Текст книги "Дюна: Дом Коррино"

Автор книги: Кевин Джей Андерсон

Соавторы: Брайан Герберт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

***

Выживание требует энергии и подготовки, а также понимания ограничений. Вы должны понять, чего требует от вас ваша планета, что ей нужно от вас. Каждый организм играет свою, отведенную ему роль, в поддержании экосистемы. Каждый имеет при этом свою нишу.

Имперский планетолог Лиет Кинес

Хотя Джанкшн уже на протяжении многих столетий была штаб-квартирой Космической Гильдии, едва ли какой-нибудь случайный гость этой планеты согласился бы выбрать ее местом своего постоянного жительства.

– Не знаю, сколько еще я могу терпеть это ожидание? – ворчал Ромбур. – Мне давно надо быть на Иксе!

Запертые в зоне отдыха пассажиров, удаленной от величественных ангаров и ремонтных предприятий, Ромбур и Халлек коротали время, разгуливая вдоль огромного голого поля. Ромбур предположил, что здесь находится заочная школа навигаторов, но спросить об этом было некого. Полуденное солнце тускло освещало негостеприимную планету.

Несмотря на повторные попытки и обещания щедрых подношений, два разведчика так и не смогли послать сообщение на Каладан. Гильдия полностью изолировала пассажиров заблудившегося лайнера и держала их здесь как заключенных, видимо, желая предупредить утечку информации о заблудившемся судне и погибшем навигаторе. Скорее всего Лето ничего не знает об их судьбе. Сейчас он думает, что они оба уже на Иксе и организуют на борьбу деморализованное население. Дом Атрейдесов рассчитывает на них.

Но если Ромбур ничего не придумает в ближайшее время, то герцогу может грозить большая беда.

Походка принца-киборга из-за охватившего его душевного смятения стала деревянной, потеряв приобретенную было плавность. Гурни отчетливо слышал, как щелкают механические части тела Ромбура. Сотни других пассажиров спасенного Ромбуром и Халлеком лайнера бродили по полю. Оказавшись в безопасности, эти люди изливали друг другу жалобы на стеснения и неудобства. Бежать с Джанкшн было невозможно. Ни один человек не мог покинуть планету без ведома Гильдии.

– Люди познают Бога терпением, – процитировал Гурни свою мать, которая часто читала ему в детстве выдержки из Оранжевой Католической Библии. – У них нет никаких оснований, слишком долго нас здесь задерживать. Должно быть, расследование уже почти закончено.

– Что они надеются узнать от интернированных пассажиров? Почему они не дают нам связаться с Лето? Будь они прокляты! – Ромбур понизил голос.

– Если мы сможем послать сообщение Лето, то ты попросишь его отложить удар? – спросил Гурни, заранее зная ответ принца.

– Никогда, Гурни, никогда. – С этими словами принц уставил взор в поле. – Но я хочу быть там и участвовать в событиях. Мы должны это сделать.

Хотя принц стал непризнанным героем спасения лайнера, Гильдия обошлась с ним и Гурни, как с обычными пассажирами, которых потом посадят в другой лайнер и отправят по их маршруту (надо надеяться, что боевой корабль уцелел в катастрофе). Их держат уже месяц в этом аскетическом мире и каждый день допрашивают о каждом моменте, о каждом событии, происшедшем на лайнере. Гильдия была очень озабочена появлением в кабине навигатора отравленной меланжи, но Гурни и принц ничем не могли помочь расследованию.

Выражая свой протест, Ромбур и Гурни перестали бриться. Борода Гурни была светлой и клочковатой из-за шрама, оставленного чернильной лозой, а у принца борода была длиннее и гуще на оставшихся органических частях лица, что придавало Ромбуру вид опереточного злодея.

Пассажиров держали в бесформенном сером здании, интерьер которого представлял собой странную мешанину из ограниченных решетками клеток, офисов и мастерских. Везде виднелись видеокамеры слежения, скрытые с разной степенью небрежности. Представители Гильдии постоянно следили за передвижениями интернированных пассажиров.

Все здания в зоне выглядели старыми, не раз ремонтированными. Стены были обшарпаны и лишены украшений. Вся архитектура отличалась простотой и практичностью.

В скрытых громкоговорителях раздался голос, обращенный ко всем задержанным:

– Всем пассажирам разрешается следовать дальше. Пройдите в центральный терминал для оформления вашей доставки к исходным местам назначения. – После недолгого молчания тот же голос добавил:

– Мы просим извинения за причиненные вам неудобства.

– Надо убедиться, что наше боевое судно на месте. Если надо, то я готов отнести его на плечах, – сказал Гурни.

– Для таких подвигов мне следовало бы лучше экипироваться, друг мой.

С этими словами Ромбур направился в центральный терминал твердой поступью, готовый к возвращению домой на поле битвы.

Вот-вот должна была начаться долгожданная битва за Икс.

***

Тлейлаксы – порочные создания, выползшие из самых темных глубин наследственного пула генов человечества. Мы не знаем, чем они занимаются в частной жизни, и не понимаем, что ими движет.

Тайное донесение императору (не подписанное)

Уже несколько недель К?тэр Пилру и переодетая мужчиной Сестра Бене Гессерит Кристэйн делали общее дело в темных переходах подземного города. Жилистая, мужеподобная Сестра своей силой и решительностью хорошо дополняла К?тэра с его непримиримой ненавистью к тлейлаксам.

К?тэр научил свою новую соратницу находить дорогу в самых темных закоулках столицы Икса и находить там еду и убежище. Этому искусству сам К?тэр научился за многие годы тайной охоты на завоевателей. Он знал, как скрыться в лабиринтах темных проулков, куда не совали нос ни тлейлаксы, ни сардаукары.

Со своей стороны, Кристэйн умела учиться и в совершенстве владела смертоносными приемами рукопашного боя. Хотя ее миссия заключалась в сборе информации об исследовательской деятельности тлейлаксов – в особенности обо всем, что касалось проекта «Амаль» и его отношения к пряности, – она не пренебрегла возможностью помочь К?тэру и на свой страх и риск приняла участие в его борьбе.

– Ты что-то видел в исследовательском павильоне, – сказала она однажды. – Я должна попасть туда и выяснить, что за эксперименты проводят там тлейлаксы. Таково мое задание.

Как-то вечером в темном туннеле они захватили какого-то тлейлакса, чтобы выяснить у него, что происходит в закрытом для посторонних лабораторном комплексе. Но допрос, проведенный с применением самой изощренной техники Бене Гессерит, не дал никаких результатов. По-видимому, этот тлейлакс и сам ничего не знал. Кристэйн, поморщившись от отвращения, убила его.

Позже К?тэр убил одного из руководителей лаборатории, подумав, что им с Кристэйн надо было соревноваться – кто убьет больше тлейлаксов. При ее поддержке и узнав, что принц Ромбур скоро прибудет на Икс, К?тэр почувствовал себя увереннее и начал терять осторожность. В его душе вся ярче и ярче разгоралось пламя священной мести.

Кроме того, К?тэр узнал, что его брат Д?мурр умер.

Кристэйн рассказала К?тэру о катастрофе одного лайнера Гильдии на Валлахе IX и о том, как другой заблудился в неизвестной части вселенной. Дрожа, К?тэр вспомнил о последнем, очень странном, сеансе связи со своим братом навигатором, о том нечеловеческом, полном отчаяния и муки, крике, который издал Д?мурр, и о молчании, которое наступило потом. Уже тогда ему стало тяжело на сердце. К?тэр понял, что потерял своего единственного брата…

Однажды ночью, лежа без сна на жесткой циновке одного из тайных укрытий, К?тэр тяжело ворочался, горюя обо всех, кого он потерял.

Рядом, на соседнем топчане, погрузившись в медитативный сон, мерно дышала Кристэйн. Вдруг он услышал в темноте ее голос:

– В школе Бене Гессерит учат скрывать эмоции, но я понимаю твои страдания, К?тэр. Мы оба многое потеряли в этой жизни.

Ее слова сблизили их.

– Я родилась на Хагале, была обделенной во многих отношениях сиротой. Мой отчим жестоко обращался со мной. бил… и Общине Сестер понадобилось много лет, чтобы залечить мои раны, утишить боль и превратить меня в того человека, каким я стала.

В голосе женщины чувствовалось напряжение, она никогда прежде не разговаривала так откровенно ни с одним мужчиной. Сама не зная почему, Кристэйн вдруг захотела, чтобы хоть один человек узнал ее.

Он перебрался на ее топчан, и Кристэйн позволила К?тэру обнять ее за твердое плечо. Он и сам не знал, чего хочет, но он так давно не расслаблялся даже на одно мгновение.

***

Кристэйн сохраняла полное спокойствие. У нее оказалась мягкая, возбуждающая чувственность кожа, но К?тэр старался не думать об этом. Она могла бы соблазнить его, но не стала этого делать.

– Если мы найдем способ проникнуть в исследовательский павильон, то сможем ли помочь Мираль? – спросил он в темноте. – Или хотя бы просто прекратить ее страдания?

– Да, если, конечно, я сумею туда попасть.

Она мимолетно и сухо поцеловала К?тэра, но его мысли были уже с Мираль. Он вспомнил те эфемерные отношения, которые связывали их до того, как тлейлаксы жестоко отняли у него любимую женщину…

Сестра Кристэйн на мгновение остановилась перед охраняемой дверью. За биосканером и барьером находилась центральная галерея лабораторного комплекса, под потолком вились металлические переходы, а внизу располагались ряды прозрачных чанов. Кристэйн понимала, что если ей удастся проникнуть в исследовательский павильон, то, вероятно, придется убить захваченную в плен Сестру Бене Гессерит, чтобы освободить ее от унизительного и мучительного положения, в котором она оказалась.

К?тэр одел Кристэйн в костюм, похищенный у тлейлаксов, и обработал ее лицо и руки специальным составом, чтобы придать коже сероватый оттенок.

– Ну вот, теперь ты выглядишь почти так же безобразно, как и они.

По счастью, никто из встреченных ею в коридоре тлейлаксов ни о чем ее не спросил. Кристэйн умела имитировать их гортанный акцент, но знала всего несколько слов их тайного языка.

Сосредоточившись, используя самые сложные из навыков Бене Гессерит, Кристэйн настроила свой метаболизм так, чтобы грубый биосканер принял ее за тлейлакса. Сделав глубокий вдох, она шагнула в контрольную зону. В то же мгновение ее окружило оранжевое поле статического электричества – барьер на пути в лабораторию.

Когда электромагнитные зонды начали сканировать ее клетки, Кристэйн ощутила покалывание в коже. Поле рассеялось, покалывание прекратилось, и Сестра двинулась вперед. Она стремительно свернула в боковой проход, пожирая глазами жуткие детали странного содержимого лабораторных чанов, те страшные куски плоти, в которые тлейлаксы, ради своих экспериментов, превратили женские тела. В воздухе висел тяжелый, пряный запах меланжи, испускаемый изуродованной человеческой плотью.

Внезапно стены лаборатории сотрясли сигналы тревоги. Биосканер обработал информацию и замигал ярким оранжевым светом. Кристэйн удалось лишь на короткий момент ввести в заблуждение механизм, но теперь он сработал, и она оказалась в ловушке.

Кристэйн изо всех сил бросилась бежать по проходу, глядя на обезображенные женские лица. Вдруг она увидела то, что искала – вздувшееся тело, едва напоминавшее прежнюю Мираль Алехем. За спиной раздавались возбужденные голоса – писклявые восклицания – и поспешные шаркающие шаги. Услышала Кристэйн и тяжелую поступь солдатских сапог сардаукаров и воинские команды.

– Прости меня, Сестра. – Кристэйн сунула пластинку взрывчатого вещества под лопатку Мираль, спрятав ее между трубками и проводами системы жизнеобеспечения. Потом Кристэйн побежала дальше между аксолотлевыми чанами, выбежала в параллельный проход и ускорила бег.

Как много женщин, как много безжизненных лиц…

На пути появились сардаукары, преградив путь Кристэйн. Она бросилась в другом направлении, разбрасывая по дороге взрывчатку с короткой детонационной задержкой. Она понимала, что эта безнадежная тактика только затягивает время. Она собралась с духом, приготовившись к смертельной схватке, пусть даже с сардаукарами. Она чувствовала, что сможет убить нескольких солдат, прежде чем они убьют ее.

К?тэр может гордиться ею.

Электрошок поразил ее в спину, развернул в воздухе, ударил по нервам. Она упала на спину, упала тяжело, не в силах сдвинуться с места…

Когда имперские солдаты приблизились к распростертой на полу Кристэйн, сработала взрывчатка. Тело Мираль Алехем испарилось, взрывная волна разрушила несколько близстоящих аксолотлевых чанов. В лаборатории вспыхнул пожар, над рыжими языками пламени поднимался столб густого дыма. Приведенные в действие противопожарные системы распылили в воздухе порошок, заполнивший помещение зловещим туманом. Парализованная Кристэйн почти ничего не видела.

На нее в упор смотрели крысиные глазки тлейлаксианского мастера. Он трясся от ярости.

– Ты разрушил мой лучший аксолотлевый чан, тот, который был мне нужен больше других.

– Кристэйн получила достаточную подготовку, чтобы отчасти понимать этот гортанный тайный язык. Тональность и мимика серых лиц восполняли то, что она не могла понять.

– Уничтожено четыре чана, мастер Аджидика, – тонким голоском доложил еще один тлейлакс.

Кристэйн задрожала, не в силах вымолвить ни слова. По крайней мере ей удалось освободить Мираль и еще нескольких женщин от этой мерзости.

Мастер склонился над Кристэйн, чтобы поближе рассмотреть пленника. Аджидика дотронулся до ее кожи.

– Ты не один из нас.

Охранники разорвали одежду, обнажив изящные формы Кристэйн.

– Женщина!

Аджидика провел пальцами по крепким грудям, испытывая неудержимое желание причинить этой женщине боль за то, что она уничтожила единственный чан, производивший аджидамаль. Но сейчас надо было решить другой вопрос.

– Сильная женщина детородного возраста, мастер-исследователь, – сказал один из ассистентов. – Может быть, зацепим ее на крючок?

Аджидика подумал о сильных биологических веществах и лекарствах, разрушающих личность, которые можно было применить.

– Сначала, прежде чем уничтожать ее разум, мы должны ее допросить. – Склонившись над Кристэйн, он злобно зашипел:

– Ты долго будешь страдать за то, что сделала.

Кристэйн почувствовала, что ее подняли и понесли. В нос ударил кислый запах пряности. Она приказала своему организму расщепить газообразное вещество, витавшее в воздухе лаборатории, и проанализировать его состав.

Пряность… нет, не настоящая меланжа. Это что-то другое.

Сильные руки положили ее на пустой стол с системой трубок и насосами. Интересно, сколько времени еще ей удастся сохранять сознание? Как и любая Сестра Бене Гессерит, она обладала способностью расщеплять лекарства и яды, по крайней мере в течение недолгого времени. За победу на Иксе! Она вспомнила эти страстные слова, сказанные ей К?тэром. Как жаль, что она не может их сейчас громко выкрикнуть.

Кристэйн чувствовала, как ее засасывает дьявольский, изобретенный тлейлаксами механизм, секреты которого ей предстоит узнать против ее воли…

***

Королевства, как политические единицы, стали исчезать на Древней Земле тогда, когда увеличилась скорость транспортного сообщения, а земное время-пространство стало уменьшаться. Выход в космическое пространство ускорил процесс распада королевств. Для разбросанных по вселенной одиноких людей император превратился в путеводный маяк и символ объединения. Люди повернулись лицом к императору и говорят: «Смотрите – Он объединяет нас. Он принадлежит всем нам, а мы принадлежим Ему».

«Комментарий Тлейлаксу» неизвестного автора

Пальцы Фенринга непроизвольно сжимались в кулаки, когда он вспоминал предателя Аджидику и его убийцу-лицедела. Но прежде чем вернуться на Икс, надо было разобраться с другими неприятностями здесь, в Кайтэйне.

Например, ликвидировать последствия глупостей Шаддама.

В личной юридической библиотеке императора не было ни книг, ни фильмов, ни текстов, ни старинных свитков. Однако Фенринг и Шаддам имели доступ к информации, для хранения которой потребовалось бы помещение в десять раз большее, чем зал библиотеки. Для этого к услугам графа и императора были семь ментатов и пять высококвалифицированных юристов. Для того чтобы добыть нужные сведения, надо было лишь просмотреть представленные этими специалистами данные.

Император с надменным и царственным видом задал свои вопросы, и теперь ментаты с напряженными лицами, облизывая вымазанные соком сафо губы, смотрели пустыми глазами в пространство, мысленно перерабатывая фолианты юридических трактатов. Юристы держали наготове записывающие устройства, чтобы зафиксировать любой казус или прецедент, выгодный императору.

В углу помещения стояла алебастровая статуя морского конька, из раскрытой пасти которого бил фонтан. Только шум его струй нарушал неестественную тишину библиотеки.

Фенринг принялся нетерпеливо расхаживать перед фонтаном.

– Обычная процедура предусматривает поиск юридического обоснования до совершения действий, могущих привести к мятежу в империи, не так ли, хм-м? На этот раз у вас, сир, нет достаточного количества меланжи, чтобы задобрить

ОСПЧТ и Космическую Гильдию. – Но мы же смогли найти оправдание моему ядерному удару, Хазимир. То же самое будет и в деле с Биккалом. Мы и здесь найдем выход из положения.

– Итак, если я правильно тебя понял, Шаддам, ты не связан Великой Конвенцией только потому, что применил отравляющие вещества против растений, а не против людей, да, хм-м? Но это же чистой воды абсурд!

Шаддам метнул на семерых ментатов быстрый взгляд, словно это издевательское предположение могло послужить серьезным оправданием. Ментаты дружно кивнули и еще глубже погрузились в море информации.

– Многие Дома ободряют мою позицию, – сказал император, поджав губы. – Биккал сам навлек на себя несчастье, без нашего прямого вмешательства. Как же можно говорить о мятеже?

– Ты что, оглох и ослеп, Шаддам? Ходят разговоры о войне против тебя, о насильственном свержении твоего режима.

– Эти разговоры слышны в зале Ландсраада?

– Нет, об этом шепотом говорят в кулуарах,

– Дай мне имена этих шептунов, и я сам ими займусь. – Император сделал глубокий вдох и медленно выпустил воз-Дух. – Если бы у меня были герои, такие же верные люди, какие окружали моего отца много лет назад.

В больших глазах Фенринга сверкнула злая ирония.

– Как во времена мятежа на Эказе, хм-м? Мне кажется, что тогда такими верными людьми стали Доминик Верниус и Пауль Атрейдес.

Лицо Шаддама скривилось.

– Там были люди получше. Например, Зум Гарон.

Тихо бормоча, ментаты между тем обменивались информацией, так как каждый из них обладал большим, но ограниченным объемом памяти, и каждый имел доступ к своему массиву информации. Массивы эти не пересекались между собой. Однако ответов на поставленные вопросы все еще не было.

Шаддам внимательно посмотрел на воду, льющуюся из пасти морского конька, и, понизив голос, заговорил.

– Теперь, когда у нас есть амаль, вся эта склока меня совершенно не интересует. Я хочу, чтобы ты вернулся на Икс и лично проследил за развертыванием полномасштабного производства искусственной пряности. Пора действовать и брать инициативу в свои руки.

Фенринг побледнел.

– Сир, сначала я хотел бы дождаться результатов экспертизы Гильдии по поводу загрязненной меланжи, отравившей навигаторов и служащих Джанкшн. Я по-прежнему не убежден…

Шаддам побагровел от гнева.

– Довольно проволочек! Черт возьми, я уверен, что ты никогда не будешь ни в чем убежден, Хазимир. Я слышал отчет от мастера-исследователя, а он не осмелился бы лгать, и от подполковника сардаукаров. Твой император доволен результатами, и это все, что ты должен знать. – Император взял себя в руки и даже отечески улыбнулся Фенрингу. – У нас будет масса времени на исследование и улучшение формулы потом, так что перестань волноваться. Все обернется для нас к лучшему, вот увидишь.

Он хлопнул по спине своего старого друга.

– Займись лучше делами на Иксе.

– Слушаюсь, сир. Я отбуду на Икс немедленно. Несмотря на владевшее им беспокойство, Фенрингу не терпелось повидаться с мастером-исследователем и поквитаться с ним за Зоала.

– У меня есть и личное дело к Аджидике, хм-м.

***

Два полка свежего пополнения сардаукарской гвардии с Салусы Секундус, с грохотом печатая строевой шаг, маршировали по бульвару перед императорским дворцом. Этот марш впечатлял и вселял уверенность. Эти солдаты, ведомые закаленными в боях ветеранами, защитят Кайтэйн и заставят утихомириться буянов Ландсраада.

В виду своих преданных войск Шаддам нанес еще один формальный визит в Зал Речей, надев все свои императорские регалии. Пользуясь суверенным правом сюзерена, Шаддам созвал экстренное заседание Ландсраада, предупредив, что его советники составят списки тех представителей Великих Домов, которые не сочтут нужным откликнуться на приглашение.

Выпрямив спину, Шаддам сидел в обитой бархатом карете, запряженной хармонтепскими львами. Впереди высился огромный, как гора, Большой Замок, уступавший размерами только императорскому дворцу. Глядя в вечно безоблачное небо Кайтэйна, Шаддам мысленно повторял речь, которую ему предстояло сейчас произнести. Как стая акул чувствует каплю крови в море, так и эти мерзавцы в Ландсрааде почувствуют малейшую слабость в речи императора.

Я император миллиона миров. Мне нечего бояться!

Когда процессия приблизилась к украшенному соцветием флагов зданию Ландсраада, ученые львы улеглись, подогнув под себя лапы. Сардаукары сомкнули строй, окружив дверь так, чтобы император мог беспрепятственно войти под свод входной арки. На этот раз Шаддам не взял с собой умную советчицу-жену. Сейчас он не нуждался в моральной поддержке Гильдии или ОСПЧТ. Я – самодержавный правитель. Я все могу сделать сам.

Запели фанфары, глашатаи возвестили собравшихся о прибытии императора. Обширный зал был разделен на ложи и секции, в некоторых местах виднелись приподнятые над полом кресла и длинные скамьи. Некоторые были искусно и прихотливо украшены, другие отличались подчеркнутой простотой или выглядели заброшенными из-за редкого использования. Наложница герцога Лето Джессика сидела рядом с послом Каладана, символизируя присутствие Дома Атрейдесов. Шаддам попытался определить, где находятся пустые места, чтобы узнать, представителей каких Домов нет на заседании.

При появлении императора раздались довольно напряженные и жидкие аплодисменты. Пока глашатай перечислял титулы «Защитника империи», Шаддам еще раз мысленно отрепетировал свою речь и ступил на подиум.

– Я явился сюда, чтобы оповестить своих подданных об очень важном деле.

Шаддам заранее тайно приказал, чтобы громкоговорители отрегулировали на повышенную силу звука, когда он начнет говорить, поэтому его слова громом отдавались сейчас под сводами зала.

– Я – ваш император, и мой долг и ответственность заключаются в неукоснительном и полном исполнении законов империи. Я обязан проводить эту линию неуклонно, со всей силой и твердостью.

– Но нельзя произвольно изменять законы! – крикнул какой-то диссидент, чей голос прозвучал жалко и не правдоподобно тихо под исполинскими сводами зала заседаний Ландсраада. Сардаукары, особенно новобранцы, кинулись разыскивать недовольного, который безуспешно старался затеряться в бесконечном океане лиц.

Шаддам нахмурился, излишне затянув паузу. Присутствующие уловили его нерешительность. Это нехорошо.

– Мой досточтимый предок, кронпринц Рафаэль Коррино, говорил: «Закон – это окончательное знание». Да будет известно всем вам, здесь присутствующим, – Шаддам сжал кулак, но вспомнив напутствие Фенринга, постарался не показать агрессивности и сохранить отеческий тон, – что я закон империи. Я утверждаю кодексы. Я имею на это право и несу за это ответственность.

Собравшиеся отпрянули от одинокого диссидента и на него набросились сардаукары. Шаддам сделал знак своим людям оставить несчастного в покое. Нельзя допустить кровопролития хотя бы на время произнесения речи.

– Некоторые благородные семьи были наказаны за неподчинение имперскому закону. Никто из присутствующих не может сказать, что виновные партии Зановара или Ришеза не сознавали преступности своих деяний. – С этими словами Шаддам ударил кулаком по кафедре. Под сводами зала раздался не правдоподобно громкий грохот. По аудитории пробежал ропот, но никто не дерзнул возразить открыто.

– Если законы не поддерживать силой, если их нарушители не будут страдать от последствий нарушения, то порядок в империи выродится в хаос и анархию.

Шаддам горел от сознания своей правоты. Стараясь удержать закипавший гнев, он приказал начать демонстрацию голографического фильма.

– Смотрите все, что происходит на Биккале.

В воздухе возникло трехмерное изображение высыхающих джунглей и отравленных лесов. Беспилотные суда провели съемку поверхности несчастной планеты, передавая на борт военного флота картины бедствия. По зеленому покрову Биккала распространялась поразившая растения болезнь.

– Как вы видите, этот беззаконный мир страдает от болезни, поразившей ее зеленый покров. Как ваш император – для защиты всех вас – я не смею допустить нарушения наложенного на Биккал карантина.

Было видно, что зеленые листья сменили цвет, став темно-коричневыми и пурпурно-черными. Начали голодать животные; стволы деревьев превращались в гелеобразную массу и падали.

– Мы не можем рисковать и допустить, чтобы эта зараза распространилась по всей вселенной на другие планеты. Верные мне планеты. Я установил кордон вокруг Биккала. Даже после того, как болезнь пройдет, потребуются сотни лет для восстановления экосистемы планеты.

Шаддам не стал смягчать удар, рисуя перспективы непокорного семейства.

После начала осады жители Биккала приложили лихорадочные усилия. Они жгли джунгли и разбрызгивали над деревьями едкие кислоты, пытаясь изолировать очаги болезни. Все было тщетно. Зараза продолжала распространяться. Небо заволокло дымом страшных лесных пожаров.

Потом появились кадры, запечатлевшие верховного магистра, умоляющего о помощи. Он произносил речь за речью, обращаясь к сардаукарам, но его никто не слышал. Верховный башар запретил жителям покидать планету.

После завершения показа, оказавшего гнетущее впечатление на аудиторию, наступило молчание. В тишине эрцгерцог

Эказа Арман попросил слова от лица оппозиции. Учитывая то жестокое обхождение, которому подвергся некий диссидент, Шаддам весьма удивился, что, набравшись мужества, слова попросил именно Арман, благонамеренный эрцгерцог послушной планеты.

Император вспомнил недавнее донесение, в котором его извещали о том, что Дом Эказа арестовал и казнил двадцать грумманцев, участников подпольных банд, целью которых была организация фальшивых складов незаконно добытой меланжи. С помощью этой фальшивки можно было обвинить Эказ в нарушении законов и навлечь на него кару императора. Вероятно, этот разнузданный виконт Моритани узрел в этом единственную возможность уязвить соперника и остаться при этом безнаказанным. Интересно, что скажет эрцгерцог Арман Эказ?

– Со всем моим уважением к вам, ваше высокочтимое императорское величество, – сильным голосом заговорил высокий седовласый аристократ, встав со своего места в зале, я принимаю и готов одобрить стремление укрепить имперские законы и наложение карантина на Биккал. Вы есть величайшее воплощение справедливости в Известной Вселенной. Вы лично оказали громадную услугу Дому Эказа, сир, когда защитили нас от агрессии со стороны Дома Моритани Грумманского.

Но я хочу тем не менее задать вам вопрос, только лишь для того, чтобы вы имели возможность прямо на него ответить и чтобы мои достоуважаемые коллеги в этом высоком собрании не попадали в неловкое положение, выказывая свое непонимание ваших замыслов.

Шаддам напрягся, когда эрцгерцог широким жестом обвел зал.

– Из-за ужасов, которые навлекло на нас использование мыслящих машин во время Великого Джихада, Великая Конвенция запретила использование биологического оружия, так же как она ограничила и применение оружия атомного. Вероятно, вы сочтете для себя возможным как-то прокомментировать эти факты, ваше императорское величество, поскольку многие из нас не понимают, как вы могли решиться поразить непокорных биологическим оружием и не нарушить при этом установлений и ограничений Великой Конвенции.

При всем своем желании Шаддам не смог бы найти в речи эрцгерцога даже малейшего нарушения установленной формы постановки вопроса. В империи существовала нерушимая традиция вежливых дискуссий между аристократическими семействами. Исключения в этом отношении не делались даже для всемогущего Дома Коррино.

– Вы действительно не вполне понимаете факты, относящиеся к Биккалу, эрцгерцог. Я не поражал эту планету никакой болезнью. Это не мое деяние.

В зале раздался ропот, но Шаддам сделал вид, что не слышит его.

– Но каково ваше объяснение, сир? – продолжал настаивать Арман Эказ. – Я просто хочу понять мотивы ваших действий и лучше постичь закон империи, чтобы со всем усердием продолжать служить Дому Коррино.

– Восхитительная и достойная подражания цель, – произнес Шаддам несколько сдавленным голосом, удивленный красноречием оппонента. – После того как я получил с Биккала тревожные сведения, мои сардаукары приблизились к планете для осуществления ее блокады, коя должна была продолжаться до тех пор, пока верховный магистр не даст объяснений по поводу выдвинутых против него обвинений. Однако население Биккала, поддавшись панике, совершило акт пиратства, похитив два грузовых корабля, на которых, по несчастью, находились ядовитые семена, которые были отправлены для испытаний на биологическую станцию, расположенную на одной из удаленных планет. Не я приложил руку к похищению этих грузовых судов и не я поразил планету. Биккальцы сами навлекли смерть на свой растительный мир.

В зале снова раздался ропот, правда, на этот раз в нем чувствовалась неуверенность.

– Благодарю вас, сир, – сказал эрцгерцог Эказ и сел на место.

Покидая Зал Речей Ландсраада, император был очень доволен собой. Приятное волнение играло в крови, и Шаддам шел к выходу пружинистой юношеской походкой.