355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ким Нокс » Последнее предупреждение » Текст книги (страница 2)
Последнее предупреждение
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:36

Текст книги "Последнее предупреждение"


Автор книги: Ким Нокс


Жанр:

   

Прочая проза


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Она услышала, как хлопнула дверца машины, и проснулась. Удивленная и испуганная, заторопилась к входной двери. Он уже приехал, а она еще не испекла пирог. Или испекла? Обернувшись, она увидела нераспечатанный пакет. Ничего не поделаешь, придется обойтись без пирога.

Волнуясь, она торопливо шла по коридору. И, открывая дверь, все время повторяла:

– Санни, Санни, как я рада, что ты приехал.

У двери никого не было. На другой стороне улицы, у магазина, стояла машина. Где же Санни? Почему он поставил машину на той стороне? И где ее внуки? Она доплелась до калитки и остановилась, разглядывая машину. Мимо проехали двое мальчишек на велосипедах. Они бросили взгляд в ее сторону, и она расслышала слова "грязная", "сумасшедшая". Они смеялись над ней.

Грязная? Она оглядела себя. Джемпер и юбка в пятнах. Наверное, забрызгалась, когда ела селедку. Она не надела бы утром грязную одежду. Зрение у нее в полном порядке, она заметила бы пятна. Лучше все-таки переодеться. Она знает, что надо сделать: принять ванну и надеть бархатное платье.

Но она не могла открыть кран. Старая газовая колонка тоже не зажигалась. Что за чудеса! Сколько же времени не работает колонка? А ванна! Грязная, в зеленых потеках. Что все это значит? Она заглянула под ванну и увидела дыру в подгнившей половице. Очень странно. Просто невероятно, что ее ванная комната в таком состоянии. Пока она разглядывала дыру, крыса высунула голову и, заметив ее, скрылась. Она в страхе отпрянула. Что за чудеса, крысы. Крысы, наверное, появились из-за этих людей, поселившихся позади ее дома. Все знают, какие они грязнули. Она заложит дыру и позвонит, чтобы пришли вывести крыс. Инспектору по охране здоровья. Чем бы заложить дыру? Чем-нибудь тяжелым. Кирпичом, вот чем. Кирпичи валяются на дворе. Она быстро нашла кирпич и заложила дыру. Вот так. Теперь госпожа крыса будет сидеть под полом.

Удовлетворенно кивая головой, она попробовала отвернуть кран над раковиной, но он тоже не работал. Придется мыться в кухне. Вместо купания обтирание. Она взяла грязное полотенце, висевшее на двери ванной, вошла в кухню и разделась. Туалетного мыла нет. Ничего, вполне можно обойтись стиральным порошком. Она торопливо плеснула на себя мыльную воду, вытерлась и натянула почерневшее от грязи белье и рваные чулки. Так гораздо лучше. Стоит хорошенько помыться, и сразу чувствуешь себя освеженной. Осталось надеть платье.

Сидит неплохо. Она с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Немного губной помады, больше ничего не нужно. Порывшись в ящике, она нашла помаду и жирно намазала губы, залезая за края, чтобы рот казался побольше. Прекрасно. Она всегда знала, что рот у нее маловат. В самом деле чуть маловат.

Теперь туфли. Встав на четвереньки, она пошарила под кроватью. Да, черные, выходные. Очень кстати. У нее всегда были удобные туфли на каждый день и пара черных выходных. Она смахнула краем одеяла пыль с туфель и надела на ноги. Туфли слегка растрескались, но выглядят еще вполне прилично.

Хорошо бы надушиться. От бабушки должно пахнуть лавандой. Когда внуки вырастут, запах лаванды будет напоминать им о бабушке. Но у нее нет духов. Жаль. Продаются духи в магазине напротив? Вряд ли, и у нее все равно нет времени. Они приедут с минуты на минуту.

Телефон? Пока она торопливо шла по коридору, ей казалось, что телефон звонит, но, когда она вошла в кухню, ее встретила тишина. Слава богу. Целую минуту она думала, что услышит, как Санни скажет, что они не могут приехать.

Она почувствовала, что силы ее оставляют, и села. До их приезда она немного отдохнет.

Сдвинув брови, она попыталась вспомнить, как выглядит жена Санни. Нравится ей эта женщина? Конечно, иначе и быть не может. Никто не сомневался, что Санни женится на милой, славной девушке. Теперь у нее есть дочь, в самом деле. Она хотела родить дочь после Санни. Ей было бы сейчас лет сорок пять или сорок восемь. Вполне могла бы сама стать бабушкой. Но после Санни у нее почему-то больше не было детей. Хотя она пыталась. Сколько раз ей хотелось сказать Дэду "нет", но она молчала, только из-за этого. Да, о таких вещах лучше не вспоминать. Мужчинам всегда мало, а во всем остальном он был хорошим мужем, Дэд был ей хорошим мужем.

Она вспомнила их первые встречи в деревне. Пикники, вечеринки в местном училище, танцы в сараях для стрижки овец, музыкальные вечера в школьном зале.

На вечерах она иногда пела. Никакого голоса у нее не было, но на это никто не обращал внимания, все веселились от души. Ели печенье, пили лимонад, а потом Дэд провожал ее домой, он оберегал ее, гордился ею. Да, хорошее это было время, когда он ухаживал за ней.

Она помнит его первый подарок. Бусы. Нитка жемчуга. Искусственного, конечно, но почти такого же красивого, как настоящий. Бусы так ей понравились, что она носила их, не снимая, даже спала в них. Говорят, жемчуг надо носить близко к телу, чтобы он... блестел или еще что-то. Неважно что, жемчуг лучше носить, не, снимая. А ее обручальное кольцо. С гранатиками. Она взглянула на свою руку. Где обручальное кольцо? Наверное, спрятала, чтобы не потерять.

Потом они переехали назад в город, потому что Дэд получил в городе работу. Она не хотела возвращаться в город, но пересилила себя. Два года они были обручены – два года Дэд копил деньги на первый взнос за их дом. Он не хотел жениться, пока у них не будет своего дома. Не очень-то ей было приятно снова жить вместе с родителями, но зато как приятно было жить с Дэдом в собственном маленьком доме. Какие красивые вещи она купила. Простыни, полотенца и все остальное. По вечерам у нее на столе лежали вышитые салфетки и даже скатерть. А приданое! Она все сшила сама, кроме подвенечного платья. Платье она хотела самое лучшее и отдала портнихе. Настоящей. Она венчалась в белом платье с фатой, в руке держала гладиолусы. Надо пересмотреть фотографии.

Медовый месяц. Куда они уехали? В пансионат где-то на холмах. Ужасно она стеснялась в первые дни раздеваться, когда в комнате мужчина, но потом Дэд признался, что ему тоже неловко, и после этого все пошло хорошо. Ей нравилось носить золотое кольцо, нравилось, что ее называют миссис. Она гордилась, что стала замужней женщиной. У нее даже походка изменилась.

Она вела хозяйство. Готовила Дэду. Делала иногда ужасные ошибки. Однажды она приготовила кашу, всю в комках, а сварить другую было уже некогда. Дэд сказал, что все равно вкусно, но она-то знала, что нет. Ему так хотелось каши. Теперь, конечно, жизнь стала легче. Покупаешь концентраты в пакетиках, приготовить кашу ничего не стоит, каждый дурак сможет. Это раньше надо было с ночи замачивать крупу.

Под конец она стала заправской кулинаркой. Все говорили. По воскресеньям она накрывала дома стол к ужину. Холодное мясо, винегрет, ячменные лепешки, варенье и сливки, бисквитные пирожные, фруктовый салат, бисквитный торт, пропитанный красным вином, со взбитыми сливками. Да, ничего не скажешь, она устраивала настоящий пир, когда приходили гости. Белоснежная скатерть, сверкающее серебро...

Она задремала, на ее губах замерла улыбка.

5

Санни приехал со всей семьей, было так весело! На столе стоял пирог, на пироге белыми и розовыми буквами было написано "Поздравляем с днем рождения!", а когда она задула все свечи – их было очень много, – пирог разрезали и съели. И бисквитный торт с кремом внутри. Сейчас она развернет подарки. Сколько подарков! Все дети что-нибудь смастерили: внук подарил вешалки, внучки – фартук, толстые шерстяные носки, чтобы ночью не мерзли ноги, носовые платки, саше, надушенное лавандой, – все сделано с любовью, специально для нее. Но самый лучший подарок от Санни: одеяло-грелка. Ей всегда хотелось иметь такое теплое одеяло. Как он догадался? Она оторвала взгляд от одеяла, чтобы поблагодарить Санни, но Санни исчез. Прищурившись, она оглядела комнату. Свет едва брезжил, по крыше стучал дождь. Не в силах понять, что происходит, она протерла глаза. Почему они все вдруг уехали? Может быть, она нечаянно обидела их: сказала что-нибудь или сделала что-то не так? А где подарки? Они увезли назад все подарки?

Слезы, бежавшие по щекам, смешивались с каплями дождя. Она не знала, что крыша течет, и продолжала сидеть на стуле, задавленная горестными мыслями. Почему, почему они уехали? Санни никогда не поступал с ней так жестоко. Отчего он вдруг переменился? Из-за жены? Из-за того, что его жена оказалась не такой милой и славной? Она не нужна жене Санни. В этом все дело. Жена настроила Санни против нее.

Все равно они не должны были увозить подарки.

Зачем делать подарки, если потом забирать их назад? Так не поступают. И зачем они вообще приезжали, если потом вдруг взяли и уехали? Наверняка она сказала что-то лишнее, что-нибудь неодобрительное про жену Санни. Но как она могла сказать что-то про жену Санни, если совсем ее не знает. Нет, она ее все-таки знает, только не может вспомнить. Не забыла ли она о каком-нибудь важном событии в их жизни?

Эта женщина... что, если она ушла от Санни?

Наверное, в этом все дело: Санни приехал к ней с детьми, потому что жена его бросила. Он ждал от нее помощи, а она не догадалась. Ему, конечно, хотелось, чтобы мать была рядом, но он никогда сам ни о чем не попросит.

У нее стало легче на душе, она встала и, по-прежнему не замечая капавшей с потолка воды, пошла в спальню. Она ляжет спать пораньше, а завтра упакует чемоданы и поедет к Санни. Она скажет: "Сын, я приехала. Я буду ухаживать за тобой и за детьми, я знаю, это сейчас необходимо". Она будет убирать дом, стирать белье, готовить и воспитывать детей, чтобы они выросли такими, как Санни. Честными, сильными и порядочными. И не были похожи на теперешних сорванцов, что разъезжают на велосипедах и не уважают старших. Или на этих хиппи и всех остальных, о которых она читала в газете.

О религиозном воспитании тоже надо позаботиться. Непременно. Сейчас на религию обращают слишком мало внимания. В ее время дети посещали воскресную школу, и никто не спрашивал, нравится им это или нет. Горе было тем, кто не знал десять заповедей. Конечно, некоторые потом говорили, что не ходят в церковь, потому что в детстве их чересчур пичкали религией, но это просто отговорка, она уверена. Для нее церковь всегда была святыней. И сейчас святыня, в самом деле, святыня, хотя в последнее время она не ходит в церковь. В это воскресенье непременно пойдет и возьмет с собой Санни и детей.

Дэд не очень любил ходить в церковь. Он считал, что это женское дело, а мужчины, если и постоят в воскресенье на коленях, все равно целую неделю будут грешить. Она опомниться не могла, когда впервые услышала от него эти слова. Но он прожил жизнь как честный и порядочный человек, должна она сказать. Он был хорошим мужем и хорошим отцом. Никогда не пил и не курил, слава богу.

Укладываясь на серую простыню, она вспомнила, что Санни мог иногда пропустить рюмочку. И выкурить несколько сигарет тоже мог. Научился, когда призвали в армию. Говорил, что не хочет быть белой вороной, не хочет отличаться от товарищей. Лишнего он, конечно, не пил. Но один случай она смутно припоминает. Как-то он пришел домой слегка навеселе, они в тот вечер его не ждали. Она сразу почувствовала, что от него пахнет пивом. Санни сказал, что у него хорошие новости, от радости подхватил ее и закружил по кухне. О чем он тогда рассказывал? Что-то про... Как это называется? Про эскадрилью. Да, да, про эскадрилью. Их эскадрилью посылали на север. Она страшно испугалась, что Санни уезжает на фронт, и даже простила ему пиво. Санни смеялся над ней, говорил, что его не могут убить, потому что он служит в наземных войсках, но ей все равно было страшно. В то время происходили такие ужасные вещи. Его могли убить, ранить, взять в плен, но Санни твердил, что все это чепуха, потому что он будет находиться на аэродроме и готовить к вылету самолеты для тех идиотов, которым охота полетать и отправиться на тот свет. Он, Санни, в полной безопасности, с ним ничего не может случиться.

В конце концов она поверила ему, и, когда пришла телеграмма, это было для них страшным ударом. Дэд так и не оправился. За одну ночь стал стариком. И озлобился. Она тоже горевала, но у нее хватало сил не пасть духом. Наверное, потому, что религия служила ей опорой. А Дэд однажды спросил, как можно верить в бога, если он допускает, чтобы убивали его лучших молодых сынов? Дэд возненавидел все войны на свете, он говорил, что войны начинаются из-за дележа барышей, алчности и даже... из-за религии. Ему все стало нипочем. Хотя она напоминала ему, как он всегда жалел, что не воевал в первую мировую войну. Его признали непригодным. Он много раз пытался вступить в армию, но его не брали. В День ветеранов войны он всегда чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что не ходил на демонстрацию, как другие. И из-за того, что у него не было значка Союза демобилизованных солдат.

Она слушала, как дождь барабанит в окно, и не замечала капель, падавших на край кровати; в конце концов она заснула.

Крыса прогрызла дыру в другой подгнившей половице и доела остатки пищи, разбросанные в кухне.

Человек предполагает, а бог располагает. Эти слова стучали у нее в мозгу, когда она проснулась. Кто любил их повторять? Она никак не могла вспомнить. Она замерзла, а ноги почему-то были мокрые. В сером утреннем свете она едва видела изножье кровати. Наверное, еще рано, надо постараться снова заснуть. Ворочаясь с боку на бок, она почувствовала, что простыня под ней влажная. Неужели она намочила постель? Она пощупала простыню. Да, намочила. Как это могло случиться?

Она надела халат и решила вскипятить чай. В кухне было темнее, чем в спальне. Она повернула выключатель, но свет не загорелся.

– Только этого не доставало, лампочка перегорела, – пробормотала она.

Вряд ли у нее есть запасная, а если и есть, как она ее ввинтит? Глядя на голую стеклянную грушу, висевшую на проводе, она подумала, что, встав на стул, сможет до нее дотянуться, надо только подождать, пока откроется магазин, и купить новую лампочку. Ощупью она нашла чайник, налила воду и зажгла газ. Вдруг что-то скользнуло по ее ноге. Она в испуге отскочила от плиты и успела разглядеть крысиный хвост, исчезнувший под креслом в углу кухни.

От страха она тихонько заплакала и оперлась на раковину. Может быть, все это ей привиделось. В кухне почти совсем темно. Конечно, во всем виновата темнота. Зрение у нее хорошее, но все-таки. Мало ли что мелькнуло под креслом. А по ноге ее задел подол халата; она совершенно в этом уверена, там в одном месте отпоролась подшивка.

Выбросив из головы неприятное происшествие, она занялась чаем. Постепенно в кухне стало светлее, и она забыла про лампочку.

6

Газету, наверное, уже принесли. Она выглянула на улицу, как раз когда мальчишка-газетчик проходил мимо, но газету он почему-то не оставил. Она окликнула его, но он не услышал. Она сердито захлопнула дверь и направилась к телефону. Сейчас она скажет хозяину этого магазинчика все, что она о нем думает. Ни на кого нельзя положиться.

Она открыла телефонную книжку, но не могла вспомнить фамилию. Как же узнать номер телефона? Остается одно. Одеться и пойти самой. Магазинчик довольно далеко, но ничего, как-нибудь доберется. И поговорит с хозяином начистоту. Пусть знает, как неприятно ходить к нему за газетой, когда оплачена доставка на дом. Тем более что она давняя подписчица. А не какая-нибудь безмозглая девчонка, из тех, что вечно забывают вовремя оплачивать счета. Сколько лет она пользуется его услугами. И адрес у нее не менялся, и почтовые открытки она всегда у него покупает. Переплатила ему кучу денег. За одну только почтовую бумагу – пачка за пачкой уходит у нее на переписку с друзьями.

Почтовые открытки о чем-то смутно ей напомнили. Не о рождестве, хотя, бог свидетель, она всегда рассылает к рождеству десятки открыток. Нет, не о рождестве... о дне рождения! Куда она дела поздравительные открытки?

Как куда, положила в ящик, где лежат все ее бумаги. Она выдвинула ящик, и ей на глаза снова попался бланк со штампом "Последнее предупреждение", а под ним еще один. И еще один. Бог знает что означают все эти бумажки. Она вытащила ящик из буфета и поставила на стол. Все бланки и извещения с напоминаниями сложила кучкой прямо на грязные тарелки и принялась судорожно перерывать ящик. Счет за газету, за молоко. Эти счета ей не нужны, она давно их оплатила. Жестяные коробки с наклейками "свет", "газ", "телефон", "продукты", "налоги" пусты, значит, счета недавно оплачены. Она всегда делит пенсию на две части и следит, чтобы денег хватило на целый месяц.

А это что? Последняя воля и завещание. Ну да, все переходит к Санни. Засвидетельствовано... кем? Она вгляделась в подписи. Хозяин магазина напротив и ее неприятная соседка. Подписано в прошлом году. Нужно составить заново, для этого есть причина, она помнит, что написала свою последнюю волю вечность тому назад. Но сейчас она не будет этим заниматься.

Что такое? Письмо от санитарной комиссии... дом непригоден... простоит не больше трех месяцев... Господи боже, о чем они толкуют? Что означают слова: "Простоит не больше трех месяцев"? Может быть, они как-то связаны с этим отвратительным человеком и бесплатной оценкой? Неужели он решил отомстить ей за то, что она не впустила его к себе? Дом, конечно, непригоден. Дэд, наверное, переворачивается сейчас в гробу.

Одно ей ясно: она сыта по горло этой бумажной кашей. Они все лишились рассудка. Но с нее хватит, с ней этот номер не пройдет. Она засунула бумаги назад в ящик, вынесла ящик во двор, высыпала содержимое в печку для сжигания мусора и поднесла спичку. Когда бумага сгорела дотла, она заковыляла по лужам назад к дому, кивая головой и радуясь, что избавилась от всего этого хлама.

Будь Дэд жив, они не посмели бы обращаться с ней подобным образом, говорила она себе. Они думают, что могут поступать с ней, как им вздумается, потому что у нее нет мужа. Со многими ее знакомыми уже случались подобные истории. Акулы, настоящие акулы. Нужно обратиться к адвокату. И возбудить против них дело. Тогда они узнают. Ей это вполне по средствам. На ее имя лежит куча денег в банке. Все, что оставил Санни, она не истратила из этих денег ни копейки.

Она подошла к шкафу в спальне и достала жестяную коробку. В ней хранились самые важные документы. Она разложила их на кровати и стала перебирать один за другим. Свидетельство о браке. Два свидетельства о смерти: Дэда и Санни. Свидетельство о рождении Санни. Свидетельство на право владения домом. Вот наконец то, что нужно. Чековая книжка. Она открыла книжку и увидела, что остаток составляет две тысячи фунтов и несколько шиллингов. Может быть, долларов? Нет, фунтов. Это огромная сумма. Но она к ней не прикоснется. Она завещала эти деньги Санни, и они достанутся Санни.

Стук в дверь. Кто это может быть? Она посмотрела в окно и увидела, что у двери стоит женщина. Где-то она ее уже видела. Лучше, наверное, выйти к ней. Она открыла дверь, но не могла понять, чего от нее хочет непрошеная гостья. Улыбается, спрашивает, как она поживает, не нужна ли ей помощь. Какая помощь? Приглашает куда-то, в какой-то клуб, просит разрешения войти. Одному богу известно, что ей надо. Напрашивается в гости, а у нее еще посуда не вымыта. И все эти разговоры про клуб. С нее довольно. Она уже поняла еще одна благодетельница из муниципалитета.

Хлопнув дверью, в ярости бормоча что-то себе под нос, она вошла в кухню с намерением вымыть посуду, но, подойдя к раковине, налила воды в чайник и решила выпить чаю. Дожидаясь, пока закипит чайник, она выдвинула другой ящик и принялась осматривать его содержимое. Увидев деньги, те, что сама сунула туда, когда получила пенсию, она положила их на кухонный стол, расшвыряла все, что лежало в ящике, и среди баночек, пакетиков, крышек и бог знает чего еще нашла довольно много серебра и бумажек. Поглощенная поисками, она тщательно перебирала вещь за вещью и выкладывала на стол каждую найденную монету. Убедившись наконец, что в ящике не осталось ни копейки, она сложила деньги кучками – в каждую бумажки и монеты одного достоинства – и принялась считать.

Двести девяносто один доллар и восемьдесят четыре цента. Вот сколько! Вместе с деньгами в банке это целое состояние, так что пусть они все успокоятся – да, да, успокоятся – и перестанут обращаться с ней, как с теми бедняками, про которых пишут в газете.

Она отпивала чай маленькими глоточками и смотрела на деньги. Часть надо положить в банк. Сколько людей лишилось жизни из-за того, что у них дома лежали деньги. Ей все равно нужно пойти и позаботиться о доставке газеты и сказать хозяину магазинчика все, что она о нем думает, а по дороге она зайдет в банк.

Да, открытка... бесплатная оценка. Она позвонит и скажет, что согласна, пусть оценят, она продаст дом. И тогда этот тип увидит... тот, кто сказал, что ее дом непригоден. Ей дадут хорошую цену. На вырученные деньги она купит квартиру в новом доме, она читала про такие квартиры в газете. И будет жить в приличном месте. Здесь в пригороде все катится под гору из-за эмигрантов: стоит одному купить дом, как туда набивается еще десять человек. Многие работают сразу в двух местах. Питаются одним воздухом, зато откладывают каждую копейку, а потом скупают участки у достойных людей, проживших здесь всю свою жизнь. Она, конечно, не станет продавать дом эмигранту. Так она и скажет этому человеку. Никаких эмигрантов. Дэд тоже не захотел бы продать дом эмигранту. Свора грязнуль и грубиянов, говорят на каком-то тарабарском языке, никто не понимает, что они лопочут. Мало ли о чем они сговариваются, кто знает, что они замышляют. Отправлялись бы лучше назад, туда, откуда явились. Так нет, живут и плодятся, как кролики. И большинство из них католики. Слава богу, что Санни не женился на католичке. Дэд тоже терпеть не мог католиков. В церковь он не ходил, но считал себя протестантом и всегда говорил, что не признает папистов.

Она одевалась, оправляла на себе коричневое бархатное платье и обдумывала, что скажет хозяину магазинчика и агенту по продаже недвижимости. Только бы не подвел ревматизм, идти довольно далеко, но у нее нет другого выхода. Очень жаль, если кто-нибудь позвонит как раз в это время. Впрочем, пусть знают, что она не собирается целыми днями сидеть дома и дожидаться их звонков, у нее есть дела поважнее.

Она старательно собрала деньги и положила в бумажный пакет. Вернулась в спальню, положила пакет на кровать и в поисках чековой книжки принялась перебирать все вокруг, погребая большинство документов под грязным постельным бельем. Наконец она нашла книжку, положила ее в сумочку и вышла из дома, плотно закрыв за собой дверь.

Теперь она им всем покажет.

С трудом передвигая ноги, то и дело спотыкаясь, она шла по улице и бормотала себе под нос гневные слова каждый раз, когда ее что-нибудь возмущало. Разбитый тротуар. В муниципалитет тоже надо зайти и поговорить с ними как следует. Какие-то невежи толпятся на углах улиц, стоят, прислонившись к фонарным столбам, жуют резинку, смеются, когда она проходит мимо. Около гостиницы мужчина ругает проклятых турок и вообще всех желторожих – успел напиться, хотя еще утро. Как он смеет ругаться! Это оскорбляет окружающих. Хотя у него есть для этого основания, она уверена. Турки? Она что-то их не встречала. Греков видела и еще бог знает каких чужеземцев, но про турок никогда не слышала. Почему они уехали из Турции? Где, кстати, находится эта Турция? Надо обязательно посмотреть, когда она вернется.

Прежде всего магазинчик, где продают газеты. Обида придала ей сил, она вошла и разразилась потоком жалоб. Без газеты... ни на кого нельзя положиться... после стольких лет... Что за чепуху мелет эта девица? Неуплата, доставку не возобновят, пока не будет погашен долг. Произошла ошибка... они говорят о ком-то другом... надо проверить еще раз. Появился хозяин и вежливо повторил то же самое. Она не могла убедить их, что они ошибаются. Они не обращали внимания на ее слова, хотя она сто раз повторила, что они ее с кем-то путают.

Разволновавшись, она заявила, что готова заплатить, если им так хочется, у нее достаточно денег, но прежде она посоветуется с адвокатом. Цепкими пальцами она обшарила сумочку, но не нашла ни цента. Только чековую книжку. Деньги она, наверное, забыла дома. Прекрасно, чековая книжка вполне годится. Пусть увидят, сколько у нее денег. Она сунула книжку им под нос и показала остаток. Хозяин и кассирша переглянулись. Ну что же, если она пойдет в банк и получит деньги, она сможет погасить задолженность, заявил хозяин с улыбкой.

Она вышла на улицу. Придется идти в банк. Нужно пройти немного дальше по той же улице мимо магазина случайных вещей, где она купила свое бархатное платье. Может быть, она даже купит еще что-нибудь. Ей всегда хотелось иметь костюм, голубой с золотыми пуговицами, как у ее соседки. И наверное, шляпу. Ей необходима шляпа, чтобы ходить в церковь. Шляпа с пером. Когда-то у нее была такая, Дэду нравилась, он говорил, что ей к лицу.

Вдруг она заметила контору по продаже недвижимости, остановилась и что-то вспомнила. Она вошла довольная, предвкушая покупку костюма, и увидела перед собой двух людей. Девушку за столом и рядом с ней того самого мужчину, что приходил и предлагал оценить дом. Она улыбнулась мужчине, но он и не подумал улыбнуться в ответ. Может быть, не узнал. Она попробовала объяснить: бесплатная оценка... решила продать в конце концов. Адрес? Она сказала свой адрес, девушка расхохоталась и обернулась к мужчине:

– Дождался, что я тебе говорила, тот самый дом, ты хотел его оценить, а потом увидел, что он непригоден.

Мужчина пожал плечами, он обходил все дома на этой улице, откуда он мог знать.

Она стояла в замешательстве и только твердила, что они ошиблись, что непригоден какой-то другой дом. Она пыталась втолковать им, что, если они помогут выгодно продать ее теперешний дом, она поручит им купить для нее квартиру в новом доме.

Они, видимо, не понимали, о чем она говорит, и просто забавлялись, разглядывая ее во все глаза. Ей очень хотелось залепить пощечину этой девчонке за такую наглость. Клевета – вот что означают их слова. Об этом она тоже поговорит с адвокатом. Она сказала им про адвоката, но они все равно не поняли.

– Пьяная? – спросила девушка.

– Нет, спятила, – ответил мужчина.

Уходя, она слышала их слова и решила, что больше никогда не доверит им своих дел. Шайка разбойников, только и ждут случая поживиться за счет стариков и несчастных вдов. Хотят запугать ее, заставить продать дом подешевле. Она обратится в более солидную контору, может быть, в городе.

Так она и сделает, а теперь пойдет в магазин случайных вещей – ей нужен костюм. В витрине ничего привлекательного. Старые тарелки, разрозненное серебро, книги... прекрасная мысль: она купит книгу. Она с удовольствием прочтет приятный роман со счастливым концом.

Но на двери замок и записка, что магазин откроется в два часа тридцать минут. Ждать еще долго. Она заглянула сквозь стеклянную дверь и попыталась отыскать глазами голубой костюм, но вешалок с одеждой было слишком много. Она вернется попозже и тогда все хорошенько рассмотрит.

Сейчас она пойдет домой, приготовит обед и вернется к открытию магазина. Идти довольно далеко, но можно взять такси. У нее, в конце концов, достаточно денег; Можно даже вызвать такси по телефону. Она в состоянии позволить себе такую роскошь.

Обратный путь показался ей длиннее, и она сильно устала, пока дошла до своей калитки. Сунув руку в почтовый ящик, она достала открытку. "Помощь рядом, достаточно снять телефонную трубку. Соблюдение тайны гарантируется. Беседуем по любым вопросам. Можете просто поговорить, о чем вздумается". С чего они взяли, что она нуждается в помощи? Хотя последняя строчка, наверное, обещает что-то приятное. Почему не позвонить и не поговорить с кем-нибудь. Написано, что плата не взимается. Она позвонит, только позже. Очень приятно поболтать несколько минут

7

Баджи опять спит. Что-то он много спит в последнее время. Обессилел. Она вдруг тоже обессилела. Сейчас она приготовит чашечку чая и что-нибудь поест.

Дожидаясь, пока вскипит чайник, она снова взглянула на открытку. На обратной стороне напечатано на каком-то иностранном языке. Даже на двух или трех. Она перевернула открытку, ниже той строчки, что она прочла, написано... по-гречески. Да, да, по-гречески!

Значит, позвонить может кто угодно. Неужели они говорят на всех этих языках? Хорошо бы не попасть на иностранца, когда она позвонит. Она потребует, чтобы с ней разговаривал кто-нибудь из здешних. С другими ей просто не о чем говорить.

Чайник кипит. Она поест язык с помидорами, помидоры в раковине. Один почему-то сильно помят, будто кто-то уже держал его во рту. Может быть, она сама? Наверное, попробовала и забыла. Слишком много у нее забот со всеми этими глупыми письмами и грубиянами в конторе.

Разжевывая мясо, она вспомнила, как с ней говорили о доставке газеты и о продаже дома. Никто не потрудился ее выслушать. Делают вид, что не понимают, хотя, бог свидетель, она всегда очень заботилась о своей речи. И о том, как говорит Санни, тоже. Она следила, чтобы он соблюдал правила произношения. Выговаривал отчетливо каждое слово, не глотал звуки. Дэд позволял себе некоторые вольности, она огорчалась, но он только смеялся и твердил, что не хочет ставить себя выше других. Она никогда не щеголяла своим произношением. Разве что давным-давно, еще в педагогическом училище, после того как перед ними выступил этот англичанин, но все стали говорить, что у нее будто картошка во рту. С тех пор она перестала фокусничать и только старалась не допускать ошибок. А как можно работать учительницей и не следить за своей речью?

Слова. Ее всегда интересовали слова. Одни звучали приятно. Другие нет. Некоторые скрежетали. Например, "торжество". Ей никогда не нравилось, как звучит это слово. Или "гонг". Тоже неприятно. "Нг" – очень некрасивое сочетание. А есть красивые слова, например "мелодия". Мелодия. Она уже давно не слышала музыки. Зато теперь, когда у нее столько денег, она починит радио. И сможет слушать передачи с продолжением, радиобеседы. Это будет чудесно.

Надо только найти деньги. Куда она их положила? Она помнила, что оставила деньги дома, когда пошла за покупками. Может быть, их украли? Она опять забыла закрыть входную дверь. Кто-нибудь, наверное, тихонько вошел и украл деньги, пока она сидела на кухне и ела, разве так не бывает? Конечно, бывает. Нужно позвонить в полицию. А вдруг они заявят, что она сама виновата, незачем оставлять дверь открытой. Ничего, она что-нибудь придумает. Она им не скажет про дверь. В конце концов, кража – это кража, какая разница, вошел вор в открытую дверь или взломал ее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю