Текст книги "Бессмертное обещание (ЛП)"

Автор книги: Ким Лорейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 11

Брандт

Я не могу шевельнуться. Каждая клеточка моего существа словно горит. Эта чёртова ведьма поймала меня в ловушку заклинания, которое пожирает изнутри. И всё из-за того, что я сделал – выпустил неподготовленную вампиршу, и некому было её направлять. И теперь я расплачиваюсь.

– Хватит! – Клэр кричит. – Извини, я не знала.

Я хочу повернуться и обнять её, защитить от магии Теи. Но не могу.

– Ты не знала? – спрашивает Тея. – Да, тебе было плевать.

Она рычит и поднимает кулак, прежде чем крутануть им. Невидимый нож вонзается в мою грудь, и я не могу удержаться от крика агонии. Страх Клэр пронзает меня через связь.

– Остановись! Прошу. – Рыдание в голосе Клэр заставляет меня сожалеть, что не могу пошевелиться. Мне нужно обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но если по-честному, я не уверен, что так будет.

Тея смотрит на меня с ненавистью в глазах, затем переводит взгляд на Клэр.

– Ты отняла у меня того, кто был мне дороже всего. Теперь пришло время возмездия.

Она бормочет что-то себе под нос, и я не могу разобрать слова из-за воя ветра и потрескивания магии. Я стискиваю зубы от боли в теле и вторжения её чар в разум. Я не могу позволить Клэр думать, что это существо причиняет мне боль. И я не сдамся без боя. Над головой раздаётся громкий треск, и я чувствую в воздухе запах древесного сока. Тея сделала самодельный деревянный кол. Лишь об этом я успеваю подумать, прежде чем вижу ветку, которую она сорвала с высокого дерева, используя только силу разума. Эта ведьма стала тёмной. В мгновение ока в её ладони появляется заострённая с одного конца ветвь, вероятно, более опасная для меня, чем всё, что она использовала до сих пор. Должно быть, она ненадолго потеряла концентрацию, потому что хватка на мне, кажется, ослабевает. Я могу двигаться, пусть и совсем немного. Клэр бросается ко мне, её сила пробилась сквозь заклинание, удерживающее в заложниках.

– Нет! – рычит Тея и посылает импульс силы в нашу сторону. Он попадает мне прямо в грудь – кожа гудит, а рубашка превращается в пепел.

Моя пара кладёт руки мне на плечи и пытается оттащить, но каждое движение оставляет волдыри на коже там, где она прикасается ко мне.

Женщина перед нами издаёт мрачный смешок.

– Как мило. – Она смотрит на оружие в руке, прищуривается, затем отбрасывает его в сторону. – Я хотела убить тебя, но слышу, что ваши сердца бьются в унисон. Я знаю о вампирах, которые находят свою пару. Хотя потеря тебя причинит ей невыразимую боль, у меня есть идея лучше.

От дурного предчувствия у меня сводит живот. Клэр больше не прикасается ко мне, потому что заметила волдыри.

– Чего ты хочешь от меня? – спрашивает Клэр.

То, что, должно быть, когда-то было красивым лицом, снова превращается в отвратительную маску безумия и безудержной ярости.

– Хочу вернуть своего сына! Вернуть свою жизнь. Но поскольку ты не можешь мне в этом помочь, я хочу забрать твою пару.

Её власть надо мной ослабевает по мере того, как растёт гнев, и вместо давления на сердце я чувствую слабое сжатие. Я могу повернуть голову и смотрю на Клэр. Её глаза полны слёз, и в них плескается чувство вины. Безумная женщина бормочет заклинание, скорее шипит эти слова на языке, напоминающем латынь. Меня охватывает ужас. Это проклятие. Воздух вокруг становится почти ледяным, хотя сейчас была тёплая летняя ночь.

– Клэр, беги. Беги сейчас же, – предупреждаю я с резкостью, которую не использую в разговоре с ней.

– Нет, я тебя не оставлю.

Между ладонями Теи появляется бледно-зелёный шар света. Её глаза светятся тем же цветом, и она смеётся, бросая проклятие на землю, где я стою на коленях. Сильная боль захлёстывает тело, щупальца магии прокладывают путь вверх и в рот. Связь между нами, вероятно, ослабла, потому что, когда я проигрываю битву с огнём в венах, Клэр издаёт нечеловеческий крик и бросается на ведьму. Но слишком поздно. Что бы это ни было, оно ужасно. Мне нужно остановить Клэр, пока она не пострадала, но злая женщина, напавшая на нас, качает головой и превращается в струйку чёрного дыма с зелёным оттенком заклинания. Затем я падаю, освобождённый от её магии, но не от проклятия. Что-то скручивает и меняет меня изнутри. Медленно.

– Брандт! О, Боже. Ты в порядке? – Клэр подбегает ко мне, притягивает меня в свои объятия и прижимается поцелуем к моим губам.

Жидкий огонь обжигает кожу там, где она касается меня. Я не могу удержать крик. Клэр принимается ощупывать меня, оставляя везде ожоги, пока не понимает, что она и есть причина боли. Она отстраняется и убирает руки за спину.

– Что она сделала? – спрашивает Клэр, хрипло.

– Забрала тебя у меня с помощью проклятия. Она мучает нас обоих. Ты не можешь прикоснуться ко мне, не оставив ожогов, как от серебра. Идеальное наказание, ведь смерть слишком просто. – Я с трудом поднимаюсь на ноги и инстинктивно протягиваю к ней руку, но она отстраняется.

– Мы не можем касаться друг друга?

– Похоже на то. И, честно говоря, я не хочу вновь это всё переживать.

Тошнота накатывает на меня, скручивая и выворачивая внутренности. Голод. И настолько сильный, что причиняет боль. Такое ощущение, что вместо желудка у меня яма, которую никогда нельзя заполнить. Желание накормиться и избавить себя от страданий настолько сильно, что мне приходится закрыть глаза и сжать кулаки по бокам. Я не могу сейчас так поступить, не могу потерять контроль. Запах Клэр взывает, заставляя яму открыться, и монстр внутри начинает пробиваться на передний план разума. Клэр нужна мне. Мне нужно питаться от пары, утолить голод, полностью наполниться ею.

– Брандт, – произнесла Клэр, вставая. – В чём дело?

Я не могу остановиться. Глубоко внутри понимаю, что это неправильно, что убью нас обоих, но должен заполучить её. Мои клыки наизготове, и я тянусь, чтобы обездвижить Клэр.

– Остановись! – кричит она, но я не могу. Я игнорирую боль в руках, когда прикасаюсь к ней, и делаю выпад.

Однако Клэр быстрее и проносится мимо меня. Я поворачиваюсь, чтобы броситься в погоню, но она встречает меня лицом к лицу, обхватив руками лицо. Я кричу от боли, внутри кипит ярость. Затем Клэр проворачивает мне шею, ломая позвонки, и всё погружается во тьму.

Глава 12

Клэр

– Чёрт, что мне делать? Что делать? – Я смотрю на вампира, лежащего на лесной подстилке лицом вниз, красные ожоги на его руках, шее, везде, где я к нему прикасалась. Он собирался убить меня… и себя. Проклятие Теи не просто пытало, оно должно положить конец всему. Я тащу Брандта к дому, отчаянно желая увести туда, где мы могли бы быть в безопасности. Где нас никто не найдёт. Но каждое касание вызывает волдыри, запах горящей плоти бьёт в нос, заставляя хотеть плакать. – Почему ты должен быть таким чертовски огромным? Нет, это, конечно, здорово, когда ты в сознании и всё такое, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты был маленьким.

Я понимаю, что Брандт меня не слышит, он мёртв, пока не исцелится, но мне так легче. Каждый шаг, пока я тащу его через кустарник, утомляет, не говоря уже о том, что я на виду, и меня наверняка могли услышать.

– Я думала, что буду безумно сильная. Похоже, это ложь, – ворчу я и отпускаю его.

Я ненавижу рубцы на его коже и боль, которую он почувствует, когда проснётся. Если только к тому времени безумие не овладеет им полностью, и он не будет чувствовать только голод. От этого у меня по коже пробегает холодок. Остановившись на поляне, я стою над ним и смотрю в абсолютном замешательстве. Воздух наполняет ритмичная вибрация. Я не знаю, что это, пока не понимаю. Телефон. Телефон Брандта. Я опускаюсь на колени, засовываю руки в задний карман Брандта и нахожу жужжащее устройство. Я вытаскиваю его и сразу же отвечаю.

– Алло. – Уверена, я говорю, как безумная, потому что такой себя и чувствую.

– Кто это? – На другом конце провода раздаётся низкий мужской голос, который я узнаю.

– Клэр. Это Клэр.

Вздох на другом конце провода вызывает страх.

– Сработало?

– Что? Это Маттиас?

– Он обратил тебя. Он обрёл свою пару. – Маттиас не отвечает на мой вопрос, вместо этого сосредотачивается совсем на другом.

– Да, это очень романтично. – Я пытаюсь скрыть раздражение.

– Где он?

– В данный момент – мёртв. Я ему шею сломала.

– Какого хрена? Зачем?

– Он пытался меня убить. И себя в процессе.

– Не понимаю.

– Ведьма. Прокляла нас. Когда мы прикасаемся, у него появляются ожоги. И он потерял контроль – голод взял верх. Я не знаю, что делать.

– Где ты? – Затем испускает тяжёлый вздох. – Неважно. Я пришлю кого-нибудь. Только не выключай его телефон.

Я киваю, и он вешает трубку. Затем я принимаюсь ждать, и протягиваю руку, чтобы смахнуть грязь с лица Брандта, но останавливаюсь в миллиметре от кожи. Я снова причиню ему боль. Я наблюдаю за продвижением Луны по небу, пытаясь набраться сил и решимости. Если придётся причинить Брандту боль, чтобы спасти его от солнца, я это сделаю.

– Что за чёрт? – Голос Лукаса Блэкторна – желанный звук, и когда он приближается, сердце радостно бьётся.

– Ведьма. Она…

– Прокляла тебя за убийство её сына. Знаю.

– Откуда?

– Маттиас звонил. – Он поднимает Брандта и закидывает на плечо. – Кроме того, думаешь, я не знаю, что происходит в местном ковене? Они – наши самые большие союзники и самые большие угрозы в красивой упаковке.

– Я не знала, что делать. Он не прекращал попыток… съесть меня.

Лукас ухмыляется и кивает.

– Правильно сделала. Он убил бы и тебя и себя.

Знаю, но рада, что он поддержал мой выбор.

– Как нам всё исправить? Он почти свихнулся.

– Ну, прежде чем он проснётся, нужно связать его. – Он продолжает идти по лесу, а я следую за ним. – Затем пойдём к ведьмам.

Я сглатываю комок в горле, когда мы приближаемся к парадному крыльцу дома.

– Точно, к ведьмам.

– Не волнуйся. Ты уже проклята. Больше они уже ничего не смогут тебе сделать.

Лукас пинком распахивает дверь и направляется прямо в подвал. Ступеньки скрипят на каждом шагу, и на сердце у меня становится тяжело при виде клетки в углу. От прутьев исходит резкий металлический запах серебра.

– Зачем это здесь?

Он бросает на меня взгляд, а затем пожимает плечами.

– Никогда не знаешь, когда вампира нужно будет обуздать. Солнечные ожоги, безумие, жажда крови. Возможно всё, что угодно.

– Солнечные ожоги? – Звучит ужасающе.

– Не переживай. Это не влияет на созданных вампиров. Только на рождённых.

– Что?

Брандт стонет, когда Лукас открывает клетку, и у меня сжимается в груди. Мысль о том, что моя пара страдает из-за меня, причиняет физическую боль. Но в момент, когда Лукас укладывает Брандта на раскладушку, я знаю, что это правильный выбор. В глазах моей пары нет ничего, кроме голода. Лукас захлопывает дверь и запирает её на серебряную цепочку, как раз когда Брандт делает выпад.

– Отдай мне мою пару, – рычит Брандт, сжимает прутья и шипит, когда серебро обжигает кожу. – Она мне нужна.

Лукас стоит между нами, не давая мне подойти ближе.

– Брандт, мы делаем это для твоего же блага.

– Лжец. Ты пытаешься забрать то, что принадлежит мне. Ты хочешь её себе. Так вы, Блэкторны, всегда поступаете. Забираете то, что хотите, не заботясь о том, что может случиться.

От этого Лукас напрягается, и воздух вокруг становится тяжёлым от разочарования.

– Тебе лучше всех известно, что я не беру то, что хочу. Иначе меня тут не было бы. А теперь мы с Клэр уходим, чтобы найти способ избавить тебя от проклятия, прежде чем ты убьёшь и себя, и её.

– Блэкторн, держи руки подальше от моей пары.

Я ощетиниваюсь от чистой ненависти в голосе Брандта. Это не из-за беспокойства за меня, а звук абсолютного собственничества.

– Я не твоя собственность, – огрызаюсь я. – Если не захочу, чтобы он прикасался ко мне, так ему и скажу. И если бы он осмелился ко мне прикоснуться, остался бы без рук. Всё ясно?

Я смотрю на Брандта с необузданным вызовом в глазах.

– Клэр, ты нужна мне, – говорит он. – Без тебя плохо и всё болит. – Он придвигается ближе к решётке, и на этот раз, когда серебро обжигает кожу, не вздрагивает. Затем глаза, которые были полностью чёрными, возвращаются к естественной красоте и расширяются по мере того, как приходит осознание, где мы находимся. Он пятится от решётки, прищуриваясь, и выдавливает слова через пересохшее горло. – Убирайся отсюда, пока безумие не поглотило нас обоих.

Мне не нужно повторять дважды. Развернувшись, я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, пока позади остаётся только тяжёлая дубовая дверь. Брандт прав. Безумие внутри меня. Я чувствую, как оно свернулось клубочком в глубине сознания в ожидании. Шаги Лукаса по скрипучей лестнице в подвале эхом отдаются в голове, но я больше сосредоточена на мужчине, которого покидаю. Мужчину, которого я собираюсь спасти. Брандт, возможно, и спас меня от смерти, когда мы впервые встретились, но я собираюсь спасти его и дать нам то, что он мне обещал. Вечность.

Глава 13

Клэр

– Как нам это остановить? – спрашиваю я у Лукаса.

Он выгибает идеальную бровь.

– А ты как думаешь? Поговорим с ковеном. У нас с Норой… своя история. Она нам поможет.

– Нора?

– Лидер сестёр Владычицы Озера.

– Сколько ведьм всего в мире?

Он качает головой и вздыхает.

– Количество постоянно меняется. Уверен, их было бы гораздо больше, если бы пуритане, страдающие пироманией, не охотились на ведьм, как на собак.

– И у тебя с ними хорошие отношения? С ковеном этим?

Он слабо пожал плечами.

– Не сказать, что хорошие… скорее терпимые, но не думаю, что они сейчас затачивают колья.

– Но я убила сына Теи.

– Да.

– Тебе не кажется, что они немного разозлятся, если мы придём и потребуем снять проклятие?

Он смеётся и пощипывает переносицу, что выдаёт его разочарование.

– Слушай, я мог бы оставить тебя самой во всём разобраться. Мог бы не помогать. Но у этих ведьм есть кое-что, что нужно мне, и если я смогу проникнуть в ковен, заберу это.

– А, понятно. То есть ты увидел в этом возможность что-то у них украсть?

– Ты хочешь исцелиться или нет? Вариантов не много. Тея убьёт вас этим проклятьем.

Я стискиваю зубы и бросаю взгляд на дверь. Я слышу, как Брандт кричит от ярости, и звон прутьев его клетки. Я живо воображаю, как он врезается в клетку, пытаясь вырваться, несмотря на то, что серебро обжигает.

– Хорошо. Когда пойдём?

Лукас смотрит в окно.

– Уже почти рассвет. Нам придётся отправиться туда с наступлением темноты.

– Но… что, если она вернётся?

Он выгибает брови.

– Сделай то, что сделала с её сыном. Или молись, чтобы она покончила с тобой и оставила вас с Брандтом убивать друг друга.

С этими словами Лукас Блэкторн поднимается по лестнице, напевая себе под нос, будто в клетке в подвале не заперт сумасшедший вампир. Я остаюсь внизу, не в силах уйти от мучительных криков Брандта. Он зовёт меня снова и снова. Кто-то должен быть там. Кто-то должен его утешить. И когда солнечный свет начинает просачиваться в окна, я делаю то, чего не должна – приоткрываю дверь в подвал и осторожно спускаюсь по лестнице.

– Клэр, что ты делаешь? – Голос Брандта вновь нормальный.

В глубоком резонансе нет и намёка на маниакальное желание. Неужели я всё это выдумала? Но красные ожоги на руках и груди доказывают, что нет.

Я смотрю на лестницу.

– Солнце встаёт.

– Ты должна быть в одной из спален.

– Я хочу быть здесь. Мне нужно тебя видеть.

Он качает головой.

– Я могу тебя убить.

– Ты сказал, что я не могу тебя осушить. Я – вампир, ты меня не убьёшь.

– Ты не можешь меня осушить, я старше и сильнее. И если не остановлюсь, осушу тебя. – Долгий, медленный вдох доносится оттуда, где он сидит в задней части клетки. – Ты пахнешь всем, что мне нужно. И это сводит с ума.

Он следит за мной чёрными глазами, пока я расхаживаю туда-сюда. Опасная похоть сверкает в них, и она настолько сильная, что почти осязаема. Я хочу Брандта. Боже, он мне нужен.

– Брандт, что происходит? – Тело ноет от желания под его опаляющим взглядом.

– Проклятие использует нашу связь против нас. Нам вполне естественно желать друг друга, но это… как зависимость. Тебе не следовало приходить сюда.

Я делаю шаг к клетке. Брандт тоже. Мы не сводим взгляда друг с друга.

– Следовало. Ты был тут один и звал меня.

Он облизывает губы и стонет, когда я оказываюсь в дюйме от серебра.

– Отойди, Клэр.

Я качаю головой.

– Мне нужна близость к тебе и твой аромат.

Глубоко внутри я осознаю, что это безумие проклятия Теи. Я – орудие уничтожения Брандта, и потеря его – худшее из возможных наказаний, которое она могла на нас наслать.

– Просто, поверь мне, ладно. Прошу. – Он говорит низко и гулко.

Я отступаю, пока не оказываюсь вне досягаемости. Брандт заметно расслабляется, а затем отходит к задней стене. Даже такая разлука вызывает зуд в моей крови.

– Сними футболку. – Его слова застают меня врасплох.

– Что?

– Я говорю, сними футболку.

Его взгляд прожигает меня насквозь, посылая волны желания к сердцевине, и сердце начинает отчаянно хотеть почувствовать прикосновение Брандта. Я хватаю подол футболки и поднимаю, кинув на пол. Моя грудь обнажена, а соски напряжены от возбуждения.

– Хорошо. – Он скользит ладонью по груди до пояса. – Теперь штаны.

Я удивлённо охаю.

– Брандт, я…

– Штаны, Клэр. Если я не могу довести тебя до оргазма, по крайней мере, увижу, как ты это сделаешь.

Я напрягаюсь от его слов.

– Тогда и ты тоже, – требую я.

Он ухмыляется, но начинает расстёгивать брюки.

– Вечные споры.

Я медленно раздеваюсь, наслаждаясь его горячим взглядом на каждом обнажённом дюйме тела. Меня захлёстывает внезапная волна потребности его прикосновений, и я делаю непроизвольный шаг вперёд, но Брандт останавливает меня резким:

– Нет.

– В углу есть раскладушка, видишь?

Я поворачиваю голову и замечаю маленькую кровать, которая навевает воспоминания о походах. Складная, но функциональная. Даже есть подушка и одеяло. Шагая к кровати, я борюсь с притяжением глаз Брандта и сосредотачиваю внимание на своей цели.

– Ложись и закрой глаза, – приказывает он.

– Я хочу тебя видеть.

– Будешь видеть, но сначала, сделай, как я тебе сказал.

Я ложусь на спину, закрываю глаза и жду.

– Помнишь прикосновения моих рук?

– Да, – выдыхаю я.

– Хорошо. Теперь, положи руку себе на шею. – Я так и делаю. – Представь, что я прикасаюсь к твоей мягкой, как бархат, коже. Для меня пытка действовать медленно. Я хочу скользнуть рукой к твоей скользкой сердцевине, но знаю, что будет лучше, если тебе придётся подождать.

Боже, как сексуально, а я даже не убрала пальцы с горла. Я делаю судорожный вдох и почти открываю глаза, но моя пара говорит:

– Нет. Не разрушай чары. – Он стонет и через мгновение продолжает. – Я провожу пальцами по твоей груди, а затем по соскам, останавливаясь, чтобы ущипнуть каждый тугой бутон.

Я задыхаюсь, когда мои пальцы становятся его в воображении. От прикосновения я трясусь и поджимаю ноги.

– Брандт, – стону я.

– Затем я двигаюсь ниже, к бёдрам, пока ладони не окажутся на вершине твоего тугого лона. – Я издаю очередной стон. – Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Клэр? Хочешь, чтобы я подарил тепло и удовольствие, которых ты жаждешь?

– Да, – еле слышно отвечаю я.

– Я провожу большим пальцем по твоему клитору нежными, медленными кругами, пока ты не становишься корчащимся от страсти существом. – Я делаю точно так, как он говорит – играю сама с собой, представляя, что это он подводит меня к самому краю. – Открой глаза, – приказывает он. – Хочу, чтобы ты видела, что делаешь со мной.

Я увидела, что он стоит у решётки, гладя член и наблюдая, как я веду себя к краю.

– Боже, Брандт. Мне нужно кончить. Скажи, что я могу. – Мне всё равно, что я умоляю. Мне ничего так не нужно, как чтобы он закончил это. Не будь он заперт в клетке, трахал бы меня у стены, доставляя удовольствие.

– Да, Клэр, Боже, кончи со мной.

Ослепляющее удовольствие захватывает меня, заставляя хныкать, и волны эйфории накатывают на тело. Брандт издаёт резкий крик, когда изливает семя на пыльный каменный пол. И после всё смолкает. Мы смотрим друг на друга, не дыша, не двигаясь. Я должна всё исправить. Не могу прожить вечность, когда пара заперт за серебряной решёткой.

– Я избавлю нас от этого проклятия, – говорю я, но тяжёлый вес восходящего солнца глушит, и я проваливаюсь в глубокий сон, от которого не смогла бы избавиться, даже если бы попыталась.

Глава 14

Клэр

– Уверен, что мы можем туда войти? – спрашиваю я Лукаса, когда мы стоим перед дверями Владычицы Озера, тёмного монастыря на краю горного озера где-то в Каскадах. – Я и не предполагала, что он тут находится, но и активный отдых я не люблю.

– Мы не воспламенимся, если ты думаешь об этом. – Лукас едва ли не хохочет. – Честно говоря, про нас много придумали.

– Так, зачем мы пришли в монастырь? Тут вряд ли нам помогут найти ведьм.

Он всё-таки хохочет и ведёт меня через открытые ворота.

– Ох, дорогая, как же ты наивна. Они и есть ведьмы.

Мы стоим и ждём у дверей, и не знаю почему.

– Нам постучать? – спрашиваю я, но он останавливает меня.

– Нет, они в курсе, что мы здесь.

От этого у меня мурашки бегут по коже.

– Мне кажется, дома никого нет.

Внезапно, каждое окно заливается светом, и двери открываются. У входа на старую готическую лестницу стоит красивая женщина с длинными тёмными волосами, спадающими рядами аккуратно уложенных дредов до самой талии.

– Лукас Блэкторн. Что мы сделали в этот раз, чтобы заслужить твоё внимание? – Она говорит это не так, как будто его внимание – хорошо. И выглядит совсем не удивлённой, выставляя вперёд бедро. Длинный изумрудно-зелёный халат, который на ней надет, распахивается на груди, открывая щедрое декольте.

– Амайя, мне так нравится с тобой разговаривать. И как бы ни хотелось продолжить беседу, я пришёл по поводу проблемы с одним из членов вашего ковена.

– Тея. – Она произносит это имя с такой уверенностью, что я съёживаюсь.

– Она меня прокляла, – выпаливаю я.

Амайя выгибает бровь и смотрит на меня так, словно я только что плюнула на неё.

– Кто ты? Ночной перекус Лукаса? – Затем она подходит ближе и смотрит на меня. – О, нет. Ты не какая-то ничего не подозревающая тварь. Ты вампир, девочка?

– Да.

– Но не он тебя создал? Ты не его.

Даже мысль о том, что он прикасается ко мне, как Брандт, скручивает желудок.

– Нет.

– Амайя, дорогая… – начинает Лукас, но она поднимает руку.

– Нет. Тебе повезло, что я не послала солнечный луч прямо тебе в задницу, Блэкторн.

– Пожалуйста, она прокляла меня и мою пару. Мне нужен… способ разрушить проклятье.

– К-хм, и за что же ваши задницы были прокляты? Тея не стала бы делать такое без причины.

Я сглатываю, когда слова застревают у меня в горле.

– Это был несчастный случай. Я убила её сына.

Она судорожно вдыхает.

– Так это ты. Не думала, что она действительно пойдёт за тобой.

– Честно говоря, её обратили недавно и оставили одну, потому что её пара-идиот позволил уйти. Она не знала, как остановиться. – Лукас встаёт на мою сторону, и я благодарна, потому что гнев в глазах Амайи пугает меня.

– Что ж, заходите. Похоже, нам есть о чём поговорить.

Лукас и я переступаем порог, как только она произносит приглашение, но в воздухе ощущается странная тяжесть. Как будто я иду по песку.

– В чём дело? – спрашиваю я вполголоса.

– В том, – отвечает Амайя, – что вы связаны.

– Мы бессильны, пока не уйдём, – поясняет Лукас. – Меня фактически кастрировали.

– Ох, если бы я могла, вампир. Не будь твой член частью уравнения, уверена, Натали никогда бы нас не бросила.

– Вина не только на мне. Она сделала свой выбор. – В голосе Лукаса звучит настоящая боль, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на вампира.

– Вернёмся к причине, по которой ты привёл сюда эту девушку. Её пара. – Она делает акцент на слове пара и берёт мою руку. На каждом пальце её руки по нескольку колец. – Пойдём со мной, и позволь мне почувствовать глубину этого проклятия.

– А я… пойду на кухню, – говорит Лукас. – Полагаю, у тебя ещё есть вино?

Она улыбается.

– Оно всегда у нас есть. Не искушай мой ковен, Блэкторн. Я обещала Натали, что не убью тебя, но не говорила, что не вырву твои клыки.

Он усмехается и уходит, оставляя меня наедине с ведьмой, которая немного пугает. Его шаги эхом отдаются по каменному полу.

– Ты действительно забрала нашу силу? – спрашиваю я, пока она ведёт меня в противоположном от Лукаса направлении.

– О, да. Это не распространяется за пределы этих стен, но уже что-то.

– Они все охотятся за вами? Вампиры?

Она хихикает, затем машет рукой и шепчет что-то на том же языке, который использовала Тея, чтобы проклясть нас. Я отступаю, но она держит мою руку в тисках.

– Нет-нет, маленькая вампирша. Ты никуда не пойдёшь, пока мы не увидим, что сделала Тея. Вампиры Блэкторна однажды спасли нас. Мы у них в долгу.

– Как они вас спасли?

Она смеётся.

– Ох, я не собираюсь сегодня делиться всеми нашими секретами.

Мы входим в гостиную, обставленную стульями и диванами всех стилей и цветов. Место напоминает мне антикварный магазин в моём родном городке. Много разных тканей и узоров. Но всё подходит друг другу.

– А теперь сядь и дай мне посмотреть, что это за проклятие

Я сажусь на ближайший стул и тут же жалею. Невидимые цепи сковывают мои руки и ноги, удерживая на месте.

– Что ты сделала? – Мой голос пропитан паникой. – Лукас!

Она тычет пальцем и улыбается.

– Он не сможет тебе сейчас помочь, да и не станет.

– Что ты собираешься со мной сделать? – Я борюсь с чарами, которые она соткала вокруг, но ничто не разрушит их, кроме неё.

– Вперёд, сёстры. Она готова. У меня нет времени. – В голосе Амайи слышится нотка раздражения.

Пять женщин в одеждах, похожих на наряд Амайи, но разных оттенков, входят в комнату и встают передо мной. Каждая красива по-своему, женщины разных национальностей, разных телосложений, все чувственные и завораживающие.

– Где Тея? – спрашивает одна из них, её вопрос полон беспокойства.

– Думаю, прячется после того, что сделала. – Амайя смотрит на меня, и впервые я вижу в её глазах намёк на жалость. – Протяни руку, девочка.

– Меня зовут Клэр.

– Хорошо. Руку.

Я открываю рот, чтобы напомнить про заклинание, удерживающее мои конечности неподвижными, но когда пытаюсь протянуть ладонь, меня ничто не останавливает. Моя рука свободна. Амайя берёт мою ладонь, а другие ведьмы встают вокруг меня в круг и тихо поют в унисон. Ослепляющая боль раскалывает череп, и тот же болезненный зелёный свет проклятия Теи заполняет зрение, прежде чем рассеяться.

– Тёмная магия, – говорит Амайя. – Не могу поверить, что она пошла на это. Это… запрещено.

– Она будет отлучена, – говорит женщина слева от меня.

– Да. Эйвери уже звонил. Распространился слух, что ведьма использует тёмную магию. Если даже она узнала об этом, то уже слишком поздно. – На их лицах появляется отчаяние, и Амайя продолжает: – Мы ничего не можем и не должны делать. Мы не можем вновь пустить в ковен тьму. В прошлый раз она чуть не прикончила нас. Мы должны снять это проклятие с Клэр и всё исправить. Восстановите равновесие.

– Как вы… снимете проклятие? – спрашиваю я, надеясь, что это легко, как потянуть за ниточку.

– Закрой глаза. Приятного будет мало.

Даже сквозь закрытые веки я вижу свет. Ведьмы вокруг повышают голоса, поют вместе, наполняя воздух таким громким гулом, что у меня болят уши. Моё сердце колотится, и из-за адреналина я хочу вскочить со стула, сбросить проклятие и убежать. Именно тогда приходит боль. Сначала это ноющий зуд в голове, но он быстро превращается в огонь. Я кричу и извиваюсь, желая встать и унестись подальше от этого места. Я шепчу:

– Прекратите. Прекратите. Прекратите. – Но они не останавливаются. А давят сильнее.

– Не работает, Амайя, – говорит одна женщина, её голос бестелесный и приглушённый из-за раскалывающей боли в голове. А потом – ничего. Боль ушла, цепи исчезли, и я открываю глаза, натыкаясь на шесть потрясённых лиц.

– В тебе течёт кровь ведьмы. Твоё тело борется с нами.

Я выгибаю бровь.

– Что?

– Ты меня слышала. – Амайя хватает меня за запястье и режет по нему кинжалом. Моя кожа начинает гореть, и я вздрагиваю, но не кричу. Выступает тёмная кровь, и Амайя держит ладонь над раной. От моей кожи исходит пурпурный туман, сворачиваясь вокруг пальцев ведьмы.

– Ведьма. Сильно разбавленная, но ведьмина кровь.

– Ну, я же пила кровь сына Теи.

Она смотрит на меня с таким раздражением, что я задаюсь вопросом, не собирается ли она дать мне затрещину.

– Нет. Его магия умерла вместе с ним. А с этим ты родилась.

– Ведьма-вампир. Это опасно, – шепчет ведьма, стоящая за Амайей.

– Нет. Она ценная находка. Очень ценная. – Амайя что-то бормочет, и свечение усиливается, смешиваясь с голубизной её магии. Затем снова взмахивает лезвием и осторожно прижимает его к порезу на запястье. Цвет перемещается от кончика к рукояти, затем исчезает. Когда она убирает ладонь, я с удивлением вижу, что у меня всё ещё течёт кровь.

– Тесса, принеси аптечку первой помощи.

– Почему рана не исцеляется? – спрашиваю я.

– Ну, зачарованные кинжалы требуют жертв. У тебя останется шрам. Извини.

– Ты… зачаровала кинжал?

– А как ещё избавиться от проклятия? – Она поворачивает лезвие и протягивает его мне рукоятью. – Ты поймёшь, что нужно делать. Твоя магия пробудилась и заговорит с тобой, когда придёт время. – Дрожащей рукой я обхватываю, обтянутую кожей, рукоять. Она горячая, вибрирующая, почти… живая. – Ты чувствуешь магию – она живое существо. И может процветать только в том случае, если его лелеет ведьма. Но некоторые думают, что должны использовать её для собственной выгоды и переложить цену на плечи других.

– Если я сниму проклятие, не будет ли это использованием магии для личной выгоды? – Я смотрю на сверкающее лезвие.

Она качает головой.

– Нет. Тебе придётся пожертвовать чем-то большим, чем несколькими каплями крови, чтобы получить то, что хочешь. Поверь, ты дорого заплатишь. – От этого по коже пробегает холодок, и когда Амайя поднимает на меня тёмно-карие глаза, мне приходится стиснуть зубы, чтобы не отреагировать. – А теперь закрой глаза, чтобы мы могли отправить тебя домой. Но придёт время, когда мы потребуем вернуть услугу, и если хочешь сохранить пару, поможешь.

– Откуда ты знаешь? Видишь будущее?

Она смеётся и качает головой.

– В этом мире всегда происходит какое-то сумасшедшее дерьмо. Я хочу, чтобы у меня в кармане было припасено много козырей, когда случится катастрофа.

Я киваю и оглядываю комнату – открытые балки, каменные стены, простая красота – в последний раз, прежде чем закрыть глаза. Поднимается ветер и желудок проваливается, будто я на американских горках. Но когда всё стихает, первое, что чувствую, – Брандт. Слышу его сердцебиение, чувствую его запах, почти ощущаю вкус. Моё тело жаждет его так же сильно, как крови. Он мой. У меня удлиняются клыки, и голод врезается в тело, но я стряхиваю его, не желая отвлекаться. Я смотрю на кинжал, зажатый в кулаке. Я понятия не имею, что делать, но не могу прожить ни минуты, не увидев пару собственными глазами. Переступив порог, я останавливаюсь как вкопанная. Что-то не так. Сердцебиение Брандта громче, чем прежде. И оно пульсирует в моём теле. Манит. Дверь, ведущая в подвал, широко открыта, у входа темнота. Я уверена, что мы закрыли дверь перед уходом.