355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кир Булычев » Единая воля советского народа » Текст книги (страница 1)
Единая воля советского народа
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:30

Текст книги "Единая воля советского народа"


Автор книги: Кир Булычев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Единая воля советского народа

Настоящие записки относятся к последнему году жизни Леонида Ильича Брежнева. В то время их публикация была совершенно исключена: система гробового умолчания и всеобщей добровольной амнезии работала без сбоев. Половина Красноярской области могла провалиться под землю, но, если там не оказалось случайного интуриста, мы эту новость игнорировали. Об ашхабадском землетрясении я узнал через двадцать лет после гибели города, а об афганской войне – только с началом вывода наших войск. Раньше я полагал, что мы оказываем там бескорыстную помощь продовольствием и товарами ширпотреба.

Не знаю, что заставило меня зафиксировать на бумаге обстоятельства Великого голосования. Возможно, предчувствие кончины Генерального секретаря.

Я видел Кабину собственными глазами. В конце октября она спустилась на берегу Москвы-реки возле Звенигорода, на территории академического пансионата. Опустилась на рассвете, без фанфар и фейерверков, между оранжереей, где выращивают розы и гвоздики для дружественных организаций, и спуском к лодочной пристани.

Кабина выглядела скромно и была похожа на цельнометаллический гараж. Ее крыша светилась, а стены были матовыми. Дверь закрыта.

Когда директор пансионата, разбуженный садовником, подошел к Кабине, он счел ее чьим-то хулиганством, постарался открыть дверь, но не смог.

Пока ждали вызванную милицию, Кабина начала вещать.

Она вещала, а мы, отдыхающие, окружили ее тесным кольцом.

Голос Кабины был глубоким, низким, без акцента.

«Жители Советского Союза, – говорила Кабина. – Мы, психологи Великого содружества галактических цивилизаций, проводим эксперимент, в котором просим вас принять участие. Наша цель – установить, кто из покинувших мир живых самый любимый и популярный человек в вашей стране. Через три дня, в двенадцать часов по московскому времени, все жители СССР услышат сигнал. Услышав, они должны мысленно произнести имя любимого человека. То лицо, которое наберет наибольшее количество пожеланий, оживет внутри этой кабины таким, каким оно было в момент кончины, но здоровым и жизнеспособным. Думайте, дорогие братья и сестры».

Голос Кабины был слышен не только на территории пансионата. Странным образом он звучал во всех уголках страны, в ушах каждого из многих миллионов моих сограждан.

– Провокация, – сказал директор пансионата.

Это была первая реакция на объявление. Остальные слушатели молчали. В тот момент еще никто не знал, что Кабина говорила для всего народа. Мы думали, что это объявление касается только нас. А так как в инопланетных пришельцев верить не принято, хоть и очень хочется, люди вокруг меня принялись недоверчиво и неуверенно улыбаться.

Примерно через полчаса на территорию пансионата приехали несколько военных грузовиков и три черные «Волги». Поляну вокруг Кабины оцепили войска КГБ, а обитателей пансионата вывезли в Москву на специальных автобусах, где каждого допрашивали раздельно. Никаких дурных последствий для свидетелей не было, не считая того, что меня не пустили в туристическую поездку в Болгарию.

На следующее утро, по получении отчета от генерал-лейтенанта Колядкина, Политбюро ЦК КПСС собралось на заседание.

Председательствовал Леонид Ильич Брежнев, тогда еще живой.

Сначала выступал генерал-лейтенант Колядкин, который доложил, что Кабина замкнута, проникновение внутрь пока не осуществлено, хотя работает специальная группа. Материал изготовления на анализ не взят ввиду особой твердости. Начались работы по подкопу.

– Значит, ничего не сделали? – спросил Брежнев, обернувшись к Андропову, который уже не работал в КГБ, но Леонид Ильич об этом забыл.

– Спешка только повредит, – сказал Андропов. – У нас еще три дня.

– Что сообщают из Соединенных Штатов Америки? – спросил Брежнев.

– Добрынин телефонирует, – сказал министр иностранных дел Громыко, – что в США случился такой же феномен. Возле Нью-Джерси. Там обстановка массового психоза.

– Не исключена провокация, – сказал Черненко. – Они это умеют – кричат: держи вора! А сами воры.

– Важное замечание сделал Константин Устинович, – задумчиво сказал Брежнев. – Кто еще скажет?

– Есть информация из Пекина, – пожевав губами, сказал Громыко.

– Неужели у них тоже? – удивился Пельше.

– Официальных сообщений нет, но текст уловлен переводчиками нашего посольства. Содержание то же самое.

– Не исключена провокация, – сказал Устинов. – Предлагаю мобилизацию западных и Забайкальского военных округов.

– А что говорят наши ученые? – спросил Брежнев.

Ученых на Политбюро не пригласили. За них ответил Андропов:

– Я запросил информацию в Академии наук. Они относятся скептически. Утверждают, что в космосе жизни нет.

– Тогда продолжайте исследования, – сказал Брежнев. – А мы перейдем к другим делам. Я хотел бы, товарищи, сообщить вам о моих переговорах с товарищем Машелом, который, как вы знаете, является руководителем Республики Мозамбик.

Политбюро перешло к насущным делам, но углубиться в них не смогло, потому что через полчаса каждый из членов Политбюро, как и каждый гражданин СССР, услышал повторное объявление Кабины.

Члены Политбюро в молчании выслушали объявление.

Потом Брежнев сказал:

– Звукоизоляция в этом помещении ниже всякой критики.

– Примем меры, – сказал Черненко.

– Поздно, – сказал Брежнев. – Если мы слышим сюда, то кое-кто мог услышать нас отсюда.

– Очень точное замечание, – сказал Черненко.

Все помолчали. Потом Долгих осмелился прервать молчание:

– Есть сообщение из Новосибирска. Там тоже слышали.

– А что, если это не провокация? – Брежнев медленно обвел глазами своих соратников.

– Не исключено, – первым поддержал Генерального Андропов, – что мы должны реагировать.

Решено было объявить перерыв на обед и лечебные процедуры.

После этого собраться вновь.

В эти минуты я ехал в Москву автобусом с затянутыми шторками окнами. Рядом со мной сидел профессор Евстигнеев из Института ихтиологии.

– Что вы об этом думаете? – спросил я.

Профессор был задумчив, очки съехали на кончик носа, словно норовили прыгнуть в верхний карман пиджака. От профессора пахло пылью и луком. Он был так похож на профессора, что было ясно – в науке он ноль. Науку двигают лишь те, которые на профессоров не похожи.

– У меня умерла жена, – сказал профессор и попытался отодвинуть пальцем шторку с окна, будто сомневался, в Москву ли нас везут.

– Гражданин, – окликнул его сзади лейтенант, – выглядывать не положено.

– Я вам сочувствую, – сказал я профессору.

– А вдруг это шанс вернуть ее?

Я поглядел на него с удивлением. Профессор, оказывается, поверил в силу Кабины.

– Я понимаю, – сказал профессор. – Каждый будет желать своего.

– Тогда у вас мало шансов, – улыбнулся я.

– Шансы есть, – сказал профессор. – Каждый человек, даже если не поверит, пожелает возрождения кого-то близкого. Каждый своего. А у меня есть некоторые сбережения.

– И что?

– Вот вы лично задумали, кого бы вам хотелось оживить?

Тут я понял, что не задумал.

– Может, Пушкина? – спросил я.

– Вы не женаты? Впрочем, вы еще молоды.

– Нет, я не женат.

– Если бы я предложил вам… – Профессор подхватил очки, которые ринулись вниз. – Скажем, пятьдесят рублей и сообщил имя моей жены. Ведь вам нужны деньги?

– Я бы сделал это и бесплатно, – сказал я. – Но шансов у вас – ноль.

– На книжке у меня четыре тысячи триста, – сказал профессор шепотом, приложив губы к моему уху.

– Разговорчики отставить! – сказал лейтенант сзади.

– А если я наберу двадцать человек? – сказал профессор быстро и отодвинулся. Глаз у него был птичий и пустой.

– Мне надо подумать, – сказал я.

– Шестьдесят рублей? – спросил профессор. – Больше я не могу.

– А если я возьму деньги и потом нечаянно подумаю о ком-то другом?

– Я не так наивен, – сказал профессор. – Вы мне дадите расписку, что обязуетесь думать только о моей покойной супруге.

Идея профессора была наивной. Он того не знал, что в Пушкинском музее на Кропоткинской уже шло заседание комиссии, которая единогласно приняла постановление возродить Александра Сергеевича Пушкина.

В эти же минуты большая толпа шумела, даже плясала вокруг музея Сталина в Гори. Многие были убеждены, что скоро настоящий вождь вернется к жизни и наведет порядок в этой дурной стране.

…Политбюро собралось вновь после обеда. Руководители государства были сыты, но взволнованны. Предстояли исторические решения.

– Сначала, – сказал Леонид Ильич, – выслушаем сообщения из-за рубежа. Прошу вас, Андрей Андреевич.

Громыко пожевал губами и сказал:

– Вкратце. В США царит анархия. Телевидение проводит опросы общественного мнения. Начались бурные демонстрации.

– Минутку. – Брежнев жестом остановил оратора и обратился к Щелокову, которого специально пригласили на Политбюро. – Усильте московскую милицию, – сказал Брежнев. – Поднимите академию, милицейские училища. Вы знаете, не мне вас учить. В столице должен быть порядок.

– Уже сделано, – позволил себе улыбнуться Щелоков.

– Чего хотят реакционные круги? – спросил Брежнев у Громыко. – И за что выступает прогрессивная общественность?

– Как всегда, картина противоречивая, – сказал Громыко. – Прогрессивная общественность на юге страны выступает за оживление негритянского лидера Мартина Лютера Кинга.

Брежнев подумал. Потом сказал:

– Помню товарища Мартина Лютера. Он много сделал для дела мира. На чем настаивает монополистический капитал?

– Обстановка полного раскола, – сказал Громыко. – У меня есть сводочка по процентам

...

конец ознакомительного фрагмента


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю