![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chizhik-iz-doma-nomer-shestnadcat-375625.jpg)
Текст книги "Чижик из дома номер шестнадцать"
Автор книги: Катя Капович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Катя Капович
Чижик из дома номер шестнадцать
© Катя Капович, 2021
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2022
* * *
Посвящается моей дочери Софии Николаевой, главной вдохновительнице этой веселой книги
Глава 1. Рассказ о летнем приключении
Случилось все перед отъездом семьи Соколовых на море. Дома собрались гости, чтобы отметить день рождения Чижикиной мамы Аллы. Пришли три мамины подруги, с которыми она вместе работала, и еще пришел папин знакомый Гена с сыном Кузей. Гена, впрочем, пришел не на день рождения, про который ничего не знал, а чтобы сыграть с папой в шахматы. Мамины подруги сидели в гостиной, пили вишневый компот и безмолвно смотрели, как папа с Геной разыгрывают длинную партию в шахматы. Девятилетний Кузя сидел на диване, уткнувшись в книгу. Чижик позвала его играть с конструктором.
Ах, какой это был конструктор! Были в его наборе панели домов, дороги, мосты и арки, полукруглые оконные рамы под названием «эркеры», крыши с настоящими коньками и металлическими трубами. В боковом отделении прилагались сборные пластины с ячейками. В этих-то незаметных ячейках и было все дело: в них вставлялись дома, деревья с коричневыми стволами и зелеными кронами. Папа сделал этот конструктор в своем архитектурном институте, когда Чижику исполнилось восемь лет. С тех пор много воды утекло, но Чижик все равно могла играть с конструктором, как в те дни, когда была малолеткой Кузиного возраста.
– Нет, спасибо! Не люблю конструкторы! – ответил Кузя в ответ на щедрое предложение Чижика построить вдвоем что-нибудь классное.
– А что же ты любишь?
– Я люблю читать!
– Подумаешь!
Чижик пожала плечами. Она, в принципе, тоже любила читать, но не в день же маминого дня рождения, не перед самым отъездом на море!
Чижик выдержала паузу.
– Что ты там читаешь?
– «Остров сокровищ»! – ответил Кузя и снова погрузился в книгу.
Вообще, важный день проходил скучно. Мама с утра попросила Чижика не соваться на кухню. Она делала рулет из песочного теста с вишней, грецкими орехами и изюмом, и ее нельзя было отвлекать. С папой тоже нельзя было общаться. Папу волновала только игра, ну и запах пекущегося рулета. Папа делал ход на доске и потом двигал носом, приподнимался, заглядывал в кухню. Мамины подруги молчали. Наверное, они привыкли молчать, ведь в библиотеке в читальном зале, где они выдавали книги, не разрешалось говорить. Уже прямо на двери там висела табличка: «Просим соблюдать молчание! (Дирекция)». Если кто-то начинал болтать, то остальные читатели на него шикали, а библиотекарши хоть и не шикали, но качали головами, делали круглые глаза и прикладывали палец ко рту. Поскучав рядом с Кузей на диване, Чижик тихонько встала у папы за спиной, чтобы понаблюдать за игрой. Она очень гордилась тем, как папа играет: прошлым летом на пляже он обыграл всех других шахматистов, среди них – даже мастера спорта по шахматам. Чижик и не подозревала до того дня, что шахматы – тоже спорт. В спорте все бегали, прыгали, били ногой по мячу или поднимали штангу, а тут все сидели на скамейках и переставляли фигуры на доске. И так могли просидеть целый день, а потом другой и третий.
– Папа, ты веришь в чудеса? – спросила Чижик.
– Не отвлекай! – твердо сказал папа.
Кузя на секунду поднял на Чижика глаза.
– Ну пап! – проныла Чижик. – Веришь или не веришь?
– Когда в безнадежной позиции находишь ход, то верю! – сказал папа и добавил: – Шах и мат!
Гена вздохнул, игроки пожали руки.
– Ну что, все? – спросил Гена.
Папа потянул носом запах рулета и прокричал маме на кухню:
– Алла, скоро там у тебя?
– А что?
– Так просто! Есть ли у нас время на еще одну партию?
Из кухни раздалось: «Есть!» Папа кивнул Гене:
– Давай еще одну!
– Давай! – ответил Гена и начал расставлять фигуры.
Чижик послонялась по комнате и все-таки вышла в кухню. Да, конечно, мама очень не любила, когда во время готовки Чижик путалась под ногами. Чижик это хорошо усвоила, но рассудила, что если она сядет на подоконник, то не будет помехой. Так она и сделала. Болтая ногами, она смотрела, как мама заглядывает в духовку, трогает рулет вилкой. Потом она помыла стаканы и, вооружившись кухонным полотенцем, начала вытирать их снаружи и изнутри, что казалось довольно бессмысленным, ведь в них все равно скоро нальют что-нибудь.
– Мама, ты веришь в чудеса? – спросила Чижик.
– Нет! – ответила мама.
– Ни в какие?
– Ни в какие!
– Даже в хорошие?
Мама сказала, что даже в хорошие чудеса не верит. Она объяснила Чижику, что в их стране давно покончили с чудесами.
– Но ведь бывают и научные чудеса! – настаивала Чижик.
Мама поставила стаканы на поднос и посмотрела на Чижика:
– Ты мне заморочила голову! Если рулет окажется не подгоревшим, то это будет научное чудо! Скажи там всем, что мне надо сорок минут и можем садиться за стол!
– Хорошо! – ответила Чижик и не пошевелилась, потому что здорово сидеть на подоконнике рядом с пекущимся рулетом.
Мама убавила жар в духовке и опять взглянула на Чижика. У родителей бывают такие взгляды, по которым понятно, что вам не удастся спокойно посидеть на подоконнике, болтая ногами. И точно, наклонив голову вправо, потом наклонив ее влево, чтобы видеть Чижика с обеих сторон, мама сказала:
– У тебя очень лохматый вид, пойди-ка причешись! И еще! Поскольку ты все равно дурью маешься, сбегай в магазин за минеральной водой! Деньги возьми там, в тумбочке!
– Угу, – проворчала Чижик.
Она неохотно соскользнула с подоконника, пригладила перед зеркалом волосы, взяла в тумбочке деньги и пошла надевать сандалии. На улице стоял жаркий августовский день. Солнце было в зените и палило так, как будто решило выпечь асфальт наподобие того, как мама – свой рулет. Из-за жары двор вымер, даже голуби попрятались под карнизом дома, только воробьи прыгали в луже пыли. Чижик постояла с минуту, наблюдая их игру, – ей-то играть было не с кем. «Зато мы завтра на море поедем!» – подумала она и сразу повеселела.
К магазину, находящемуся с обратной стороны дома, можно было пойти двумя путями. Две дороги вели туда от их углового подъезда. Если взять вправо, то в результате, обогнув дом с той стороны, доходишь до киоска из толстого стекла с шиферным козырьком. В киоске сидела специальная киоскерша тетя Лида, продавала газеты и всякие журналы. Часто Чижик, прилипнув к стеклу носом, пыталась разглядеть картину на обложке нового номера «Мурзилки». Когда денег на журнал у Чижика не было, она просила дать ей полистать журнал. Иногда киоскерша разрешала это сделать. Она спрашивала: «У тебя чистые руки?» – «Чистые! Только что мыла!» – отвечала Чижик.
Она не всегда объясняла, где именно их мыла. Бывало, что и в луже во дворе. Если они с друзьями играли в мяч и земля налипала на него, то руки были грязные, а лужа глубокой и чистой. Но киоск в воскресный день все равно не работал, поэтому Чижик выбрала ту дорогу, которая проходила мимо лаборатории. Для этого надо было взять налево. Наклонная дорога вела сначала вдоль подъездов с деревьями и ползущим по стенам виноградником. Дальше вниз путь вел вдоль высокой ограды, за которой была научная лаборатория. С внутренней стороны двора туда было не подойти, но с внешней можно было видеть лабораторские окна и за ними всякую интересную всячину. Обогнув угол с воротами и сторожевой будкой, Чижик пошла вдоль стены, потому что очень любила смотреть в эти низкие окна. Они были наполовину подвальными, и, чтобы посмотреть внутрь, ей приходилось нагибаться.
В одном из окон бородатый мужчина в обычной одежде – таком же, как у ее папы, костюме и голубой рубашке – стоял перед школьной доской и писал на ней мелом какие-то формулы. «Бедный! Ему на лето дали домашнее задание!» – подумала Чижик и пошла дальше. Наконец и магазин. Купив минеральной воды, Чижик решила вернуться тем же путем, только на этот раз она пошла прямо по бордюру, расположенному над окнами лаборатории. Бордюр был такой узкий, – обе ноги не помещались, и ей приходилось ставить одну ногу перед другой. Чижик представляла себе, что она знаменитая гимнастка и делает сложные формы на бревне: крутит сальто, садится на шпагат, от чего публика в зале приходит в восторг. Чижик прямо видела, как друзья и даже скучный Кузя аплодируют. Она тогда присела в реверансе, прижимая минералку к груди наподобие того, как это делала знаменитая гимнастка в телевизоре, – только та прижимала к груди букет роз. Чижик так вдохновилась своими успехами на бревне, что, делая следующий реверанс, совершенно не заметила выемки на бордюре. Носком сандалии она угодила прямо в нее и в следующий момент уже летела в бетонную яму.
Она приземлилась не так, как гимнастка, – не на две конечности, а сразу на все четыре. Сначала она ничего не почувствовала. «Удачно упала, и, главное, даже бутылка цела!» – подумала Чижик. Тут она попробовала опереться на руку, чтобы встать, и не смогла – рука сильно болела. Чижик старалась не плакать, но слезы сами брызнули из глаз. Хорошо, что тот же самый мужчина с бородой, которого она уже видела в окне по дороге в магазин, обернулся и заметил ее. Он помахал ей и поднял пыльное стекло. Вид у него был испуганный.
– Сильно ударилась? – спросил он, оказавшись на улице.
Чижик показала на руку, которая распухала прямо на глазах.
– М-да! Похоже, что перелом! – задумчиво произнес мужчина, почесав бороду.
Он взял сетку с бутылкой минералки и повел Чижика за собой внутрь. Для начала Чижика оглушил звук сигнализации, и она испугалась, потому что звук был такой сильный, что можно было оглохнуть. «Завтра мы всей семьей должны ехать на море, а я приду домой с поломанной рукой и глухая!» Бородач придвинул стул к рабочему столу и сказал:
– Посиди тут минуточку! Я быстро!
Он вышел из комнаты, и через пару минут сигнализация смолкла. Когда он вернулся, в руках у него был странный резиновый фартук, который он положил Чижику на колени. Фартук оказался тяжелый-претяжелый.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Чижик.
– Хорошо, Чижик, покажи руку!
Чижик со стоном положила руку на стол. Он посмотрел, потрогал пальцами кисть и покачал головой:
– Надо будет делать рентген!
– Я не хочу в больницу!
– Во-первых, ни в какую больницу и не надо, у нас здесь есть своя небольшая больница. Правда, мы обычно лечим животных.
– Каких животных? – обрадовалась Чижик, которая очень любила зверей.
– Крыс в основном.
У Чижика вытянулось лицо.
– Крыс?!
– Ну да, крыс! Смотри, ты наденешь этот свинцовый фартук и положишь руку вот сюда, а я зайду в соседнюю комнату с окошком и сделаю рентгеновский снимок.
Обрадованная, что ей хотя бы не надо ехать в больницу, Чижик послушно дала надеть на себя фартук. Он же, опустив шторы и выключив в комнате свет, вышел в соседнюю комнату.
– Внимание, снимаем! – донеслось оттуда.
Вспышка блеснула и погасла. Чижик сидела в темноте и чувствовала, как в носу у нее снова начинает щекотать от грустных мыслей. «Лишь бы не перелом! Лишь бы не перелом!» – повторяла она. Как это было бы обидно: ведь если у нее перелом, то это значит, что она проведет последний месяц летних каникул дома и не увидит моря.
Наконец он вернулся.
– Так и есть – перелом! – подтвердил бородач ее опасения, неся за уголок пластинку с темным снимком. Он показал его Чижику. – Вот это твоя рука, а вот эта тонкая темная полоска – перелом!
– Ой-ой! Все пропало! – застонала Чижик.
– Сейчас что-нибудь придумаем! Ведь ты находишься в самой передовой лаборатории в стране. Здесь делаются настоящие чудеса! – сказал он и ободряюще похлопал Чижика по плечу.
– Чудеса? – глухо переспросила Чижик.
– Конечно!
– А какие?
– Научные.
– А какие научные?
– Мы изучаем человека с антропологической точки зрения. Делаем научные эксперименты, используем ультрафиолетовые лучи для заживления больных конечностей. Но это долго объяснять, – добавил он.
Слезы у Чижика тут же просохли. При мысли о том, что она будет участвовать в эксперименте, и о том, как потом все расскажет друзьям, она даже забыла про боль.
Меж тем бородач надел поверх костюма белый халат и посмотрел на нее внимательно. А дальше он сказал очень странную вещь:
– Человек ведь мало чем отличается от крысы!
– Я не отличаюсь от крысы? – ужаснулась Чижик.
– Практически нет. Только маленькую крысу, когда она ломает лапку, некому лечить, и она долго ходит хромая. А мы сейчас наложим тебе гипс, и кость быстро срастется!
– А как же море? – вскричала Чижик.
– Какое море?
– Черное! Мы же завтра должны ехать в Приморск! А если у меня будет гипс, то все пропало, ведь с гипсом нельзя плавать.
Он почесал бороду.
– М-да, проблема… Но, – он поднял указательный палец, совсем как это делал ее папа, – я знаю способ, как плавать и с рукой в гипсе! Натягиваешь полиэтиленовый мешок на руку, завязываешь веревкой у локтя – и все, можешь смело идти в воду, только плавать будешь на спине так, чтобы держать эту руку высоко. Это даже интересно! Ну так как – согласна?
Еще бы Чижик не согласилась! Ведь если с гипсом можно плавать, то, значит, она поедет на море!
– Я согласна! Я согласна! – закричала она.
Бородач снова кивнул и велел идти за ним. Они пошли длинным коридором, который вел под небольшим наклоном куда-то вниз. Они, наверное, прошли по коридору триста метров. Наконец бородач остановился у какой-то двери, вынул связку ключей, выбрал один и открыл им дверь.
– Заходи! – сказал он и включил свет.
Комната была уставлена всяким оборудованием. На столах в металлических решетках с подпорками высились банки с разными жидкостями и порошками. Чижик от любопытства забыла про боль в руке.
– Это что у вас тут? – спросила она, озираясь.
– Тут много разного. Только это долго объяснять. Но вот это, например, сухой гипсовый порошок, то есть то, что нам надо сейчас! – Он поднял вверх банку и показал ей.
Смешивая в пластмассовой посудине порошок с какой-то жидкостью, он рассказывал:
– Когда я был маленьким мальчиком, я однажды спрыгнул с забора и сломал руку. Тоже правую, как и ты. И знаешь, что характерно, это случилось именно летом! Мне было очень обидно, ведь все друзья ходили на реку, ловили там карасей, купались. Весь вечер я грустил оттого, что я не смогу всего этого делать. Как держать удочку левой рукой? Как насаживать червяка на крючок? Я даже всплакнул. И тут отец меня успокоил, что я все смогу, только нужно терпение и желание.
Он закончил смешивать в посудине порошок, усадил Чижика на высокий стул и попросил, чтобы она дала ему больную руку.
– Положи ее на эту дощечку!
– Это будет больно?
– Только немного. Но ты ведь смелая девочка и потерпишь!
Чижик кивнула и перестала бояться, ведь иногда страх можно снять усилием мысли. Он макал широкий бинт в густую массу и осторожно обматывал ей руку. Когда бинт закончился, он дал повязке подсохнуть, а потом туго обвернул руку марлей и протянул Чижику голубую шелковую повязку.
– Наденешь повязку на шею и будешь в нее вкладывать руку. Но сначала мы полечим твой перелом специальными лучами!
С этими словами мужчина прикатил на колесах какую-то круглую металлическую штуковину, достал из боковины хобот. Заметив, что Чижик разглядывает аппарат, он спросил:
– Хочешь нажать на кнопку?
– Да! – вскричала Чижик.
– Ты только не дергайся! Вот здесь нажимай! Смелее!
Чижик нажала на кнопку в основании трубы, аппарат зажужжал, и голубой свет полился сквозь стекло в окончании трубки. Бородач направил его прямо на загипсованную руку. Ушла боль, стало радостно от мысли, что так хорошо получилось: она упала в очень правильную яму!
И вот уже Чижик снова стояла во дворе своего дома, правая рука лежала на удобной перевязи, а в другой с локтя свисала сетка с бутылкой минеральной воды. Мимо нее пробежал Андрей из их класса. Он взглянул на Чижика с удивлением.
– Что у тебя с рукой-то? – спросил он.
– А… ерунда! Перелом! Но на море мы все равно поедем!
Глава 2. Как Чижик стала Чижиком
До того дня, как Чижик стала Чижиком, у нее было самое обыкновенное имя, которое ей дали мама и папа и которое ей очень шло. А именно – ее звали Машей. Впрочем, и с этим самым обыкновенным именем пришлось помучиться. Мама еще находилась в больнице, куда папу не пустили, и поэтому он стоял под окнами и видел маму. Мама держала в руках сверток, в котором была… Вот тут-то и случилась первая загвоздка в жизни маленького Чижика. Папа требовал, чтобы девочку назвали Брунгильдой.
– Ты с ума сошел? – кричала мама в окно. – В честь чего Брунгильдой?
Папа отвечал, что Брунгильдой девочка будет зваться в честь ОПЕРЫ ВА… И дальше мама заткнула уши, потому что папа понес страшную чушь. К счастью, были еще бабушка и дедушка, которые тоже стояли под окнами, только с другой стороны, потому что они уже успели поссориться с папой из-за «Брунгильды».
– Брунгильдой она будет через мой труп! – кричал дедушка.
– Девочку следует назвать в честь Клары Цеткин! – кричала бабушка, учительница истории в школе.
Мама тогда села на кровать и сказала врачу:
– Пусть девочка будет Машенька!
– Очень хорошее имя! – согласилась врач.
И так врач и записала в книге для новорожденных. И так Чижик и звалась очень долгое время.
Все изменилось в один день в конце апреля, когда Чижик пошла в гости к Рите Бучкиной. В школе готовились к празднику. Учительница пения объявила, что на первомайском концерте нужно выступить с номером.
– Первое мая – день труда! Не потру́дитесь, будете долго кусать локти! – добавила она.
– Ну и какой ты приготовишь номер на этот день? – спросил папа.
– Я в этот день в школу идти не собираюсь! – буркнула Чижик, которая очень не любила учительницу пения Тамару Сатаровну, очень писклявую женщину с выщипанными бровями и жесткой палочкой в руках, которой она ударяла по пальцам тех, кто много «болтал языком» на ее уроках.
В отличие от Чижика, Рита Бучкина никогда не болтала языком. Рита Бучкина была примерной девочкой, которая не только на уроках не болтала языком, но даже дома им не болтала из-за ужасной занятости. Из-за этой же занятости Рита никогда не выходила во двор вечером, когда так интересно бродить с фонариком, или прыгать с гаражей, или просто носиться сломя голову по пустырю. И когда ее звали гулять, Рита отвечала, что у нее повышенная занятость и ей не до ерунды. Не то чтобы Чижик сама решилась на такой мученический шаг, как пойти к Рите. Но случилось так, что мама Риты Бучкиной, работавшая с папой Чижика в одном институте, встретилась с ним за обедом. Происходило это в общественной столовой, когда они, доев шницели с горошком, пили компот из сухофруктов. (Когда папа упомянул компот из сухофруктов, Чижик, которая сильно ненавидела именно его, дико скривилась.) И вот что сказала Ритина мама:
– Может, Машенька в связи с приготовлением к празднику присоединится к Риточке после уроков и поучится играть на фортепьяно?
Папа пришел домой окрыленный и, посадив Чижика перед собой, передал ей злосчастный разговор слово в слово. Передав разговор слово в слово, папа взглянул на Чижика. Он не сомневался, что она будет рада приглашению, и удивился, когда Чижик ужасно закатила глаза и сказала, что лучше застрелится, чем пойдет к Рите. Она так и сказала и помотала головой.
– Придется пойти, потому что я уже договорился! – ответил папа и добавил, что, если Чижик пойдет, он в награду купит ей велосипед.
– Но ты уже и так обещал мне купить велосипед ко дню рождения! – воскликнула Чижик.
Папа вздохнул и сказал, что тогда он просто пообещал, а теперь уже точно купит. Поэтому на следующий день Чижик вместо того, чтобы с друзьями остаться у школы и бросать камни в новый транспарант, потащилась в гости к Рите Бучкиной. Ей было обидно отрываться от коллектива, потому что транспарант как раз изображал группу таких, как они, ребят и поверх было написано: «Ярче гори, костер нашей дружбы!»
– Садись решай задачи! Я быстро поем, и мы займемся музыкой! – сказала Рита, когда Чижик пришла.
Задач было очень много, аж четырнадцать штук, и Чижику страшно не хотелось начинать их решать вот так с ходу. Но поскольку ей все равно нечем было заняться, она села и стала решать. За окном стоял апрельский день, а Чижик все решала задачи и только иногда поднимала голову, чтобы проверить, закончила ли Рита есть.
– Много задач осталось? – спросила Рита и намазала булочку маслом.
– Много. Я только четыре сделала, – пожаловалась Чижик, у которой при виде булочки забурчало в животе.
– Это ничего! Я ведь еще не закончила обедать, так что время есть! – успокоила ее Рита и, достав из холодильника бутылку со странной коричневой водой, налила себе полный стакан.
Вода при наливании дала пену, забулькали и побежали вверх пузырьки.
– А это у тебя что? – спросила Чижик.
– Лекарство! – сказала Рита и притворно, как показалось Чижику, поморщилась.
– Пахнет вкусно! А от чего оно?
– Лекарство?
– Да. От какой болезни?
– От пепсилепсии. Знаешь такую болезнь?
Чижик не знала.
– Эх ты, деревенщина! – воскликнула Рита. – Ну покажи, что ты там нарешала?
Когда Чижик закончила делать математику, а Рита есть свой обед и пить лекарство, они пошли в большую комнату. Рита достала ноты из стула, который заворожил Чижика тем, что в нем оказался тайный ящик.
– Не отвлекайся! – сказала Рита и стала показывать Чижику, как держать пальцы и в каком порядке нажимать на клавиши.
Она сыграла музыку. Она Чижику понравилась. Потом была очередь Чижика играть. Чижик сыграла, и ей понравилось еще больше.
– А слова ты мне запишешь?
– Да, – сказала Рита и записала Чижику в тетрадь слова, а сбоку приписала: «Слова и музыка народные». После этого Рита стала решительно выпроваживать Чижика: – Ты не забудь, что я очень занята, ведь мне еще нужно серьезную музыку учить. А потом я еще должна делать сольфеджио!
Чижик сложила портфель и, попрощавшись с Ритой, пошла домой.
Пришел день выступления. Нарядно одетые Чижикины родители сидели во втором ряду прямо за директором и завучем, и там же сидели учительница пения и какие-то важные гости из какого-то МИНИСТЕРСТВА, может быть даже министерства пения. Папа гордо поглядывал на маму. Еще бы, ведь это он уговорил Чижика, которая – напомним вам – еще не была Чижиком, пойти в гости к Рите Бучкиной. В первом номере праздничного первомайского концерта выступил хор с песней «Солнечный круг», потом Света Хорошевская станцевала танец умирающего лебедя. Под громкие аплодисменты Света сбежала по ступенькам, и Чижик поднялась на сцену, сияя от гордости и заранее кланяясь. В зале раздались редкие хлопки, это хлопали мама с папой. Чижик еще раз поклонилась, как это делала пианистка в одном концерте по телевизору, и села за пианино.
– Музыка и слова народные, – объявила Чижик и стала играть и петь:
Чижик-пыжик, где ты был?
На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил две,
Зашумело в голове.
Чувствуя себя с каждой секундой все более уверенной, Чижик продолжила:
Стали чижика ловить,
Чтобы в клетку посадить.
Чу, чу, чу, чу,
Я из клетки улечу.
Чижик в клетку не хотел,
Взял вспорхнул и улетел.
Ее песня, без всякого сомнения, вызвала восторг у всех, а учительница пения пришла в такое восхищение, что забралась на подоконник и оттуда махала руками, видимо прося, чтобы Чижик повторила номер с начала. Чижик не заставила себя долго упрашивать и повторила номер, стараясь петь еще громче, чтобы ее слышали в задних рядах. Голос красиво разливался под сводами актового зала, и радостно было смотреть, как ликуют учителя. Они теперь все встали и вместе с директором, завучем и учительницей пения махали Чижику руками. Поэтому Чижик спела еще один раз, а потом в голове у Чижика тоже закружилось, поэтому она даже обрадовалась, когда из-за занавеса показалась голова завуча, потом весь он, красный и потный, выбрался на сцену и потащил Чижика назад, за кулисы. Чижик еще пару раз поклонилась безумствующему залу, и занавес упал.
Вот с того самого дня никто больше не звал ее Машей, а только Чижиком.
Ее друзьями были все ребята из окрестных домов, и все они ходили в школу номер пятьдесят три, что находится у леса. Но, конечно, у человека всегда есть самые близкие друзья, и такими были Ленка Яковлева, Валик Дремов и Саша Мельников.