355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Katharina Ebermann » У Меннонитов Поволжья (СИ) » Текст книги (страница 1)
У Меннонитов Поволжья (СИ)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 08:43

Текст книги "У Меннонитов Поволжья (СИ)"


Автор книги: Katharina Ebermann



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

У Меннонитов Поволжья (СИ)


Der Inhalt des Buches ist geistiges Eigentum des Autors. Nutzung des Inhaltes oder Auszüge aus dem Inhalt des Buches für kommerzielle Zwecke ist ohne Genehmigung des Autors untersagt.

Das Buch ist zur Vervielfältigung гтв Speicherung in gedruckter oder elektronischer Form für privaten Gebrauch freigegeben.

Veröffentlichung des Buches oder Auszüge aus dem Inhalt des Buches ist für nicht kommerzielle Zwecke, bei Nennung des Autors erlaubt. Bei Veröffentlichung wird um eine Benachrichtigung des Autors gebeten.

Deutschland – Leverkusen, den 29.05.2015

Содержание книги являетса интеллектуальной собственностью автора. Использование книги или выдержки из содержания в коммерческих целях без разрешения автора запрещено.

Воспроизведения и хронение книги в печатном или электронном виде для частного использования разрешено.

Публикация книги или отрывок из содержания для не коммерческих целей разрешено, при условии указание автора. При публикации просим уведомить автора.

Германия – Леверкузен, 29.05.2015


О жизни меннонитов в Поволжье года 1880-1915. Художественно-документальное повествование.


Katharina Ebermann /Катарина Эберманн

Корнелия

За окном было совсем темно, ночная мгла поглотила дневную суету. Лишь изредка были слышны одинокие шаги, приглушённые голоса возвращающихся из степи провожающих. Корнелия молча стояла и было не понятно смотрит она в окно, просто о чём то думает и сколько она вот так стоит. Слабый огонь во тьме от керосиновой лампы отвлёк и вывел её из забвения. Она не сразу поняла, что уже стемнело, что уже ночь, но что держит её здесь, почему сегодня совсем не хочется идти спать. Третий Цуг ушёл с их колонии. Как ветер раздувает пламя, так и меннонитов несут по свету неведомой силы уроганы. С начала они покинули свою родную Голландию, которую любили, так же точно сделали с Пруссией и теперь ушли с Волги, чтобы там в обещанной свободной стране жить согласно своей вере. Переселение можно признать результатом ожидания второго пришествия Христа. Среди них было всеобщее оживление, что будет второе пришествие Христа и наступит тысячелетнее царствование. На разных совещаниях выступали люди, и у меннонитов вкоренились идеи, что тысячелетнее царство близко и что они должны переселиться на восток. Корнелия не отрываясь смотрела в окно на приближающееся пламя, она ещё была в своих мыслях, но глаза чётко следили за этим тусклым огнём и мысли медленно переходили в реальность, она поняла, что пытается понять, кто это может идти с керосиновой лампой. Теперь это сделать сложней. Столько народу ушло, многие поменяли дома. Одни продали другие купили, а сколько не проданых домов стоит опустевшими. Огонёк всё приближался, были слышны шаги, но скоро и огонь исчез и шаги затихли. Стало совсем темно, пусто и тихо. Теперь она уже реально стала думать, пройдёт эта ночь, наступит утро, день, она выдет на улицу, а там другая жизнь. Её дедушка с сыном, её дядей, ушёл во втором цуге, брат в первом. Да и как тут кого разделишь, они все в колонии родственники. В Восточной Пруссии, в Мариенбургском округе, в окрестности Данцига, в так называемой Мариенвердерской низменности, состоявшей из болот, песков и солончаков, заливаемых Вислой и морем , около трехсот лет жили предки меннониты. Эмигранты меннониты с Голландии почти целиком смешались с немецким населением Пруссии, усвоили его культуру, быт, традиции и нижне немецкое наречие платдоич. Более далекие предки относились к немногочисленной группе церковных реформаторов, так называемых «крестителей» (они объявили себя сторонниками совершеннолетнего крещения), которые, будучи преследуемы римской церковью, находили себе убежища в расселинах гор и других укрытиях Швейцарии. Их потомки в этой стране и поныне называются «крестителями». Под давлением преследований «крестители» двинулись вниз вдоль Рейна. Отдельные группы их оседали по пути на прирейнских землях. Наибольшая же группа (в которой были и предки) остановилась только у берегов Северного моря в Нидерландах/ Голландия, тогдашних «Генеральных штатах», где им удалось значительно всколыхнуть движение. Одним из руководителей этой группы был Менно Симонс, 1492 г. р., бывший католический священник, вышедший из этой церкви. Он образовал из разбросанных групп «крестителей» общины, выпустил первые основополагающие печатные издания. Менно нашел последователей главным образом в Нидерландах, лишь после смерти Менно Симонса в 1561 году общины его последователей получили название меннонитов. Вскоре, однако, меннонитов начали теснить, и они и испросили себе у правительства Пруссии разрешения поселитьтся здесь. Общими усилиями меннониты взялись культивировать пустынный край, превратив его в цветущий сад и богатые нивы. Одним кланом пришли с Голландии в Пруссию, и так же приехали с Пруссии на Волгу. Там в Пруссии жили все рядом, ходили в церкви, которые были в их округе. Не в каждом посёлке были церкви, поэтому ходили в ближайшие, а на праздники могли пойти туда где были их близкие, чтобы вместе отпраздновать праздник или важное событие. И именно там и был неболъшой посёлок Аугуствальд. Мать Корнелии родилась в этом посёлке Аугуствальде. В соответствии с королевским указом от 27 сентября 1772 года, все прусские меннониты должны зарегистрировать заключение брака, рождение ребёнка, смертъ и необходимо документировать всю эту информацию. Поэтому в церковной книге Маркусхоф, к которому принадлежал её родной посёлок Аугуствальде. и появилась строчка, где была записана дата рождения. Ранъше рождение девочек не считалось большим событием и никуда не записывалось. Да и та, проводимая регистрация не содержала излишества информации о регистрируемой персоне, вот и у неё записан был толъко отец. Зато первые страницы книгu полностью отведены библейским цитатам:" Бог сотворил небо и землю, и сделал человека в Его подобие, который будет царствовать над рыбами в море, и над птицами небесными,и над животными и над всею землею, и над всем, что ползает по земле." В Нойтейхервальде в Западной Пруссии, родился отец Корнелии. Муниципалитет Бааренхов это округ Мариенбург, в него входят сельские общины Бааренхов, Бэрвальде, Нойтахервальде, Фюстервердер. С 1768 года в Фюстервердер был один  молитвенный меннонитский дом. В том же году епископ, который от имени короля Польши осуществлял церковный суверенитет с Великим Вердер, позволил церкви меннонитов, построить четыре новых молитвенных дома в Тигенхаген, при условии, что меннониты построят в Петерсхаген католическую часовню. Строительство четырех молитвенных домов было начато летом 1768 года уже продвинулись довольно далеко, как вдруг епископ запретил дальнейшую работу. Потому что единственная дочь одного высокопоставленного меннонита Якоба Штеффен Анна Штеффен в Тигенхаген с помощью пастора была похищена и обвенчена с поляком. Поскольку девушка была еще не в возрасте, родители потребовали её возвращения, но епископ их не слушал, и они обратились к прусскому королю. Епископ в гневе, запретил дальнейшее строительство четырех домов. Корнелия хорошо знала прусские истории, она была старшей в семье и мать постоянно рассказывала. Наверно, мать не могла забыть места где родилась, где прошла её молодость. Когда она говорила, её лицо улыбалось, а глаза становились невыносимо печальными. Звали мать Корнелии Катерина. Не много внимания получала Катерина от родителей и не по тому, что её не любили, а потому, что так было принято в меннонитских семъях. Семъи были болъшими, а меннониты оченъ трудолюбивый народ, любят во всём порядок, а для этого надо время. Росла Kатарина в сильно верующей, проще сказать фонатично верующей меннонитской семье. На школьное образование внимания уделялосъ меньше, а вот на умение вести домашнее хозяйство это да. Обучение в простых школах проходило по принципу, не для школы, а для жизни мы учимся. Да, были и в Пруссии высшие учебные заведения и отправляли детеи за границу, но Катерина училась в своей школе. Девочки умели варить, шить, но кроме этого-им передовали любовъ к прекрасному, к аккуратности, матери передавали свою любовь к цветам, растениям,ко всему живому. Мальчиков учили помогать отцу. Меннониты говорили-между детьми нет разницы, и сын, и дочь, все получают поровну; все наследство оценивается, и каждый получает по оценке, что захочет. А земля остается у одного из сыновей кому охота, тот ее берет и разсчитывается с другими. Отец Корнелии Якоб овдавел, когда его жена Катерина родила ему восемнадцатого ребёнка. И до смерти жены и тем более после ему некогда было впадать в воспоминания. Поэтому о жизни отца в Пруссии она тоже знала от матери. Якоб принял, в своё время, крещение именно принял, потому что меннониты не признают клятву. Любая клятва, т.е. уверение с призванием Бога, отвергалась, он тоже давал торжественное обещание простым «да» или «нет». заповеди Христа: «А Я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: „да, да“; „нет, нет“; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 34-37). В Символе веры говорится: «Относительно принесения клятв мы верим и исповедуем, что Господь Иисус запрещал своим последователям делать это; т.е. что Он заповедал им не клясться вовсе, но чтоб их да было да и их нет было нет. Исходя из этого, мы понимаем, что все клятвы, как высокие, так и низкие, запрещены; и что вместо них мы должны подтверждать все наши обещания и заветы, заявления и свидетельства по всем вопросам только при помощи Да – значит да и Нет – значит нет; и что мы должны всегда, во всем и для каждого выполнять любые обещания и обязательства которые мы утвердили таким образом, выполнять их также верно, как если бы мы подтвердили их наиболее торжественной клятвой». Вера человека должна быть результатом его выбора, что же касается церкви, то членство в ней является делом свободным и добровольным, и она должна быть верной и преданной только Христу. Мы считаем, что даже взрослый человек не должен креститься, если он не следует учению Христа, говорившего:"Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе." Священное Писание дает такое определение: «крещение означает, что верою и кровью Христа смываются грехи с того, кто принимает крещение, оно изменяет его сознание, и он верует до и после крещения; оно означает, что человек мертв и должен быть мертв по отношению к греху, и что он вступает в новизну жизни и духа». «Бога нужно слушаться больше, чем людей». Конфликты, возникающие на этой почве, во многих случаях кончались выездом в такие страны, где свобода веры гарантировалась. К старейшим принципам меннонитов относилось то, что среди них не должно было быть нищих. Поэтому каждая община была обязана иметь фонд из добровольных взносов, чтобы в случае необходимости помочь нуждающимся. Это был фонд общины, но и действующие законы правительства со стороны меннонитов признавались. Как само собой разумеющейся обязанностью каждого, было добросовестное исполнение налогов и податей. Собственно, всё это, законы, уставы меннониты принесли с собой на Волгу. Но то что рассказывали родители о Пруссии, Корнелия понимала, что ей самой не придётся увидеть никогда. Родилась Корнелия в колонии Ам Тракт, она была одной из первых рождённых детей на новом месте, выросла тоже здесь. Но помнит как мать ей рассказывала как ездила она с братом в Данциг и Мариенвердер а эти прекрассные города давно манили её, ей хотелось посмотретъ красивые здания, погулять по городу, но говорить в слух о своём желании она не смела. Всякий раз, когда брат возвращался, она искала возможностъ расспросить его о Danzig -Гданьске это город в Пруссии, столица провинции Западная Пруссия и административный район. Город могучий и  важный как торговый центр, он является центром государственной железной дороги, лежит на левом берегу Вислы западном рукаве Вислы Гданьска, примерно в 6 км от Балтийского моря. Kатерина была здесь с отцом и братом пару раз, поэтому могла понятъ рассказ брата, она помнила 82-метровую изящную башню и бронзовый фонтан и Старую Ратушу, и другой город в Западной Пруссии  Мариенвердер  столицы провинции и правительственного района. Он расположен в пяти км от Вислы и тридцати четырёх метров над уровнем моря. Город является центром государственных железнодорожных линий. Потом Катарина часами сидела читала библию, просила прощения за потрaченое время на волъные мысли о влекущих городах. Не знала она тогда, что скоро ей предстоит далъняя дорога, что уедит она от этих красивых городов, не придётся ей беззаботно побродитъ по Гданьску, не увидеть замок Мариенбурга. Вот и Корнелия бранила себя и просила Господа простить её, что она думает об этом и как ей кажется, завидует своим родителям, что они могли видеть такие красивые города. Она была пару раз в соседних с их колониях городами, но ни разу не нашла ничего подобного что было в рассказах матери. Корнелия уловила себя на том что мысли стали путатся, то она думает об ушедшем третьем цуге, то о Пруссии , то уже про их колонию. Из соседних комнат донёсся шорох, это, наверно, проснулся отец, а значит ей надо идти тоже. Даже интересно, что спят младшие её братья и сестры, они совсем маленькие, а их вчера поздно уложили и поэтому утро, а дома тихо. Она ещё раз посмотрела в окно, там уже светало, вот так простояла Корнелия всю ночь у окна и за эту ночь столько воспоминаний. Отец молча кивнул дочери, он был не узноваем, похоже, и он сегодня не спал. Корнелия стала накрывать стол к завтраку, вышел брат Яков, и тоже без лишних слов тихо сказал –Морген. Завтракали молча, так же тихо ушли. Корнелия приступила к своим ежедневным занятиям. Вскоре проснулись остальные члены семьи и времени на размышления не оставалось. Вечером всё повторилось, вернулись отец с братом, вся семья собралась за столом, ужин прошёл как и завтрак-тихо. Когда младшие угомонились, Корнелии удалось немного поговорить с братом. Он рассказал о том что слышал, вроде, хотят расширить круг покупателей, разрешат покупать участки помимо меннонитов и остальным колонистам Поволжья. До этого отъезжающим в Америку или Азию приходилось продавать, иногда за бесценок, свои культурные подворные участки, так как меннонитские общества, на правах юридических собственников всей надельной земли, разрешали покупку земель одним лишь меннонитам. Отсутствие конкуренции при покупке меннонитами у своих переселявшихся однообщественников подворных участков вскоре привело к тому, что участки продавать было некому. Вот и опустели дома, стоят пустыми, оставленые родственникам или проданые, если это можно назвать продажей. Это вызвало ропот среди меннонитов, и общества. С одной стороны это хорошо для отъезжающих, и жалко тех кто уже уехал, оставив свои имения, а тем кто остался как. Этим правом расширения могут воспользоватся богатые привалинские колонисты. Они уже слышали, что братья Миллер скупают всё где только появлялась возможность. О них шла молва, что скупают братья Миллер все подворные участки за дорма, а продают скупленную землю в колониях крестьянам-малороссам, по сильно завышеным ценам. Что будет с их колонией дальше, как она переживёт наступившие перемены. Было видно, что Якова сильно волнуют свалившиеся на них перемены. А веть они помнят как на берегах Волги, в безжизненной, голодной поволжской степи, которая служила постоянным притонам разбойничных шаек, качующих, почти диких киргизов, территория, где свободным был только ветер и вот там выросла мирная колония Ам Тракт, в которую входило десять посёлков. И превратились эти стпепи в цветущие плодородные поля. Яков не договорив, быстро встал и почти бегом выскочил, лишь на лету бросив –спокойной ночи. Корнелия стала убирать в кухни, а сама оставалась в том счастливом для неё периоде жизни, когда была жива мама, когда она с братом были ещё маленькими и люди были весёлыми, целеустремлёнными. От них она слышала как они радовались новым постройкам, хорошему урожаю, новым приобретениям. Она хорошо запомнила момент когда они с родителями возвращались с празднечной службы с Коппенталь. Погода была хорошей и они не спешили к себе домой в Ханс-Аи. Старшие дети Катерина и Якоб были с ними, за младшими присматривают, а эти двое сидели тихо, набегались с ровесниками на празднике. А сейчас сидят и молча смотрят по старонам. Как быстро летит время. По этим детям, как по календарю, можно отслеживать время. Позади остался Коппенталь, между этими двумя посёлками растоние всего две  версты, но выглядело это сейчас так как будто они едут по морю, по сплошному морю пшеницы. Якоб остановил лошадь, сошел на землю и пошел в доль поля, за ним поспешил и сын Якоб, он догнал отца и они шли вместе и отец рассказывал сыну об исскустве выращивать хлеб. Дальше по дороге несколько верст надельных земель, это будущее колоний, места где они могут строить или садить в будущем, они не поехали туда, свернули в свой посёлок. Ехали они по утопающей в зелени небольших садиков и рощ длинной, широкой улице. Вдоль дороги были менонитские дворы, каждый впереди своего земельного участка. Дома, хоть построены почти в одно время, они все разные и по внешнему виду и по значимости. Дети всю дорогу сидят смирно. Они не раз здесь были, но одно дело, когда они попадали сюда быстро, к комуто в гости, или в закрытом фургоне, а другое дело когда вот так с родителями тихо прогуливаясь. Они были не одни на дороге. То и дело проезжали мимо другие путешественники или пешеходы, позволяющие себе, по случаю праздника, не спешить. При встречи они приветствуют друг друга, а вот приветствия их до сих пор чаще, по-голландски, хотя, все хорошо говорят и по немецки, а мужчины ещё, свободно, хоть и не слишком правильно, объясняются по-русски. Самарские менониты потомки голландских эмигрантов, которые около трехсот лет жили в Восточной Пруссии, в Мариенбургском округе, и не так это просто в одночасье всё изменить. В честь праздника, тем более что все кого они встретили ехали с церкви, были одеты в празднечный наряд. Мужчины одеты в пальто и пиджаки, женщины в шляпки и накидки. Огромная менонитская улица с едущими друг за другом фургонами и пролетками заставляет совершенно забыть, что это глубинка Новоузенских степей, а не Пруссия. В обыденные дни их костюм много проще. Не то немецкий, не то голландский, мужчины в будни ходят в кожаных туфлях на босу ногу и в жилетке по верх светлосиней рубашки, с отложным воротником, а женщины в темносиних ситцевых платьях. Со своей дальней родины менониты принесли чистоту и аккуратность, любовь к цветам, к труду. Жила их семья в самом первом построеном посёлке Ханс-Аи, новой колонии Ам Тракт, Малышинской волости, Новоузенского уезда, Самарской губернии в 70 верстах от Саратова. Посёлок Ханс-Аи был расположен по правую сторону проселочного тракта при р. Тарлык. А из Покровской Слободы через  Узморья была Киргизская степь. Катерина и Якоб приехали с Пруссии. Там в Пруссии их посёлки были не далеко друг от друга. Ох как часто вспоминали они свою родину. Уже в который раз пересказывали, дополняли  прошлые истории, места где они гуляли, где прошло их детство. В числе первых пришли они сюда, теперь они семья. Была семья, то ли подумала, толи в слух произнесла эти слова Корнелия. Какая семья, если нет матери. На момент её смерти у них из восемнадцати дома оставалось тринадцать детей, самой маленькой Маргарите было девять недель, но через полгода она тоже умерла. Ну вот, кажется, и всё, можно пойти спать, завтра много дел, надо дома убрать, наготовить еду и подготовить всех к воскресенью. В Воскресенье на службу в церковь они поедут в Коппенталь. Как же ей хочется скорей туда поехать, там будет столько новостей, и там они соберутся с теми кто остался. В последнее прощальное воскресенье ещё были все вместе и кто уходит и кто остаётся, а сейчас уже точно, будут только оставшиеся.

Коппенталь (Köppental)-В воскресенье все встали без напоминаний, даже младшие были послушными. Отец с братом пошли готовить дрожки, а Корнелия собирать детей в церковь. Погода была сухой, не очень тёплой, но главное, было сухо. Дети с нетерпением ждали, когда их усадят в дрожки, а когда поехали они были такими счастливыми, сидели сначала тихо, а потом наперебой начали рассказывать кто что видит. Это пешком далеко, а на коне эти пару вёрст между посёлками проезжаешь быстро. Кеппенталь немецкая колония, которая обосновалсь на обоих берегах реки Малыш. Свое наименование получила в честь академика Петра Ивановича Кеппена. который способствовал строительсту посёлка. Это было волостное село Малышинской волости, Новоузенского уезда., Самарской губернии, в 67 верстах от Саратова. Населена колонистами немцами, меннонитами имеет свою церковь, среднюю школу, волостное Правление, почтовое отделение, завод земледельческих машин, кирпичный завод, мельницу с керосиновым двигателем и две ветряные мельницы. Проехав немного по селу их дрожки выехали на середину села на площадь, на которой возвышалась над всеми постройками церковь. Они были не первыми, уже стояли другие дрожки и кучками стоял народ. Дети знали куда им здесь идти и не стали ждать разрешения, стремглав бросились к своим сверсникам, где могли до начала службы найти интересные занятия. Отец и Якоб пошли к мужчинам, они как всегда стояли не далеко от входа. Здесь узнавали информацию, что называется-из первых уст, т.е не перессказаную. Корнелия пошла искать своих подруг. Она шла и не узнавала женщин, вроде и те же , но где улыбки при встречи, где шутки. Видно было, что не просто им далась эта неделя, в которой были такие тяжёлые минуты расстований. Народ всё подходил и, кажется здесь были представители всех семей, но это только так казалось. Семьи у меннонитов большие, а теперь они разделились, часть ушла в Азию, часть осталась, вот и получается, что подъехали семьи Янцен, Унгер, Шмидт и другие, и были это раньше может и не одни дрожки а нет, теперь всё выглядит иначе. Место где всегда собиралась молодёж находилось по дальше от входа, считалось по дальше от всевидящих глаз родителей. Корнелия сразу заметила отсутствие многих в этой молодёжной группе. От набежавшей мысли, что скорей всего, с ними она больше никогда не встретится, стало как то холодно. Юстина и Иоганна были уже здесь, не было Вильгельмины. С ними Корнелия была ближе, конечно, и с другими они общались, а когда шла подготовка к праздникам, то все были как единое целое. Она ещё издали услышала как они говорили в её адрес, вот и наша Нельхин приехала. В силу того, что по обычаю старшие дети у меннонитов унаследовали имена своих родителей, а следующим доставались имена близких родственников, вот и получалось, что в семье одни и те же имена, и чтобы хоть как то разобратся, давались клички. Корнелию, например, звали Нельхин. Иоганна просто Ганна, а Вильгельмина была Мина. Вот и не знающему и не понять. Молодёж скоро успокоилась, они так горячо обсуждали последнии новости что прослушали приглашения пройти в церковь на службу. За что получили замечание от старших. В церкви было прохладно, молодёж быстро побежало по широкому проходу который шёл между стоящими в два ряда скамьями для молящихся. Едва они заняли свои места как с кафедры, устроенной у стены над алтарем старший начал проповедь. Как все и ожидали, служба началась с молитвы за тех кто сейчас в дороге и чтобы Бог указал им верный путь и привёл к тем кто уже ушёл раньше. В перерыве пришла Вильгельмина, она объяснила своё опаздание тем, что в соседнем селе умерла Анна Петерс и у неё осталось трое маленьких детей, что же теперь будет с ними делать их отец. Родственники Анны настаивают забрать детей, а вместе с детьми и подаренный ими дом покойной. Эта новость добавила печали к общему горю и как то отвлекла от той основной. Сообщение быстро облетело всю церковь. Корнелия обратила внимания, что Иоганна как то странно смотрит на Юстину. Началась служба, а девушка не сводит глаз с подруги. После перерыва, улучшив момент Нельхин спросила у Ганны, почему она так смотрит на Юстину. Иоганна молчала. А потом сказала, нашу подругу ждут перемены и эти перемены связаны с сегодняшним сообщением. Нельхин ничего не могла понять, но спорить не стала. Ганна страдала лунатизмом или как ещё называют сомнамбулизмом. Подруги часто спрашивали её объяснить не понятное им и понятное ей. Но девушка всегда отвечала, что не могу дать объяснение столь странному состоянию. Но когда говорила, то выглядело это как будто она говорит о себе в третьем лице, как два разных человека. Как два разделенных сознания действуют попеременно одно днем, другое ночью, как будто я человек дня и человек ночи. В колонии все знали про непонятные способности девушки. Одни её боялись, другие просили её помочь узнать про их родных. Ещё там в Пруссии неединыжды собирались будущие переселенцы, крутили блюдце, хотели знать что их ждёт. Собирались на сеансы медитации. А Иоганна ничего такого не делала, к ней всё приходило само, и в основном во сне. Сон измена рассудку, мечтать всего лучше в темноте и совершенной тишине. Она говорила, что память и воображение уносят меня куда-то в неведомое. Иногда она слышит звуки разбушевавшейся стихии. Тело стаёт безвольным, ум безрассудным. Сердце, остановив свой бешеный бег, мерно постукивает в груди. Звуки бушующей природы постепенно стихают, слышится тихое, ласковое дуновение ветерка, нежный шепот листвы и звонкие трели птиц. Все земное для меня исчезло: суета, люди, даже собственное тело. Ощущаю в себе только радостно струящуюся душу и божественную музыку. Время остановилось. Жизнь превратилась в вечность. Душа взлетела. Расслабленное тело осталось покоиться на земле, распластавшись на шатком скрипучем стуле. Все вокруг осветилось приятным светом, который, казалось, просвечивал мое тело и делал его прозрачным. Сознание прояснилось, чувства обострились, и перед глазами быстро промелькнули сказочные видения и картины. Совершенно отчетливо замелькали яркие картинки несбыточных событий. Было уже непонятно, где кончается реальность и начинается фантазия. Бытие перепуталось с небытием. Вот и сейчас Иоганна сидела вся другая, но она не спала, она, казалось слушает проповедь, но это так выглядит внешне. Корнелия, когда спрашивала что с ней, поняла, что подруга ответив ей сама и не знала, что говорит, это была просто фраза, реплика, не знать точно что. И что так встревожило Ганну, почему она впала  в забытьё. Нельхин помнила, как она говорила, что идеи являлись ей внезапно, столбами в чистом поле, и она с изумлением на них взирала. Она не часто про это рассказывала и не всем, но своим близким подругам, иногда всё же удавалось вывести её на откровения. Она говорила, я наклоняю голову и спокойно как бы выхожу из себя, оставляю свою оболочку и наблюдаю за собой, за своими действиями со стороны. При этом сохраняется ощущение, что находишься в другом месте, в другой ситуации. Например, косишь траву, ощущая в это же время, что купаешься в реке. Может изменяться представление о времени и пространстве, а также нарушаться логика привычного мышления. Ход времени замедляется или ускоряется. Прошедший час представляется в виде долгой жизни с бесчисленной чередой событий. У Иоганны были открыты глаза , но в них было полнейшее чувство отрешенности от окружающего мира. Она чтото шептала, Корнелия стала прислушиватся, и не сразу начала разбирать слова произносимые подругой. Что то, вроде, свадьба, вдовец, Юстина. Потом Иоганна резко замолчала и вопросительно посмотрела на Корнелию, Взгляд её был удивлённым и она спросила, что случилось, почему Нельхин так смотрит на неё и не слушает проповедь. Подруга была невозмутимо спокойна и ничего не вырожало, что буквально секунду назад она была в забытье. Корнелия пробовала слушать проповедь, но ничего не понимала.  Теперь она ждала одного, когда закончится служба. Но после службы Иоганна не смогла объяснить значение произносимых ею слов. Она говорит, что ничего такого и не помнит. Первый раз, наверно, Корнелии захотелось домой. Прощались все быстро и так же быстро разъезжались и расходились. Дети устали и сидели смирно, а отец и брат наоборот, не переставали говорить, вспоминая услышаное и перессказывая это теперь друг другу. Девушка хотела их послушать, но всё пролетало мимо, она никак не могла вникнуть. Она слышала как отец говорил, что ушедшие три цуга, отъезд колонистов в Америку и Китай сильно нанёс ущерб колонии. Это что бусы, порвались в одном месте, а рассыпались полностью. Да, именно так это выглядело. Вот, к примеру, говорил отец, мельница, да она стоит на своём месте, её не забрали. но уехал тот кто её строил и обслуживал, а значит знал её работу и все тонкости, теперь её осваивает другой, а он раньше работал в другом месте, а на место его теперь надо ставить нового, вот и пошло одно за другое. А сами люди, начинали жить в одних посёлках, теперь купив дома перехали, просто перемешались, нарушился первостепенный уклад. Ещё Коппенталь казался как всегда, а когда заехали в их Ханс-Аи стало и правдо беспокойно. Жилыми оставалось несколько домов. Подъехав к дому отец сказал, даже не зная, наверно, кому. Надо готовить старших двоих Хелену и Ёгана к крещению. Только тогда Корнелия вспомнила. Что старший это объявлял и зачитывал список молодёжи на следующее крещение. Домой все торопились, видно что проголодались, вообщето, в другое время они ели в церкви, там хорошо готовили и домой возвращались сытыми, но сегодня даже обед был на скорую руку. Отец с Якобом после ужина пошли убиратся с хозяйством, Корнелия прибрав на кухне пошла в комнату к младшим. Увидев её они оживились, а больше старшие, что можно убежать по своим делам. Нельхин любила своих братьев и сестер и жалела, что они рано остались без матери и хоть она пытается им её заменить. Но кто и когда заменит мать. Здесь она отвлеклась от впечатлений и всё оставшееся время до сна занималась детьми. День был суетный и она хотела уже ложится спать, как услышала шёпот Хелены, сестра спрашивала, можно к ней, хочется поговорить. Конечно, как же отказать сестре, и Хелена зашла к ней в комнату. Как быстро выросла сестрёнка, заметила Корнелия, и она стала такой самостоятельной и первой помошницей у неё. Глаза Хелены в тусклом свете свечи казались горящими искорками, лицо просто сияло. Сестра подошла к ней ближе, теперь они стояли рядом и младшая спросила старшую, ты слышала, что меня будут готовить к крещению. Расскажи мне как проходило крещение у тебя. Нельхин обняла сестру, прижала к себе и сказала, да моя дорогая девочка, ты стала у нас уже взрослая и пришло твоё время принять крещение. Пойдём сядем по удобнее, я, конечно, расскажу о том моём крещение, Сёстры устроились рядышком, Корнелия обняла Хелену, и начала вспоминать. К обряду крещения она начала готовитъся за долго. Корнелия к тому времени уже знала, и теперь хотела напомнить Хелене, что Меннониты выступают против крещения младенцев, поскольку они не могут осмыслить свое отношение к религии. Крещение принимают начиная с 16–18 лет и старше, она не раз видела как проходят обряды, как принимающие веру и как наблюдающие за таинством переживают этот процесс. Ей тоже оченъ хотелось статъ равной с ними. За неделю до крещения на воскресных молениях у кандидатов в члены “Братства” проверяют знания основных правил меннонитского вероучения. Перед проверкой Корнелия не могла уснутъ, ещё и ещё раз она повторяла давно вычиные молитвы. Проверку выдержала на отлично. Ни старший в церкви ни присутствующие не сделали ей ни одного замечания. Неделя прошла в жутких ожиданиях, даже экзамены в школе ни шли ни в какое сравнение с тем что ей предстоит пережитъ. Для молодой девушки рождённой и выросшей на понятие, что вера это главное в жизни, такое событие было основным в жизни. И вот он наступил этот день. Волнуясь и не помня себя от страха Корнелия зашла в церковь. Крещение производится после определенной беседы по библии в присутствии всей общины, и только после крещения они становятся полноправными, равноответственными членами общины. Став полноправной прихожанкой церкви, Корнелия стала болъше вникатъ в её жизнь. Члены их общины молятся ежедневно утром, вечером и перед принятием пищи, и она всегда это делала, но толъко теперь поняла, что не всегда это было искренне, как хотелось поскорей сбежать,что то не дочитав или, вовсе, пока никто не видит-не помалитъся. Как же она себя сейчас за это ругала. Сёстры посмотрели друг на друга, старшая снова обняла младшую и сказала, что сознание приходит со временем. Потом Корнелия добавила, что, возможно, Хелена и знает правила, но напомнит кое что, не помешает знать, такие вопросы часто задают на подготовке. И старшая сестра продолжила, апостольской преемственности рукоположения меннониты не имеют, осуществляется пресвитерское рукоположение. В служение в общине пресвитеру помогают дьяконы, а также почтенные пожилые вдовы. Их изберали и посвящали в диакониссы, и теперь они вместе с диаконами могли посещать, утешать и заботиться о бедных, слабых, скорбящих и нуждающихся, а также посещать, утешать и заботиться о вдовах и сиротах; и кроме того содействовать в обслуживании других церковных нужд и надобностей, по мере своих способностей. Хелена оживилась, к ним тоже приходили диакониссы. Когда умерла мать они были, вообще, часто, пока ты, сестрёнка, к нам не вернулась. Корнелия улыбнулась, как же это трогательно со староны этих почтенных дам. Нельхин тоже хотелось быть полезной и выполнятъ ответственные поручения. Она както сказало об этом своей матери,и та объяснила ей, что у каждого естъ своё предназначение. Молодые девушки как она, должны выйти замуж и выполнять свою миссию матери и жены, это главное. Вот теперь и у неё появилось преднозначение, она помогоает своим братьям и сёстрам. Мать была права, когда говорила, что всему своё время, Бог знает что и кому поручить. И ещё об дном таинстве надо знать, это об обряде Хлебопреломления. Перед хлебопреломлением или причастием осуществляется «омовение ног» пары «братьев» и «сестер» по вере умывают друг другу ноги «брат»–"брату", «сестра»–сестре" и приветствуют затем друг друга святым целованием. Меннониты буквально следуют указанию Иисуса мыть ноги друг другу, точно так, как Он мыл ноги Своим двенадцати апостолам. Корнелия ещё раз напомнила сестре, что она стоит перед очень ответственным событием, к которому надо отнестись серьёзно, Хелена подтверждающе закивала головой, но даже не пошевелилась, видно было, что уходить она и не собиралась. Корнелия поняла это, и точно, Хелена понимая, что не часто выпадает удача вот так поболтать, попросила сестру рассказать, как она встретилась со своим мужем. Корнелия и сама это часто вспоминала. Только быстро гнала воспоминания прочь, потому что их счатье оборвалось очень быстро. Болезнь разлучила этих двух, только что начавших свой жизненный путь. И она начала рассказывать. В воскресенъе после утренней молитвы мы заехали к знакомым отца и остались у них на обед, у Якоба тоже там были кое какие дела, мы пообедали, я помогла убрать со стола, потом отец, Якоб и я поехали домой. Мне нравилосъ ехать в лёгкой конной коляске. Сидишъ смотришъ на всё вокруг, такая красота и ничего не отвлекает , полная идилия. Нам на встречу ехала такая же конная коляска, я смотрела и даже не пыталасъ угадатъ кто бы это мог бытъ, или не хотела, да просто не хотела выходить из моего спокойствия. Но поровнявшись отец затормозил и встречная коляска тоже. По весёлому голосу отца я поняла, что это знакомые отца, да, конечно, Корнелия их знала тоже. Отец и брат сошли с коляски и пошли к ним на встречу. С той с другой коляски к ним тоже шёл мужчина и молодой парень. Мне показалось чтото знакомое в молодом человеке, который шёл рядом, когда они подошли ближе, Нельхин сразу узнала. Ей даже не пришлось напрягать память, это был тот парень, которого она видела в магозине, куда они однажды заходили с отцом. Обменявшись приветствиями, и совсем недолго о чём то поговорили и даже очень быстро стали рассходится. Вернувшисъ к коляски отец и Якоб заняли свои места и снова поехали, но они продолжали обсуждать их беседу со встретившимися, темой тогда было наводнение в Пруссии. Хелена встрепенулась, она говорит, что чтото она про такое слышала, но тоже не точно и не подробно, Корнелия засмеялась, погладила сестрёнку по голове и добавила. Какая ты у меня хитрая лисичка, да и сама Нельхин знала эту историю из рассказов матери, Конечно, Хелена от матери это не слышала, поэтому решила ей рассказать. Mама рассказывала, весна у них в Пруссии начиналась с постоянных проблем. Паводковые воды почти каждый год наполняют Калининградский залив и перетекают через плотину, и часто прорывают её на Weichsel и Tiege. Таким образом нанося серьезный ущерб всему окружающему. И восьмого март 1846 плотина снова не выдерживает. К сожалению, это наводнение принесло большие расходы и ущерб. Был потерян весь урожай , несколько тысяч голов крупного рогатого скота ,во многих хозяйствах и все стадо. Соответственно, что чрезвычайно  пострадал и бизнес B разгар воды жители были вынуждены крупный рогатый скот из стойлов, a лошадей из конюшен взять в дома. Вода затопила много домов, люди перебиралисъ на верхние этажи, соседи принимали тех кто сильно пострадал и которым негде было спрятатъся. Размещались и в зале и в коридоре. там же должны были спать и естъ, в общение проблем не возникало, все дружно заботилисъа друг о друге, таковы заповеди меннонитов, и их основные принципы. Их предки меннониты мигрировали из Голландии, это были трудолюбивые люди, и в Пруссии они сразу же приступили к осваению заболоченых земель. Тем более что опыт у них уже был. Повсюду в сообществах начали сооружать дренажные мельницы, их называли мелъницы Квиринга. Это были небольшие канавы, связаные с основными траншеями которые должены были вывести грунтовыe воды с полей. Это привело к увеличению рек таких как Tiege, Linau, которые текли в Калининградский залив. Таким образом объём на залив увеличивался и паводковые воды и были той каплей, которую не выдерживали плотины. Власти Пруссии не хотели на это обращать внимания и вкладывать деньги в укрепление плотины. Корнелии казалось, что сестре это не интересно и она может так и уснуть у неё на плече, но только она замолчала, враз услышала живой голос сестры, она и не думала засыпать, оказывается, она всё так слушала, что видно было, готова так сидеть всю ночь. Но они обе понимали что уже поздно и Хелена пошла к себе, а Корнелия поняла, что ей самой теперь не уснуть. Не просто ей было вспоминать свою свадьбу, с её любимым Абрамом. Напрасно она пыталась уснуть, а потом решила, столько всего в последнее время произошло, лучше, наверно, вспомнить их с Абрамом свадьбу, и это может её отвлекёт от рутины последних событий.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю