Текст книги "Последнее слово"

Автор книги: Кэти Берчэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Честно говоря, ты и сам с этим отлично справляешься. Давай не будем забывать ту легендарную историю о том, как ты поймал мяч для крикета в озере.

Фредрик хрипловато смеется.

– Все еще хвалишься этим, а, Райан?

– Да просто всплыло в разговоре! – оправдывается Райан.

Я ухмыляюсь.

– Он сказал, что статья до сих пор висит у вас над камином.

– По его настоянию, – говорит Фредрик. – Уверен, позже он сам тебе все покажет.

– Это правда был пик моей карьеры, – вздыхает Райан, откидываясь на стул. – Харпер получила эксклюзив от Одри Эббот спустя пятнадцать лет, я поймал мяч для крикета и шлепнулся спиной в озеро. Скажите-ка мне, что более впечатляюще?

– Кстати, мне очень понравилось то интервью, – говорит мне Эмили, и ее глаза расширяются от интереса. – Какая она в жизни? Как редактору светской хроники тебе наверняка выпадает возможность общаться с самыми выдающимися людьми.

– Одри была невероятной, как и следовало ожидать, – подтверждаю я, к ее удовольствию. – Поначалу она вела себя настороженно – тут не стоит удивляться, – но как только заговорила, это было потрясающе.

– Она связалась с тобой для интервью?

– Не совсем. Мне пришлось переубедить ее, но это оказалось не так трудно, как я думала.

– Тебя всегда интересовала культура? – спрашивает Фредрик, проглотив свою еду.

– Да, в школе мне больше нравились художественные дисциплины. А еще книги и кино.

– И ты всегда хотела стать журналистом? – спрашивает Эмили.

– Ладно, мам, пап, полегче с вопросами, – говорит Райан, краснея.

– Что? – невинно спрашивает Фредрик.

– Вы ее допрашиваете!

– Да все нормально, – говорю я, посмеявшись. – Вообще-то, мне приятно, что кто-то интересуется. – Слова, которые я ляпнула, не подумав, вызывают у родителей Райана замешательство, так что я пытаюсь сгладить ситуацию: – Родители не в восторге от моего выбора профессии, так что я не привыкла, чтобы кто-то об этом спрашивал.

Я откусываю кусочек и, пока жую, замечаю, как на лице Эмили мелькает сочувствие, так что быстро проглатываю еду, чтобы сменить тему.

– А Райан рассказывал вам про лапту, в которую мы играли на дне рождения моей подруги? Я тогда его обошла, но, так как он не умеет проигрывать, он этого не признал.

Фредрик хохочет, запрокинув голову, а Эмили смеется в свой бокал.

– Звучит слишком знакомо, – говорит мне Фредрик. – Мы редко играем в настольные игры, потому что кое-кто не очень хорошо относится к проигрышам.

– Воу, воу, воу! – Райан поднимает руки. – Во-первых, мы не играем в настольные игры, потому что мама всегда жульничает… – Эмили бросает на него насмешливо-возмущенный взгляд. – А во-вторых, Харпер, я думаю, ты поймешь, что я честно у тебя выиграл, и, если бы кто-то тогда наблюдал внимательнее, насчет результата не было бы споров.

Я показываю на него.

– Вот видите, с чем мне приходится сталкиваться в офисе?

– Не знаю, как ты справляешься, Харпер, – говорит Эмили.

– Ты святая, – кивает Фредрик.

– С ума сойти, – говорит Райан, а я не могу удержаться от смешка. – Моя команда выиграла в лапту, это не обсуждается.

– Пусть твою историю узнает побольше людей, Ронан, и, может, тогда об этом напишут в местной газете, – выдаю я, вращая вино в бокале.

Райан вздыхает и обхватывает голову руками.

– Она мне нравится, – смеется Фредрик, показывая на меня своим бокалом. – Приезжай к нам еще.

* * *

После ужина мы с Райаном настаиваем, что сами уберем со стола и помоем посуду, и отпускаем Фредрика с Эмили в гостиную. Я смеюсь, пока мы боремся с Салли, отчаянно пытающимся добраться до тарелок, которые загружены в посудомойку; Райан берет на себя ответственность за всю посуду, которая не поместилась, а я вытираю ее.

– Извини за то, что они так активно тебя расспрашивали, – тихо говорит он, когда из соседней комнаты раздается музыка. – Надеюсь, тебя это не смутило.

– Вовсе нет. Они замечательные.

Райан улыбается и передает мне намыленную форму для запекания.

– Да, они хорошие.

– Кажется, сегодня я узнала о тебе много нового. Талант к садоводству удивил меня больше всего. – Я смеюсь и выглядываю в окно: сад купается в голубом свете сумерек, солнце садится за горизонт. – Это цветущее дерево очень красивое.

– Мы посадили его в честь Адама, – говорит Райан.

Я поворачиваюсь к нему.

– Мне очень жаль, Райан.

– В гостиной есть несколько его фотографий, я тебе покажу.

– Вы были похожи? Если ты, конечно, не возражаешь, что я спрашиваю.

– Нет, мне нравится о нем говорить. Мы оба любили посоревноваться, но характеры у нас были абсолютно разные. Адам был намного спортивнее меня, и ему всегда все давалось легко. Он обходил меня во всем, кроме книг.

– Книг? – спрашиваю я и ставлю форму для запекания на стол.

– Да, он не очень любил читать. Слишком легко отвлекался. Ему больше нравилось находиться на улице, все время чем-то заниматься. Поэтому, когда он заболел… ну, было особенно трудно постоянно видеть его в постели, понимаешь?

Я киваю.

– Когда он проходил лечение, я приносил ему книги, специально выбирал про спорт. Иногда я ему читал и озвучивал все разными голосами, чтобы он посмеялся. – При воспоминании Райан улыбается. – Даже во время болезни он умудрялся напоминать мне, что я ботаник.

– Так что он бы не удивился, если бы узнал, что ты стал ботаником-журналистом.

Райан смеется.

– Совсем нет.

Мы улыбаемся друг другу, и, когда Райан передает мне последнюю кастрюлю, наши пальцы соприкасаются. Салли громко гавкает, мы оба вздрагиваем.

Закончив на кухне, мы идем к Эмили с Фредриком, которого я в итоге расспрашиваю о жизни в Швеции до переезда в Англию, где он встретил Эмили.

Когда я рассказываю, что Райан выкинул свою фишку «но я швед», чтобы попасть на интервью с Максом Шёбергом, Фредрик громко смеется и в ответ с удовольствием делится со мной историей о том, как однажды кузены Райана из Стокгольма научили его парочке очень грубых слов на шведском, когда он был маленьким. Конечно, Райан повторил их за ужином, не подозревая, что они значат, и его бабушка с папиной стороны так удивилась, что вино попало ей прямо в нос и она воспроизвела те самые слова.

Становится поздно, и, после того как Фредрик с Эмили очень крепко обнимают меня и желают спокойной ночи, мы с Райаном поднимаемся наверх. Он провожает меня в свободную комнату, которая находится в конце этажа, прямо рядом с его и напротив ванной.

– Там есть полотенце на утро, но, если тебе что-то еще понадобится, просто скажи, – говорит мне Райан, засунув руки в карманы.

– Думаю, у меня все есть, спасибо нашему удачному походу в «Бутс»[20]20
  Boots UK Limited, также известная как Boots, – британская розничная сеть аптек и магазинов с товарами для здоровья и красоты.


[Закрыть].

– Отлично. О, и я достал тебе свою старую футболку. – Он кивает на серую ткань, сложенную на моей подушке. – Помню, ты сказала, что нет смысла покупать пижаму на одну ночь, но я подумал, что ты захочешь в чем-нибудь поспать.

– Спасибо, Райан, это очень… заботливо, – говорю я, сияя. – И еще раз спасибо за то, что разрешили мне остаться.

– Если так подумать, ты ведь могла провести чудесный вечер в одиночестве и не выслушивать истории про мое детство. Готов поспорить, ты «очень» рада, что приняла мое предложение.

– Вообще-то, так и есть.

Выражение лица Райана резко меняется, и его веселая улыбка превращается во что-то более серьезное. Наши взгляды встречаются. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце, тишина заполняет комнату, и мы стоим друг напротив друга, пытаясь понять, что происходит.

Вдруг я кое-что вспоминаю.

– Мэй хотела, чтобы я замолвила за нее слово, – выпаливаю я.

Райан выглядит озадаченным.

– Что?

– Мэй, рекламный агент Макса. По-моему, ты ей нравишься, и она правда замечательная, так что, если ты заинтересован, попроси у нее завтра номер или что-то типа того, потому что, думаю, она согласится сходить с тобой на свидание, – торопливо лепечу я.

Райан медленно кивает. Я опускаю глаза в пол.

– Хорошо, спасибо, – говорит он наконец.

– Ну… спокойной ночи.

– Спокойной.

Развернувшись, чтобы уйти, он на мгновение замирает в дверном проеме и слегка поворачивает голову, как будто собирается что-то сказать, но в итоге передумывает и плотно закрывает за собой дверь спальни.

Август 2012 года

Несколько бокалов вина на голодный желудок, и я предлагаю продолжить вечер у Райана.

Это смело и самонадеянно, но я переживаю, что сам он на такой шаг не отважится, а я уже твердо решила, что это произойдет. После собеседования с моих плеч свалилась огромная гора, и я думаю, что заслужила повеселиться. Мы оба заслужили. Услышав мое предложение, Райан напрягается, но затем кивает и бормочет, что это хорошая идея. Его нервозность доставляет мне удовольствие – как будто подтверждение, что я тоже ему нравлюсь.

Из вежливости он выбрал паб, находящийся ближе к дому моих родителей, так что нам приходится ехать на такси. Мы сидим на заднем сиденье в тишине – оба просто даем себе время осознать происходящее, – но потом я чувствую, как его рука касается моей. Я не убираю руку, а, наоборот, переплетаю наши пальцы – и вот я сижу в такси и держусь за руки с Райаном, и это такой позор, но, наверное, ничего страшного, раз уж мы пьяные?

Райан живет в большом многоквартирном доме, и нам приходится терпеть мучительно яркий свет общих коридоров, пока мы добираемся до его входной двери и он возится с ключом в замке. Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти первой. Квартирка небольшая, но милая, с просторной гостиной и пристроенной сзади кухней. В глаза сразу бросается, что здесь живут мужчины: особого декора я не наблюдаю, но рядом с телевизором стоит черный книжный шкаф из «Икеи», который всем своим видом кричит о принадлежности Райану – книги там расставлены в алфавитном порядке по фамилии автора.

Райан предлагает мне выпить, и я прошу белое вино. Пока он наполняет бокал, я устраиваюсь на диване, постукивая по коленкам. Он ставит какую-то музыку, после чего возвращается с напитками, передает мне мой бокал и садится рядом. Наши колени почти соприкасаются. От такой близости у меня кружится голова. Что странно, ведь я каждый день сижу рядом с ним в офисе.

Но сейчас что-то изменилось. Я борюсь с желанием придвинуться ближе.

– Удивлена твоим выбором в музыке, – признаюсь я. – Это довольно хорошая песня.

Повеселев, Райан качает головой.

– Постараюсь не оскорбиться. И какая же музыка должна мне нравиться, по твоему мнению?

– Не знаю. Я всегда представляла, как ты читаешь серьезные книжки и слушаешь что-то взрослое, типа старого джаза, попивая при этом скотч. Может, еще покуриваешь трубку.

Он разражается смехом – этим своим прекрасным свободным смехом, который он обычно сдерживает.

– То есть, если верить твоим словам, ты представляла меня как человека, который тусуется в джентльменских клубах в пятидесятые.

– Скорее, как крутого шпиона, как в тех книгах, которые тебе нравятся.

Райан бросает на меня взгляд.

– Ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше?

– Держу пари, мое мнение о тебе гораздо лучше, чем твое обо мне.

Он вскидывает брови.

– Ты считаешь, что я дурочка, помешанная на знаменитостях.

– Неправда, – просто отвечает он.

– Ладно. Ты считаешь, что я умная девушка, помешанная на знаменитостях.

Он улыбается в свой бокал.

– Ну, а меня не волнует, что ты там считаешь, Райан Янссон, – беззастенчиво продолжаю я. – Если спросишь меня, в твоей жизни не хватает культуры знаменитостей. Просто поражает, как мало ты знаешь о людях в публичном пространстве. А я горжусь своими культурными познаниями. Назови любой фильм, и я скажу тебе, кто там снимался.

– Я не хочу тебя проверять, Харпер. Я знаю, что ты…

– Любо-о-о-й фильм! Ну давай! Хотя бы один! Первый, что придет в голову! – настаиваю я.

– Ладно, ладно! Э-м… так… Ничего не могу вспомнить. В голове пусто!

– Ты что, не можешь вспомнить ни один фильм?

– Ты слишком на меня давишь!

– Первый, что придет в голову! Просто назови!

– «Влюбленный Шекспир», – выдает Райан.

Я пристально смотрю на него. Кажется, он разочарован собой.

– Ты сказал… «Влюбленный Шекспир»? – уточняю я, сжимая губы, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– Ты на меня сильно давила, и это первый фильм, о котором я подумал.

– Ага.

– В голове было пусто.

– Тут нечего стыдиться, Райан. Я тоже его большая фанатка.

– Я не говорил, что я большой фанат. Просто это единственный фильм, который я смог вспомнить.

– Отличная игра Джозефа и Гвинет.

– Ты меня осуждаешь.

– Клянусь, нет!

– Я могу определить, когда ты врешь.

– Нет, не можешь.

– Могу, – настаивает он, а потом вздыхает. – В любом случае, ты доказала свою точку зрения: у тебя отличные культурные познания.

– А ты доказал, что у тебя… восхитительный вкус в кино.

– Ну приехали. – Райан качает головой и слегка мне улыбается. – Просто, чтобы ты знала: я не думаю о тебе так, как ты считаешь, что я о тебе думаю.

Я хмурюсь.

– Я слишком много выпила, чтобы расшифровать это предложение. Давай еще раз.

– Ты ошибаешься насчет моего мнения о тебе.

– Да? Тогда скажи мне, Райан, что ты обо мне думаешь? – невинно спрашиваю я, делая глоток вина.

Райан ничего не говорит и только смотрит на меня.

Я замираю, полностью очарованная его непоколебимым взглядом.

Он ставит свой бокал на кофейный столик и тянется за моим, чтобы поставить его следом. Это так просто, но так сексуально: он берет ситуацию под свой контроль. Вплоть до этого момента – предложение поехать к нему, переплетенные в такси руки – инициативу проявляла я. Но то, как он смотрит на меня сейчас… все изменилось. Я чувствую в его взгляде желание.

И улыбаюсь, чтобы он понял. Я тоже тебя хочу.

Райан наклоняется вперед, я закрываю глаза, и он прижимается своими губами к моим. Я жадно целую его в ответ. Мы падаем на подушки, и я обнимаю его за шею, пока его ладони скользят к моей талии. Сердце колотится, я провожу руками по его груди, нащупывая пуговицы на рубашке, отчаянно желая почувствовать его голую кожу.

Он останавливает мои руки своими, поднимает лицо так, чтобы оказаться надо мной, и улыбается, а потом скатывается с дивана, выпрямляется и протягивает мне руку. Слегка растерявшись от такой паузы, я беру его за руку, и он поднимает и удерживает меня, когда я спотыкаюсь, а потом ведет через дверь из гостиной в спальню.

Я хочу как следует рассмотреть его комнату, но его самого я хочу больше.

Когда Райан снова поворачивается ко мне, я делаю шаг ближе, хватаясь за его рубашку, а он убирает волосы с моего лица. Он целует меня, наши губы прижимаются друг к другу, и я так возбуждена, что едва могу дышать… Он спускает руки к моей талии и скользит ладонями к спине, где находит застежку платья и тянет его вниз – оно падает на пол, и я выскальзываю из него. Я судорожно пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке, но они не поддаются, пальцы дрожат от возбуждения. Я чувствую, как Райан улыбается мне в губы между поцелуями и в считаные секунды стягивает с себя рубашку.

Мы поспешно снимаем оставшуюся одежду и движемся к кровати на нетвердых ногах. Почувствовав задней частью бедра матрас, я падаю на темно-синее одеяло и притягиваю Райана к себе. Он прижимается ко мне, я вжимаюсь в него бедрами, но тут он замирает. На мгновение меня парализует страх: он осознал, что это ошибка.

Вместо этого Райан шепчет мне в губы: «Я хотел этого с того момента, как тебя увидел», – и целует так глубоко, что я вздрагиваю от неистового предвкушения.

Наши выходные проходят в пузыре блаженного счастья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг превращаюсь в Героиню Ромкома и расхаживаю по его квартире в одних трусиках и его рубашке, прижимаюсь к его шее, пока он гладит меня по волосам и целует в лоб, внезапно занимаюсь с ним сексом в три часа дня; и нас не заботит ничто, кроме друг друга.

Это так сюрреалистично, мимолетная фантазия, которая – я знаю – закончится в понедельник утром, когда нам придется идти на работу, но сейчас все идеально. Когда я проснулась в субботу, голая и с легким похмельем, на меня накатила типичная волна тревоги и страха – ужаса от того, какой неловкостью это может обернуться, но как только Райан зашевелился и расцеловал мое плечо, я расслабилась.

Он же и предложил провести выходные вместе, а когда я упомянула, что не взяла никаких вещей, он ответил, что это не проблема, мы можем съездить к моим родителям на такси, чтобы я быстро собрала сумку, а он подождет в машине.

– Если только это не чересчур, я пойму, если это так, – торопливо сказал Райан, пытаясь распознать выражение моего лица.

Это было чересчур. Переспать с коллегой на нетрезвую голову – это одно дело, а вот забежать домой, чтобы собрать к нему сумку на выходные, – уже походит на абсолютную глупость, совершенную по уши влюбленным, возбужденным подростком. Но, если честно, именно так я себя и ощущала. Райан каким-то образом открыл во мне ящик Пандоры с подавленными чувствами – я два месяца ругалась с этим парнем и из кожи вон лезла, чтобы вывести его из себя, а теперь не могу им насытиться.

Так мы и поступили: он ждал внизу, пока я собирала вещи и говорила маме, что проведу выходные у подруги, – не то чтобы ее это волновало. Она даже не заметила, что я не ночевала дома, и подумала, что я просто вернулась уже после того, как они уснули. Когда я закрыла входную дверь и запрыгнула на заднее сиденье такси, глаза Райана загорелись, и он наклонился поцеловать меня, как будто все это время сомневался, правда ли я вернусь.

Эти выходные волшебны, они слишком идеальны, чтобы быть правдой. Мы лежим рядом под одеялом, и я изучаю его лицо, его длинные ресницы, легкую щетину, то, как двигается его горло, когда он отвечает на все мои вопросы, и удивляюсь, как провела два месяца рядом с этим мужчиной и совсем не ценила, насколько он очаровательный.

– Кстати, что ты вчера имел в виду, когда сказал, что хотел этого с того момента, как меня увидел? – настойчиво спрашиваю я, когда мы переходим к обсуждению офиса и смеемся над нашими же размолвками.

– То, что и сказал, – отвечает Райан, переворачиваясь на бок, чтобы оказаться ко мне лицом.

– Но как? В это же, ну, трудно поверить. В первые пять минут после знакомства с тобой у меня в волосах застряла расческа.

Райан смеется и проводит большим пальцем по моей скуле.

– Честное слово, это правда.

– Почему ты ничего не говорил?

– Потому что было видно, что я тебе не нравлюсь.

– Ты мне не не нравился!

Он бросает на меня скептический взгляд.

– Ладно, может, я думала, что ты мне не нравишься, но это только потому, что поначалу ты был со мной очень груб. Мне казалось, что я просто отвечаю взаимностью.

– В смысле, я был грубым? – спрашивает Райан в замешательстве.

– Ты казался очень расстроенным, что я буду стажироваться вместе с тобой, а потом сказал что-то про разные отделы. Я сразу поняла, что ты считаешь меня недостойной.

Он хмурит брови.

– Ладно, теперь я понимаю, что это могло ввести тебя в заблуждение, но, честное слово, я считал совсем не так. Я переживал, что буду работать рядом с кое-кем настолько красивым, что это будет отвлекать, – объясняет он.

– Да конечно!

– Клянусь!

– Райан, быть не может, чтобы ты так думал.

– Харпер, посмотри, где мы сейчас, – говорит он, придвигаясь так близко, что наши носы почти соприкасаются. – Как я уже сказал, я хотел этого с самого первого момента. Что абсолютно неуместно, учитывая, что мне нужно было сосредоточиться на стажировке и добиться хороших результатов, если в конце я хотел получить работу. Поверь мне, попытки держаться от тебя на расстоянии были мучением.

Мне хочется ему верить, потому что это очень мило.

– Ну, до сих пор тебе это удавалось, – говорю я с улыбкой, выдыхая и переворачиваясь на спину, чтобы смотреть в потолок. – И, кажется, скоро мы узнаем, помогла ли тебе эта сосредоточенность. Будет странно, да?

– Ты о чем?

– Вернуться в офис после выходных. Узнать, кто из нас получил работу, пока другому придется собрать вещи и в среду, когда стажировка закончится, уйти.

– Да, – говорит Райан низким и грустным голосом.

– Мои родители будут так довольны, если меня не возьмут. Не уверена, что смогу их видеть. Они невыносимы.

– А какие у тебя родители? – спрашивает Райан с любопытством.

Я колеблюсь. Я уже готова сменить тему, как делаю обычно, но что-то останавливает меня, и впервые за всю жизнь я чувствую желание рассказать правду. Может, это потому, что Райан был откровенен со мной: рассказал о своем брате и о том, что хотел меня с того момента, как мы встретились.

Может, все дело в его восторженном выражении лица, когда я вернулась в такси из родительского дома.

Может, в том, как он смотрит на меня сейчас.

Что бы это ни было, я ему доверяю. Так что рассказываю все. Райан слушает терпеливо, нахмурив брови, – сначала сосредоточенно, а потом с грустью и сочувствием. Когда я подвожу итог и говорю, что очень хотела попасть на эту работу, чтобы доказать им, как они ошибаются, Райан не говорит эти раздражающие слова, как многие другие: что, мол, он уверен, в глубине души родители мной гордятся и все в таком духе.

Вместо этого он кладет голову на локоть и говорит:

– Да пошли они, твои родители. Нужно хотеть получить эту работу для себя. Не для них. Они не заслуживают и толики того, чего ты добилась.

И в этот момент я чувствую радость от того, что рассказала ему.

А еще – но Райану я этого не говорю – волнение от того, что может произойти с нами, что приготовило нам будущее.

Потому что я знаю, что этот мужчина особенный, и, кажется, ни за что не захочу его отпускать.