Текст книги "Больше чем страсть"

Автор книги: Кэролайн Линден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Что ж, это очень мило с его стороны, – воскликнула Пенелопа, довольная, что хоть кто-то оценил ее страдания. – Настоящий джентльмен!

– «В том случае, если она прикована к постели, как она опасалась, надеюсь, вы примете этот скромный подарок в качестве способа скоротать время, пока она не поправится, – продолжила чтение Абигайль. – И надеюсь, что приложение к нему…» – Она резко остановилась при виде следующих слов.

– Что? – Пенелопа вскочила с дивана и встала рядом, пытаясь заглянуть в записку.

– Дальше для меня, – пробормотала Абигайль, сунув листок в карман. Когда она сорвала последний слой обертки, ее сердце оглушительно колотилось о ребра. Это была книга, старая, но в хорошем состоянии. На обложке несколько старомодным шрифтом было напечатано «Дети аббатства».

– Вижу, мистер Вейн хорошо тебя знает, – сказала Пенелопа, явно не впечатленная. – Книга в твоем вкусе.

Абигайль даже не посмотрела на сестру. Бросив беглый взгляд на дверь, чтобы убедиться, что та надежно закрыта, она позволила книге раскрыться на том месте, где было что-то вложено. Пенелопа, на мгновение онемев, шумно втянула в грудь воздух.

– Новый выпуск, – выдохнула она взволнованным шепотом. – Смотри: номер двадцать шесть.

Абигайль захлопнула книгу и прижала ее к груди.

– Никто не должен знать. Обещай мне, Пен!

– Ты что, принимаешь меня за идиотку? – возмутилась та. – Почему он прислал ее тебе?

Лицо Абигайль загорелось.

– Не мне, а нам. Скорее всего, потому что мистер Вейн видел, как мы ее покупали. Возможно, он даже не знает, о чем она…

Пенелопа одарила ее таким ироническим взглядом, что Абигайль пришлось отвернуться из опасения, что ее вина слишком заметна. Но Пенелопа только сказала:

– Если она для нас, значит, мне тоже можно ее прочитать.

– Конечно. – Абигайль была так поглощена своими мыслями, что вытащила из старой книги выпуск номер двадцать шесть и протянула его сестре. – Вернешь, когда прочитаешь.

– Естественно! – Пенелопа выхватила брошюру и сунула под шаль. – Пойду спрячу наверху. – Она осторожно выглянула наружу и выскользнула в коридор.

Абигайль закрыла дверь и подошла к окну. Ее руки дрожали, когда она извлекла из кармана смятую записку и разгладила ее, повернувшись спиной ко входу для полноты уединения.

«Надеюсь, приложение к нему также доставит вам удовольствие, и, возможно, даже большее, чем вы получили в гроте, – писал Себастьян. – Ваши прощальные слова огорчили меня, тем более что это правда. Вы были правы, отчитав меня, и надеюсь, это послание послужит некоторым искуплением моей вины.

Я не претендую на то, чтобы быть джентльменом, каким вы меня считаете, и не сожалею о том, что произошло в “стеклянном” зале. Однако я сожалею обо всем, что сказал, дабы вызвать ваш гнев, и о моем требовании держаться подальше от грота. Я не имел на это права, и, надеюсь, он понравится вам больше во время следующего посещения. Ваш покорный слуга, С. Вейн».

К тому времени, когда Абигайль закончила чтение, ее сердце бешено колотилось. Он сожалеет! Ну, не совсем – не о том, что поцеловал ее, – а о том, что сказал в конце. И он пригласил ее снова посетить грот, хотя и не упомянул, что будет ждать ее там.

Она на секунду задумалась. Себастьян признал, что хочет видеть ее. Он не делал секрета из того факта, что не собирается наносить им визит. Следовательно, они встретятся возле грота. Правда, он не написал, когда…

Абигайль обвела пальцем его размашистую подпись, затем открыла книгу. Почему он прислал ее? Книга была старая, напечатана по меньшей мере лет тридцать назад, со слабым запахом пыли, но страницы оставались гладкими и целыми. Это был готический роман, изданный «Минерва пресс», изобилующий томными вздохами, дамскими обмороками и сетованиями по поводу невзгод, переживаемых персонажами. Абигайль улыбнулась, когда прочитала несколько отрывков с разных страниц. Это было идеальное чтение для такой погоды, не слишком скучное и не слишком серьезное.

Она собиралась закрыть книгу, когда заметила надпись на обратной стороне обложки. Чернила поблекли, но, поднеся книгу к глазам, она смогла разобрать слова, написанные легким, изящным почерком: «Элинор Вейн».

Мгновение она не шевелилась. Должно быть, это книга матери мистера Себастьяна. Абигайль слышала немало сплетен о его отце, но ни слова о матери. И все же вот ее книга, бережно хранившаяся все эти годы… пока Себастьян не подарил ее ей.

И тут Абигайль пришло в голову, что Майло лаял не случайно. Сунув записку в книгу, Абигайль кинулась в холл, где застала живописную сцену. Мрачный лакей, видимо, только что вернувшийся с улицы, держал на вытянутых руках Майло, с которого капала вода. Очевидно, попытки поймать его до того, как он выскочил наружу, не увенчались успехом. Дворецкий ждал с поводком в руке, смиренно глядя на собаку, вырывавшуюся из пальцев лакея.

– Томсон, – сказала она, – кто доставил пакет, который вы только что принесли?

– Мистер Вейн, мисс Уэстон.

– Сам? – воскликнула она. – Вам следовало пригласить его войти, чтобы обсохнуть!

– Я так и сделал, мэм, но он отказался. Только учтиво приподнял шляпу и ушел.

Абигайль подлетела к окну и стала смотреть на дорожку, которая вела к Монтроуз-Хиллу. Там никого не было, только ветви деревьев низко клонились под тяжестью намокших листьев. Абигайль прижала книгу к груди. Чтобы достать последний выпуск «Пятидесяти способов согрешить», мистер Вейн, должно быть, ходил в город, а потом прошел две мили до Харт-Хауса, чтобы принести ей книги и записку с извинениями за то, что сказал ей при расставании.

Она улыбнулась, глядя на дождь, а потом направилась наверх читать. Не только «Детей аббатства» – хотя эту книгу она тоже собиралась прочесть, – но и все остальное, что прислал Себастьян Вейн.

Глава 11

Спустя два дня дождь прекратился, небо стало ясным. За завтраком миссис Уэстон объявила, что ей крайне необходимо съездить в Лондон, чтобы посетить любимые магазины. При этой новости Пенелопа воспрянула духом, но Абигайль покачала головой в ответ на вопросительный взгляд матери.

– Лучше я останусь дома. Мне не улыбается провести целый день в карете, путешествуя до Лондона и обратно.

На мгновение острый взгляд матери задержался на ней, но она только кивнула. Пенелопа, однако, одарила ее насмешливой улыбкой. Абигайль не повела и ухом, намазывая маслом тост. Ее сестра может думать все, что ей угодно. Кроме того, Абигайль считала, что Пенелопа у нее в долгу после неожиданного обретения очередного опуса леди Констанс.

Когда мать и Пенелопа отбыли, Абигайль собрала корзинку с едой и отправилась к гроту. На этот раз ускользнуть из дома было гораздо проще, учитывая, что члены семьи отсутствовали. Майло лаял и кружил вокруг ее ног в надежде на прогулку, но Абигайль потрепала его по голове и велела лакею держать его в доме. Последнее, что ей нужно, это потерять в лесу собаку матери.

В конце благоуханной аллеи Абигайль помедлила. Ей казалось, что она запомнила дорогу к гроту, но она была не совсем уверена. Впрочем, судя по тому, что в прошлый раз она без труда нашла путь домой, это не так уж далеко. Наверное, когда-то здесь имелась тропа, которая вела прямо к гроту. Придерживая юбки, чтобы не запачкать подол, Абигайль двинулась через лес.

Найти грот оказалось на удивление просто. Абигайль запомнила большой валун, послуживший ей ориентиром, и, обойдя вокруг него, увидела поляну. Теперь это действительно была поляна, расчищенная от кустарника. К удивлению Абигайль, у входа в грот обнаружилась стена, скрытая раньше зарослями. Большая часть кладки обрушилась, но теперь, без помехи из буйной зелени, можно было разглядеть, что это основание арки. Каменные ступени также были видны, они и исчезли в земле между опорами арки.

В надежде увидеть Себастьяна Абигайль подошла ближе. Он определенно был здесь и проделал большую работу по расчистке входа. Она вспомнила, как в прошлый раз он вырубал вьющиеся растения и даже оттащил в сторону поваленное дерево. Сегодня от всего этого не осталось и следа. Впрочем, никаких свидетельств присутствия мистера Вейна тоже не было. Возможно, он всего лишь хотел, чтобы она увидела плоды его трудов, и именно это имел в виду в своей записке. Абигайль несколько приуныла. Конечно, она хотела побывать в гроте снова, но не это привело ее сегодня сюда.

Не успела она толком погоревать, как мужчина, ради которого она пришла, вышел из-за деревьев на противоположной стороне поляны, с большим свертком в одной руке и фонарем в другой. В течение некоторого времени они молча смотрели друг на друга.

– Не знал, что вы придете, – сказал наконец Себастьян.

Абигайль прикусила нижнюю губу.

– Разве вы не хотели этого?

– Очень хотел, – сказал он, бросив на нее обжигающий взгляд. – Но, учитывая, как мы расстались… – Вейн покачал головой. – Это казалось мне маловероятным.

Абигайль направилась к гроту.

– Вы расчистили ступеньки. Теперь их никто не пропустит.

Себастьян двинулся следом, прихрамывая.

– Вы правы. Грот не должен оставаться заброшенным.

Абигайль снова оглядела расчищенную площадку. Эта работа потребовала намного больше времени, чем одно утро, вдруг осознала она. Должно быть, мистер Вейн трудился целый день, если не больше, а учитывая погоду…

– Вы работали под дождем, чтобы сделать все это?

Себастьян не стал отрицать.

– Мне нужно было чем-то заняться.

Абигайль помедлила в нерешительности.

– Благодарю вас за книгу, мистер Вейн.

– Спасибо, что приняли ее.

Абигайль издала смешок.

– Вряд ли я могла вернуть ее.

На его лице мелькнуло подобие улыбки:

– Если бы действительно захотели, то нашли бы способ.

Абигайль улыбнулась в ответ:

– А может быть, я захватила ее с собой, чтобы это сделать!

Она хотела поддразнить его, чтобы он засмеялся и спросил в притворной тревоге, неужели она пришла только для того, чтобы вернуть его подарок. Но Вейн воспринял ее слова как приглашение оглядеть ее от макушки до кончиков ступней, с таким дерзким и нескрываемым интересом, что ее бросило в жар.

– Не думаю, – тихо произнес он, снова посмотрев ей в лицо.

Смущенная, Абигайль выпалила первое, что пришло в голову:

– Возможно, я принесла другой ваш подарок.

На этот раз он действительно улыбнулся, медленной опасной улыбкой, от которой ее колени ослабли.

– Вот как? И зачем вы это сделали? – Он шагнул ближе и склонился так низко, что Абигайль решила, что он собирается поцеловать ее в щеку. – Если только вы не собирались почитать ее мне? – шепнул он ей на ухо.

Абигайль затаила дыхание.

– Нет…

Он поднял голову, одарив ее очередным обжигающим взглядом.

– Возможно, вы передумаете. – Он поправил свою ношу и поднял выше фонарь. – Как видите, на этот раз я захватил все необходимое.

Абигайль в недоумении уставилась на фонарь. Он взял его, чтобы она читала этот рассказ ему? Это была шокирующая и тревожная мысль. Абигайль в ужасе осознала, что не прочь попробовать. Она представила, как он наблюдает за ней, пока она в тишине и полумраке грота читает описание последнего приключения леди Констанс. Интересно, что он будет делать, когда увидит, как возбуждающе действует на нее эта история…

Абигайль тряхнула головой, прогоняя сладострастные образы.

– Как предусмотрительно с вашей стороны принести фонарь! Теперь мы сможем легко найти дорогу назад.

– Да, – сказал Себастьян, – если это все, чего вы желаете. – Он указал в сторону ступеней. – Будете освещать путь?

В прошлый раз Абигайль не планировала спускаться в грот и могла делать вид, что все, что произошло между ней и мистером Вейном, было неожиданным и спонтанным. На этот раз, если она пойдет с ним, то не сможет изображать неведение. Теперь это будет означать, что она готова принять все, что он предлагает, что бы это ни было.

Хотя…

Мистер Вейн как-то сказал ей, что они никогда не станут друзьями. Он даже согласился держаться в стороне от леса, чтобы не встречаться с ней. А потом отказался показать ей грот… и вот они здесь. Если он решил передумать относительно встреч, возможно, сможет передумать относительно остального. Он сказал, что вовсе не благородный герой, но он по-прежнему джентльмен, который в прошлый раз заявил, что пытается оставаться порядочным по отношению к ней.

К тому же Абигайль хотелось увидеть грот при более ярком освещении, чем дает пламя свечи.

Абигайль взяла фонарь и двинулась вниз по узким каменным ступеням. Как и раньше, ее окутал прохладный воздух, но на этот раз она едва чувствовала его. С фонарем, который давал гораздо больше света, не было необходимости, чтобы Себастьян следовал за ней вплотную, но она слышала шорох его одежды и звук шагов, когда он продвигался вперед, прихрамывая больше обычного.

– Вы не взяли свою трость? – спросила Абигайль, сообразив наконец, в чем дело.

– Нет. Она мешает, когда что-нибудь несешь.

– Принести ее? – предложила Абигайль.

– Не надо. Я оставил ее в «стеклянном» зале.

По коже Абигайль пробежал озноб. Она сказала себе, что это из-за холода, а не потому, что произошло между ними в «стеклянном» зале. И все же холод не мог объяснить, почему ее сердце пропустило удар, а в груди стало так тесно, что она не могла вздохнуть.

– Значит, вы уже были там.

– А вы не догадались?

Абигайль озадаченно нахмурилась и уже открыла рот, собираясь спросить, что он имеет в виду, но вместо этого ахнула. Впереди стало светлее. Подняв фонарь выше, она сделала последние несколько шагов по плавно изгибавшемуся коридору и остановилась на пороге «стеклянного» зала, онемев от потрясения.

По периметру зала стояли четыре фонаря с открытыми створками. Их свет наполнял помещение ярким сиянием, заставляя осколки стекла, инкрустированные в стены и свод, сверкать, как драгоценные камни.

– Поразительно, – прошептала она.

Себастьян взял у нее фонарь и повесил его на ржавый железный крюк, торчавший над ее головой из потолка.

– В прошлый раз у вас не было возможности разглядеть все, как следует. – Вейн развязал ленту на ее шляпке и снял ее с головы Абигайль. – Ведь вы поэтому пришли?

– Ну… отчасти. – Она не знала, что еще сказать. Его темные глаза, казалось, обжигали ее кожу. Это смущало и завораживало, заставляя живо вспоминать, что случилось, когда они были здесь в прошлый раз.

– Только отчасти? – Вейн заправил выбившийся из прически локон ей за ухо. – А еще почему?

– Чтобы поблагодарить вас за книгу, – прошептала Абигайль.

Он снова слабо улыбнулся.

– Вы это уже говорили. Идемте. – Он взял ее за руку. – Эта иллюминация выглядит даже более зрелищно, если стоишь в центре. – Он повел ее в центр зала, где Абигайль наконец смогла оторвать от него глаза и охватить взглядом окружающий вид.

Сводчатый потолок не был высоким – Себастьян, наверное, мог бы коснуться его пальцами, если бы поднял руку, – но помещение казалось просторным. На этот раз Абигайль могла видеть больше, чем кусочек стены, выхваченный из темноты пламенем свечи. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, она заметила кое-что интересное.

– Похоже на орнамент, – прошептала она. Почему-то приглушенные голоса казались более уместными в таком окружении.

– Это не орнамент. – Себастьян бросил свой сверток, который оказался двумя большими подушками, на ковер, расстеленный на полу, и протянул ей руку. – Ложитесь. – Абигайль изумленно уставилась на него. – Доверьтесь мне. Это наилучшая позиция для осмотра.

Абигайль дала ему руку и позволила проводить себя к одной из подушек. Он помог ей сесть, а затем, слегка поморщившись, опустился сам на другую подушку.

– Ложитесь и смотрите вверх, – велел он.

Когда Абигайль послушалась и легла, подоткнув юбки под ноги, рот ее снова раскрылся от изумления. Мистер Вейн оказался прав – это был не орнамент. Это была мозаика из кусочков стекла, изображавшая морских животных, которые плавали и резвились в воде. Крохотные осколки зеркала, которые она заметила при первом посещении, оказались глазами рыб, осьминогов, китов и других морских чудовищ.

– Смотрите, русалка! – воскликнула она, указав на потолок, где обнаженная дева с голубой кожей, длинным зеленым хвостом и желтыми волосами протягивала руку как будто в мольбе.

– И ее возлюбленный, – отозвался Себастьян. – Вон там… – Абигайль проследила за его пальцем, указывающим на другое длиннохвостое существо, ладонь которого тянулась к русалке. Посеребренные осколки стекла, усыпавшие между ними свод, подмигивали, как звезды.

– Поразительно, – снова выдохнула она. В течение нескольких минут Абигайль просто созерцала потолок, стараясь рассмотреть его во всех деталях. Фигуры русалок были выполнены довольно грубо, лишены выражения лица при всем том, что их создание могло занять долгие часы кропотливой работы, но что-то в их позах показалось ей печальным.

– Интересно, почему они так далеко друг от друга, – промолвила она. – Казалось бы, они должны быть вместе.

– Мифологические создания редко обретают счастливый конец.

– В историях, когда мужчина влюбляется в богиню, – согласилась она, – или бог в земную женщину. Но эти двое одной породы. Почему они не могут быть вместе?

– Если бы все было так просто!

Абигайль посмотрела на Себастьяна. Он лежал на спине, повернув к ней голову.

– И что, по-вашему, это означает?

Он устремил взгляд на возлюбленного русалки.

– Этот дом и грот были построены для любовницы короля. Полагаю, это намек на тот факт, что она не может быть рядом с ним. Слишком многое разделяло их, чтобы их союз был прочным и продолжительным.

Абигайль тоже повернула голову, глядя на возлюбленного русалки. Его лицо казалось бесстрастным, словно он знал, что они никогда не встретятся. Конечно, он тянулся к ней, но его рука была вялой и скорее выражала снисходительность, чем страсть. А вот русалка… Вся ее фигура была воплощением тоски. Глупо было так думать о создании, сделанном из кусочков стекла. Но одна рука была прижата к ее сердцу, а та, которая тянулась к мужчине, была повернута ладонью вверх, словно в немой мольбе.

– Как вы думаете, король видел это?

– Не имею понятия.

– Но как вы полагаете? – настаивала она. – Вы може-те представить себе короля Англии, лежащим там, где мы сейчас?

Вейн ответил не сразу.

– Если он любил ее, то, наверное, да. Но, полагаю, любовь – не то чувство, которое связывает королей с любовницами.

– А вот она, думаю, действительно любила его, – пылко сказала Абигайль. – Зачем еще она это построила?

– Насколько я понимаю, любовницы – не самые практичные создания, – отозвался он с иронией. – Это могло позабавить ее, и ничего более.

– Нет! – возразила она. – Наверняка нет.

– Это довольно далеко от Харт-Хауса. Еще неизвестно, видела ли она эту мозаику сама.

– Должна была видеть. Как можно, зная, что здесь устроено, не прийти и посмотреть?

Себастьян приглушенно хмыкнул.

– Не все похожи на вас, моя дорогая мисс Уэстон.

Абигайль закрыла глаза и улыбнулась:

– Глупую и романтичную? Вы раскусили меня.

– Не глупую, – сказал он, по-прежнему забавляясь. – А то, что вы романтичная, я и так знал.

Абигайль рассмеялась, и на мгновение они оба притихли.

– Вы знали, что здесь так красиво, когда намекнули, что мне следует снова прийти сюда?

– До вчерашнего дня я ни разу здесь не был, после того как вы гордо удалились. – Вейн помедлил. – Я заслужил это.

Абигайль была согласна с ним, поэтому промолчала.

– Прошло так много времени, с тех пор как респектабельная женщина смотрела на меня иначе, чем с презрением или страхом, – продолжил Себастьян тихим голосом. – И хотя я знал, что вы другая, все же был уверен, что вы проникнетесь таким же отвращением к моему обществу, как остальные. Вообще-то вы поступили бы мудро, сделав так.

– Это почему… – возмущенно начала Абигайль, но Себастьян поднял руку, остановив ее возражения. Он опять повернулся лицом к потолку, и она видела только его профиль.

– Вы признали, что слышали разговоры, которые ходят обо мне в городе. Хотя Борис – всего лишь обычная собака, остальное не такая уж выдумка. Мой отец действительно сошел с ума, и все ждут, что я последую по его стопам.

– Но вы не сумасшедший! – перебила его она.

На щеке Себастьяна обозначились желваки.

– Если бы вы приехали в Ричмонд несколько лет назад, то, возможно, решили бы иначе. Когда я вернулся из армии, то обнаружил, что отец продал почти всю нашу землю практически даром. По несколько шиллингов за акр, и одно из самых больших поместий в окрестностях Лондона почти исчезло. Я… воспринял это не лучшим образом. – Губы Вейна изогнулись в горькой усмешке. – Сказать по правде, я был в ярости. Я заявился к людям, которые купили землю – мою землю, – и потребовал отменить сделку, причем проделал это неоднократно. Некоторые из новых владельцев смеялись надо мной, другие сочли себя оскорбленными. Не раз подобные визиты переходили во взаимные проклятия и заканчивались тем, что за моей спиной захлопывалась дверь. В городе стали поговаривать, что я такой же безумец, как и мой отец, и представляю собой опасность для окружающих. Спустя несколько недель все стали поглядывать на меня с такой же опаской, как на моего отца.

– Но ваш гнев был вполне оправдан! – воскликнула Абигайль.

– Мне тоже так казалось, – произнес Себастьян бесстрастным тоном. – Другие так не считали. Я угрожал некоторым из них.

Это тоже казалось понятным, но только подогрело подозрения окружающих относительно его рассудка. Абигайль попыталась представить, что ее отец потерял связь с реальностью и принялся спускать свое состояние. Джеймс поспешил бы так или иначе прекратить это, но ведь Себастьяна не было рядом, чтобы остановить своего отца! Беда случилась, когда он находился далеко от дома. И, судя по его угрюмому лицу, не любил говорить об этом.

– Каким он был, ваш отец? – спросила Абигайль, вместо того чтобы прекратить расспросы. – Раньше.

Себастьян приподнял брови.

– Раньше? – Он ненадолго задумался, затем его губы тронула улыбка. – Очень умным. Каждый раз, когда возникала какая-нибудь проблема, он легко справлялся с ней и часто самым изобретательным способом. У него был научный склад ума. Он был постоянным клиентом миссис Дрисколл, заказывая ей научные тома и сборники. Она восхищалась им. Когда я был мальчишкой, в доме всегда велись какие-то работы, связанные с научными экспериментами. Он сам делал свечи, пытаясь создать такие, которые будут гореть дольше и ярче. Его интересовала природа огня и света, и однажды он спроектировал конструкцию из стеклянных труб, которую собирался использовать, чтобы равномернее обогревать гостиную, так чтобы не приходилось сидеть перед камином, чтобы не замерзнуть.

– Она сработала?

– Нет. – Его улыбка стала шире. – Трубы разорвало. Он подсоединил их к большому чайнику с водой, кипевшей на огне, чтобы наполнить трубы паром. В соответствии с его идеей, пар должен был циркулировать по трубам, доставляя тепло в каждый уголок комнаты, но вместо этого они взорвались, одна за другой. Никогда не забуду удивленное выражение его лица… – Улыбка Себастьяна увяла. – Позже, когда отец почти потерял рассудок, он чуть не сжег дом, пытаясь сделать нечто подобное.

В порыве чувств Абигайль схватила его за руку. Себастьян напрягся, затем его пальцы нежно сомкнулись вокруг ее пальцев.

– Куда же он исчез? – спросила она наконец. Из сплетен Абигайль почерпнула, что мистер Вейн был подвержен приступам бешенства; он набрасывался на людей, словно одержимый манией убийства, и поэтому нуждался в ограничении свободы. И что в конечном итоге Себастьян отвел его в лес и убил, закопав в каком-то уединенном месте, которое никто так и не нашел. Или утопил в реке. А может, отвез в Лондон и сдал в сумасшедший дом, где тот, возможно, томится до сих пор.

С точки зрения Абигайль, ни одно из этих предположений не имело смысла. Если мистер Вейн поместил своего отца в психиатрическую лечебницу, то было бы легко доказать, что тот не умер. И потом, она просто не могла поверить, что Себастьян убийца.

– Это никому не ведомо. Я всегда задавался вопросом, не приготовил ли отец какой-нибудь состав, которым случайно отравился, или, может, страдал от травмы, повредившей его мозг, о которой не удосужился никому рассказать. Отец всегда был немного эксцентричным. Поэтому когда он сошел с ума, это произошло почти незаметно. Как я слышал, он мог выглядеть вполне разумным, а в следующее мгновение взрывался, охваченный яростью, пугая и шокируя окружающих. Некоторое время эта видимость разума вводила всех в заблуждение. Его поверенный клялся, что он казался в здравом уме, когда продавал свою землю по пенни за акр. – Вейн повернул голову и посмотрел на Абигайль. – Или вы имели в виду ту ночь?

– Неважно, – поспешно сказала она, но он сжал ее руку.

– Нет, я расскажу вам. Все равно это ничего не изменит. Мой отец был заперт в своей комнате – для его же собственной безопасности. Я проснулся после полуночи и обнаружил, что его дверь открыта, а он сбежал. Я обыскал лес, мы обследовали пруд, а мистер Джонс прочесал луг, но никаких следов моего отца так и не обнаружилось.

– Никаких? Разве это возможно?

Себастьян медленно покачал головой:

– Лес густой и тянется на мили. Полагаю, грот не единственное место, куда можно свалиться и навсегда исчезнуть. И потом, есть еще река, которая за час может унести человека за несколько миль отсюда.

Абигайль нахмурилась:

– В таком случае почему люди говорят, что вы убили его?

– Потому что нет доказательств, что я этого не делал. Возможно, именно так поступил бы любой из них. Но скорее всего… потому что я виноват, что отец остался без присмотра.

Абигайль затаила дыхание. Себастьян продолжил, не сводя с нее своих темных глаз.

– Это была моя обязанность запирать его дверь каждый вечер, но той ночью она осталась открытой. Я забыл об этом… Время от времени мне все еще требовался лауданум, чтобы заснуть. Поэтому я не слышал, как отец ускользнул. Это стоило ему жизни.

– Но это не то же самое, что убить человека, – тихо сказала она.

Себастьян горько усмехнулся.

– Но результат тот же, не так ли? Безумец исчез. Никому больше не нужно жить в страхе. – Он пожал плечами. – Мне остается только надеяться, что отец встретил свой конец без особых страданий.

Абигайль была слишком потрясена, чтобы шелохнуться, но ее чувства, должно быть, отразились на лице.

– Какое бессердечное признание, не так ли? – Вейн повернулся на бок, лицом к ней, и подпер голову рукой. – Надеюсь, я не испортил ваше хорошее мнение обо мне? Потому что вы должны знать: я не сожалею, что он мертв.

– А вы уверены, что он мертв? – спросила она, запинаясь.

– Да, – ответил Вейн без тени колебаний. – К тому времени разум отца так помутился, что он не мог выжить. В течение нескольких дней я думал, что он, возможно, вернется, но этого не произошло. – Себастьян помедлил, пристально глядя на нее. – И я… рад.

Абигайль была слишком шокирована, чтобы говорить.

– Он умолял меня убить его, – начал Себастьян так тихо, что она едва дышала, чтобы не пропустить ни слова. – Отец знал, что теряет разум. Он боролся с этим, но безумие поглощало его целиком по несколько дней подряд. Однажды вечером он обратился ко мне со слезами, струившимися по его лицу, умоляя положить этому конец. «У тебя есть шпага, – кричал он. – Вонзи ее в меня». – Себастьян стиснул зубы, уставившись во мрак за фонарями. Последовала долгая пауза. Абигайль прикусила губу чуть не до крови, представляя муку, которую ему доставило это признание. – Я не мог этого сделать. Ничто не могло спасти отца. Он хотел умереть, и в глубине души я знал, что для него это единственный выход из ада. Но я не мог этого сделать.

– Конечно, нет, – мягко сказала Абигайль.

Себастьян покачал головой:

– Не знаю. Иногда мне кажется, что я должен был выполнить его просьбу. Я подвел отца как сын, не сделав то, что он просил. Вместо этого я спрятал все острые предметы в доме и посвятил себя тому, чтобы наблюдать за больным день и ночь. Не то чтобы это что-нибудь меняло. Все, кто знал, как далеко зашло его безумие, услышав, что он исчез посреди ночи, решили, что, должно быть, я покончил с ним. – Он снова горько улыбнулся. – Полагаю, это вписывается в образ калеки, склонного к приступам ярости, который сложился обо мне в округе.

– Они не правы, – отозвалась Абигайль тихо, но страстно. – И тогда, и сейчас.

Себастьян крепче сжал ее пальцы и повернулся к ней лицом:

– Вы редкая женщина, мисс Абигайль Уэстон. Вы заслуживаете большего, чем такая развалина, как я.

– Вы не развалина.

– Я не чувствую себя таким, только когда я с вами. – Вейн подался ближе, склонившись над ней.

Абигайль могла видеть за его плечом изображение русалки, тянущей руку к своему возлюбленному и обреченную на вечную разлуку. Десятилетиями – нет, столетиями – она томилась одна в темноте, невидимая и ненужная, не в силах изменить свою судьбу. Бедная русалка!

– Я уже говорила вам, что не вам решать, чего я заслуживаю.

Вейн улыбнулся.

– Я помню. – Его губы коснулись ее губ, прежде чем он снова поднял голову. Длинные волосы Себастьяна растрепались, отбрасывая на его лицо неровные тени. Секунду он молча изучал ее. Абигайль ждала, охваченная желанием, но неуверенная, что знает, как поступить дальше. В прошлый раз она совершила ошибку в своем нетерпении понять, насколько правдивы откровения леди Констанс. На этот раз она постаралась выбросить из головы скандальные сюжеты. Это вымысел, плод воображения. А мистер Себастьян здесь, реальный и живой, и она хочет, чтобы он преподал ей урок любви и страсти.

И тут Вейн поцеловал ее, по-настоящему. Обхватив пальцами затылок Абигайль, он прижался к ее губам в поцелуе, жарком и обольстительном. Большой палец Вейна ласкал ее щеку и уголок рта, призывая его раскрыться. Абигайль подчинилась, позволив настойчивому языку Себастьяна скользнуть внутрь, и затрепетала, когда их языки соприкоснулись.

Себастьян прерывисто вздохнул и переместился, еще больше нависнув над ней. Одной рукой он придерживал голову Абигайль, а другой поглаживал внутреннюю поверхность ее руки, которую он поднял, уложив над ее головой подушку. Поцелуй длился и длился, то легкий и возбуждающий, то настойчивый и жадный, а его пальцы порхали вверх и вниз по нежной коже Абигайль, пока ее не пронзила дрожь от этих почти невесомых прикосновений.

– Так за этим вы сегодня пришли? – выдохнул Себастьян, оторвавшись на секунду от ее губ.

Абигайль покраснела так сильно, что он наверняка мог видеть это даже при таком свете.

– Не совсем…

– В таком случае, может, мне остановиться? – Его пальцы прошлись по ее ключице, и Абигайль содрогнулась, не способная ни на что, кроме как отрицательно покачать головой. Голос Себастьяна смягчился. – Вы думали обо мне, когда читали рассказ, который я вам прислал?