сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
За окном приветливо светит солнце, ласкает золотистую от загара кожу, серебрит крохотные капельки пота на ней.
Пит водружает на полку еще одну внушительных размеров коробку и выпрямляется, вытирает мокрые ладони о брюки, смахивает со лба пряди светлых волос.
Пит Мелларк. Победитель семьдесят четвёртых Голодных игр. Таскает тяжёлые картонные коробки со всяким хламом в своём доме.
Нет. Не в своём доме. В их с Китнисс доме.
Он берёт в руки еще одну коробку, стоявшую у окна, и бросает взгляд на улицу.
Луговина, хоть никто и не засевал её по окончании войны, вновь заросла зелёной травой. Забор, ограждающий Дистрикт-12 и напоминающий о тех временах, когда в Панеме ещё существовали Голодные игры, не убрали только по одной простой причине: это же защита от хищников.
Многие ещё помнят те дни, но не Пит. О том времени напоминают лишь ощущения. Далёкие воспоминания об испытываемых когда-то страхе и безнадёжности.
Кромешная тьма, в которой она была единственным крохотным лучиком света.
Как бы ни старались капитолийцы, он не смог её забыть. Маленькую, худенькую, скорчившуюся под деревом на задворках пекарни. Тогда у неё ещё были две косички, а не одна. Достаточно было одного взгляда, брошенного из-за плеча матери, чтобы понять: она голодна. Она умирала от голода.
Мог ли он тогда подумать, что образ этой девочки, взгляд её серых глаз будут преследовать его до того самого мгновения, как его имя будет объявлено на Жатве? Да и даже после него?
Наверное. Но разве мог он тогда предположить, что видит перед собой будущий символ Сопротивления?
Нет. Ему и в голову не могло прийти, что война начнётся из-за неё. Из-за горсти ягод. Из-за разрушившей силовое поле стрелы. Он не мог подумать, что война вообще начнется.
Пит закрывает глаза и качает головой: воспоминания об играх тянут за собой воспоминания о самой войне, пропитанные болью, кровью и ненавистью.
Ненавистью к ней.
Страшно подумать, что он мог навредить ей.
Да уж, навредить! Он же чуть не убил её, не задушил собственными руками!
Коробка с глухим стуком падает на пол. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Прошло уже семь лет, а он по-прежнему застывает, одержимый непонятной ненавистью к ней. К девушке, которую он так хотел спасти, — в детстве, на первых играх, на квартальной бойне.
К Китнисс.
Он даже не заметил, как она вернулась, сдавленно охнула, увидев его кулаки. Она прекрасно понимает, что происходит, понимает, что не ей одной тяжело оставить все эти ужасы в прошлом.
Он спасает её от ночных кошмаров, а её гложет чувство вины за то, что она не может отплатить ему тем же. Китнисс не может помочь ему справиться с последствиями охмора. И от этого у неё щемит сердце.
Но она не говорит ни слова, не роняет ни единой слезинки. За всё время, проведённое рядом с ним, она поняла, что любую её боль он готов разделить вместе с ней, но ни за что не согласится поделиться своей. А она не захочет лишний раз обременять его своими переживаниями. Питу, думает Китнисс, по горло достаточно её ночных кошмаров.
Такие уж они, всё время пытаются защитить друг друга. Неважно, осознанно они это делают или нет.
Она ждёт, когда он разожмет кулаки. Подходит к нему. Кладёт голову ему на плечо, закрывает глаза, зарывается пальцами в шерсть пристроившегося на её руках Лютика.
На вид — просто чудовище. Самый уродливый кот в мире.
Но вместе с тем — верный друг Прим, её страж в ночи. Он так долго охранял её. Он заслуживает, чтобы и его охраняли, особенно, теперь, когда его кошачья, не такая уж длинная жизнь подходит к концу.
Пит вздрагивает, чувствуя, как прижимается к его плечу щека Китнисс, и она вздрагивает вместе с ним. Каждый мускул её тела напрягается, она готовится в любую минуту дать стрекоча.
Но плечи Пита расслабленно опускаются. Пушистые лучики ресниц, подсвечиваемые солнцем, дрожат. Он тихо шепчет:
— Правда или ложь?
Он так часто задаёт этот вопрос, что Китнисс достаточно этих трёх слов, чтобы понять его. Она спокойно выдыхает, чувствуя, что Пит не причинит ей вреда и отвечает:
— Правда.
