332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Катерина Кириченко » Отстегните ремни » Текст книги (страница 20)
Отстегните ремни
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:36

Текст книги "Отстегните ремни"


Автор книги: Катерина Кириченко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Я прошла к Даше в комнату и осторожно дернула за зайца. Ребенок крепче прижал к себе игрушку. Тогда я по очереди разжала ее пальцы и вложила вместо зайца ей в руки запасную подушку.

Вася! Друг ты мой, Вася! И как я сразу не додумалась! Другие зверушки из леса давно уже помогли моей девочке! Зайцы, например! Чем не помощники?

Убедившись, что процедура подмены игрушки прошла удачно и ребенок продолжает крепко спать, я вышла из комнаты.

Остап! Поедем на таксо!

Я наблюдала почти со стороны, как неожиданная решимость придала мне сил. Стены продолжали слегка разъезжаться в разные стороны, но это вовсе меня не смущало.

Я напялила на голову парик. Долго хохотала истерическим смехом, поняв, что надела его задом наперед. И откуда у меня вдруг такая че-лоч-ка? Ха-ха…

Засунув в карман деньги и пачку сигарет, я разомкнула все засовы и вышла на спящую лестничную клетку.

«Если есть в кармане пачка сигарет… и билет на самолет с серебристым крылом…»

Во! Уже до Цоя докатились! А кроме пачки сигарет у меня и правда больше ничего не было. Даже билета на самолет! Даже сумки, куда можно положить все это… Ха-ха!.. А ведь когда-то, еще не так давно, у меня были и сумка, и билет… Или так только казалось? И когда это было? В прошлой уже жизни?

Спустилась на лифте на первый этаж. Выглянула. Никого.

Девочки едят шакалов? Нет, говорите?! Да что вы говорите!

У вас тут девочки пугливые, наверное? Или просто не голодные? Или, может, у них, в отличие от меня, есть билеты на самолет?

Улица тоже шаталась, а вместе с ней – и столбы фонарей, и стоящие по сторонам старинные особняки.

А ведь Москва – красивый город, в общем-то…

Если вот так вот, после коньячка-то…

 
На московских изогнутых улицах,
Умереть, знать, судил мне Бог…
 

Господи, вот привяжется же песня иногда, а?!

Пошатываясь и продолжая истерично хохотать, пытаясь представить, как я выгляжу со стороны: пьяная, шатающаяся и сгибающаяся пополам от смеха девушка в грязных кедах, посреди ночной улицы, прижимающая к груди когда-то белого огромного зайца – я дошла до Светланиного дома. Позвонила в дверь.

Светлана выглядела как свеже разбуженный немолодой человек: щека примята, маленькие ненакрашенные глаза испуганно моргают, рука придерживает на груди расстегнутый халатик. Не синий.

– Эт-то мы, – сказала я бодро и качнула головой зайца, чтобы он тоже поздоровался. – Из-звините, что поздновато зашли и без звонка. Мне звонить-то вам, в общем-то, неоткуда. Можно вас еще раз, после-е-дний разик совсем, напрячь по моим делам?

Светланина вдруг оказавшаяся могучей рука втащила меня в квартиру.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете? Да вы же совершенно пьяная!

Я кивнула:

– Ну, есть немного. Это так… Для смелости. Не обращайте внимания, короче. Или, как это говорить по-русски?.. – специально исковеркала я на иностранный лад слова. – Дэло житэйский?

И неожиданно получила оч-чень отрезвляющую пощечину.

– Ого! Зачем ви драться? Что я вам сделать?

И тотчас получила вторую пощечину. Обе щеки запылали, а Светлана уже втащила меня за руку на кухню и протягивала мне стакан с ледяной водой из-под крана.

– Я из-под крана не пью, – пыталась я слабо возражать. – Там сплошная инфекция. Не очищается вода в Москве нормально.

– Зато мозги от нее нормально очищаются! Пейте!

Я послушно выпила полный стакан воды и присела на краешек табуретки.

– Лучше? – спросила хозяйка дома.

– Ну, так…

– Значит, еще стакан, и нашатыря сейчас дам понюхать. Сидите тут.

– Ой, нашатыря не надо!

– НАДО!

Я вопросительно посмотрела на Васю. Вася кивнул.

– Ну, если вы все настаиваете…

Под нос мне уже совали ватку с невероятным запахом.

– У-у-у-уфф!

– Лучше?

Я потрясла головой, сгоняя опьянение. Мир неожиданно выстроился ровнее, и стены перестало качать.

– Лучше. Только не надо больше этого вашего нашатыря, о’кей? Я вас просто попросить хотела. Посидеть пару часов с Дашей. У меня дома. А то она уже спит, будить жалко. Ребенок все-таки…

Я умоляюще сложила руки на груди и подняла, как мне казалось, несчастный взгляд на женщину.

– Посидеть – нет проблем. Но не раньше, чем вы объясните мне, куда вы решили посреди ночи и в таком состоянии отправиться.

Я отрицательно покачала головой:

– Вам же лучше ничего не знать. Без объяснений – не посидите? Я должна, просто обязана, попытаться сделать кое-что хорошее. Понимаете? ХО-РО-ШЕЕ! И можно у вас одолжить ножницы, иголку и нитки?

* * *

Удивительные все-таки люди живут в этой, на первый взгляд, дикой стране, думала я, шагая обратно в нашу с Дашей квартиру. Переодевшаяся в кофту и полосатую юбку и накинувшая на плечи очень русскую шаль Светлана молча стучала каблучками по мостовой спящего города.

– Хотя бы утра подождите, – попросила она.

Я отрицательно мотнула головой:

– Не могу. Утром ничего уже не получится. Надо ехать сейчас.

Вот возможен ли был весь этот бред в Голландии? И где, скажите на милость, нашла бы я там такую женщину?! А веселого клоуна Олега, спасшего мне жизнь? А трогающих душу водителей «девяток» или цирковых грузовиков, готовых забесплатно отвезти совершенного чужого человека на другой конец города, просто потому, что, судя по его виду, он попал в беду?

Пришедший мне в голову план был предельно прост. Поскольку в доме в Веледниково засели бандиты, то дождаться, пока туда приедет Макс, решительно невозможно. По той же причине не могла я и подбросить в дом записку с нашим адресом. Но! Разве я не могу дать знать Максу о том, что мы с Дашей не украдены, а благополучно находимся на свободе, проникнув незаметно и оставив в доме какой-то намек, непонятный для бандитов?! И, кажется, я знала, какой намек для него будет очевиден. Раз Макс настолько привязан к своей дочери, что, несмотря на дикую занятость, регулярно брал ее к себе и говорил о ней часто, много и с удовольствием, то он, скорее всего, помнит: девочка никогда не расстается со своим зайцем, а ночами обнимает его железной хваткой, которую я недавно сама испытала. Я надеялась, что, вернувшись в ту роковую ночь домой, Макс обнаружил пустую детскую кроватку и заметил, что зайца в ней нет тоже, то есть ребенок похищен в обнимку с любимой игрушкой. Соответственно, решила я, если теперь Макс где-то вдруг наткнется на Дашиного ушастого друга, то поймет, что это послание от дочки. А в игрушечное брюхо этого «троянского коня» вполне можно зашить записку с нашим адресом на Староконюшенном. Бандиты же, как я надеялась, не заметят подброшенного ночью зайца и спишут все на то, что раз у Макса периодически ночует дочь, то игрушка, скорее всего, находилась тут всегда.

План был прост и имел только одно слабое место: что, если Макс совсем перестал появляться в Веледниково? И не значит ли дежурство там бандитов, что Макса полностью изолировали? Хотя интуиция мне подсказывала, что для того, чтобы полностью изолировать энергичного и свободолюбивого Макса, его пришлось бы убить. А раз в планы заказчика входило украсть ребенка и тем самым заткнуть Максу рот, значит, убивать его не собирались. Да и одно дело – грохнуть для острастки никого не интересующую старушку, и совсем другое – крупного бизнесмена.

Как бы там ни было, никакого другого плана у меня все равно не было, и за неимением лучшего, я просто запретила себе думать в непозитивном ключе «А что, если?..»

Дальше дело пошло как по маслу. Главным было – отключить ненужную и только мешающую теперь голову, но с помощью коньяка цель эта была уже достигнута.

Высунувшись из открытого окна пойманной мной машины, я подставила горящее лицо прохладным потокам ночного воздуха и попыталась поймать радость жизни. Радость моментально словилась (кажется, если я уцелею после этих приключений, то алкоголизм до конца жизни мне гарантирован), и я наслаждалась простым фактом: в данную минуту Я ЕСТЬ… I AM… IK BEN… В руках я сжимала большой полиэтиленовый пакет с плюшевым «троянским конем».

Мимо разогнавшейся на пустой трассе машины пролетали сначала огни ночного города (прав Макс, и Москва и правда может быть смертельно красива, если захочет), а затем, после пересечения МКАДа, замелькали черные сосны. Фонарей на дороге больше не было, а свежесть загородного воздуха достигла апогея, и я казалась себе птицей, несущейся в ночи навстречу своей судьбе.

Страха не было. Меня больше ничего не смущало, и я чувствовала, что делаю единственно правильное из всего возможного. Отсутствие выбора придавало сил. И зачем все так всегда боролись за выбор, который не порождает ничего, кроме ненужной рефлексии?

Не смутило меня и нежелание водителя подождать меня в спящем поселке.

– Вы уж извините, но я, пожалуй, все-таки поеду. Всегда недолюбливал темноту Подмосковья. И в Москве-то посреди освещенной улицы недолго нарваться ночью на неприятности, а ночами по деревням шастать – точно не мое, – сказал водитель, и задние огни его машины быстро исчезли за поворотом.

В обход дороги, огородами, я тихонько добралась до забора нужного особняка. Обогнула его по известной мне уже тропинке и оказалась у задней калитки. Потрогала холодную металлическую ручку, нажала вниз, – тяжелая дверь поддалась и чуть приоткрылась.

Как мышь, проскользнув в щель, я замерла за кустом и присмотрелась. Глаза уже привыкли к темноте, и я отчетливо видела чернеющий силуэт дома. На первом этаже в окнах горел приглушенный синий свет, то и дело вспыхивая вспышками разной интенсивности. Кто-то смотрел телевизор. Сердце забилось чаще. Вдруг, подползя к распахнутому окну гостиной и осторожно подтянувшись к высокому подоконнику, я увижу развалившегося в кресле Макса, уютно сжимающего в руке стакан с виски? Господи, дай, чтобы это был Макс!

Но подарки на сегодня закончены. Видать Господь решил, что чувства безграничного счастья, испытанного мной по дороге, вполне достаточно за один вечер. Я, в общем-то, была согласна и покорно приняла увиденное в окне. На Максовском кресле, задрав обе ноги на мягкий подлокотник, полулежал, сонно уставившись на экран работающего телевизора, незнакомый мне мужик. Не Колян. Наверное, второй бандит. Коляна нигде не видно. Спят по очереди? Судя по тому, что на востоке за деревьями уже начинало чуть светлеть, время было где-то под утро. Часов около пяти, прикинула я зачем-то.

Макса в комнате, разумеется, не было.

Оставить зайца снаружи дома я считала слишком заметным. Кровь из носа необходимо, чтобы он попал в комнату, где, среди прочих вещей, его появление вполне могло бы ускользнуть от внимания бандитов.

Тихонько наступая резиновыми кедами на постриженный у дома газончик, я кралась вокруг дома в поисках какой-нибудь лазейки. Но особняк был построен как крепость. Окна располагались настолько высоко, что даже встав на цыпочки на опоясывающий здание высокий карниз из декоративных камней, я все равно едва доставала подбородком до подоконника. Стены были абсолютно лишены каких-либо декоративных изгибов и изысков, являя собой сплошные вертикальные каменные массивы без единого водостока или карниза. Ближе к концу длинной фасадной стены особняка их густо увивал плющ или какое-то другое вьющееся до крыши растение, но, подергав за его стебли, я поняла, что они слишком тонкие и слабые и вес мой не выдержат, так что забраться по ним на второй этаж – пустая затея. Да и окна второго этажа все равно наглухо закрыты.

Продолжая обследовать неприступную крепость, я завернула за угол. Каменный массив стены сменялся тут толстыми стеклами, начинавшимися почти от самого карниза. Прилипнув к ним лбом, я долго всматривалась в темноту помещения, пока не различила слабый голубой свет, распределенный по большому прямоугольному периметру на уровне пола. Бассейн, дошло до меня. Я легонько постучала костяшками пальцев по стеклу. Звук вышел абсолютно глухой и как будто каменный. Подергала за ручку раздвижных стеклянных дверей, ведущих из бассейна в сад, и убедилась, что они, разумеется, закрыты.

Дальше стекло опять сменялось каменной кладкой, и, завернув за следующий угол, я поняла, что дом не отличался архитектурной изобретательностью, и в целом особняк представлял из себя прямоугольник с выступающими стеклянными пристройками. За углом глухие каменные стены снова шли абсолютно однообразно и отвесно, также кое-где увитые бесполезным для меня плющом, а окна на втором этаже, конечно, заперты. Завернув за последний угол, я увидела что-то типа застекленной веранды, двери которой опять же не поддались.

Вернувшись обратно к фасаду здания, я поняла, что единственная возможность попасть в дом – настежь открытое окно гостиной, в которой дежурный бандит развалился у телевизора. Надежда проникнуть в дом через входную дверь, даже в том случае, если ее оставили на ночь незапертой, – абсолютно бессмысленна. Из холла арка дверного проема вела только в гостиную, и, лишь пройдя вдоль длинной стены самой гостиной, человек мог попасть во второй, более просторный холл, откуда расходились коридоры по первому этажу и начиналась широкая лестница с античными скульптурами на второй.

Отлично. Значит, выбора у меня опять нет, что упрощает задачу. Надо как-то отвлечь сидящего в кресле, заставить его выйти из гостиной хотя бы на несколько минут, а там я бы попробовала подтянуться на руках и влезть в открытое окно. Положить зайца в угол дивана или пристроить его на свободное кресло, быстро перепрыгнуть подоконник и сигануть к задней калитке, а оттуда – знакомым мне маршрутом в лес. Если будет погоня, то спрятаться и подождать, пока бандитам надоест бегать по абсолютно черному лесу, а если мои маневры останутся незамеченными, то подождать для верности минут десять-двадцать и тихонько, огородами, выбраться на дорогу, и, выйдя из поселка на трассу, попытаться поймать машину в Москву.

Сказано – сделано (ох, уж эта пьяная решимость от отчаянья!). Обойдя дом еще раз, я нашла что искала. У деревянного домика, служащего чем-то вроде сарайчика для садовника, лежала аккуратно собранная по размеру и совершенно сухая под навесом поленница, используемая, наверное, для барбекю или камина. Там же я нашла и стопку сухих старых журналов. Перетаскав довольно большую часть дров в отдаленный угол участка с противоположной по отношению к раскрытому окну стороны от входной двери, я разложила дрова домиком, а внутрь напихала побольше скомканных журналов. Зажигалка, слава тебе господи, у курильщиков всегда с собой. Матерясь, и только с пятого раза, я все-таки умудрилась разжечь что-то типа костра. Тихонько отползла под открытое окно и, закрытая со стороны входной двери в особняк большим кустом, считала удары своего сердца и молилась, чтобы неудачненький мой костеришко не потух, а разгорелся настолько ярко, чтобы его стало видно с крыльца дома.

Минут через десять, доведя меня до предынфарктного состояния и почти потухнув под порывами ветра, пламя все-таки набрало силу, и я решилась приступить к самой ответственной стадии своего импровизированного плана.

Тихонько подкравшись к крыльцу, я со всей силы ударила заранее припасенным поленом по двери. Звук в тишине ночи вышел даже громче, чем я надеялась, и не мог остаться незамеченный бандитом. Быстро пробежав обратно к своему окну, я подтянулась на руках и заглянула в комнату.

Сидящий в кресле приподнялся на руках и подозрительно смотрел в сторону прихожей.

НУ ЖЕ! НУ! ИДИ ПОСМОТРИ, ЧТО ТАМ ТАКОЕ! КОЗЕЛ ВОНЮЧИЙ! ТЕБЕ ЖЕ ЗАПЛАЧЕНО, НЕБОСЬ, ПРИЛИЧНО ЗА РАБОТУ!

С минуту бандит продолжал прислушиваться, и мне уже стало казаться, что придется повторить этот рискованный маневр еще раз, но тут что-то все-таки перевесило на его внутренних весах сомнений, и он, поставив телевизор на паузу, тихо встал с кресла.

СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ!

В руке бандит зажимал что-то маленькое и черное. Пистолет?! Сердце запрыгало в ушах, и кровь прилила к щекам, которые, казалось, горели ярче, чем устроенный мной костер.

Бандит, оказавшийся рослым детиной, подошел к двери в прихожую и оглянулся в сторону окна. Я еле успела пригнуть голову и молилась изо всех сил, чтобы вид яркого пламени, заметного прямо с крыльца, вызвал у мужика желание подойти к огню и разобраться, в чем же все-таки дело, и тогда, учитывая, что от крыльца до костра было как минимум около двухсот метров, я получу несколько минут, чтобы быстро выполнить свой план и убежать.

Главное в моем деле сейчас – синхронность. Поднявшись на локти и достигнув уровня подоконника, я оказывалась выше прикрывавшего меня куста и проделать фокус с влезанием в окно могла ровно в те несколько секунд, когда бандит уже вышел из гостиной и не заметит моих маневров из прихожей, но еще не вышел на крыльцо и не увидит меня, влезающую в окно, со стороны двора.

Я перекрестилась и, прочно укрепив пальцы на подоконнике, приготовилась к прыжку. Детина пооглядывался в мою сторону в дверях в прихожую и все-таки скрылся в темноте арки.

Пора! Быстрым движением закинув в окно зайца, я изо всех сил напрягла мышцы рук и заставила себя подтянуться. Оперлась на грудь, закинула ногу и через долю секунды свалилась на пол комнаты, загремев при этом костями так громко, что от ужаса на секунду даже зажмурилась. Парик при этом упал с моей головы на пол.

Слышал?! Или уже вышел на крыльцо и увлекся картиной полыхающего вдалеке костра?!

Руки после неожиданной физической нагрузки моментально затряслись мелкой дрожью. Но я почти не чувствовала сейчас своего тела, работая в таком нервном напряжении, что действия мои напоминали нарезку отдельных кадров на пленке монтажника-практиканта.

Стремительно преодолев расстояние до дивана, я сунула зайца поглубже в валявшиеся там подушки. Секунду полюбовалась получившейся картиной и небрежности ради кинула одну из подушек так, что она полуприкрыла собой ушастого посланца. Получилось «как будто так всегда и было». Оставшись удовлетворена результатом, я развернулась к окну и даже успела сделать в его направлении пару шагов, как вдруг услышала раздавшийся откуда-то сзади, из дальнего угла гостиной, резкий мужской окрик.

– Куда?! Стоять! Стреляю!

Я замерла на месте как парализованная, боясь не то чтобы оглянуться, но и даже дышать. От спасительного подоконника меня отделяли какие-то два-три метра. Рискнуть?! Побежать?! Или меня застрелят в упор?!

Сзади меня раздался голос читавшего мои мысли телепата:

– Даже не думай прыгать! Застрелю на месте!

Тяжелая рука рванула мое плечо на себя, развернув лицом к хозяину голоса. Я мгновенно узнала своего давнего знакомого Коляна.

– Бля буду! Голландка! – в свою очередь радостно узнал меня бандит.

И, продолжая направлять на меня дуло очень реального маленького черного пистолета, затараторил по зажатому в руке телефону:

– Рустам! Че там у тебя? Я поймал нашу голландку! Да! Сюда греби, как проверишь ситуацию… Держу ее на прицеле, никуда уже не денется. Давай!

Бежать было бессмысленно. Я повела глазами в сторону открытой нараспашку двери в дом, но Колян только прицыкнул языком:

– Стоять, бояться, деньги не прятать! Куда ты денешься, родимая?! По-русски-то мы говорим?

Я молчала.

– Говорим, я спросил?! Че глазки пучим?

В грудь мне тыкнулся тверденький такой и очень убедительный ствол его пистолета.

Я кивнула.

– Ну и отлично! – заключил удовлетворенный Колян. – Разговаривать, значит, будем. А бегать – свое уже отбегали. Согласна?!

Я опять промолчала.

Тогда бандит неожиданно ловко схватил меня за кисть руки и молниеносным движением выкрутил ее куда-то за спину, туда, куда по всем моим представлениям о человеческой анатомии, рука вообще согнуться никак не может. Я сложилась пополам, и меня пронзила резкая боль, а в глазах мгновенно потемнело.

– Согласна, говорю?!

– Согласна, – сказала я на чисто русском языке.

– Вот, блядь, и умница!

В комнату вошел второй бандит, которого, как теперь выяснилось, звали Рустамом.

Меня довольно бесцеремонно толкнули на диван рядом с моим зайцем и, продолжая направлять на меня дуло пистолета, засовещались.

Недолгие их переговоры привели к тому, что было решено звонить Саше. А поговорив по телефону и получив, надо думать, инструкции к дальнейшим действиям, Рустам забегал по дому, притащил откуда-то толстую строительную изоленту, заклеил мне рот, разбив при этом губу о зубы, отчего во рту сразу стало солоно, и, скрутив мои еще дрожащие от прыжков через подоконники руки сзади, тоже смотал их намертво изолентой.

Даже не закрыв дом ключами, мы пошли быстрым шагом в сторону ворот. Продолжая получать очень больные тычки в спину и бока, я без всяких возражений забралась на заднее сиденье уже знакомого мне черного хромированного джипа, и машина тронулась.

Я в тоске оглянулась на виднеющийся в еще неярком утреннем свете дом, где так и остался сидеть на диване никем не замеченный плюшевый заяц Вася с зашитой в животе запиской с нашим адресом…

Слез почему-то не было, и только в голове тупо крутилась привязавшаяся со вчера роковая мелодия:

 
На московских изогнутых улицах,
Умереть, знать, судил мне Бог…
 

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю