332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Керри Гринвуд » Радости земные » Текст книги (страница 11)
Радости земные
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:35

Текст книги "Радости земные"


Автор книги: Керри Гринвуд






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава одиннадцатая

Я чудом подавила вопль. Ну почему женщин вечно тянет именно к тем мужчинам, которые наверняка причинят им вред? Если Лестат, избранник Госс, и Лестат, о котором рассказывал Дэниел, – одно и то же лицо, мне нужно что-то сказать. Но что?! Намекни я девчонке, что он может быть опасен, в ее глазах он станет еще привлекательнее. Подготавливая поддоны с хлебом для разносчика, я судорожно соображала, что бы такое сказать.

Однако меня спасла газета. Дело в том, что Госс всю свою жизнь строит в строгом соответствии с астрологическим прогнозом. Вот и сейчас она с хмурым видом уткнулась в последнюю страницу, а потом чертыхнулась.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Оказывается, у Весов сегодня неблагоприятный день для заведения новых знакомств, – ответила она. – Так что придется перенести свидание.

– А как ты ему об этом сообщишь? – с невинным видом спросила я.

Госс окинула меня взглядом «сейчас-что-каменный-век?», к которому я, впрочем, уже привыкла.

– По мобильному.

Пока она листала записную книжку своего телефона, я, бросив взгляд через ее плечо, подсмотрела нужный номер и, пока она его набирала, записала на стопке бумажных пакетов у кассы. Потом взяла верхний, сложила и спрятала к себе в карман.

Мобильным телефоном сегодня уже никого не удивишь. Техника развивается со сверхзвуковой скоростью. Помню время, когда верхом крутости считались плееры «Сони». Правда, продвинутая Госс сказала бы, что я жила во времена, когда в школу ездили верхом на стегозавре. Помню время, когда ничего круче видеомагнитофона не было. А сегодня, если у тебя нет DVD-проигрывателя, ты просто ископаемое.

Когда Госс набивала эсэмэску, ее пальцы так и летали над кнопками. Признаться, впечатляет! В старину из Госс получилась бы классная машинистка.

Скоро появились покупатели. Для понедельника торговля шла довольно бойко. Я рассказала Госс про Энди Холлидея и его сбежавшую дочь, и девчонка от души ему посочувствовала. Тогда я спросила, не слышала ли она про Шери Холлидей, и Госс замотала головой. На этот раз, кстати сказать, волосы у нее были голубыми.

– Вряд ли она живет под этим именем, раз уж у нее такой гемор, – предположила она. – То есть, я хочу сказать, раз ее дядя… делал то, о чем она пыталась рассказать отцу. А отец не поверил. Видно, девчонке тогда было хреново. Вот она и ушла куда глаза глядят. А когда Энди понял, что она говорила правду, было уже поздно. Ужас какой! Ничего грустнее в жизни не слышала.

В глазах у Госс стояли слезы. Ну надо же! Только что обзывала последними словами наркомана, который решил завязать, а теперь плачет. Да, молодые слишком строги в суждениях и поспешны в выводах! (Кажется, так говаривала Ирэн в «Саге о Форсайтах» Голсуорси.) Я решила воспользоваться моментом.

– Госс, а когда листовки будут готовы, ты не поможешь мне их развесить? – спросила я, приготовясь услышать ее любимое «как же!».

Но Госс проявила чудеса сострадания:

– Конечно, помогу. Надо наклеить их на столбы, я всегда читаю объявы на столбах, особенно если они с картинками. А у нас на листовке будет фотка?

– Будет. Сегодня мы с Мероу пойдем к Холлидею, и я попрошу у него фотографию. Надо же помочь соседу распаковать вещи. Сама знаешь, какая это морока.

Госс хихикнула:

– Да уж! У меня до сих пор часть барахла лежит в коробках. Я бы тоже с вами пошла, но у меня сегодня прослушивание. Я прошла во второй тур. Пожелайте мне удачи!

Я поцеловала ее в щеку и пожелала ей ни пуха ни пера, мысленно добавив в уже и без того длинный список дел покупку клейкой ленты.

К концу дня мы продали довольно много хлеба. Остаток батонов пойдет в «Супы рекой», а имбирные маффины разнесли подчистую. Надо будет сказать об этом Джейсу, если я его еще увижу.

Я закрыла ставни и вернулась в пекарню. Пора приниматься за уборку. Горацио передислоцировался на лестницу, где вместе с Мышиной Полицией терпеливо ждал, когда я наконец перестану возить мокрой шваброй по полу. Открыв дверь в переулок, я увидела на пороге Джейса. Вид у него был смущенный.

– Извините, – промямлил он, не поднимая глаз. – Можно я вымою пол?

– Можно. Только сначала объясни, в чем дело, – потребовала я. – Мне не хочется, чтобы Госс расстраивалась.

С минуту Джейс стоял молча, переминаясь с ноги на ногу. Я молча ждала – этот вопрос он должен решить сам. Наконец парень заговорил:

– Я знаю Сьюз. Только когда мы с ней познакомились, она уже полгода как сидела на игле. У нее никого не было, у меня тоже. Ну мы с ней стали типа встречаться. Клянусь, не я втравил ее в это дело. Честное слово! Не знаю, кто это был, но только не я. Сьюз часто тусуется в «Кровавых Узах» с готистами, поэтому и я там был.

– А ты что, готист? – усомнилась я, окинув критическим взглядом его одежку.

– Да нет. Еще чего! Они же все долбанутые. Просто так уж вышло. Как-то раз мы с пацанами оказались рядом с клубом и… и…

– У вас там были дела? – тактично подсказала я. Он заметно расслабился:

– Ну да! У нас там были дела. И у Сьюз тоже… Кровавые игры. – Заметив, что я изменилась в лице, Джейс пояснил: – Да нет, там все чисто! Шприцы одноразовые и все такое. Если честно, я не пойму, на кой хрен им все это, но платят они Сьюз не слабо.

– А что это за игры такие?

– Что за игры? – Глаза у него забегали. – Им нравится пить кровь. Чужую кровь. Они берут совсем немного, а платят хорошо – героином. Я в клубе подрабатывал, а Сьюз продавала кровь.

– Ладно, Джейс, я тебе верю. Ты бросил наркотики?

– Вообще-то, я не собирался бросать, но у меня кончились деньги. И я подумал: может, стоит завязать? Ведь от этого не умирают. Но я чуть не подох. Неделю меня ломало. А последние два дня и вовсе так скрутило, что я провалялся в подвале. А потом жрать захотелось, вот я и вылез.

– Ну что ж, накормить я тебя могу. Съешь две булки с ветчиной, а потом помой полы, – велела я.

Джейс уничтожил булки в три укуса и взялся за швабру. Люблю кормить людей!.. Похоже, мы с Джейсом нашли друг друга.

Пока Джейс драил полы, я собрала ему ужин из остатков ветчины, большого куска пирога с начинкой из яиц и бекона и пары кусочков фруктового кекса. Ужин парень честно отработал, помогая мне утром в пекарне. Завернув все в фольгу, я положила еду в пакет. Раз ему негде спать по-человечески, пусть хотя бы наестся досыта.

Когда я вернулась с кухни, полы уже сверкали, а Джейс ополаскивал швабру. Наступив на коврик, я протянула ему пакет:

– Это тебе на ужин. А это твои десять баксов. Спасибо, Джейсон.

– До завтра, мисс, – сказал он и ушел.

«Поскольку мы с Мероу подрядились помочь Холлидею, традиционный джин-тоник и прогулка с Горацио в саду на крыше отменяются!» – рассудила я, запирая за мальчишкой дверь. Однако Горацио думал иначе. Он стоял под дверью и орал до тех пор, пока я не сдалась и не поднялась с ним на крышу. Там он сразу же растворился в кустах, где у него, судя по всему, было какое-то неотложное дело. Я устроилась в розовой беседке. На крыше мне встретился только мистер Пемберти, он выгуливал Трэддлса. Он даже не поднял на меня глаз, пока мопс орошал ни в чем не повинный розовый куст.

– Как ваша жена? – поинтересовалась я.

– Все ходит по врачам, – отозвался он. – Они никак не могут понять, что с ней происходит и почему. Ничто ее не радует. Кроме перспективы продать квартиру. А все из-за этих писем.

Говорить было больше не о чем. Как только Трэддлс закончил свои мокрые дела, мистер Пемберти поплелся дальше. Бедолага! Надо же до такой степени затюкать мужа! Миссис Пемберти славно потрудилась. Его даже не интересует собственный внешний вид. Твидовый пиджак истерся на локтях, на галстуке и рубашке пятна… Впрочем, что я его жалею? Он же сам говорил, что ему нравится подчиняться и быть рабом миссис Пемберти.

Когда я допила свой коктейль, вернулся Горацио и, призывно мяукнув, дал понять, что не прочь теперь поспать часок-другой. Мы вернулись в квартиру, где я его и оставила, а сама отправилась к Мероу. Пора приступать к Великой Распаковке.

Сегодня Энди Холлидей выглядел чуть бодрее. Он дал мне фотографию дочери и позволил сопроводить себя и бутылку в квартиру профессора. Закрывая дверь, я успела заметить, что он наливает виски профессору. Что ж, зато ему самому достанется меньше.

Осмотрев квартиру, Мероу поставила свою сумку на телевизор и изрекла:

– Думаю, надписям на коробках доверять не стоит. Хорошо, что тут осталась мебель леди Дианы, она любила шкафы и буфеты. Давай ты начнешь с кухни, а я попробую разобраться с одеждой.

По закону пакости, даже если коробки и были подписаны, то надпись либо не соответствовала содержимому, либо оказывалась на днище. В процессе распаковки мы с Мероу перекликались и делились своими открытиями. Похоже, что грузчики пошвыряли весь скарб абы как, а бедняга Энди был слишком убит горем, чтобы им воспрепятствовать. В результате Мероу нашла коробку с посудой в ванной, а я обнаружила белье на кухне. Обменявшись коробками, мы продолжили вести разговор из разных концов квартиры.

– У меня тут компьютер, – сообщила я. – И принтер.

– Отлично! Телефонное гнездо как раз позади того полированного столика. Я нашла его, когда искала розетку. – Раздалось шуршание. – А у меня тут телефон и автоответчик.

– Сейчас заберу. Обувь разложила? А то у меня здесь еще целая коробка.

Мы уже второй час распаковывали и сортировали вещи. Мероу, как выяснилось, может быть большой аккуратисткой. Она развесила рубашки и костюмы в огромном шкафу, специально возведенном по заказу леди Дианы. Старушка уверяла, что в нем удобно держать бальные наряды. Ну а мы с Мероу разместили там, кроме одежды, еще и набор для гольфа, допотопную хоккейную клюшку, огромную кипу журналов «Плейбой» и баскетбольный мяч. Скоро спальня приобрела человеческий вид. Мы заправили кровать новым бельем и накрыли одеялом – теперь Холлидей будет спать в постели, а не в старом спальном мешке. Мы разложили по ящикам шкафа дневники, коллекцию монет, кольцо с гербом университета, связку ключей, запасные очки для чтения и стопку визиток (в том числе врача и дантиста, которые ему могут понадобиться).

С кухней мы управились в два счета. Положили на место столовые приборы, посуду, кастрюлю со сковородкой и установили микроволновку В холодильнике был только мой фруктовый торт и пакет долгоиграющего молока, а в морозилке полным-полно полуфабрикатов.

Я как раз расставляла книги по полкам (по большей части триллеры в мягких обложках), когда Мероу жалобно ойкнула.

В восьми коробках оказались вещи дочери Энди – учебники, розовый дневник с замочком, вся ее одежда… Семь мягких игрушек, в том числе большой белый мишка. Духи «Чарли» пролились, и тяжелый аромат повис в воздухе.

– Давай разложим все ее вещи во второй спальне, – предложила я.

– И закроем дверь, – согласилась Мероу. – Знаешь, что я тебе скажу? Девочка жива. Я чувствую по ее вещам.

– Но ведь эти вещи были у нее раньше, тогда-то она точно была жива, – заметила я. – Кстати, на днях я встретила в твоем магазине одного смазливого готиста. Рубашка с рюшами. Длинные белокурые волосы. Такие в наше время редко увидишь.

– Лестат, – ответила Мероу, закрывая дверь в комнату Шери. – Лестат, который «дарит смерть». Он живет в пентхаусе. Поменял себе имя. Решил, будто он вампир. Видно, насмотрелся ужастиков про упырей, вот у него крыша и съехала.

– Ну и ну! А что же он у тебя покупает? – заинтересовалась я.

– Заклинания. Хочет найти заклинание вечной жизни. Скупает заумные монографии по ритуалам. Подписывается на редкие издания по оккультным наукам во всех издательствах. Если честно, то такой покупатель мне ни к чему. У меня от него мурашки по коже.

– Но ведь ты ведьма! – удивилась я.

– Ну и что? Если я ведьма, это вовсе не значит, что у меня не может быть мурашек. А фильмы про вампиров на некоторых людей дурно влияют, – добавила она, опустошая очередную коробку. – Ну что, вроде с одеждой покончили. Может, установишь компьютер? А я тем временем разберусь с проводкой.

– Заметано, – ответила я.

Мероу разложила провода по полу, а я углубилась в инструкцию, и в конце концов у нас все заработало: компьютер, стереомагнитофон и даже DVD-проигрыватель.

Потом переместились в ванную и разложили туалетные принадлежности, в том числе мыло для бритья все в волосках и кучу прочих обмылков. После бритья Холлидей пользовался «Брютом». А еще у него был солидный запас зубного эликсира – видимо, еще с той поры, когда он заботился о том, чтобы коллеги не узнали о его пагубном пристрастии к алкоголю. Полотенца, как ни странно, были новые и чистые.

Теперь мы могли составить некоторое представление о жизни Энди Холлидея. У него было великое множество аудиокассет и несколько компакт-дисков. Читал он мало, а если читал, то по большей части Майкла Крайтона, Уилбура Смита и криминальные истории из жизни. Криминального чтива было у него навалом. Видеотека состояла в основном из порнографических фильмов, триллеров и боевиков со Шварценеггером, Ван Даммом и им подобными.

Он был счастливым обладателем восьми бутылок виски и одной бутылки вина. Безалкогольных напитков Энди не держал.

– Сразу видно, мужчина со скудным воображением, – заметила Мероу, вставляя бумагу в принтер.

– Думаю, воображения у него вполне достаточно, чтобы мучиться по ночам кошмарами, – заметила я.

– Пьяница, – резюмировала Мероу, открывая сумку и доставая небольшое медное блюдо. Она сначала налила в блюдце что-то вязкое из пузырька, а затем подожгла его.

– Человек в полном отчаянии, – сказала я, раскладывая канцелярские принадлежности по ящикам и выкладывая на стол целую кипу корреспонденции – в ящиках больше места не было. Выбрав из общей массы три нераспечатанных конверта, положила их сверху. Так-так-так! Все три из налогового управления. Дурной знак! Поддавшись искушению, я взяла нож для бумаги – серебряный с монограммой – и вскрыла конверты.

Ничего себе! Да ведь это же чеки! Налоговое управление регулярно начисляет Энди энные суммы, а ему нет до этого никакого дела! Даже не удосужился обналичить. И о чем это говорит? Да о том, что он и на самом деле в полном унынии. Надо ему помочь, а то он плохо кончит.

От благовоний, зажженных Мероу, поднимался сизый дымок, и я присела понаблюдать за ритуалом очищения. На вид все просто: она встала в центре комнаты, поводила блюдом в разные стороны, распространяя дым по всем углам, затем произнесла что-то на неведомом мне языке и прошествовала в следующую комнату. Я пошла следом, но она скороговоркой скомандовала:

– Открой дверь на балкон.

Так я и сделала. Свежее в комнате не стало, зато сладкий дым сизым облачком выплыл наружу. Мероу поставила блюдо на пол балкона и вздохнула.

– Все. Больше я ему ничем помочь не могу. Этот человек – сгусток страдания и боли.

– Но ведь мы можем его поддержать, – с убеждением сказала я. – Хотя бы какое-то время. А там, глядишь, и дочь его разыщем.

Во исполнение высокой цели, взяв фотографию Шери, я отправилась к Одиноким Стрелкам и попросила их напечатать мне сотню листовок. А в качестве аванса я предусмотрительно захватила с собой упаковку «Арктической Смерти». Само собой разумеется, посулила щедро заплатить ребятам за труды и принести еще горючей смеси. На сей раз «Нерды и K°» были в полном составе. Все трое отнеслись ко мне благосклонно: оторвались от мониторов, приняли мои дары и пообещали сделать листовки завтра: «Будь спок, Коринна». Мне показалось, что у всей троицы вид был не то озабоченный, не то виноватый… Впрочем, не моя это забота. Может, и их завалили спамом? Не одной же мне с завидным постоянством обещают увеличить пенис. Для любого компьютерного фаната спам – настоящая проблема.

Затем я отправилась спасать душку профессора от Энди Холлидея. Я опасалась, что профессор схлопотал по своей доброте изрядную дозу чужого горя.

Однако, когда я вошла в его квартиру, он, энергично жестикулируя, заканчивал рассказывать какой-то анекдот:

– …а в четверг в бочку полезешь ты!

Холлидей рассмеялся. И смех у него был не истерический, не «сейчас-упаду-со-стула-и-намочу-штаны», а нормальный, здоровый смех. Но самое удивительное – уровень виски в бутылке хоть и упал, но не сильно.

– Сэр, ваши апартаменты готовы, – склонив голову, сообщила я.

Холлидей поднялся, поблагодарил профессора за гостеприимство и побрел за мной, как барашек за той Мэри. Увидев свою преображенную квартиру, он так и застыл с приоткрытым ртом. Втянув в себя запах благовоний, схватил пульт от телевизора, покрутил его в руках и положил на место.

– Это чудо, – пробормотал он. – Сделать такое всего за полдня! Так не бывает.

– Мне помогли, – скромно ответила я. – Позвольте представить вам Мероу, мою подругу и помощницу по распаковке.

Энди Холлидей взял Мероу за руку Мне показалось, я слышу звуки скрипки. Взглянув Энди в лицо, я чуть не прыснула. Сейчас он здорово смахивал на влюбленного тунца, который в погоне за своей избранницей стукнулся со всей дури головой об якорь. Будучи по натуре девушкой тактичной, я сочла нужным ретироваться, оставив этих двоих наедине.

Кроме того, я была вся в пыли и грязи и мечтала о ванне. С изрядным количеством пены и, судя по моим ручкам, еще и с чистящим порошком. Я устала от чужих проблем и хотела поскорее вернуться к Джейд Форрестер. «Интересно, каким образом она умудрится свести героя с героиней на этот раз?» – думала я, спускаясь в лифте.

Открыв створчатые двери, я увидела в холле миссис Пемберти. Вид у нее был неважнецкий. У ее любимого Трэддлса, честно говоря, не лучше. Оба стояли, прислонясь к стене, в ожидании лифта и тяжело дышали.

Миссис Пемберти меня не жалует, и я ее терпеть не могу, но что тут поделаешь? Пришлось посадить обоих в лифт и отправиться снова наверх. Старушка вяло взмахнула руками перед моим носом и упавшим голосом поведала:

– Видите? Руки меня совсем не слушаются. И Треддлс какой-то странный. Ветеринар не знает, что с ним.

Зато я знаю: Трэддлс болен. Ведь он даже не попытался меня тяпнуть. Я помогла обоим выйти из лифта и отпереть дверь. Миссис Пемберти пошатывалась от слабости, и мне пришлось завести ее в квартиру. Мистера Пемберти дома не было.

В квартире четы Пемберти все было слишком. Слишком много мебели – дорогой и помпезной, словно в номере отеля «Шератон»; слишком много украшений – все поверхности были сплошь уставлены дорогими безделушками: японские нэцке из слоновой кости, деревца из золотой проволоки с листиками из полудрагоценных камней и бог знает что еще. Могу себе представить, сколько на них пыли и какая уйма времени уходит на уборку!..

Заметив, что миссис Пемберти завозилась со шнурками, я присела на корточки и помогла ей разуться. Откинувшись на спинку стула из розового дерева с камчатной обивкой, она простонала:

– Мой молочный коктейль… Элиас всегда оставляет его в микроволновке.

Никогда не представляла себя в роли служанки, но что тут поделаешь? Ведь на эту старушенцию смотреть страшно! Оказавшись на кухне, я открыла микроволновку и достала чашку с розочками. Молоко в ней явно прокисло. Я уже собралась было вылить испорченный напиток и приготовить новый коктейль, но тут появился мистер Пемберти и чуть не вырвал чашку у меня из рук.

– Спасибо вам, Коринна, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – но лучше я все сделаю сам. Жена любит, когда я готовлю ей коктейль.

– Молоко прокисло, – сообщила я.

– Я сам, – снова сказал он. Мне стало как-то не по себе.

– Женщинам нравится, когда им прислуживают, – продолжал мистер Пемберти. – Хотите, я и вас угощу? Доставьте мне такое удовольствие.

Я заметила, что усы у него седые, а около губы – желтые. Он стоял слишком близко. Коринна, а не пора ли тебе восвояси?

Помотав головой, я ретировалась и на ходу спросила у миссис Пемберти, как зовут ветеринара Трэддлса – ведь мой ирландский чудо-лекарь переезжает в Беналлу. А если этот ветеринар в состоянии общаться с миссис Пемберти, меня он и подавно выдержит. Она дала мне его визитку, и я отправилась к себе.

Первым делом налила ванну и погрузилась в душистую пену. Лежала и думала о приятном – о том, как Дэниел сказал, что в меня влюбляется. Лежала до тех пор, пока подушечки пальцев у меня не сморщились, а вода не стала едва теплой.

Выходить из дому не хотелось, и я приготовила себе спагетти карбонара со свежемолотым черным перцем, выпила бокал вина и отправилась в кровать. «Похоже на эпитафию! – усмехнулась я про себя. – Она легла спать рано, трезвая и в гордом одиночестве». Может, в гордом, но не в полном. Горацио, как обычно, возлежал рядом, тихонько урча себе под нос. До чего же приятно засыпать под этот звук!.. И спать рядом с кошками очень приятно. При условии, что они по вам не расхаживают, не карабкаются на занавески, шумно не умываются у вас над ухом и не лакают со смаком воду из стакана на прикроватной тумбочке.

Снова наступило утро, и когда я, как обычно, спустилась в пекарню со второй чашкой кофе, в дверь постучали. Это был Джейсон. Без лишних слов он кивнул мне, проскользнул в душ и бросил в приоткрытую дверь грязную одежду.

«Похоже, у меня появился сынок», – подумала я с легкой досадой. Потом вспомнила, что у меня где-то валяется спецодежда пекаря, и задалась целью ее найти. Она отыскалась почему-то в шкафчике со швабрами. Открыв дверь в ванную, я отвела глаза и швырнула ее Джейсону.

Когда он вышел в белом комбинезоне, я кивнула на чан, где перемешивалось тесто для кексов, и сказала:

– Вчера раскупили все твои имбирные маффины. Сегодня добавим в них яблоко и корицу. Только с корицей надо осторожно. Отмеришь и покажешь мне, а потом уже смешаешь с яблоками. Пока ты ешь, я прочитаю тебе рецепт.

Я принесла мальчишке чашку кофе и остатки вчерашнего хлеба, который так и не забрал Дэниел. Вчера я до такой степени вымоталась, что даже не заволновалась из-за его отсутствия.

Словно в ответ на мои мысли в пекарню снова постучали. В дверном проеме на фоне туманного утра стоял Дэниел. Ну и ну! Лестату стоит взять у него парочку уроков по телепатии и материализации.

– За хлебом? – спросила я.

– Последняя смена, – кивнул он.

Я вручила Дэниелу мешок (Джейс успел выхватить из него еще один батон, когда я проходила мимо). Тот внимательно посмотрел на парня, улыбнулся и ушел.

Мы принялись за выпечку. Я доверила Джейсу маффины: во-первых, они совсем не сложные, а во-вторых, дел у меня по горло. От старания Джейс осунулся, но со всем справился. Сумел ввести начинку в тесто и разложил смесь по формочкам без инцидентов. Молодец! Для первого раза просто здорово. Когда кексы испеклись, он взял один, рассмотрел со всех сторон, разломал надвое и впился в ароматную сердцевину. А потом улыбнулся.

Я первый раз видела его улыбку. Парень прямо-таки светился. Интересно, сколько же ему лет? Улыбался он как довольный младенец. Я приобняла Джейса одной рукой – в другой у меня была стопка формочек.

– Очень хорошо, – похвалила я его, попробовав протянутый им кусочек. – То что надо.

– Хотите кофе? – спросил он. – Я сделаю.

– Не надо, – поспешно ответила я и заметила, как Джейс помрачнел.

Черт! Ну не пускать же наркомана к себе на кухню! Хотя Джейсон уверяет, что уже завязал. Надо срочно исправлять положение:

– Мне лучше чаю. И сам еще поешь. Поищи что-нибудь на кухне. Кстати, имей в виду, Горацио уже позавтракал, так что не обращай внимания на его жалобные вопли.

Парень просиял и помчался на кухню, сверкая пятками в дырявых кроссовках. Надо бы купить ему новые. Я снова занялась выпечкой и, если честно, дергалась, пока Джейсон не вернулся. В одной руке он нес чашку чая для меня, а в другой тарелку с сандвичем, с которого что-то текло.

– С чем это он? – полюбопытствовала я.

– С жареным яйцом и соусом «чили», – ответил парнишка, явно удивленный, что я сама не распознала такой деликатес. – Вкуснотища!

– Могу себе представить.

– Сделать вам? – с готовностью предложил он.

– Нет, я уже позавтракала, но все равно спасибо.

Пока Джейс уничтожал отвратительного вида сандвич, я старательно смотрела в другую сторону. А когда он поскакал с грязной посудой на кухню, я вздохнула. Ну что ж! Раз уж я пустила парня в свой дом, если он что-то стащит, буду умнее впредь.

Возможно, я была полной идиоткой, связавшись с ним. Как можно доверять первому встречному?! Однако Джейсон быстро наловчился делать круассаны, работа у нас спорилась, и мы довольно рано со всем управились. Нет, все-таки хорошо, когда есть помощник. Даже если его гастрономические пристрастия далеки от идеала. Это же надо додуматься – из всех продуктов, которые были на кухне, выбрать жареные яйца и соус «чили»!

Пришло время открывать дверь, подметать просыпанную муку и встречать новый день. Ну и погодка! В переулке завывал холодный ветер, швыряя пыль в глаза. Мышиная Полиция понеслась за рыбной требухой и очень скоро, сытая и довольная, вернулась почивать на свое уютное лежбище – пустые мешки из-под муки.

А на стене моей булочной кто-то написал красной краской: «ШЛЮХА».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю