ма, как я могла забыть?!

– Замучили меня руки, ой как замучили… Ломят и ломят, вот как с такими доить? Каждое движение – боль… Ну иди, отдыхай с дороги, завтра поговорим.

– Да я не устала, ма. Дядь Ваня хоть рулил, а я только разговорами его развлекала. Может, помочь с готовкой?

– Нет, мы тут сами как-нибудь… Уж почти все сделали… Ступай!

Лежа в постели, Стелла смотрела в потолок. Сон не шел. Слышно было, как женщины возятся на кухне, как гремит посуда и аппетитные запахи наполняют дом. «Может, рассказать матери, что одного урода, убившего их Беллу, уже нет в живых? – подумала Стелла. – Она бы, наверное, обрадовалась…» Но, поразмыслив, решила: нет, матери говорить нельзя, еще проболтается кому-нибудь, например, тете Вере. А та не вытерпит, скажет еще кому-нибудь… Так и до полиции дойдет. Нет уж, пусть это будет ее тайной. Главное, что один гад уже получил по заслугам. И другие получат, придет время – обязательно получат!..

Девушка не заметила, как уснула, и проспала как убитая всю ночь. А утром ее разбудила мать:

– Стелла, вставай, пора на кладбище ехать…

Во дворе дома стоял старенький «УАЗ», называемый в простонародье «буханкой». В нем уже сидел кое-кто из родственников. Стелла, Матрена и дядя Ваня тоже сели в микроавтобус, и он отправился в Матрёнино, на кладбище.

Потом все вернулись в Сарафаново, в дом тети Веры, где их ждали накрытые столы. Все пили самогон за помин души Беллы, обедали, негромко переговариваясь, вспоминали, какой она была – красивой, тихой и мечтательной. Мать и ее сестра Вера всплакнули, Стелла тоже не удержалась, уронила слезу. Потом вспомнили Дмитрия, отца девочек, и Матрена опять всплакнула, потому как Дмитрий, хоть и пил, но мужем был хорошим: жену никогда не бил и по хозяйству мужскую работу всегда делал. И огород копал, и дрова для печи колол, и забор поправлял… И отцом тоже был хорошим: дочек не обижал, а с зарплаты покупал им платьица и сладости.

Вспоминая усопших, женщины вздыхали, промокали платочками глаза, мужчины угрюмо тянулись к бутылке с самогоном, а Стелла смотрела на родственников и думала: «Какие они все-таки у меня хорошие! Да, они простые труженики, без ученых званий, без больших должностей, кое-кто и выпить любит, не без этого. Женщины обожают посудачить обо всех, что называется, почесать языки. Но зато все они – люди честные, добрые, бесхитростные, независтливые, и уж на преступление никто из них точно не пошел бы».

На другой день после поминок Стелла с дядей Ваней сели в его машину и уехали в город.

* * *

Стелла пила чай и смотрела в бумажку, лежащую перед ней на столе. «Геркало Виктор Геннадьевич, имущественный комитет, улица Пензенская, 61», – читала она уже, наверное, в двадцатый раз. Вот тобой, дружок, мы теперь и займемся! Сегодня же. А что для этого надо? А надо, не мудрствуя лукаво, все сделать точно так же, как и с банкиром Соснянским: для начала познакомиться поближе, узнать, где этот гад любит проводить свободное от непосильного труда время, и какие конкретно девочки ему нравятся, а там уж – действовать по обстоятельствам! Значит, сегодня же вечером надо будет прокатиться к этому самому имущественному комитету. Только вот по какому вопросу туда обратиться? Чем вообще занимается этот самый комитет?

Девушка решила призвать на помощь своего друга Антона и задать ему этот вопрос. Парень довольно быстро ответил на звонок. Казалось, вопрос Стеллы его озадачил:

– А шут его знает, чем он там занимается, этот твой имущественный комитет! Имуществом, наверное.

– Это я и без тебя сообразила бы. А вот, допустим, я как рядовая гражданка с чем могу туда обратиться?

– Слушай, Наташа, я сам не знаю, но брат мой точно знает такие вещи. Хочешь, я у него спрошу?

Антон перезвонил буквально через пять минут и радостно сообщил:

– В имущественный комитет может обратиться, например, предприниматель и попросить дать ему в аренду какое-нибудь помещение! Так мой брательник сказал.

– Так это же то, что надо… Тош, давай подруливай сегодня часам к пяти к моему дому. Сможешь?

Конечно же, Тоша с радостью обещал подрулить.

– Пензенская – это далековато, – объяснил он, когда Стелла вечером вышла из дома и села в его машину.

– Что, и к ночи не доедем? – сострила она.

– Ну что ты, Наташа! Довезу мухой! Я – водитель экстра-класса! Мне вообще нравится таксовать…

Антон вдруг осекся и уставился на одного бугая, проходившего мимо его машины.

– Ты чего так на него вылупился? – одернула водителя Стелла. – Поехали, опоздаем….

– Ща поедем, – кивнул Антон и, брезгливо выпятив нижнюю губу, добавил: – Нет, ну бывают же такие уроды на белом свете!

Он смачно сплюнул в открытое окно и завел машину. Они выехали со двора на основную дорогу.

– Тоша, а кто это? – спросила Стелла, обернувшись назад и рассматривая здоровенного парня лет тридцати, который одним своим видом испортил настроение ее другу Антону.

– Это? Да так… Урод один…

Она видела, что он не хочет говорить, но любопытство распирало ее, и девушка принялась канючить, просить рассказать ей, что это за тип. Наконец Антон не выдержал:

– Это – уголовник один по кличке Сиська.

– Что? Сиська? – прыснула Стелла. – Правда, так и зовут?

– Так и зовут! А чего ты ржешь? Он, между прочим, чуть человека не убил. Девять лет дали… Отсидел, правда, только восемь, но, говорят, за время отсидки… как бы тебе помягче сказать?..

– Да ладно! Говори, как есть, в обморок не упаду, не кисейная барышня.

– Одним словом, он там, на зоне… того… с мужиками…

– Педиком, что ли, стал?

– Вроде того. Только он… это… Короче, любит, когда «голубые» ему одну услугу оказывают… оральный секс называется… Ну, ты понимаешь?

– Догадываюсь.

– Вот потому его и прозвали Сиськой, что сосут его, как сиську. Все нормальные мужики теперь от него шарахаются, а он ходит и ищет себе таких, кто бы на такое согласился… урод! Бррр! – Антон аж плечами передернул от омерзения.

– А что же он теперь, с женщинами совсем не может? Я имею в виду, как все, по-нормальному?

– Говорят, не может. Он там, на зоне, во вкус вошел или переклинило у него в башке что-то. Только женщин он теперь за версту обходит, а ищет «голубых», таких же уродов, как он сам.

– Да, не повезло мужику, – согласилась Стелла и тут же перевела разговор на другое, потому как ей тоже не особо нравилось говорить на такую пошлую тему.

Через полчаса Антон остановил машину возле небольшого серого здания со старинной лепниной.

– Конец девятнадцатого века, – с гордостью выдал он, показывая на дом, как будто была его личная заслуга в том, что здание до сих пор функционирует, – кстати, ты так и не сказала, тебе сюда зачем?

– Надо. – Девушка вышла из машины.

Антон не обиделся, что его не посвящают в тайны, он даже успел привыкнуть к несколько грубоватому к нему отношению. Он только спросил с надеждой в голосе:

– Тебя подождать?

Стелла обернулась и посмотрела на высунувшегося из окна и сощурившегося на солнце Антона.

– Можешь пока покататься, если хочешь… Кстати, вон тебе клиенты машут.

К машине подбежали мужчина и женщина, заглянули в окошко водителя и принялись о чем-то договариваться с парнем, а Стелла взошла на крыльцо комитета. В просторном холле было прохладно. Охраннику она сказала, что ей нужен Геркало Виктор Геннадьевич, и тот объяснил, как к нему пройти. Она поднялась по лестнице на второй этаж.

Кабинет под номером «двадцать восемь» был в самом конце коридора. Стелла села на один из стульев, стоящих вдоль стен, и навострила уши. Из-за красивой деревянной двери доносился мужской голос. Ей вдруг сразу стало не по себе: она узнала его, хотя с того дня, когда она его слышала, прошел ровно год.

– …Слон, пойми: я не могу ему дозвониться… Что? И что?.. Когда?.. А кто знает, куда и с кем он поехал?.. Так ведь тачка его тоже пропала… Так в том-то и дело!.. Слушай, Слоняра, я тебя прошу: разыщи его!.. Во-первых, он мне нужен, а во-вторых, это же просто непорядок: человек пропал, и никто не знает, где он!.. Давай, жду…

Ого! Так ведь это они Соснянского ищут! Ну-ну… Ищите, ребята, ищите своего верного друга Лёвушку.

Когда голос стих, Стелла осторожно постучала в дверь.

– Да!

Она вошла и посмотрела на Геркало. А он совсем не изменился за этот год. Сидит себе в отдельном кабинете, письменный стол – «два на три», за таким втроем сидеть не тесно! Кресло кожаное, компьютер на столе и два телефонных аппарата. Сам хозяин кабинета – такой же холеный, как и тогда, год назад, весь из себя. Аккуратная прическа, гладко выбритый подбородок, запах дорогого одеколона. Костюмчик – как у крутого бизнесмена.

Он не узнал девушку. Ну, еще бы! Кто она такая, чтобы ее узнавать?! Да и остриженные и перекрашенные волосы тоже сыграли роль. А еще платье с декольте, побрякушки… Как она выглядела тогда, год назад, когда вышла на крыльцо к сестре? Ситцевое линялое платьишко в цветочек, коса за спиной, стоптанные тапки и никакой косметики… Простая деревенская девчонка, колхозница!

– Присаживайтесь. Вы по какому вопросу? – Голос у Геркало приятный, с бархатным оттенком.

Стелла улыбнулась ему. Опустила глаза на свое декольте, потом несмело подняла их на хозяина кабинета. Кажется, этому уроду нравятся скромные девочки, иначе с чего бы он запал на Беллу?

– Я – предприниматель… Мне нужно помещение… Я собираюсь открыть свое кафе… – изображая смущение, заговорила она.

– Так. Учредительные документы у вас с собой?

Стелла прекрасно знала, что такое учредительные документы, видела у матери, когда та оформила кафе на себя.

– В данный момент не с собой, я сейчас просто проезжала мимо, хотела вот пока узнать насчет помещения…

– Ну, если документы у вас в порядке…

– Я все принесу в следующий раз. А пока скажите, есть ли у вас для меня что-то подходящее?

Девушка старалась произвести на Геркало впечатление. Говорила нежным голосом, изображала из себя скромницу, пытаясь быть хоть в чем-то похожей на Беллу. Надо сказать, ей это удалось. Виктор Геннадьевич заинтересовался девушкой. Он даже немного подался вперед, несколько раз его взгляд скользнул по ее груди и ногам.

– Значит, вам нужно помещение… Так, так… А вы знаете, я думаю, мы могли бы вам помочь… В том смысле, что можно договориться… При определенных условиях, разумеется…

А вот это уже намек. На что? На деньги или постель? Что этому уроду нужнее всего: хрустящие купюры или горячие ласки молодой красотки? Геркало надо дать понять, что она готова предоставить ему и то и другое, на выбор. Девушка посмотрела на хозяина кабинета долгим многозначительным взглядом.

– Виктор Геннадьевич, мне так нужно хорошее помещение, так нужно!.. Если бы вы мне помогли его найти… я была бы вам так благодарна, так благодарна!..

По ответному взгляду Геркало Стелла поняла, что и он ее прекрасно понял.

– Да вы не переживайте, мы же должны помогать предпринимателям, тем более таким молодым… и таким хорошеньким…

Она открыла было рот, чтобы спросить о цене вопроса, но Геркало тут же приложил палец к губам.

– Вы можете прийти завтра часикам к шести?.. Кстати, как вас зовут?

– Анжелика.

– О! Какое божественное имя! С таким именем нельзя открывать кафе, с ним можно только жить в роскошном особняке! – театрально воскликнул голубоглазый, совсем, как тогда, год назад, когда восхищался Беллой, уговаривая ее поехать с ними на пруд. – А меня зовут Виктор Геннадьевич…

Стелла почувствовала желание схватить со стола телефонный аппарат и запустить им в Геркало. Она еле выдавила из себя улыбку. Ничего, мразь, скоро ты доостришься! Я тебе так поострю, мало не покажется!

– Так вы можете прийти завтра к шести?

– Но ведь в шесть вы заканчиваете работу! – наивно захлопала девушка ресницами.

– Да, в шесть я заканчиваю, но… когда таким молоденьким и симпатичным предпринимательницам нужна помощь в подборе помещения, я готов задержаться и после работы и помочь всем, чем только могу, невзирая на личное время…

Стелла дала понять, что не дура и жертву его оценила. Она кивнула, многообещающе посмотрев на собеседника, и встала.

– Тогда до завтра, Виктор Геннадьевич!

– До шести вечера!

Он сказал это таким тоном, что вполне мог бы добавить: «Чао, крошка!» Стелла вышла из его кабинета, виляя задом. Она шагала по коридору к выходу, удивляясь себе: неужели смогла вот так, с наскока, зацепить этого дядю-чиновника?! А почему бы нет? Он что, дурак, отказываться от возможности «срубить деньжат по-легкому» или попользоваться молодым женским телом?!

Антон ждал девушку возле крыльца.

– А я отвез тех двоих на вокзал, они там кого-то встречают. Дай, думаю, вернусь, вдруг ты уже освободилась?

– Да, Тоша, я уже освободилась… Слушай, а едем ко мне!

Водитель аж засиял от такого заманчивого предложения и подергал себя за ухо. Этот тоже был не дурак.

Они приехали к Стелле домой, купив по дороге вина и еды, и устроили себе маленький праздник. Они лежали на разобранном диване, и Антон рассказывал своей возлюбленной всякие интересные вещи, а она слушала его вполуха, потому что невольно думала о своем. Но вдруг она уловила в его словах что-то такое, что заставило ее прислушаться.

– …А Авто мне и говорит: «Да в нашем деле такие чудеса встречаются! Кое-кто мне сам наводки на машины подбрасывает и даже денег за это не просит!» А я ему: «Брось заливать! Так не бывает. Все равно надо делиться с тем, кто тебе информацию сливает на нужные тачки…» А он мне: «Не хочешь, – не верь, но я тебе могу хлебом поклясться…» Вот враль этот Авто!

Стелла только усмехнулась про себя.

На другой день, прихватив с собой денег побольше, она ровно к шести часам подъехала к зданию комитета по имуществу. Виктор Геннадьевич уже закончил работу и ждал ее в своем кабинете. Увидев в дверях вчерашнюю молоденькую просительницу, он расплылся в широкой обольстительной улыбке:

– А вы пунктуальны! Это приятно. – И, подхватив свой министерский портфель, направился к ней.

Они вышли из здания, и только тут Геркало сказал:

– Предлагаю пойти в ресторан и там обговорить условия аренды вами помещения.

– Согласна, – кивнула Стелла, да и что ей еще оставалось?

Вскоре они сидели в каком-то ресторане, который выбрал Геркало, пили коньяк, ели закуски с мудреными названиями и блюда, выбранные им же. Виктор Геннадьевич делал Стелле комплименты, рассказывал анекдоты и вообще был весел и оригинален. Она только улыбалась и кивала, соображая, когда же он назовет ей цену за помещение. Но «комитетчик» не спешил, он, казалось, растягивал удовольствие общения с девушкой. Наконец она не выдержала и, видя, что ее спутник дошел до хорошей кондиции, прямо спросила о том, сколько будет стоить его услуга по подбору помещения.

– Анжелочка! Вот для вас я бы и так добыл любое помещение, любое! И именно там, где вам нужно, на самом выгодном в плане проходимости месте. Но, понимаете, я не один…