![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-skuchayu-po-tebe.-skvoz-ternii-k-schastyu.-kniga-2-384441.jpg)
Текст книги "Я скучаю по тебе. Сквозь тернии к счастью. Книга 2"
Автор книги: Кира Фарди
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4
Рита
Собрались мы с Леночкой быстро. Она положила в свой рюкзачок с изображением Эльзы игрушки, заколки, резинки и бантики – моя девочка была большой модницей. Я приготовила сумку со сменной одеждой и кинула туда тетрадь с записями рецептов: вдруг и правда придется готовить. Азамат не отстанет.
Мы сели на дорожку, посмотрели дружно в зеркало, вышли из дома и зашагали к станции.
– Привет, Рита! – поздоровалась соседка. – В Москву собралась?
– Да! – крикнула в ответ Леночка. – Мы поехали в гости.
– А к кому наша стрекоза собралась? – Баба Аня порылась в сумке и вытащила горсть карамелек. Дочь спрятала руки за спину. – Ну, что ты, бери!
– Мама говорит, что у чужих ничего нельзя брать, – заявила дочь и нахмурила светлые бровки.
У меня чуть сердце не остановилось: так она в этот момент была похожа на Антона. От меня ей достались только волнистые волосы, а в остальном дочка – точная копия отца. Я отвернулась, чтобы не напугать Леночку и соседку непрошеными слезами. Казалось бы, прошло уже пять лет, но до сих пор не знаю, куда пропал мой муж.
– Лена, баба Аня – наша соседка. У нее можно взять угощение, – разрешила я.
Мы попрощались и пошли своей дорогой. В электричке дочка достала куклу и стала с ней играть, а я смотрела в окно на мелькавшие кусты, деревья, придорожные поселки и вспоминала.
***
Несколько дней после исчезновения мужа я терпела. Ревела в подушку и над раковиной в кафе, но терпела.
Все донимали меня расспросами, но я выкручивалась как могла. Какие только мысли не лезли в голову в эти дни! От «Козел, он меня бросил!» до «О боже! Что-то случилось».
Тайком я съездила к дому Антона. Постояла возле ограды в надежде, что он вот-вот покажется. Но как только открылись ворота и выехала машина Анны Анатольевны, я спряталась за кустами и затряслась от страха. Что я ей скажу? Зачем приперлась? Решит еще, что прошу любовь ее сына, как милостыню.
Я вернулась в Москву. Раз мать дома, значит, и сын где-то рядом.
Но сердце не успокаивалось. Я не понимала причины исчезновения Антона и почти заболела от тревоги и отчаяния.
– Так! Хватит! – крикнула Анжела, которая внимательно наблюдала эти дни за мной. – Рассказывай!
И я сорвалась. Выплеснула на подругу всю боль и обиду. Она поохала, поахала, но бросилась мне помогать.
Мы вместе с Анжелой по видео, которое прислал Максим, разыскали университет Антона. И первым человеком, кого мы встретили, когда пришли, была его бывшая. Мария выходила из здания – сама царица Нефертити удостоила однокурсников визитом.
Шубка «автоледи» из норки, высокие сапоги-ботфорты, идеальный макияж и укладка – все говорило об элегантности и богатстве.
Я почувствовала себя провинциалкой, которая непонятно почему путается под ногами у великосветской дамы. Если сравнивать людей с собаками, то Маша – это благородный пудель, а я – дворняжка с высунутым от усердия языком.
– Что ты здесь забыла? – выпалила красавица-модель, едва заметив меня.
– Я хочу встретиться с Антоном.
– Нет его! Он теперь в универе не учится! Убирайся! – сквозь зубы процедила она, но ее голос почему-то дрожал.
Я опешила: как не учится? Несколько дней назад любимый именно в этом холле целовал резиновую бабу, а теперь не учится? Вот злобная гиена!
– Э, подруга, – пошла на модель грудью Анжела, пока я приходила в себя от информации. – Какого хрена разоралась? Жена пришла к своему мужу. Имеет право.
– И кто у нас жена? – Маша вытаращила от изумления глаза.
– Во!
Анжела схватила мою руку и показала палец, на котором сияло новенькое колечко.
– Девки, вы дуры? Антон поспорил с Пашкой, что ты влюбишься в него, как кошка. Вот и все! Он доказал, что настоящий мачо. Его сладкие речи – обман, а ваша свадьба – фальшивка. Так что валите в свою подворотню, пока я секьюрити не позвала!
Анжеле такое говорить нельзя!
Она вцепилась в красивую прическу модели мертвой хваткой. Маша ответила тем же. Прибежали охранники, разняли их, но тут подоспела полиция. В результате я опять оказалась в участке, ничего толком не узнав об Антоне.
Мария о чем-то пошепталась с дежурным, и ее сразу отпустили. Нас с Анжелкой мурыжили еще два часа. Мы вернулись домой не солоно хлебавши, злые, голодные, но полные решимости довести дело до конца.
Еще несколько дней пролетели как в тумане. Я все время размышляла о словах Маши, наконец разыскала на сайте университета номер телефона кафедры и позвонила.
– Антон Стрельников? – переспросили меня. – А он… – Но тут женщину перебили. Я слышала отдаленные голоса, которые спорили, потом собеседница вернулась ко мне. – Простите, но я не могу разглашать личную информацию. Скажу только одно: этот студент взял академический отпуск до следующего года.
Вот так номер! Я беспокоилась уже не на шутку, но не за себя, а за Антона. Теперь я точно была уверена, что с ним что-то случилось.
– Рита, давай съездим в загс и восстановим ваше свидетельство о браке. У тебя будет документ на руках. Можно смело бороться с матерью Антона.
– Погоди. Я ничего не понимаю. Мне тревожно. Нет, Анжела, я схожу с ума от беспокойства. Что-то случилось. Я сердцем чувствую.
– Не выдумывай! Эта фифа права. Пацаны поспорили на тебя, Антоха выиграл пари и слинял. Не зря он деньги положил на тумбочку. Расплатился с тобой за услугу. Хорошо хоть было? Понравилось?
– Отстань от меня! – закричала я и выбежала из общежития.
Но Анжела была права. Как ни твердила я себе, что Антон меня любит и не может поступить так со мной, факты говорили об обратном.
***
– Мама, – дернула меня за руку Леночка, – поезд останавливается.
Я очнулась. Мы вышли на перрон и направились к метро, крепко держась за руки. Я до ужаса боялась привокзальной суеты. Толпы людей с баулами окружали нас, и приходилось пробираться сквозь толпу в постоянном напряжении.
В кафе нас уже ждали. Леночка сразу побежала за Сенькой. Черноволосый и черноглазый мальчишка был только на два месяца старше, но вел себя как взрослый и все время опекал мою дочь. Я передала сумку подоспевшей Людмиле и повернулась к Степану.
– Рита, я так рад тебя видеть!
Он подошел ко мне и наклонился, чтобы поцеловать, но я подала руку. Со Степаном мы подружились давно. Когда он проводил досмотр в дубовой аллее особняка Стрельниковых, я даже предположить не могла, что этот парень станет моей поддержкой и опорой.
Правду говорят, что дружбы между женщиной и мужчиной не бывает. Я относилась к Степану как к доброму приятелю, хотя он испытывал ко мне другие чувства.
– Ну, что вы как неродные! – из кухни колобком выкатился Азамат. – Ритка, садись вот сюда. Сейчас угощать буду. А дочка где?
– Твой Семен ее куда-то утащил.
Я крепко обняла бывшего босса. Он пах южными специями, жаром кухни и чуть-чуть мужским парфюмом – такие знакомые, но забытые ароматы.
– Вот пострелец! Знает, как красавиц обхаживать, – расплылся в улыбке гордый отец и заспешил обратно в кухню.
– Рита, – Степан взял мою руку, – я так давно тебя не видел!
– Неправда, – засмеялась я. – Мы несколько дней назад болтали по скайпу.
– Это совершенно не то! Ты стала еще прекраснее.
– А вот это не надо! Я такая же, как и раньше. – Я так и не научилась принимать комплименты. Мне всегда казалось, будто за красивыми словами скрывается ложь.
– Зря ты о себе так думаешь!
Наступила неловкая пауза. В кафе я не была уже больше года и теперь с любопытством огляделась. Здесь многое изменилось. Азамат Григорьевич сделал хороший ремонт и одну стену выделил для фотографий. Я сразу вспомнила, что это нововведение предложила ему я, и слезы навернулись на глаза.
– Ох! Смотри!
Я вскочила и подошла ближе.
Вдоль всей стены тянулись аккуратные веревочки, на которых прищепками были закреплены фотографии.
– Азамат Григорьевич, а почему на прищепках?
– Ну, понимаешь, дорогая, – Азамат выглянул в раздаточное окно, – Людмила не захотела портить стенку. Вдруг гостям это новшество не понравится! Придется снова ремонт делать.
– Но здорово же!
– Да, я и сам удивляюсь. Молодежи много стало заходить. Все время просят селфи сделать. Я и фотоаппарат специальный купил. Видишь, на стойке лежит, – он махнул рукой в сторону.
– Вот! Я о том и говорю. И убери ты свою кавказскую кухню из меню! Сделай кафе приютом для влюбленных.
– Тогда и название придется менять.
– А что, денег жалко?
– Возвращайся в Москву, – неожиданно предложил Степан, – сама и займись дизайном.
– Точно! Рита, возвращайся. – Из кухни появилась Людмила с подносом в руках. Она шустро расставила тарелки и подошла к нам. – Мы ничего не смыслим с оформлении или в новых трендах, а ты у нас специалист с дипломом.
Я опешила от такой атаки. Складывалось впечатление, что меня специально вытащили из Любимовки, где я зализывала старые раны, чтобы хорошенько обработать.
– Но мне жить негде! – неуверенно отмахнулась я.
– Это не проблема, – сказал Степан. – Пока остановитесь у меня.
– Где?
– В моей квартире.
Я ничего не ответила: не привыкла принимать скоропалительные решения. Только один раз я поддалась эмоциям, теперь буду расплачиваться за эту слабость всю жизнь.
Я пошла вдоль стены, разглядывая фото. Незнакомые, но очень счастливые лица. Я уже повернулась к друзьям, но вдруг замерла и посмотрела назад.
Что это? Я кинулась в угол. На самом первом снимке стояли мы с Антоном. Он держал мою руку и смотрел не в объектив, а на меня. И столько любви было в его серых глазах, что сердце сжалось от волнения и тоски.
Глава 5
Антон
Морская прогулка закончилась благополучно и мне понравилась. Я чувствовал эмоциональный подъем, поэтому с удовольствием поел и даже выпил бокал вина под постоянное ворчание мамы.
– Аня, оставь парня в покое! – наконец не выдержал отец. – Пусть отдохнет хорошенько. Завтра ему опять ложиться в клинику. Процедуры, обследование, то, се!
– Но, – не соглашалась мама, – алкоголь в крови испортит картину анализов.
– Ничего он не испортит!
Я слушал их и потягивал вино. Пока они решали, можно ли мне пить спиртное, в голове зашумело, а на душе стало легко и весело. Пальцы сами тронули рукоятку кресла, и оно мягко поехало к бортику. Но теперь я хотел просто полюбоваться ночным небом и мириадами звезд, раскинувшихся над головой.
Вдруг я увидел, как черное небо прочертила быстрая молния, пригляделся и заметил еще одну, потом еще…
Это было, как чудо. Пора звездопада приходится обычно на август, но поздней осенью светящиеся полоски можно увидеть очень редко.
Я как-то прочитал о древней легенде, которая гласила о том, что каждый человек имеет свою звезду. Она загорается на небосклоне, когда он рождается, а после его смерти спешит упасть на землю и погаснуть. В этот момент она и исполняет любое желание, загаданное человеком. Если же кто-то не успел придумать желание, то значит, что он не хочет чего-то слишком сильно, либо его желание просто не сбудется.
Я напряг зрение и приготовимся ловить свой момент счастья. Мое желание было огромным и настолько сильным, что могло свернуть горы. Оно появилось откуда-то изнутри и заполнило душу и голову целиком.
И тут… молния… опять…
«Я хочу увидеть Риту!» – выпалил я и зажмурился изо всех сил.
Когда открыл глаза, понял, что нет уже светящейся полосы. Почему возникло именно это желание, я даже не задумывался, настолько оно было естественным и выстраданным.
– Что ты здесь увидел? – спросил отец за моей спиной.
– Падающие звезды.
– Желание загадал?
– Ага!
– Будем надеяться, что исполнится.
Я усмехнулся. Если бы папа знал, что я загадал!
Мы вернулись на виллу почти ночью. Впервые за долгое время я спал без сновидений и наутро встал в хорошем настроении. Весь день сидел на веранде или на причале под надзором охранника Димы и с нетерпением поглядывал на трассу. Каждая машина, мелькнувшая вдалеке, вызывала радостное возбуждение. Но ни одна из них не свернула на нашу дорогу.
День подходил к концу. Приподнятое настроение испортилось и стало как прокисшее молоко – горьким и противным.
– Дима, я хочу домой, – сказал я охраннику и положил руки на колени: пусть везет кресло. Не хочу им управлять.
Душу отравлял яд предательства. Казалось, что все меня бросили, не хотят общаться. Я понимал, что несправедлив. Это я оборвал контакты, первый перестал отвечать на звонки и СМС, но все равно было обидно.
Дима толкал кресло, как вдруг мои уши уловили звук приближавшегося мотора.
– Стой! Поверни!
Охранник вздрогнул, но выполнил приказ. От близкой трассы в нашу сторону направлялась белая машина. Она быстро приближалась. Я задрожал, схватился за рукоятку «Мейры», завел мотор и поехал навстречу. Мощное кресло, стоимость которого была не меньше миллиона, походило на миниатюрный автомобиль. У него были толстые автомобильные колеса. Оно легко преодолело береговую полосу и выбралось на асфальтированный участок перед домом.
Мы прибыли одновременно. Мое сердце колотилось как бешеное, пока я наблюдал, как из машины вываливаются мои друзья.
Макс поздоровел. Его уже нельзя было назвать тощим. Он сменил длинные волосы на строгую прическу бизнесмена, драные джинсы – на классические шорты. В ушах уже не блестели сережки пирсинга. Только один маленький бриллиант пускал иногда светлый луч.
У Блонди исчез хвост. На его месте красовался короткий ежик. В сочетании с модной трехдневной щетиной его прическа выглядела стильной.
Маша, казалось, стала еще выше. Что-то изменилось в ее лице. Я нахмурился. Точно! Брови разлетелись на лбу, как два идеальных крыла, губы заметно увеличились, а грудь словно надулась. Жертва пластической хирургии. И уже Маша походила на ту резиновую куклу, которую я когда-то поцеловал на спор в холле университета.
Друзья остановились у распахнутых дверей, на секунду замерли, а потом увидели меня и закричали:
– Антоха! Привет! – кинулся Макс.
– Бро! Как ты? Выглядишь молодцом! – вторил ему Блонди, хлопая меня по плечу.
– Антошечка, – наклонилась за поцелуем Маша. Для этого ей пришлось сложиться чуть ли не напополам. – Я так соскучилась, – томно пропела она прямо мне в ухо.
– Ты теперь на этой штуке рассекаешь? – Макс обошел вокруг кресла. – Классно!
– А экзоскелет не пробовали? – вставил свое Пашка.
После первого порыва радости в его глазах заплескалась тревога. Я был искренне тронут. И чего, дурак, от друзей прятался!
– Нет, – раздался сзади голос мамы. – Экзоскелет – это крайняя мера. Пока у нас есть еще надежда, что Антон полностью восстановится.
– Правда! – Маша захлопала в ладоши. – Это так здорово!
– Ребята, проходите в дом. Я уже накрыла стол.
Мы шумной толпой направились к крыльцу. Макс и Пашка кинулись ко мне, желая помочь, но я гордо нажал на рукоятку «Мейры», она заурчала и, как настоящий вездеход, заехала по пандусу.
– Класс! Вот это зверь! – восхищался Макс. – Антоха, дай покататься!
– Мальчики, что вы как маленькие! – капризно надула губки Маша. – Антону кресло нужно для дела, а вам для баловства.
Максим смутился, а я разозлился. На какой-то призрачный момент я почувствовал себя здоровым и бодрым, будто не было пяти лет страдания и боли.
– Обязательно дам. А сам пересяду временно на другое. У меня целый гараж этих друзей, – весело ответил я и похлопал «Мейру» по колесу.
Мы ужинали, болтали. Макс рассказывал, что теперь работает в отцовской фирме. Пашка стал одним из директоров холдинга и постепенно забирал управление в свои руки. Его родители перебрались в Майами, и отец все больше отходил от дел. И вообще, я его не узнавал. Он совершенно не походил на того злого и вредного Блонди, которым был в универе. Его даже детским прозвищем теперь стыдно было называть.
Сейчас передо мной сидел грустный человек с теплыми карими глазами. Он иногда поглядывал на Машу, но по-прежнему держался в стороне.
Машка села за стол рядом. Она подкладывала мне на тарелку лакомые кусочки и все время норовила что-то засунуть в рот. Я разозлился.
– Машка! У меня проблема с ногами. Есть я вполне могу сам.
– Но твоя рука… – она скосила глаза на левую кисть, безвольно лежавшую на коленях.
– Она работает. Смотри!
Я демонстративно переложил вилку в левую руку, наколол огурец и сунул его в рот.
– А мне показалось…
– Когда кажется, креститься надо, – засмеялся Макс, но посмотрел на хмурого Блонди и осекся. – Ладно, я не хотел никого обидеть.
– Машенька, помоги мне, – позвала мама.
– Уф! Наконец женщины оставили нас одних, – засмеялся папа. – Давайте переберемся на веранду. Здесь, у моря, просто потрясающие ночи. Вчера Антон даже падающие звезды видел и желание загадал.
Мы сели на веранде. Пашка прислонился спиной к столбу, Макс качался в кресле.
– Боже! Как здесь здорово! – воскликнул он. – Когда женюсь, обязательно куплю здесь дом.
– Летом в Израиле жарко, – не согласился папа. – А вот в это время очень даже неплохо. А что, у тебя кто-то уже на примете есть, раз задумываешься о женитьбе?
– Да, встретил тут одну… – Глаза Макса подернулись мечтательной дымкой.
Мы немного помолчали, думая каждый о своем.
– Коля, помоги мне! – позвала отца мама.
– Слушай, – оживился Макс, – а помнишь девчонку, из-за которой мы разругались перед той аварией?
Его вопрос был как ушат холодной воды мне на голову. Я напрягся, не зная, что ответить.
– Макс, забей! – лениво ответил вместо меня Блонди. – Молодые были, дурные. Много чего сделали, за что теперь стыдно.
Я вытаращил глаза. Что это? Пашка раньше был просто не способен говорить о высоких материях, и понятие «совесть» ему было неизвестно.
– А я помню, – на веранде появилась Маша с подносом в руках. – Я из-за вашего пари столько слез тогда пролила! Да и бунт Антона, видите, чем закончился!
Ее глаза заблестели от навернувшихся слез.
– Ну, попасть в аварию на обледеневшей дороге мог кто угодно из нас, – возразил ей Макс. – Одно с другим не связано. Вспомни, как гоняли!
– Одно дело – гоняли вы, а тут Антошку сбили.
– Так нашелся такой же, как мы, – продолжал спорить Макс.
– Ладно, хватит об этом! – оборвал перепалку Пашка.
Он еще больше помрачнел и отвернулся. «Ага! – позлорадствовал я. – Понял, что тогда был неправ!» Эта мысль грела душу.
– Ой, мальчики! – воскликнула Маша. – А я ведь видела эту девчонку. Вы не поверите!
– Когда? – крикнули мы хором: Макс и Пашка удивленно, а я сипло. Отчего-то вдруг перехватило горло, свело его судорогой.
– Через несколько дней после аварии она пришла в универ, разыскивала тебя, Антошечка!
– О боже! – Макс забегал по веранде. – Нищебродка, кажется, решила поиграть в Золушку. И что она хотела?
Я замер. Нет, я буквально окостенел в ожидании ответа. Не мог шевельнуть ни пальцем, ни бровью. Загаданное желание начало сбываться самым неожиданным образом.
– Она ничего не говорила, а вот наглая подружка трясла ее пальцем с кольцом и вопила, что эта девица пришла разыскивать своего мужа.
– Мужа? – охнул Макс. – Но мы не успели сыграть игрушечную свадьбу! Ну ты, Антоха, даешь! Зачем тогда резиновую бабу целовал? Ты же выиграл пари! Блонди, отдавай яхту!
Пашка его не слушал. Он стоял спиной к нам и смотрел на море. Смутные подозрения шевельнулись в моей душе. А вдруг Блонди знал о том, что я женился? Странно, и свидетельство о браке, которое я взял с собой, чтобы показать родителям, тоже бесследно исчезло.
Глава 6
Рита
Я кинулась в угол и сдернула фотографию с веревки. Руки у меня дрожали – значит, дело плохо, нервы на пределе. «Что это? Зачем так? Они издеваются?» – кричало все внутри.
Пальцы свело судорогой, так хотелось посмотреть на снимок, но я намеренно разорвала его на мелкие кусочки. Слышала, как сзади охнула Людочка, но не обратила внимания. В меня будто бес вселился.
Снова к стене. Глаза выискивают оставшиеся фото. Вот! Еще одно! И его постигла участь первого. Я нашла пять снимков и все разорвала в клочья, ни разу не взглянув.
– Вы издеваетесь? – как безумная цедила я сквозь зубы. – Вы решили пошутить?
– Рита, не надо! – бросилась ко мне Людмила.
Она схватила меня за руки, не давая уничтожить последнее. Вдруг кто-то сзади с силой сжал мои плечи, притянул к себе и встряхнул.
– Остановись уже! – раздался голос Степана. – Дети смотрят. Напугаешь!
Его слова привели меня в чувство. Я замерла, обвела взглядом кафе, но видела всех будто сквозь пленку. Силуэты расплывались, двоились и подергивались радужной дымкой.
– Зачем вы так? – уже тише выдавила я.
Степан, обняв меня, усадил за стол и сунул в руку стакан с водой. Подбежала Леночка.
– Мамуля, тебя кто-то обидел? Не плачь, – она ткнулась мне в колени и заревела в голос. – Прости-и-и меня-я-я! Это все Сенька. Он Кате голову оторвал.
– Какой Кате? – не понимая, о чем речь, я уже переключилась на ребенка.
В ее руках болтались голова и туловище тряпичной куклы, которую она взяла с собой.
– Куклы. Я больше так не бу-у-уду-у-у! Мамочка, я больше так не буду! Сенька потянул за ноги, а я за волосы. Я не знала, что она порве-е-ется.
У моей малышки была настоящая истерика. Слезы градом катились из глаз, губешки дрожали, щеки раскраснелись. А в дверном проеме трясся от страха Сенька.
– А что я! Я только дернул!
– Ах ты! – махнула рукой Людмила.
Сенька мгновенно исчез с глаз долой. Через секунду из кухни раздался дикой вой! Людмила кинулась к сыну, а я успокаивала дочь.
– Что ты! Что ты, солнышко! – Я испугалась реакции ребенка и окончательно пришла в себя. – Ты лучшая девочка на свете. Я тебя очень люблю.
– Ты больше не плачешь? – Теплые ладошки провели по моим глазам и размазали остатки макияжа.
– Нет, конечно. Пошли, умоемся вместе. А голову пришьем, не волнуйся.
Успокоив дочь, я вернулась к друзьям, испытывая невольное смущение: и правда, чего завелась? Дела давно минувших дней, как говорится. Но снимок на стене был настолько неожиданным, что я сорвалась.
– Рит, ты только не обижайся. Мы не специально, – начала Людмила, вернувшись к столу. – Мы эту стену сделали, как ты просила, а повесить было нечего. Вот Азамат и вспомнил, что снимал вас с Антоном на свадьбе. Надо же было посетителям показать, что с этими веревками делать. Там и наши фотки висят. Смотри.
Людочка встала, переваливаясь, как утка, сбегала в угол и принесла еще несколько фото. Действительно, на них сияли улыбками счастливые молодожены, и у невесты был заметен округлившийся животик.
– Ладно, простите меня за срыв. Это от неожиданности. – Теперь мне стыдно, я повернулась к Степану и только сейчас заметила странное выражение его лица. – А тобой что случилось?
– Я не понял, с какой свадьбы были эти фотографии?
Мы с Людмилой растерянно переглянулись. Я совершенно забыла, что о той несчастливой свадьбе знал только узкий круг людей.
***
После нашего с Анжелой визита в университет я на несколько дней потеряла контроль над своей жизнью. В голове сидело только одно слово – предательство. Человек, который клялся мне в любви, говорил, что не может без меня жить, который обманул семью и тайно женился, вдруг оказался банальным предателем и подонком. Я этого не могла ни понять, ни простить.
Я забросила учебу, на работу ходила только потому, что надо было на что-то жить, а милостыню у людей и Бога просить не умела. В моем тогдашнем состоянии все для меня стали предателями. Анжела поручила дяде Васе не спускать с меня глаз, в колледже прикрывала как могла. В один прекрасный день не выдержала и сказала:
–Все, хватит. Звони своему охраннику.
– Кому? – растерялась от неожиданности я.
А потом сообразила: точно, Степан! Через него можно узнать, куда пропал Антон. Не мог он бросить учебу только для того, чтобы я его не нашла. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что Анжела забеспокоилась.
– Э, погоди! Не торопись! Ты не придумывай себе лишнего.
Но я уже набирала номер охранника. Он внимательно выслушал мою сбивчивую речь и ответил:
– Хорошо, я узнаю. Только, девушка, будьте с этой семьей осторожнее.
Я в крайнем возбуждении бегала по комнате, пока ждала ответ, а в голове перебирала всякие варианты. Антон болеет. Вполне возможно, мать потому и заставила его взять академический отпуск. Пневмония – не шутки. А он только немного встал на ноги и сразу свадьбу организовал. Я тут же вспомнила, как он ждал меня на крыльце загса в расстегнутой куртке, а в тот день резко похолодало и вот-вот должен был пойти снег.
Не успел зазвонить телефон, а я уже держала его у уха.
– В общем… Тебя, кстати, как зовут? – спросил Степан.
– Рита.
– У семьи Стрельниковых что-то случилось, но никто толком не знает что.
– Господи! Надеюсь, все живы! – Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
– Не знаю. Хозяева внезапно, без объяснений, переехали в свою квартиру в Москве. Всех сотрудников уволили с выходным пособием на три месяца.
– Как уволили? – От этой новости у меня подкосились ноги. Я плюхнулась на кровать и чуть не ударилась головой о стену.
– Вот так.
– И вы ничего не узнали?
– Информация разная. Кто-то говорит, что у них серьезно заболел родственник. Какой, почему и чем – никто не знает. Другие слышали, как хозяйка звонила риэлтору и выставляла особняк на продажу. А у третьих совсем невероятная версия: их сын попал в серьезную передрягу.
– Какую? – Мое сердце так и ухнуло в пятки.
– Он кого-то сбил на машине.
– Но Антон был без машины, когда мы виделись в последний раз. – Я совершенно растерялась. Смутное воспоминание шевельнулось в голове, но, не успев оформиться в мысль, исчезло.
– Ну, не знаю. За что купил, за то и продаю.
– Простите, а вы можете мне прислать адрес их московской квартиры? – пошла я уже напролом. Неизвестность убивала, противоречивые сведения не давали успокоиться.
– Рита, ничего хорошего вам визит в этот дом не принесет.
– Мне все равно! Пусть мне в лицо скажут, что меня бросили, как щенка безродного под забором!
Я разозлилась. Надоело страдать и мучиться сомнениями.
– Хорошо, уговорили. Я сам вас отвезу.
Мы договорились о месте встречи, и через час я уже выходила из метро на Цветном Бульваре. Огромный жилой комплекс сиял огнями вечерних окон. В воздухе кружились легкие снежинки, но асфальт, к моему счастью, еще был только припорошен белой поземкой. Сапоги я себе так и не купила. В той жизненной неразберихе, в которой я оказалась, насущные проблемы отошли на десятый план.
Степан сам окликнул меня. Я бы прошла мимо высокого и крепкого парня в черной шапочке, натянутой на лоб, так как совершенно не помнила его.
– Рита? – спросил он, и я обернулась. – Если хотите навестить семью Стрельниковых, вам надо поторопиться.
– Почему?
– Мне позвонили ребята и сказали, что Анна Анатольевна ищет дом за границей. Даже не представляю, что в этой семье случилось, но это смахивает на бегство.
«Зато я представляю хорошо, – горько усмехнулась я. – Благородное семейство решило скрыться от провинциальной нищенки.
К горлу подкатила тошнота. Я сразу вспомнила свой обморок в колледже и испугалась, что грохнусь где-нибудь на улице. Анализы я тогда так и не сделала, не выяснила причину потери сознания.
– Пошли уже.
Мы направились к дому, но на пути нас остановила охрана. Шустрый мужичок в черной форме выскочил из домика и преградил нам путь.
– Молодые люди, вы куда?
– К семье Стрельниковых.
– Никого нет дома.
– Почему?
– Анна Анатольевна уехала с мужем еще два дня назад и пока не вернулась.
– А их сын Антон?
– Его я вообще не видел ни разу.
– Вот это новости! – присвистнул Степан. – Явно что-то случилось. Не мог же он испариться в воздухе.
Тревога костлявой лапой опять сдавила мое сердце. Я тяжело задышала и прислонилась к столбу, а потом все вокруг потемнело и исчезло.
***
– Рита! Да что с тобой! Опять задумалась!
– А? Что? – я посмотрела на друзей и Степана и вернулась в реальность. – Простите! Вы что говорите?
– Степан спросил тебя о свадьбе.
– Какой?
– Ритка, не тупи! Ты только что рвала фотки, теперь объясни парню, что это было.
– А что было? – посмотрела Степану прямо в глаза. – Я не могу с тобой встречаться. Видишь, замужем! – Показала ему палец, на котором блестело то самое колечко, что подарил мне Антон. – И развестись не могу, потому что не знаю, где мой муж.