Текст книги "Только с тобой... (СИ)"

Автор книги: Катерина Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Пролог.

Я слушала откровение Филиппа с ледяным спокойствием, хотя внутри злость захлестывает меня и одновременно хочется разрыдаться. Решил он там, подумал он там что-то… А обо мне вообще не думал, хоть и говорит иначе.

– С самого начала я выбрал не тот путь и сам же все испортил, перевернув наши жизни вверх ногами! Я был херовым другом, я был херовым парнем, прости! Я хочу все исправить, если тебе не все равно, если ты позволишь и дашь шанс…

Сдаюсь, не в силах больше строить из себя Снежную Королеву. Я не намерена спускать все и возвращать наше прошлое на шесть лет назад, но и врать о своих чувствах оказалось безумно тяжело. Какие это чувства? Разные, от любви до ненависти, весь спектр, который невыносимо тяжело спрятать внутри себя. Отныне я хочу, чтобы меня любили, ценили, прислушивались, а не решали все за меня.

– Шанс тебе дать? А за что? Или ты думал появишься через шесть лет, объяснишь все, скажешь что любишь и я растаю, забуду все и упаду в твои объятия, да?

Вздохнув, Филипп опустил мои руки.

– Нет, конечно, на такое я не расчитываю. Но хотя бы надежда у меня есть?

– Это зависит от тебя. А сейчас пойду, Ритка наверное меня потеряла. Просто дай мне время. Давай пока вернем наше общение в дружеской форме…

Было видно, что ему было больно, но он всё же кивнул. И я ушла. Мне надо было подумать, разобраться чего я хочу больше всего.

Глава 1.

Настя.

Прошлое.

Так уж получилось, что у моего брата было двое лучших друзей. А так, как мы с ним были неразлучны, то и у меня тоже было двое друзей. Наши родители даже прозвали нас:,Д'Артаньян и три мушкетера…"

Д' Артаньяном, естественно была я. Брат мой Матвей был Портосом, потому что был весельчак и любил поесть. Дима Гордеев был Арамисом, он у нас был красавчик. Ну а Атосом был Филипп Миронов, самый рассудительный среди нас. Хотя для меня он был вообще самым-самым. Сколько себя помню, я всегда тянулась к нему, по-детски наивно не понимая своих чувств. А после того, как он спас меня от собаки, он вообще стал моим героем. Осознала я свои чувства, лишь в восьмом классе, когда Филипп по секрету признался мне, что влюбился в самую красивую девочку нашего класса– в Нику Стрельцову. Мне тогда так больно стало в душе, даже дышать тяжело было.

,А ведь я люблю его… Люблю Фила… А он любит эту чертову Нику..."– пронеслось у меня в голове.

Я тогда помню якобы порадовалась за друга, даже пару советов дала, как ему завоевать любимую.

А вернувшись домой, закрылась в своей комнате и прорыдала всю ночь, чтобы утром с трудом привести себя в порядок и весь день улыбаться и непринужденно общаться с друзьями.

Правда к Нике Фил почему-то так и не подошел, она вскоре вообще стала встречаться с мальчиком из параллельного, а Филипп спокойно за этим наблюдал. Но тогда я подумала, что он все же признался ей, а она его отшила. Как же мне обидно было за него. Я даже хотела сделать ей какую-нибудь гадость, к счастью, так не придумала какую.

Тем временем шло время. Восьмой класс сменился девятым, девятый– десятым, а я все так же продолжала любить Филиппа безответно.

Все изменилось в конце десятого класса. Филиппу исполнилось семнадцать лет. Мы праздновали его день рождения и воспользовавшись, что его родители оставили нас одних, впервые выпили вино. Алкоголь ударил в голову, мы веселились до упаду. Димку и Матвея срубило быстро, а мы с Филиппом долго сидели на балконе и говорили обо всем на свете.

– Черт, Настя, это всё таки тяжело…

– Что тяжело? – Не поняла я.

– Надоело мне уже молчать.

– Миронов, ты о чем, не пойму.

– Насть, ты мне нравишься и уже давно. И я бы хотел с тобой встречаться…

Сердце защемило от его слов, но я нашла в себе силы рассмеяться.

– Миронов, тебе что вино в голову ударило? Или ты всё таки решился признаться Нике Стрельцовой и сейчас так репетируешь?

– Да причем тут Стрельцова? – взорвался вдруг Филипп. – Я тогда про неё просто так ляпнул, тебя проверял… А ты так рада была, советы всякие давать стала, ну я и не решился признаться, боясь тебя потерять. А сейчас устал уже молчать…

– Дурак ты, Миронов, – улыбнулась я, не веря своему счастью. – Да я тогда прорыдала всю ночь, так и не решившись тебе признаться.

– В чем признаться? – дрогнувшим голосом спросил Филипп.

– Что ты мне нравился…

– Нравился? А сейчас?

– А сейчас нравишься еще сильнее…

Улыбнувшись, Филипп притянул меня к себе и нежно поцеловал меня. Я неумело отвечала, ведь это был мой первый поцелуй… Зато именно с тем человеком, с которым и хотела…

Потом мы еще долго сидели, любовались звездным небом, целовались.

Уснули мы там же на балконе, в обнимку.

Глава 2.

Настя.

Прошлое.

– Эй, голубки, мне конечно все равно, но вот Матвею может не понравится увиденное… – Ворвался в мой сон голос Гордеева.

Во рту у меня была пустыня, голова раскалывалась, стенка к которой я прислонилась была горячей, а одеяло тяжелым. И любой звук лишь усложнял моё состояние.

– Гордеев, сделай милость, исчезни и дай умереть спокойно, – скрипучим голосом протянула я.

– Ну если Матвей увидит вашу позу, то спокойно умереть вряд ли получится, – продолжал издеваться Дима, а я не понимала не слова.

О чем это он вообще? Внезапно стенка за моей спиной зашевелилась и я тут же скатилась с кушетки, осознав, что прислонялась не к стене. Возле меня спал Филипп. И вспомнив все вчерашнее, я уже почти улыбнулась ему, как его слова обрушились на меня ледяным потоком.

– Черт, вырубило меня вчера, ничего не помню. Д'Арти, мы как тут оказались?

Нахмурившись, Дима посмотрел на меня, а я, умирая внутри, улыбалась и говорила.

– Да я сама не помню. Последнее, что помню, как несли Матвея спать. Потом очевидно зарулили сюда освежиться, нас и вырубило…

Покачав головой, Дима ушел в ванную, а Филипп тут же очутился возле меня.

– Доброе утро, солнышко, – он поцеловал меня в макушку, а я ошарашенно посмотрела на него.

– Это что было?

– Подожди, – Расстерялся парень. – Ты что не помнишь, что было вчера?

– Я– то всё помню, а вот ты только что сказал, что ничего не помнишь…

– Ты что обиделась на это? Ну прости… Просто не хочу пока, чтобы кто-то знал о нас. Просто я столько ждал тебя, что пока не готов делить свое счастье ни с кем…

Тогда я поверила ему и даже была тронута такими словами.

Но дни шли за днями, а Филипп все так же избегал меня на людях и приближался лишь наедине.

Я стала уставать от таких качель, но терпела, ведь любила его, да и он говорил, что любит меня.

В начале одиннадцатого класса наши отношения перешли на новый уровень. Да, я отдала ему не только первый поцелуй и свою душу, но и своё тело. Я надеялась, что после этого мы станем официально парой, но он так и продолжил избегать меня в школе, зато после школы мы были с ним вдвоем, если конечно не встречались с Матвеем и Димой.

Ну а последней каплей стал день отъезда его на соревнования в Америку. Я тогда поехала проводить его в аэропорт. Мы шли по залу, переплетя наши пальцы, когда нам навстречу попались наши одноклассники.

– Миронов? Кулакова? А вы что вместе, да?

Отпустив мою руку, Филипп рассмеялся.

– Да вы что… Знаете же, что она мне как сестренка. Просто боюсь, что заблудится ещё, вот и таскаю везде за руку.

Я всегда умела скрывать истинные эмоции, вот и в тот раз лишь закатила глаза.

– Ну хоть вы ему объясните, что мне уже не пять лет, я не заблужусь. И что то что он старше на три месяца не дает ему права командывать.

Посмеявшись с нами, одноклассники ушли и Филипп тут же попытался обнять меня, но я его оттолкнула.

– Солнце, ты чего?

– Знаешь, Филипп, я устала. Мы или встречаемся или нет. А прятаться вот так ото всех, это не нормально. Я не пойму, ты меня стесняешься, что ли?

– Насть, ну что ты начала?

Я усмехнулась.

– Не начала, а заканчиваю, Миронов. А ты… Ты просто трус, понял, раз боишься показать свои чувства…

И развернувшись, я просто ушла, правда успела услышать его последнее.

– Вернусь и мы поговорим, слышишь?

Но он так и не вернулся. После победы на соревнованиях его заметили, так что он сдал все экзамены дистанционно и остался в Америке.

Узнав об этом, я вновь прорыдала в своей комнате полночи, даже не услышав, что домой вернулись Матвей и Дима. Естественно они тут же ворвались в мою комнату и попытались выяснить, что случилось. Не знаю почему, но меня прорвало и я высказала им все. Дима явно совсем не удивился, он точно обо всем догадался еще сразу. А вот Матвей был в шоке.

– И вы молчали?

Вздохнув, я легла брату на колени, как в детстве. Хотя он и старше всего на десять минут, но мне вдруг захотелось побыть маленькой девочкой, которую защищают старшие братья.

– Ты вообще слышал, что я тебе говорила? Филипп запрещал мне говорить кому-либо о нас. Вот я и молчала… Но почему он так делал? Что со мной не так? Неужели меня можно стесняться?

Матвей и Дима переглянувшись, хмыкнули.

– Глупая моя, сестричка. Да ты одна из красивых девушек этого мира. И не потому что ты моя сестра…

– Подтверждаю, – улыбнулся Дима. – Дело не в тебе, уж поверь. Просто нам пацанам стыдно выставлять наши чувства напоказ в наши годы сейчас, вот он и затупил. Вот увидишь, он еще вернется к тебе.

Фыркнув, я посмотрела на парней.

– А зачем мне такой трус нужен? Я и без него буду счастливой.

Тогда я действительно верила в это.

Глава 3.

Филипп.

Наши дни.

Налив в бокал виски, отошел к окну и ответил на телефонный звонок. Неугомонный Матвей.

– Да, Мэт… Да, я точно приеду. Билеты уже забронировал… Насте? – Имя больно ударило в грудь. – Да, лучше сообщите, чтобы сюрприза не было. Надеюсь она так же их не любит, – Усмехнувшись, вспомнил, как раньше моя девочка злилась, когда мы с пацанами устраивали ей сюрпризы. Моя девочка?! Конечно, моя и по-другому уже не будет. – Все, Мэт, мне собираться надо. Как буду вылетать, напишу.

Отключившись, засмотрелся на утренний Сан-Франциско. Чертов Матвей с его напоминанием о малышке. Тогда шесть лет назад она была права, я чертов трус… И нет мне прощения, я знаю. Но я все же надеюсь, что её чувства ко мне не прошли и я смогу вернуть её себе. А если прошли, не беда. Я завоюю её вновь.

Как всегда при мыслях о моей Насте, я почувствовал, как внизу все налилось жгучим желанием. Всё-таки шестилетний целибат давал о себе знать. Нет, конечно я мог бы заполучить себе любую красотку Сан-Франциско, мог бы даже начать серьёзные отношения, но вот кроме моей Насти никого не хотелось. Так что рука моя в помощь.

Вздохнув, пошел в душ. Сбросив пар, вышел на балкон с неизменным бокалом виски. Только алкоголь и учеба спасают меня от тоски по Насте. Но сейчас даже они не способны избавить меня мыслей о ней.

Поэтому-то я и возвращаюсь. Учеба закончена, да и ждать дальше невозможно. И будь что будет!

В мыслях вновь возник тот день, когда моя жизнь разделилась на, до" и, после".

Филипп.

Прошлое.

На всю жизнь я запомнил момент, когда осознал, что люблю Настю Кулакову. Она всегда была для нас троих сестренкой, лучшим другом, нашим Д'Артаньяном. И всегда была своим в доску парнем, нашей пацанкой, которая играла в футбол, войнушку и лазила по деревьям лучше нас.

Все изменилось в восьмом классе. Тогда меня задержал учитель физкультуры, который разглядел во мне задатки пловца и предложил мне учавствовать в соревновании.

Гордый, я шел тогда домой, ведь наконец– то отец может мной гордится. Завернув за угол, увидел бегущую мне навстречу Настю, а за ней бежала огромная собака. Увидев меня, Настя кинулась ко мне.

– Филя, помоги, она меня сейчас сожрет…

Оглядевшись, я увидел палку. Схватив её, я закрыл собой Настю, в другой руке сжимая её ладонь.

– Ричи, фу… Сидеть…

Замерев, собака завиляла хвостом и послушно села.

– Ты что её знаешь? – Удивилась Настя, но я ничего не ответил. Сейчас было главное увести собаку.

– Ричи, к хозяину.

Полаяв пару раз, собака развернулась и чинно ушла. Откинув палку, я обернулся к Насте. Её рука дрожала в моей ладони, я думал от страха, но оказалось от смеха.

– Так просто? Но почему она меня не слушалась?

– Ты для Ричи чужая, – вздохнул я.

– А ты значит свой? – насупилась девчонка.

– А я сосед, – усмехнулся я.

– Все равно Филя, ты теперь мой герой, – улыбнулась Настя и вдруг чмокнула меня в щеку.

Я сам не понял, что случилось. Но сердце вдруг забилось сильнее и дыхание перехватило.

,А ведь я ее люблю", – пронеслось в голове.

Люблю не как друга и не как сестренку, а как девочку.

Правда тогда я понимал, что для неё я просто друг, и что моё признание может всё испортить.

Поэтому просто проводил её до её дома и ушёл к себе домой.

Мама была дома и сразу усадила меня за стол. Есть у нее такая особенность, всегда хочет нас закормить.

– Как дела в школе?

– Нормально. Вот утвердили на соревнования по плаванию.

– Молодец.

Я решился вдруг открыться хотя бы маме.

– Мама, я тут понял, что влюбился. Как можно понять, что она чувствует ко мне?

– Это очень легко, сынок. В вашем возрасте девочки более открытые. И если она смущается при тебе, если теребит руки, то симпатия точно есть.

Вздохнув, взъерошил волосы.

– Смущение точно не про нее.

– Значит девочка умеет скрывать свои эмоции и чувства. Это труднее. А кто она хоть? Я её знаю?

– И очень хорошо, – усмехнулся я. – Это Настя, мама.

– Ваша Настя? Ну тогда вообще не возможно понять. Единственное, что могу посоветовать, это проверка. Скажи ей, например, что влюбился в какую-нибудь другую девочку из вашего класса и попроси совета, а сам смотри на её реакцию. Если она хоть немного изменится в лице, то чувства взаимны…

– Какие чувства? – прогремел отец, входя на кухню. – Тебе не о любви надо думать, а о учебе и соревнованиях. Мне звонил ваш учитель физкультуры. Он очень хвалил тебя и сказал, что ты можешь стать первоклассным спортсменом. Вот о чем ты должен сейчас думать!

Переглянувшись, мы с мамой вздохнули.

– Но Серёжа, первая любовь это же так прекрасно, – робко возразила мама. – И любовь никак не может мешать учёбе и соревнованиям. Наоборот…

– Вот как раз любовь и может всё разрушить… И пока он живет на мои деньги, чтобы я о любви даже не слышал…

Скрепив зубы, я промолчал. Отец удовлетворено усмехнулся, думая, что я согласен. Пусть так думает. Но прав он только в одном: я реально зависим от него и его денег. Пока зависим. Но сдаваться я не намерен.

Глава 4.

Филипп.

Прошлое.

На следующий же день я решился проверить мамину идею. Ляпнул Насте, якобы по секрету, что влюбился в Нику Стрельцову. Убивая все мои надежды, Настя радостно обняла меня, забросав советами, как лучше признаться ей. Помрачнев, я все выслушал, после просто ушёл. Гулял по улицам, думая, что же мне теперь делать со своими чувствами.

Так ничего не придумав, просто ушел в тень, выжидая. Так же общался с ней, как всегда, втайне влюбляясь все сильнее.

Отец был доволен, думая, что это он повлиял на меня.

Но к концу десятого класса я был уже на грани. На семнадцатилетии решился и пригласил Настю на медленный танец. И когда её руки обвили мою шею, а мои легли на её тонкую талию, я понял, что ждать дальше нельзя.

Парней быстро сморило от впервые выпитого алкоголя, а мы с Настей сидели на балконе и болтали, как раньше обо всём на свете.

– Черт, Настя, это всё таки тяжело… – не выдержал я.

– Что тяжело?

– Надоело мне уже молчать.

– Миронов, ты о чем, не пойму.

– Насть, ты мне нравишься и уже давно. И я бы хотел с тобой встречаться…

Я ждал любой реакции, а Настя вдруг рассмеялась.

– Миронов, тебе что вино в голову ударило? Или ты всё таки решился признаться Нике Стрельцовой и сейчас так репетируешь?

– Да причем тут Стрельцова? – взорвался я. – Я тогда про неё просто так ляпнул, тебя проверял… А ты так рада была, советы всякие давать стала, ну я и не решился признаться, боясь тебя потерять. А сейчас устал уже молчать…

– Дурак ты, Миронов, – улыбнулась Настя. – Да я тогда прорыдала всю ночь, так и не решившись тебе признаться.

– В чем признаться? – дрогнувшим голосом спросил я.

– Что ты мне нравился…

Прошедшее время меня напрягло, но я всё же решился уточнить.

– Нравился? А сейчас?

– А сейчас нравишься еще сильнее…

Больше мне ничего не надо было. Улыбнувшись, я притянул её к себе и целовал её, как умел. И чувствовал, что для Насти, как и для меня всё впервые.

Настя вскоре уснула, а я лежал, смотрел на нее и не мог поверить своему счастью. И даже не подозревал, что сейчас всё изменится.

– Это что еще такое? – раздался вдруг голос отца.

Скатившись с кушетки, я злобно посмотрел на отца. Стоило же ему вернуться сейчас и всё испортить.

– Значит ты так не забросил эту бредовую любовь.

– И не заброшу, – твердо сказал я. – Наши чувства взаимны и теперь мы вместе…

– Что ж, ей же хуже…

– Что ты имеешь в виду? – внутри меня все похолодело.

– Я столько в тебя вложил и не собираюсь это терять из-за какой-то девчонки. Надеюсь спокойствие её родителей и брата ей дороже тебя.

– Ты ничего не сделаешь.

– Ну если вы расстанетесь, то не сделаю. Сегодня, так и быть, в честь дня рождения, побудь с девочкой. Но завтра… Если что у её отца на фирме начнутся проверки всех инстанций, а брата могут поймать с героином в кармане или в больничку положить на месяц-другой с травмами. Долго тогда продержится ваша любовь.

– Я тебя понял, – только и сказал я.

А что ещё я мог сказать? Я не в силах противостоять собственному отцу.

Когда отец ушёл, я вернулся к Насте, лег возле неё, прижал к себе. У меня оставалось ещё время до утра, чтобы подумать и взвесить всё. Терять Настю сейчас, когда узнал, что мои чувства взаимны, не хотелось. Но и проблем для Матвея и его родителей тоже не хотелось.

Уснул я лишь под утро, приняв, кажется единственное подходящее в нашей ситуации решение. Расставаться с Настей я не собирался, но и открыто демонстрировать наши отношения тоже. Даже при Димке я сделал вид, что всё как раньше. Правда этого прорицательного засранца обмануть не удалось.

– Что у вас произошло? – прямо спросил Гордеев, едва только Матвей и Настя ушли.

А меня разрывало, мне нужно было выговорится, получить дельный совет. И я все рассказал другу. С самого начала и до сегодняшнего дня.

Вздохнув, Дима прикурил сигарету.

– Отец твой, конечно, тот ещё мудак, но где-то ты прав. Противостоять ему мы не в силах. Я мог бы, конечно попросить дядь Сережу помочь, но…

– Нет-нет, – сразу отмел я эту идею. – Вмешивать ещё кого-то я не хочу и не буду. Лучше пусть отец думает, что я его послушался, тогда меньше проблем будет.

– И долго ты сможешь продержаться? – вздохнул Гордеев.

– Посмотрим, – тоже вздохнул я.

То что будет тяжело я понимал. Но не знал, что настолько.

Меня настолько тянуло к Насте, постоянно хотелось обнять её, прикоснуться, поцеловать. Но я понимал, что даже среди одноклассников я не могу демонстрировать свои чувства, ведь мог узнать отец, и будут проблемы. Рассказать же Насте правду я тоже не решался, хоть и видел, что её обижает эта ситуация. Хуже стало в одиннадцатом. Мне предстояла поездка в Америку на соревнования, после которых была возможность остаться там учиться. Отказаться я не смог, отец опять стал шантажировать проблемами и лишением финансов.

Тот вечер я не забуду никогда. Родители Насти уехали в командировку, Матвей был на соревнованиях и мы с Настей сидели в её комнате одни, целуясь. Поцелуй быстро набирал обороты и вот она уже лежит подо мной без футболки, а её руки ласкают мою спину.

– Солнце, останови меня… Сам я не могу… – выдохнул я, целуя её нежную шею.

– Не надо останавливаться… – прошептала Настя и я замер.

– Ты уверена?

Настя молча притянула меня к себе для головокружительного поцелуя.

Я волновался, ведь и для меня это был первый раз. Но удовольствие от этого было настолько сильным, что я с трудом пришел в себя.

– Ты как?

– Отлично, – улыбнулась Настя.

– Значит я справился? – тоже улыбнулся я. – Солнце, я так тебя люблю…

Настя прижалась ко мне, а у меня горечь разливалась внутри. Теперь уезжать на соревнования будет ещё сложнее. А уж если я выиграю…

Время до отъезда пролетело незаметно. И вот уже она провожает меня, а я так и не смог признаться ей, что могу остаться там. Тут ещё одноклассники попались. Да, тогда я ступил сильно. Понял я, когда Настя сказала, что устала. Вот и всё… Дождался, блин…

Я хотел уже признаться ей, но она не слушая меня, просто ушла. Мне было плохо и больно. Отец еще прицепился.

– Я смотрю ты так не успокоился…

– О чем ты?

– Видел я кто тебя провожал. Я бы мог уже создать её семье проблем, но у меня есть идея получше… Ты выигрываешь соревнования и остаешься в Америке…

И я не сдержался.

– За что ты меня так ненавидишь, а? Что я сделал тебе? Я люблю Настю, слышишь? И буду любить только её. Мне никто не нужен кроме неё. А теперь из-за тебя она меня ненавидит… Ты добился своего… Но я хочу, чтобы ты знал, я не успокоюсь. Мне плевать на соревнования и на учебу. Без Насти мне и жизнь моя не нужна, слышишь?

Отец лишь вздохнул.

– Вот про это я и говорил. Любовь затуманивает разум. И я не ненавижу тебя, а наоборот… Я хочу, чтобы мой сын был достойным парнем со своими амбициями. Я хочу, чтобы ты добился в этой жизни всего лучшего….

– Да зачем мне такая жизнь без неё?!

– Это ты сейчас так говоришь, – спокойно заявил отец. – Но вскоре ты поймешь, что я был прав…