Текст книги "Для кого звучал Вивальди?"

Автор книги: Кайя Кокрейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Необходимо сделать все возможное и невозможное, чтобы Делия и Филд поняли, почему он так поступает. Но он не мог вымолвить ни слова.

Стоун быстро пошел вперед, и теперь Делии приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ним.

– Стоун, пойми, что Филд нигде не будет в абсолютной безопасности – ни в школе, ни на ранчо, – задыхаясь от быстрой ходьбы, говорила Делия.

Он замедлил шаг, и Делия догнала его.

– Мы можем попытаться оградить его от возможных опасностей, а не помещать его в барокамеру!

Когда Стоун был ребенком, его раздражало беспокойство отца или Блэйда по поводу его безопасности или, того хуже, их запреты. Он никогда не боялся риска – до прошлого августа.

– Главная задача родителей – сделать ребенка счастливым, – продолжала Делия. – Или по крайней мере не превращать его жизнь в кошмар.

– Делия, я последний раз говорю тебе, что отправляю Филда в школу не для того, чтобы сделать его несчастным, – сухо сказал он. – Тебе никогда не приходило в голову, что я хочу, чтобы мой сын жил лучше, чем я? Школа может многое дать ему – у них преподают музыку, историю искусств, литературу, в школе есть спортивные кружки и компьютерный класс. Ко всему прочему он будет общаться с детьми из разных семей. Жизнь на ранчо не позволяет полноценно общаться с людьми. Там может быть очень одиноко.

Он устал жить без Делии. У них были не только отдельные спальни, но и отдельные жизни. Пропасть между ними была огромной, а на ее дне лежали разбитые мечты и забытые обещания. Их брак постепенно разрушался, и Стоун уже не мог остановить этот процесс.

– Но ведь он такой маленький... – Делия взяла его за руку.

Его пальцы обхватили ее руку, он почувствовал тепло ее кожи, и электрический разряд побежал вверх по его руке, прямо к сердцу. Он больше не мог думать и говорить, он мог только чувствовать.

Лицо Делии было очень серьезным.

– Филду не будет лучше, если ты отправишь его в интернат. Ты просто увезешь его от людей и от мест, которые он любит больше всего на свете.

Стоун не слушал, он думал только о том, как приятно тепло ее руки, о ее мягких пальчиках в его мозолистой ладони. Он вдохнул запах ее духов – они назывались то ли «Подсолнухи», то ли «Полевые цветы», то ли «Дождь», аромат был легким, как весенний ветер. И как сама Делия. Он смотрел на женщину, которая шла рядом с ним. Они с Делией не смогут идти по жизни вот так, рука об руку. И еще Стоун не хотел, чтобы жизнь продолжалась без Брук, ему это казалось самым настоящим предательством. Он боялся, что память о дочери потускнеет, поэтому держался за свою боль и скорбь.

Делия сидела на скамейке в парке, напротив гаража и автосервиса Трея. Она с беспокойством смотрела на сына, который качался на качелях. Все так несправедливо! Филд так юн и беззащитен, ему нужна мать и нужен отец. Делия в буквальном смысле разрывалась между двумя детьми – самая худшая ситуация, в которой может оказаться мать. У нее начала болеть голова.

Она полюбила Филда в ту секунду, когда впервые увидела его. Тогда малыш только учился ходить, и ему недоставало женской ласки, материнской любви. Первый год своей жизни мальчик провел на ранчо с четырьмя мужчинами, которые любили и баловали его, но с приходом в семью Делии он просто расцвел. Делия не только научила его любить книги, искусство, садоводство, но и поощряла его мальчишеские увлечения. Она любила мальчика так, как может любить только мать.

Но она не была его родной матерью. Он не был ее частичкой, она не носила его в своем чреве. А Брук была ее родной дочерью, ее кровиночкой, и со смертью дочери умерла и часть самой Делии.

Делия почувствовала присутствие Стоуна.

– Что случилось? – с беспокойством спросил Стоун. – Тебе нехорошо? Кружится голова?

Он поставил на скамейку пакет с едой и банки с газированной водой и встал на колени перед Делией.

– Все в порядке, – сказала она слабым голосом. – У меня болит голова.

– Наверное, это от голода.

Она кивнула:

– Я не откажусь от парочки хот-догов.

Стоун протянул ей банку с ледяной газировкой.

– Тебе нельзя было так долго находиться на солнце. Я боялся оставить вас с Филдом одних на дороге. Надо было послушаться Флинта и купить мобильный телефон.

– С каких это пор ты приобщился к прогрессу? – Делия чуть не захлебнулась водой.

– На что ты намекаешь? – с напускной серьезностью спросил Стоун, но в его глазах притаилась улыбка.

– Ты терпеть не можешь всякие технические новинки.

Стоун присел на скамейку рядом с ней и начал есть.

– Интересно, а кто тогда потратил целую кучу денег на компьютерную систему, которая запросто может запустить овцу в космос без помощи человека?

Филд громко засмеялся, и родители посмотрели на него. Он сидел на земле и выглядел очень счастливым.

– Ну признайся, пап, – сказал он. – Шеннон разбирается в компьютерах гораздо лучше тебя!

– Да, компьютеру уже несколько недель, а ты до него даже не дотронулся, – добавила Делия.

– А при чем здесь мобильный телефон? – допытывался Стоун.

– Просто ты ненавидишь все предметы, у которых есть кнопки: мобильные телефоны, автоответчики, видеоигры... Я удивляюсь, как ты не шарахаешься от дверных звонков, – поддразнила его Делия.

Стоун поднял банку воды над головой жены. Делия вскрикнула и отодвинулась от него.

– Ты хочешь сказать, что я старомодный?

– Если дело касается техники, то да.

Стоун нахмурился.

– Но эта компьютерная система, которую Флинт заставил нас купить...

– Да, ты боролся до последнего! Как, впрочем, ты боролся против банкомата в нашем банке.

– Но я чувствовал себя воришкой, когда совал кусок пластика в прорезь, а из другой прорези на меня сыпались купюры! – проворчал он.

Делия улыбнулась. Они сидели всей семьей и разговаривали. Совсем как раньше.

Стоуну надо было жить в пятидесятые или в шестидесятые годы – тогда жизнь была более размеренной. Тогда люди не запирали на ночь двери домов и в магазине можно было купить настоящий молочный коктейль, а теперь его приходится готовить дома. Стоун был хорошим человеком, добрым, нежным и очень щедрым. Но он терпеть не мог все эти маленькие штучки и приспособления, призванные облегчать людям жизнь. Его воспитывали в дружной семье, в атмосфере любви и доверия. Его учили заботиться о своей семье, зарабатывать на хлеб и защищать жену и детей. Но его не учили любить маленькую дочь, растить ее... а потом провожать в последний путь.

Делия наблюдала за двумя мужчинами, которых она любила больше всего на свете. Они съели по хот-догу, потом поделили оставшийся. Стоун достал пачку печенья, и все трое набросились на него. После обеда Филд опять побежал к качелям, а Стоун предложил Делии прогуляться. Она вскочила со скамейки и взяла мужа за руку.

– У меня прошла голова, но я съела столько печенья, что, кажется, скоро сама превращусь в него. Вообще-то я чувствую себя отлично. Может быть, проверим, кто быстрее добежит до бейсбольного поля и обратно? – задорно предложила она.

Стоун обнял ее за плечи:

– Давай лучше пройдемся. Когда врачи говорили, чтобы я заботился о тебе, они не имели в виду спринтерские забеги.

Делия согласилась, и они пошли в глубь парка.

– Помнишь, как мы впервые привезли сюда Филда? Он тогда только учился ходить, и мы не могли оторвать его от качелей. Ты несколько часов качал его на коленях!

Стоун улыбнулся, и это была первая искренняя улыбка за долгие месяцы.

– Он сидел у меня на коленях, расставив руки в стороны, и гудел, как самолет.

– И ты был уверен, что он станет летчиком, когда вырастет. – Делия помолчала, затем продолжила: – А помнишь, как мы приехали в парк с Брук? Она первым делом побежала к песочнице и играла там почти до вечера.

После минутного колебания Стоун ответил:

– Она вела себя так, как будто видела песочницу впервые в жизни.

Делия тихо рассмеялась.

– Неужели ты думаешь, что у нас были скучные дети? – спросила она. – Одна несколько часов играла в песочнице в пляж. Другой несколько месяцев притворялся самолетом.

Улыбка Стоуна стала еще шире.

– У нас были замечательные дети.

– Я помню кое-что еще.

– И что же ты помнишь? – Он крепче обнял ее.

– Ты купил Филду самые большие и самые дорогие качели, которые смог найти в магазине, и их доставили на ранчо на следующий же день.

– Да.

Она тихонько вздохнула. Как хорошо вспоминать радостные моменты жизни, а не печальные. Она очень боялась, что тонкая ниточка, связавшая ее со Стоуном, оборвется, и быстро сказала:

– Мы хотели построить собственный дом, бревенчатую избу в лесу. Помнишь? И чтобы окна веранды выходили на реку.

– Я помню.

– Наверное, теперь слишком поздно, – сказала она, и ее сердце наполнилось печалью. Она знала, что ей скоро придется уйти.

Стоун ответил не сразу.

– Почему ты так думаешь? Мне кажется, это очень хорошая мысль. Мы прекратили все работы только на время. Но и ты и я уже много лет мечтаем о собственном доме. Может быть, это лучшее, что мы можем сейчас сделать. У нас будет свой дом.

Делия слушала его голос, полный энтузиазма, и ей сделалось очень тоскливо. Не нужно было заговаривать о доме, но ей и в голову не могло прийти, что Стоун так ухватится за эту мысль! За целый год они ни разу не говорили об этом. Они вообще почти не разговаривали с тех пор, как умерла Брук.

– Можно вечером позвонить архитектору и договориться о встрече. Эскизы были готовы, когда... – Стоун осекся. Делия отошла от него и прижала ладони к вискам.

Когда погибла Брук.

Неоконченное предложение повисло в воздухе.

Стоун подошел к жене.

– Почему мы не можем построить свой дом сейчас?

– Просто... просто все может измениться...

Стоун взял ее за руку, его глаза вдруг потухли.

– Пойдем. Они, наверное, уже все починили. Тебе нельзя долго ходить по такой жаре.

Делия не возражала. Ей не хотелось объяснять, что жара беспокоит ее меньше всего. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Она должна выполнить задание и вернуться к Брук. Времени остается все меньше и меньше. С тех пор, как она получила задание и вышла из больницы, прошло две недели, а все ее усилия натыкаются на глухую стену. У Делии осталась ровно неделя.

С другой стороны, Делия не ожидала такого прилива чувств, такого ощущения потери, такой грусти при мысли о том, что она должна покинуть Стоуна и Филда. Об этом она тогда вообще не думала.

По ее щеке скатилась слеза, и Делия быстро вытерла ее, надеясь, что Стоун ничего не заметил.

Когда они возвращались на ранчо, пошел дождь. Стоун сидел, крепко вцепившись в руль, думая о прошедшем дне. Он зарегистрировал Филда в школе, но почему же он не рад этому?

Стоун смотрел на мокрый скользкий асфальт, но перед его глазами стояло лицо сына – Филд выглядел как солдат, проигравший важнейшую битву своей жизни. Сейчас в машине было очень тихо, с заднего сиденья не доносилось ни звука.

Закончится ли когда-нибудь этот день? Стоун вдруг тоже почувствовал себя проигравшим.

Вполне возможно, что он проиграл. Ему никогда больше не удастся восстановить прежние отношения с Фиддом. И с Делией. Счастье ускользало от Стоуна, а он не знал, как его остановить. Сегодня в нем на минуту проснулась надежда. Когда Делия заговорила о доме, который они хотели построить, он подумал, что можно продолжить строительство. Он даже обрадовался предложению жены. Стоун был готов уступать ей. Дом – как раз то, что он может ей подарить, не ставя никаких условий и ничего не требуя взамен. И, если им повезет, их жизнь опять войдет в нормальную колею.

Не так давно Делия верила в него и в их любовь. Она верила в то, что они будут любить друг друга и умрут в один день и ничто не сможет им помешать. Поэтому она всегда хотела построить избушку в лесу, высоко на холме, поближе к солнцу и звездам, чтобы с ними не произошло ничего плохого. Именно поэтому у Стоуна отлегло от сердца, когда она заговорила о доме. Он счел это хорошим знаком.

Но теперь нужно убедить Делию, что она не ангел. Врачи называли такое состояние «верой в чудо». Человек так во что-то верит, что ему это начинает казаться правдой. Как убедить ее, что она – существо из плоти и крови, что у нее есть душа и сердце?

Как это сделать, чтобы окончательно не оттолкнуть ее от себя?

Постепенно у него в голове начал складываться план.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Стоун стоял на крыльце и вдыхал теплый ночной воздух. Было очень тихо, как будто вся природа затаила дыхание и ждала.

Ждала чего?

Когда Делия придет в себя и осознает, что Брук больше нет? Или когда Делия разведется с ним и уедет? А может быть, ждала, что он попытается склеить осколки их семейной жизни?

Ясно одно: надо что-то делать, что-то менять как можно скорее. Дальше так продолжаться не может. Невозможно жить в одном доме, но в разных спальнях, не разговаривать и страдать от одиночества и обид.

Как только они вернулись на ранчо, Филд убежал в амбар и отказывался разговаривать со всеми, включая Роки. Делия закрылась на ключ в комнате Брук и сидела там, одинокая и молчаливая, но это молчание ранило его больше, чем обвинения.

Скрипнула входная дверь, и на крыльцо вышел его брат. Где-то в доме работал телевизор – программу прервали для срочного сообщения.

– Наверное, тебе будет интересно узнать, что ураган направляется в нашу сторону, – сказал Роки. – Он будет здесь примерно через сорок восемь часов.

Стоун кивнул ему. Ветер уже набирал силу. Да, им не хватало только урагана. Очень вовремя, как будто атмосфера в доме и без того не накалена до предела.

Стоун знал, что ему нужно сделать. Скорее всего, ничего не выйдет, но попытаться стоит. Год назад его жизнь разлетелась на куски, и ее уже никогда нельзя будет склеить. Но один осколочек сиял, как бриллиант на солнце, – любовь Стоуна к Делии. Он любил ее как мальчишка, он терял голову при одном взгляде на нее. И теперь ему предстоит сделать все возможное и невозможное, чтобы не расстаться с ней навсегда. Стоило попытаться, даже если его сердце будет разбито. Он точно знал, что ему надо сделать, у него был только один путь, чтобы оправдать себя в глазах Делии.

Делия расчесывала свои длинные золотые волосы перед зеркалом, когда услышала стук в дверь. Она впустила Стоуна и отступила в глубину комнаты.

– Ты выиграла, – тихо сказал он. Делия удивленно подняла брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Филд может не ехать в интернат.

Делия не верила своим ушам. Ее упрямый муж наконец-то решил прислушаться к голосу разума! Интересно, что кроется за этим решением?

– Очень хорошо, – осторожно сказала она.

– Ты мне не веришь. – Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Делия подумала, что он хочет запереть ее в комнате, если она не согласится с его планом, но быстро отбросила эту мысль. Ангелу не пристало быть таким подозрительным и так плохо думать о собственном муже.

– Я тебе верю, – прошептала она. – Но почему ты передумал?

Стоун положил руки ей на плечи:

– Я сделан не из железобетона.

В его голосе не было раздражения или нетерпеливости. Только поражение.

– Несколько часов назад...

– Я был не прав. – Стоун начал понемногу выходить из себя. – Иногда я забываю, что Филд еще маленький мальчик.

– Да, но ты все время доказывал мне, что он достаточно взрослый, чтобы учиться и жить в интернате! – возразила Делия.

– Делия! Ну зачем ты со мной споришь?

– Я не спорю! Я просто пытаюсь понять ход твоих мыслей.

– Я и не подозревал, насколько сильно Филд нуждается в нас.

В нас. Эти слова пронзили ее сердце, как кинжал. Господи, так зачем же она спорит с ним? Стоун выполнил ее желание, надо с благодарностью принять его поступок! Но вместо этого она сказала:

– Ты уже оплатил часть обучения.

– Мы заберем деньги, – пожал плечами Стоун.

Делии было наплевать на деньги, но она продолжала допрашивать мужа:

– А что, если они не возвращают задаток? Это слишком большая сумма, чтобы бросать ее на ветер!

Стоун во все глаза смотрел на жену, на его лице было написано недоумение.

Делия подошла к окну спальни Брук. Начался дождь, и с каждой секундой капли становились все крупнее и тяжелее и со стуком ударялись о стекло. Больше всего на свете ей хотелось обнять Стоуна и долго-долго не отходить от него, как это случалось много раз в прошлом. Но если она останется со Стоуном, она больше никогда не увидит дочь.

Она прижала ладони к холодному стеклу. Ей хотелось почувствовать что-нибудь кроме изматывающей боли. Он сказал, что Филд может остаться на ранчо. Делию как будто бросили в глубокий омут. Стоун и Филд будут вместе, будут жить семьей, как она и хотела.

– Я подумал еще кое о чем. – Стоун стоял позади жены, не решаясь дотронуться до нее, но она все равно ощущала тепло его тела. Чувствовала его желание.

Делия задержала дыхание. Ей не хотелось, чтобы Стоун опять пытался заманить ее в постель. Тем более сегодня. Сегодня у нее просто нет сил сопротивляться.

– Я был не прав, не принимая в расчет твои чувства и твои желания.

Делию удивили не только его слова, но и несвойственные Стоуну беззащитные нотки в голосе. Она медленно повернулась и посмотрела на него. Стоун нежно прижал ее к себе, и Делия не отстранилась. Ей не будет хуже оттого, что она обнимет Стоуна.

– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, – проговорила она.

– Несколько месяцев назад ты сказала мне, что хочешь родить еще одного ребенка. Мы и раньше говорили об этом. О ребенке, которого мы оба так хотели. – Стоун говорил тихо и нежно, целуя ее в мочку уха.

Она похолодела, ее руки начали предательски дрожать.

– Это было раньше. Я была не права, думая, что другой ребенок поможет нам заменить Брук.

Стоун крепче обнял жену, и ее бросило из холода в жар.

– Мы не собирались заменить Брук другим ребенком. – Он поцеловал ее, и губы Делии невольно ответили на его поцелуй. – Мы хотели родить еще одного ребенка. Ты хотела двигаться вперед, а я тебя останавливал.

– Все-таки что ты хочешь сказать?

Стоун набрал в легкие побольше воздуха.

– Я думаю, что нам нужен еще один ребенок.

Делия была настолько шокирована, что не могла произнести ни слова. Стоун хотел ребенка. Как это просто звучит – он хочет ребенка! Сердце Делии наполнилось радостью. Он предлагает ей жизнь, в которой не будет Брук, и Делия знала, чего ему это стоило.

Но могла ли она принять от него такой подарок?

Если она согласится на жизнь без Брук, то уже никогда не обнимет свою дочь. А если она отвергнет Стоуна, как он будет жить дальше? А как же Филд? Она разрывалась на части между Брук, с одной стороны, и Стоуном, Филдом и еще не рожденным ребенком – с другой. Отчаяние захлестнуло ее. Делия не знала, как ей поступить.

После продолжительного молчания Стоун сказал:

– Что случилось? Ты же так этого хотела! Мы с тобой давно собирались завести еще одного ребенка!

Она действительно хотела этого – раньше, но не теперь. Теперь было слишком поздно. Слезы подступали к ее глазам. Она старалась дышать ровно. Стоун хочет, чтобы они родили ребенка? Сейчас? После того, как она несколько месяцев уговаривала его?

Она умоляла мужа хотя бы поговорить о ребенке. О том, что Стоун думал и чувствовал. Допытывалась, почему мысль о ребенке так пугает его. Но Стоун упрямо стоял на своем – отказывался говорить с ней, не щадил ее чувства. И тогда Делия подумала, что это уже не тот Стоун, за которого она вышла замуж. Как только она заговаривала о рождении еще одного малыша, муж кривился, как от зубной боли. И она перестала говорить на эту тему.

Стоун как будто читал ее мысли:

– Прости меня. Мне нужно было послушать тебя еще несколько месяцев назад. Я был против ребенка не потому, что я больше не хотел детей. Я просто больше не хотел терять своих близких.

Он не хотел терять близких? Так зачем же он предлагает ей родить ребенка? Для того, чтобы успокоить ее? Он поддался ее уговорам из-за того, что не хотел, чтобы Делия ушла от него так же, как бывшая жена много лет назад? И даже если Стоун говорит искренне, ребенок не разрешит всех проблем, возникших между ними. Ребенок не поможет Стоуну обрести веру в себя. И Делия не хотела выращивать малыша в клетке. Она отвернулась от мужа.

– Делия, ты слушаешь меня? У нас все наладится, вот увидишь. Я знаю, что мало общался с тобой, принимал без тебя важные решения и не рассказывал тебе о своих чувствах.

Казалось, Стоун говорит искренне. Делия начала понимать, что его предложение – это не способ убедить ее, что она не ангел. В другое время Делия радовалась бы переменам в поведении мужа и надеялась бы на лучшее.

Но было слишком поздно. Теперь ей нужно было попасть на небо, к своей дочурке Брук!

Делия провела рукой по деревянной лошадке, которую они подарили Брук на четвертый день рождения. В тот год девочка тоже просила, чтобы ей подарили настоящую лошадь. Она просила об одном и том же подарке в каждый день рождения и каждое Рождество. Она могла думать только о настоящей, живой лошади. Это была ее заветная мечта.

– Ты еще кое в чем права, – продолжал Стоун. – У Филда в жизни было достаточно много потерь. Теперь ему необходимо быть с нами. Я понял это только сегодня.

Голос Стоуна доносился откуда-то издалека. Делия не могла заставить себя слушать его.

Он действительно думал, нет, предлагал родить еще одного ребенка. Может, это была бы девочка? А может, мальчик? Филд, наверное, обрадовался бы братишке. Маленькому братику, которого можно защищать.

Делия гладила гладкие полированные бока лошадки, ее голову и гриву. Ее переполняли эмоции, и она не могла думать ни о чем.

– И если хочешь, мы могли бы построить собственный дом в лесу. Я обещал тебе это перед свадьбой.

Дом в лесу.

Целых девять лет они жили в одном доме вместе с братьями Стоуна и экономили каждый цент, чтобы когда-нибудь построить свой дом. Викторианский особняк мог вместить еще несколько семей, да и братья вели себя очень деликатно во всем, что касалось личной жизни Стоуна и Делии. Но это был дом Тайлеров. Он не был домом Делии.

Она всегда мечтала о своем собственном доме. С самого раннего детства, когда ее семья переезжала с одной базы ВВС на другую, она представляла себе дом, где она будет полноправной хозяйкой. Ей хотелось видеть свою фамилию на купчей. Ей хотелось самой покупать мебель и обставлять комнаты. И Стоун понимал ее желания.

Сколько ночей провели они, рисуя планировку будущего дома, обсуждая мельчайшие детали. Они мечтали о просторной спальне со стеклянной крышей, чтобы смотреть на звезды, о камине в гостиной. Филд и Брук не остались в стороне – они предлагали, как лучше обустроить детские комнаты.

Но после смерти Брук Стоун потерял интерес к дому. Он потерял интерес к жизни.

А теперь он опять стал интересоваться происходящим вокруг. Он был готов попытаться начать все сначала. Но что же делать ей, Делии? Почему Стоун не мог предложить этого девять месяцев назад? Или полгода назад? Или даже в начале июля?

Но теперь слишком поздно. В их планы вмешалась судьба, Делия отправилась к Бэзилу, к воротам рая.

Стоун прервал ее размышления:

– Делия? Ты меня слышишь? Я клянусь тебе, что у нас все будет хорошо.

Она согласно кивнула, но не обернулась к нему. Что происходит? Она выполнила задание: Стоун разрешил Филду остаться на ранчо. Так почему Бэзил не приходит за ней?

У Стоуна и Филда все будет хорошо, она была в этом уверена. Сегодня Стоун доказал ей, что он все тот же рассудительный, уравновешенный и добрый человек, за которого она вышла замуж. Он был готов жить дальше, думать о будущем, и его жизнь будет наполнена радостью и счастьем.

Но Делия не рассчитывала, что он включит ее в свои планы!

– Ты хочешь пойти со мной в амбар и рассказать все Филду? – Он опять стоял за ее спиной.

Делия кивнула. Она взяла его за руку и вышла из комнаты Брук. Они спустились вниз по черной лестнице. Но мысли теснились в ее голове, как растревоженные пчелы, не давая ей покоя. Она не понимала, что с ней происходит. Ясно одно: задание Бэзила становится сложнее с каждой минутой!

Они вбежали в амбар, принеся с собой ветер и дождь. Делия сбросила с головы капюшон и стряхнула капли с волос. Стоун думал о том, как обезоруживающе красива его жена, даже если она одета в плащ и ее волосы спутаны ветром.

Он вспомнил, как они, рука об руку, гуляли под дождем по улицам Сан-Антонио. Она громко пела песенку о дожде, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. У нее не было ни слуха, ни голоса, но ее это совершенно не беспокоило. Делия всегда пела песни новорожденной Брук, укладывая ее спать. Стоун пытался не думать об этом, но воспоминания не оставляли его. И впервые за долгое время он не стал их прогонять. Стоун сделал огромный шаг вперед и больше не хотел оглядываться и возвращаться.

Он последовал за Делией в дальний угол амбара, где его сын сидел на полу, не отрывая глаз от спящих щенков. Джинджер уютно устроилась рядом с детьми, ревниво наблюдая за Филдом, но Стоун заметил, что собаку не слишком беспокоило его присутствие.

Стоун думал, что Делия подбежит к мальчику, закружит его в объятиях и выпалит все новости разом. Но, к его удивлению, она села на пол рядом с Филдом и спросила:

– Какой тебе больше всех нравится?

– Вот этот. – Филд показал пальцем на крошечную колли.

Делия наклонилась и дала возможность Джинджер обнюхать себя. Собака облизывала ее пальцы, а Делия гладила щенков цвета ржавчины.

– Она хорошенькая, правда, Стоун? Хозяину очень повезет с такой собакой.

Стоун старался оставаться серьезным.

– Конечно!

– Какому хозяину? – подозрительно спросил Филд, прищурив серые глаза.

– Конечно, тебе. – Делия взъерошила темную шевелюру сына. – Мы с папой поговорили и решили, что тебе пора учиться отвечать за других. Например, взять на себя ответственность за воспитание этой малышки.

Филд непонимающе хлопал глазами.

– По выходным?

Стоун опустился на колени около сына.

– Нет, все время. Через пять или шесть недель, когда она перестанет пить материнское молоко, мы поставим ее корзинку в твою комнату, ну а потом ты будешь с ней гулять...

Он не договорил, потому что сын бросился ему на шею. Филд обнимал отца очень крепко, и в этом объятии было все – прощение, радость и надежда на будущее. Филд переводил взгляд с отца на мать.

– Я никуда не поеду, да?

– Ну, когда-нибудь тебе придется уехать. Например, когда ты поступишь в колледж. – В глазах сына было такое облегчение, что Стоуну стало не по себе.

– Мама тоже останется? – с надеждой спросил Филд.

Стоун замер.

– Конечно, Филд, – тихо сказал он. – А почему ты об этом спросил?

– Потому что ты все время ссоришься с ней... И...

Делия нежно взяла Филда за руку.

– И что, котенок? – спросила она. Филд раздумывал, подбирая слова.

– В прошлом году, когда папа Мэтью ссорился с его мамой, она ушла. Они развелись.

Глаза Делии и Стоуна на мгновение встретились.

– Мы не разведемся, – сказала Делия.

– Честно?

Стоун откашлялся.

– Все будет в порядке, Филд. – Теперь-то он об этом позаботится.

– Ты больше не будешь ссориться с мамой, правда? – вырвалось у Филда, и прежде, чем Стоун успел ответить, мальчик воскликнул: – Я ненавижу, когда ты ссоришься с мамой! Ненавижу!

Стоун прижал к себе сына. Филд так крепко обхватил ручонками шею отца, что казалось, не отпустит никогда. Стоун физически ощущал ужас, наполнявший ребенка.

Господи, думал Стоун, что же мы сделали с собственным сыном? Сначала смерть Брук, потом напряженное молчание родителей, которое изредка прерывалось перебранками. А потом это его решение отправить своего единственного сына в интернат, подальше ото всех, кто любит мальчика. Господи, зачем?

– Филд, послушай. – Стоун пытался заглянуть в маленькое личико, уткнувшееся в его плечо. – Если ты с кем-то ссоришься, то это не значит, что ты больше не любишь этого человека.

Делия присела на корточки рядом с ними и погладила сына по голове. От запаха ее духов у Стоуна закружилась голова, ее волосы щекотали его руку. Она наклонилась и поцеловала сына в мокрую от слез щеку.

– Ссоры – это не всегда плохо, – продолжал Стоун. – Иногда приходится очень громко кричать, чтобы тебя услышали.

Он посмотрел на Делию и повторил:

– Это не значит, что ты перестал любить тех, с кем ссоришься.

Делия добавила, глядя Стоуну прямо в глаза:

– Твой папа совершенно прав. Взрослые иногда ссорятся, точно так же, как и дети. И не нужно этого пугаться.

Услышав ее голос, Филд поднял голову и посмотрел на нее.

– Честно? – спросил он, всхлипывая.

– Честно. – Делия еще раз поцеловала его и стерла с его лица слезы. – Как ты назовешь щенка? – спросила она.

Филд потер глаза и посмотрел на своего маленького питомца.

– Я не знаю. – Он отвернулся от щенков и погрузился в раздумья.

– Я надеюсь, ты понимаешь, – сказал Стоун на ухо Делии, – ты только что подарила сыну очень дорогую породистую пастушью собаку. Я даже не хочу знать, что по этому поводу скажет Блэйд.

– Он, конечно, поворчит, будет жаловаться, что с ним никто не считается, а потом подарит Филду корзинку для щенка, – весело сказала она.

Стоун рассмеялся:

– Ну да, и еще пуховую перину, чтобы щенку было мягче спать.

– Я придумал! – возбужденно сказал Филд. – Тайгер!

– Но это же девочка, – возразила Делия. Филд опять задумался.

– Тогда я назову ее Тайгер Роуз, идет?

– Пусть будет Тайгер Роуз. Прекрасное имя для прекрасного щеночка, – засмеялась Делия.

Стоун поразился, как быстро меняется настроение у ребенка. Он посмотрел на Делию и подумал, что взрослые, к сожалению, так не умеют.

Делия сидела и смотрела на мужа и сына, словно стараясь запомнить каждое их движение, каждое слово, которое они произносили. Она готовилась к тому, что скоро настанет час расставания с ними.

– Папа!

– Да, сынок? – Стоун взъерошил темные волосы сына.

– Теперь все в порядке?

– Теперь все в порядке, – подтвердил он. Ярко-голубые глаза Делии были невыразимо грустными. И Стоун вдруг потерял уверенность в том, что все действительно будет в порядке.