332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Картер Браун » Белое бикини » Текст книги (страница 4)
Белое бикини
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:25

Текст книги "Белое бикини"


Автор книги: Картер Браун






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Естественно, рождение ребенка было зарегистрировано. Дженнифер значилась дочерью Акселя и Мариен. Безумная идея Мариен заключалась в том, чтобы зарегистрировать ребенка во второй раз, назвав меня отцом. Я сказал, что все это абсурдно, она, должно быть, сошла с ума! Мы ссорились половину ночи, а кончилось, как всегда, – я уступил ей.

У нее был брат, который был всего на пару лет моложе меня, – Вильям Холт. Очень странный тип, который женился на такой же странной женщине по имени Гертруда пять лет назад, потом уехал с нею в Южную Америку, в глубь джунглей. Они там исчезли бесследно почти сразу после приезда туда. Их считали умершими и совсем забыли.

Мариен нашла их свидетельство о браке в коробке с бумагами отца. На следующий день мы зарегистрировали рождение дочери, Дженнифер, родителями ее были Вильям и Гертруда Холт. Все оказалось до жути просто, потребовалась всего пара минут. Потом Мариен увезла ребенка в свой дом в Беверли-хиллз, считая, что будущее Дженнифер гарантировано вдвойне. Конечно, абсолютно безумная идея.

– Это... – выдохнул я. – Это дико!

– Конечно, – согласился Рэнд. – Но не забудьте, что мы это проделали в маленьком городке Сан-Диего двадцать лет назад. Вы же не будете отрицать, что тогда все было гораздо проще.

– Нет, – возразил я. – Все равно не могу поверить в это!

– Тогда вы, наверно, поверите, что это я взял тело Дженни из морга, так как больше некому было о ней позаботиться, – кивнул он.

Он, конечно, был прав. Я вспомнил служащего морга, читавшего в регистрационной книге: «Труп увезен отцом, Вильямом Холтом из Сан-Диего». Это доказывало правдивость рассказа Рэнда.

– Мистер Холман, – сказал он внезапно серьезным тоном, – если это было нарушением закона, я могу иметь серьезные неприятности.

– Понимаю это, мистер Рэнд, – сказал я. – Наше соглашение останется в силе. Это не связано с интересом моего клиента в последние годы жизни Дженни.

– Спасибо, – тепло сказал он. – Если у вас есть еще вопросы ко мне...

– Да, – кивнул я. – Была Дженни...

Дверь библиотеки резко распахнулась, и высокий, атлетического сложения парень вошел в комнату. На мой взгляд, ему было около тридцати.

– Привет, папа! Как дела?

– Отлично, – ответил Рэнд. – Как там Лас-Вегас?

– Я полагаю, хорошо. – Парень пожал плечами.

– Познакомься с Риком Холманом. Мистер Холман, это мой сын, Эдгар, – представил он.

Когда мы пожимали друг другу руки, память услужливо подсказала мне, что сопровождающим Дженнифер Монтегю в десятилетнем возрасте действительно был Рэнд, но только, конечно, его сын, Эдгар.

7

Дворецкий принес поднос со свежими напитками и вышел. Отец и сын внезапно начали разговор о плохой игре актеров в последних фильмах. Мне это показалось не настолько важным вопросом, чтобы обсуждать его в моем присутствии.

Незаметно оба Рэнда перешли к другой теме, скоро я услышал недоверчивый голос Эдгара.

– Значит, вы уточняете последние два года жизни Дженни Холман. Как вы это делаете?

Я пожал плечами.

– Не знаю, ведь я еще не довел дело до конца.

– Большое дело! – Его тон был насмешливым. – Всегда держите рот на замке, да? Вы слышали, как папа надул их, чтобы взять труп Дженни?

– Считайте, что я этого не слышал, Эдгар, – холодно сказал я. – Потому что когда-нибудь этот вопрос мне может задать офицер полиции.

– О да! Я даже не подумал об этом. Но вы ведь всегда сможете солгать, не правда ли?

– О, братец! – воскликнул я. – Итак, вернемся к вопросам, мистер Рэнд?

– Конечно. Но просто для уточнения, мистер Холман. Мариен сделала запись в своем завещании, что Дженни должна проводить, по крайней мере, две недели в год со мной, пока ей не исполнится восемнадцать. Монтегю уважал это требование до тех пор, пока она не сбежала к нам из частной школы. Это положило конец ее визитам – официально!

– Мистер Рэнд, – хмыкнул я, – ценю ваше доверие. Но это все не касается моего клиента. Если не возражаете, лучше поговорим конкретно о том, что является его проклятым делом!

Он секунду смотрел на меня, потом кивнул.

– Дженни вышла замуж за Федаро в Неваде, – сказал я, – и поэтому отец отказался от нее. Их совместная жизнь продлилась восемнадцать месяцев, и в течение этого срока они жили на тысячу долларов в месяц, которые вы давали Дженни, когда она навещала вас в начале каждого месяца, верно?

– Верно, мистер Холман.

– Она ушла от Федаро к Питу Блиссу, – продолжал я. – Это длилось, по крайней мере, пять месяцев и два дня, как он говорит! Примерно месяц назад она ушла от Блисса. Вопрос – куда?

– Понятия не имею, – ответил Рэнд. – Последний раз мы с ней виделись шесть, может быть, семь недель назад, когда она приезжала в обычное время. Тогда она еще была с Блиссом. С тех пор мы больше не виделись.

Я внимательно смотрел на него, и через несколько секунд на его лице выступила краска.

– Это правда! – выкрикнул он.

– Верю вам, – сказал я, пожимая плечами. – Просто не понимаю вас. Вы сильно рисковали, забирая труп, чтобы достойно похоронить. Но пока она была жива, вы никогда не интересовались тем, что она делает. Какую жизнь она вела? Выйти замуж за негодяя, вроде Джонни, жившего на деньги, которые вы ей давали! Когда она бросила мужа и сказала, что ушла к другому мужчине, вы даже бровью не повели, мистер Рэнд!

– Вот уж это не ваше проклятое дело, Холман! – сердито сказал Эдгар.

– Может, вы и правы, – согласился я. – Но мне кажется, что Джонни должна была быть чьим-то делом, пока она была жива. Мне все еще непонятен полный отказ Акселя Монтегю от своей дочери – ребенка женщины, которую он любил всю жизнь.

– Никто не понимал Акселя Монтегю, – заметил Рэнд холодно, – и не мог понять. В нем не было ничего человеческого.

– А как понимать вас, мистер Рэнд? Вы любили ее мать и, возможно, в лучшую свою ночь стали отцом Дженни. По крайней мере, пятьдесят процентов вероятности того, что вы ее отец, верно?

– Конечно!

– Но вы не чувствовали ответственности за нее?

– Вы так говорите, Холман, словно мой старик перед судом, – сердито произнес Эдгар. – Мне это не нравится. Так что прекратите это.

Я некоторое время молча смотрел на него.

– Вы не видели каких-нибудь хороших картин в Лас-Вегасе, Эдгар? – спросил я наконец.

– Слушайте! – вспыхнул он. – Вы не имеете права говорить со мной подобным образом, Холман! Хотите, чтобы я врезал вам?

– Вы где-нибудь работаете, Эдгар? – спросил я.

– Зачем вам это?

– Вам уже тридцать, на мой взгляд. Вероятно, кончили колледж. Чем же вы занимаетесь? Может быть, работаете в области общественных отношений?

Он резко сделал шаг ко мне, сжав кулаки.

– Не нападайте на меня, – посоветовал я мягко. – Вам будет больно.

Эдгар колебался несколько секунд, потом медленно повернулся к отцу.

– Папа! Ты не собираешься выкинуть этого мерзавца? Слишком много он себе позволяет!

– Ты сам напросился на это, – холодно ответил Рэнд. – Теперь немножко помолчи! – Он повернулся ко мне. – Я попытаюсь ответить относительно Дженни, мистер Холман, но это будет нелегко.

– Время – это то, чего у меня предостаточно, – сказал я.

– Дженни было четыре года, когда Мариен погибла, – задумчиво продолжал он. – Потерять мать в раннем возрасте ужасно для любого ребенка, но для Дженни это было еще хуже при таком отце, как Аксель. Совершенно хладнокровный человек, видевший ее, наверное, час в неделю. Мы старались, чтобы она чувствовала себя здесь, как дома. Эдгар был на шесть лет старше нее, но к пятнадцати годам эта разница уже не имела большого значения.

– Поймите, мистер Холман, мы мало видели ее в тот период, пока она подрастала. К тому времени, когда она смогла свободно нас навещать, она стала почти женщиной, причем очень привлекательной. Я знал, что не увижу ее больше, если начну поучать и навязывать ей свои взгляды на жизнь. Она была совершенно независима. Какой же она еще могла быть, проведя детство с Монтегю? Ее отношение к жизни было сверхэгоистичным. Что хотела, то брала. И к людям относилась, как к вещам: когда становились не нужны, бросала.

Он смотрел на меня некоторое время отсутствующим взглядом.

– Думаю, она вышла замуж за Джонни Федаро из чистого упрямства. Она считала, что Монтегю примет их, и не могла ждать, пока он даст согласие. Потом, вы знаете, Монтегю напрочь выбросил ее из своей жизни, словно она никогда не рождалась. Дженни была растеряна, ее план провалился, но это ее никогда сильно не ранило. Нет больше Акселя, так давай повидаем дядюшку Ли. Он обеспечен, так что тысчонка в месяц его не разорит.

– Дженни была сукой! – с горечью сказал Эдгар.

– Вот почти точные ее слова, которые она произнесла, когда попросила у меня денег, – продолжал Рэнд. – Она усмехнулась и сказала: «Мне нужна тысяча долларов на жизнь. Тогда мой муж будет счастлив, иначе он начнет бегать за другими девками. Ты так богат, что не заметишь потери!» Вся эта болтовня была для Дженни своеобразным механизмом защиты. Невозможно было пытаться что-то сделать для Дженни, кроме того, чтобы просто дать ей денег. Поверьте мне, мистер Холман!

– Она была сукой! – с удовлетворением повторил Эдгар.

– Ей было всего двадцать два года, и теперь она мертва, – заметил я.

– Жизнь всегда жестока! – хмыкнул Эдгар.

– Думаю, она была по-настоящему жестока к Дженни, – сказал я. – Может, кто-нибудь объяснит мне, как может утонуть первоклассный пловец, да еще одетый?

– Не понимаю, мистер Холман. – Рэнд вопросительно смотрел на меня.

– Мне в голову приходят лишь две возможности, – и обе меня не устраивают, – кивнул я. – Я думал, может, у вас обоих есть какие-нибудь идеи.

– О каких двух возможностях вы говорите? – спросил Эдгар.

– Одна – самоубийство, но я склонен отбросить ее. Дженни не была похожа на человека, способного на самоубийство. Но даже если бы она была такой, не могу представить, чтобы первоклассная пловчиха пошла в воду одетой. Дженни для этого случая скорее всего надела бы белое бикини. Остается предположить другое: кто-то держал ее под водой, пока она не захлебнулась.

– Мистер Холман! – нервно произнес Рэнд. – Это называется убийством.

– Верно!

– Зачем кому-то убивать Дженни?

– Может быть, если смогу узнать, что она делала в течение последнего месяца, я найду причину, – сказал я. – Спасибо вам за уделенное мне время и гостеприимство, мистер Рэнд. Прощайте.

– Прощайте, мистер Холман. Если вы узнаете что-нибудь, надеюсь, вы вернетесь сюда, чтобы рассказать нам.

– Я это сделаю, – пообещал я.

– Я провожу вас до двери, – встал Эдгар.

– Спасибо, – ответил я.

Мы покинули библиотеку и прошли к парадной двери. Дворецкий отсутствовал.

– Мистер Холман, – голос Эдгара был удивительно вежливым, – а вы твердо уверены, что Дженни была убита, как вы говорили в библиотеке?

– Не знаю. Я думаю, это возможно, только и всего.

– Кто мог убить Джонни?

– Этого я тоже не знаю!

– Да? – Хамство моментально вернулось к нему. – Похоже, что вы совсем немного знаете, Холман?

– Я быстро распознаю негодяев, – заметил я. – Вроде Джонни Федаро... или тебя.

– Не трогайте меня, мудрец! – прорычал он.

Мы дошли до двери, я открыл ее и вышел на ступеньки.

– Вы подсказали мне план, Эдгар, – сказал я, глядя на него. – Вы ничего не знаете, – я с горечью покачал головой. – Вы даже не знаете Вегаса, я полагаю.

– Тогда проверьте это!

– Ладно, – я пожал плечами. – Где находится самая большая рулетка? Самая большая рулетка в мире!

– В задней комнате заведения Фаулера! – ответил он. – Верно?

– Вы даже крутили это колесо с Дженни, приятель? – спросил я.

На секунду в его глазах промелькнула паника, потом он захлопнул массивную дверь.

* * *

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и голубой глаз посмотрел на меня.

– О, это ты! – сказала Кати. – Входи.

– Ты ожидала Элиота Несса? – я толкнул дверь и вошел в квартиру.

– Не в таком виде! – сказала она.

На ней были черный лифчик и тонкие трусики. Контраст между черной тканью и молочно-белой кожей был разителен.

– Садись на кушетку, я приготовлю напиток, и ты сможешь рассказать о своем дне, Рик! – сказала она с энтузиазмом.

– Я ничуть не продвинулся в расследовании, Кати, – признался я. – Какой день был у тебя?

– Изумительный! – крикнула она из кухни. – Я придумала следующий куплет для своей баллады.

– Здорово! Не могу дождаться, чтобы услышать его.

– Тебе не придется долго ждать! – пообещала она.

Она вошла в комнату, поставила бокалы на столик перед кушеткой, взяла гитару и запела:

«Они говорят, что она любит моего брата.

Потом пошла от одного к другому.

Прочь, парни, прочь!

Плачьте, парни, плачьте!»

Кати положила гитару на пол, потом посмотрела на меня.

– Неплохо, как ты считаешь?

– Восхитительно, – согласился я и взял ближайший бокал. – Почему ты в белье?

– Хочешь, чтобы я его сняла?

Я покраснел.

– Не сейчас, милая. У меня был трудный день в Сан-Диего.

– Такой трудный, что ты изменил свои намерения. Я просто хотела знать, так что теперь могу успокоиться.

– Не надо, милая, – сказал я.

– Бывает, Рик Холман, – сказала она, – когда я просто знаю, что ты чувствуешь на самом деле.

– Прошлой ночью так и было? – спросил я.

Кати засмеялась.

– Если бы я тебя не расшевелила, ты бы продолжал ползать около кровати на коленях, как древний моряк.

– Немного смущен, – сознался я. – Давай посмотрим... – Я посмотрел на часы. – Уже четверть шестого, верно?

– Уверена, что верно, малыш! – отозвалась она.

Я сунул кусочек льда ей в лифчик, и она вскрикнула.

– Ты жестокий!

– Расскажи мне о Дженни, – попросил я.

– Я постоянно это делаю. В конце концов, я пишу новую балладу о ней. Чего ты еще хочешь? Симфонию?

– Когда она работала в кафе, – спросил я, – заметила ты кого-нибудь, кто чаще других общался с ней?

– Каждый вечер сюда приходили парни просто смотреть на нее, – сказала Кати. – Она была очень привлекательной девушкой! Но я не помню кого-нибудь, кто особенно интересовался ею. Да! Теперь я вспомнила. Он приходил два-три раза в неделю, но никогда долго не оставался. Если у нее было время, они болтали. Но он всегда уходил до того, как я начинала петь, и я его ненавидела!

– Как он выглядел?

– Ему было лет двадцать восемь – тридцать. Красивый крупный мужчина, только лицо было до смешного полным.

– И глаза посажены близко друг к другу, густые черные волосы?

– Это он! – согласилась Кати.

– Не знаю, значит ли это что-нибудь, – задумался я. – Кстати, как ты сама относилась к Дженни?

Она сделала глоток из бокала.

– Она была ужасно несчастна, Рик. Она все время хамила, была в три раза грубее любого мужика. Мне это нравилось. Она мало внимания обращала на женщин, мужчин она ненавидела.

– А трое мужчин в течение шести месяцев?

– Это была часть этого, конечно! Она боялась пустоты внутри себя. Мужчина был ей нужен ненадолго, потом она его уничтожала. Посмотри на Пита. Сомневаюсь, сумеет ли он забыть Дженни.

– У Пита тоже жестокий характер, милая, – просто заметил я.

Она напряглась.

– Почему ты говоришь так, Рик?

– После прошлой ночи? Или ты шутишь?

– Ты не это имеешь в виду!

– Не это, – терпеливо сказал я. – Но не будем ссориться. Ты скажешь мне, что я имел в виду.

Кати вздрогнула, на ее лице появилось мрачное выражение.

– Ты продолжаешь настаивать на том, что это не несчастный случай, Рик, – сказала она тихо. – Я чувствую это все время. Дженни была убита! Дженни была убита! Кто-то держал ее голову под водой, пока она не задохнулась! Почему ты так чертовски уверен в этом? Ты что-нибудь знаешь, чего я не знаю?

– Не то, что ты думаешь, – откровенно ответил я. – Ты заботишься о Пите? Ты считаешь, что он главный подозреваемый, потому что он крупный парень с сильными мускулами, с не слишком сильным умом и вспыльчивым характером.

– Думаю, что да, – прошептала она. – Ну? – Она свирепо соединила брови. – Это Пит? Ты считаешь, что он убил Дженни?

– Нет! – простонал я. – По крайней мере, у меня такое чувство, хотя оно легко может оказаться ошибочным. Пита я подозреваю меньше всего, если уж пришлось к слову. Он может свернуть кому-нибудь челюсть прежде, чем поймет, что случилось. Но я не думаю, что он мог утопить ее.

Тень исчезла с лица Кати, и она благодарно улыбнулась мне.

– Ну, я рада этому.

– Давай вернемся к другим друзьям, – сказал я. – К парню с черными волосами. Попытайся вспомнить, часто ли он встречался в кафе с Дженни до того, как она ушла от Пита?

Она наморщила нос.

– Почему ты не задаешь мне легких вопросов? Я ничего не могу вспомнить. И не забывай, что Дженни не работала последние двенадцать дней перед тем, как ушла от Пита.

– Ты права, – признал я. – Я забыл это. Ты пойдешь сегодня в кафе, милая?

– О, нет! Я всегда живу надеждой на лучшее.

– Я серьезно, – сказал я.

– Я тоже!

– Просто хотел поинтересоваться, можешь ли ты совершить небольшую поездку в Вегас? – предложил я.

– Звучит заманчиво, – признала она. – Увы, Рик, но ведь я работаю, ты же знаешь. Как хотелось бы поехать. Такой удобный случай – разделить с тобой постель. Но этого не произойдет, поэтому поговорим о чем-нибудь другом!

– О сексе?

Ее глаза сверкнули.

– Пять минут назад он не мог даже назвать точно время – теперь ему захотелось поболтать о сексе! Странно!

– Это черное белье! – простонал я. – Ты сводишь меня с ума, ты же знаешь это! Это все ты виновата! Я становлюсь таким растерянным, что еле сдерживаюсь, чтобы не лечь. Видишь, что ты делаешь со мной!

– Уверена в этом, – заявила Кати. – Я позволю тебе одному поехать в Вегас, хотя знаю, что как только холостяк снимает комнату в отеле, ему автоматически присылают ассортимент девушек!

– Есть большой выбор, – продекларировал я. – Длинноволосые и с короткой стрижкой, девушки одетые, переодетые и раздетые, девушки, говорящие: «Дядя! Когда нажмешь в нужном месте?», девушки кричащие «Мама!», когда ложатся в постель, кроме того, мы имеем...

– Рик?

– Да? – Я остановился и посмотрел на нее.

– Почему ты так расстроен?

– Потому что мне сейчас ехать в Вегас все равно, что войти в пещеру льва, – сказал я нервно. – Но у меня нет выбора.

– Почему же нет?

– Я должен ознакомиться с величайшей рулеткой в мире, – объяснил я.

8

Однажды я оказал услугу Большому человеку, правда, не очень большую, но надеялся, что он помнит о ней. У входа меня встретил охранник, который с извиняющейся улыбкой забрал у меня револьвер и попросил подождать, пока известят хозяина о моем визите.

Я считал, что придется ждать пару часов, но в действительности прошло всего пятьдесят минут. Парень в приемной внимательно проверил меня на случай, если страж у входной двери что-то упустил.

Я вступил в дорогой номер, обставленный куда с большим вкусом, чем кабинеты глав корпораций, которые мне приходилось видеть. Он был поудобнее. Никаких секретарей и телефонных звонков, действующих на нервы и отвлекающих внимание. Если парень вне кабинета сочтет, что звонок жизненно важен, на столе Большого человека дважды мигнет лампочка, и он сам возьмет трубку.

– Мистер Холман! – Он встал из-за стола и пожал мне руку. Приятно снова видеть вас!

– Спасибо, – сказал я. – Весьма благодарен, что вы уделили мне немного своего времени.

Предложив мне сесть, хозяин номера опустился в кресло. Он был элегантно одет, сложен весьма атлетично и походил на концертного пианиста. Только его глаза беспокоили меня.

Я объяснил ему ситуацию, как ее представлял, Он внимательно выслушал меня до конца.

– Вы же знаете мои функции здесь, мистер Холман! Упрощенно они сводятся к тому, чтобы все в городе функционировало наилучшим образом. Уверен, вы не намерены своими действиями причинить нам вред?

– Только косвенно, – ответил я быстро. – Если мои подозрения верны, то эта деятельность не только не принесет выгоды городу, но и может стать опасной.

Он прикрыл глаза, чтобы представить эту картину.

– Насколько важен ваш клиент, мистер Холман?

– Более важных не бывает, – ответил я. – И это без преувеличений.

Он улыбнулся.

– Надеюсь, не встанет вопрос о привлечении полиции?

– Нет, если только кто-нибудь не совершит что-нибудь очень глупое. – Я пожал плечами. – Это, конечно, может случиться в любой момент.

– Пожалуйста, мистер Холман, никакой пропаганды, только веские факты.

– Конечно. – Я усмехнулся.

Внезапно открылась стенная панель, и появилась прозаически выглядевшая стенографистка в очках.

– Да, сэр? – спросила она вежливо.

– Личная записка к мистеру Альберту Фаулеру, – сказал Большой человек. – После того, как она будет подписана, вы отдадите ее мистеру Холману, а копию подошьете в дело... «Мистер Фаулер! Мистер Холман проводит секретное расследование в нашем городе. Позаботьтесь, чтобы он получил полное содействие с вашей стороны и со стороны вашего штата, и обеспечьте ему доступ в любую часть вашего заведения». Это надо напечатать.

– Да, сэр. – Панель закрылась за стенографисткой.

– Глубоко благодарен, – сказал я.

– Старые порядки меняются, но иногда недостаточно быстро, – заметил он. – Я говорю о Фаулере. Не сомневаюсь в вашей храбрости, но с Фаулером надо быть настороже. Поэтому я и говорю – будьте осторожны и информируйте меня, естественно, только в тех случаях, которые меня прямо касаются.

– Конечно, я это сделаю.

– Благодарю, мистер Холман.

– Можно задать вам один вопрос напоследок? – спросил я. – Фаулер – владелец заведения или управляющий?

– Управляющий, мистер Холман.

– Ах! – счастливо произнес я.

– Действительно, ах!

Теперь, когда дело было закончено, не было необходимости торчать в кабинете, письмо я мог получить в баре.

Не прошло и секунды после моего появления в баре, как в руке у меня был бурбон, а рядом сидела рыжеволосая хозяйка по имени Марги. Через несколько минут я вышел и направился в уже знакомое мне заведение моего старого приятеля Ала Фаулера.

Там было свободней, чем в прошлую ночь, и мне не понадобилось много времени, чтобы пройти к парню, стоящему в центре небольшого открытого пространства. Между глаз у него была царапина, и я заметил, что он щадит свою левую ногу, так как коленная чашечка все еще давала ему знать о себе.

На секунду я почувствовал себя врачом, ставящим диагноз: «Здоров ли этот парень? Стоит позаботиться о нем!»

Я подошел еще ближе и нежно сказал:

– Привет, Джо! Шел пешком или протянул телефон и вызвал такси?

Его взгляд устремился в моем направлении, и он застыл в неподдельном изумлении. Потом усмешка исказила его губы.

– Ну! – воскликнул он. – Разве это не сам капитан Бесстрашный? В самом деле, войти сюда просто, малыш, но у тебя нет никаких шансов выйти отсюда!

Он щелкнул пальцами, и я заметил, как к нам двинулись три мускулистых парня. Одного из них я видел прошлой ночью.

– Ты никогда ничего не сможешь рассказать, – произнес Джо Кирк. – А я считал, что будет другая ночь.

– Первый раз за всю свою дурацкую жизнь, Джо, ты прав, – согласился я.

– Я знаю, что я прав!

– Это будет совсем другая ночь, парень, – заявил я. – Потому что я иду срочно повидать Фаулера.

– Рик, малыш! – Он растянул губы в улыбке. – Должен сказать тебе, что на съезде мечтателей, когда он состоится, тебя изберут королем!

– Особенно с этой запиской, Джо. – Я подержал ее перед его носом так, чтобы он увидел подпись Большого человека. Кирк развернул записку и увидел, что она адресована Фаулеру.

– Ты не сможешь нажать на все тормоза, Холман, – заявил он. – Когда-нибудь твое счастье отвернется от тебя, я подожду этого момента!

Он сделал пальцем знак, и один из парней быстро подскочил к нам.

– Отведи мистера Холмана прямо в кабинет мистера Фаулера.

– Конечно, – ответил тот и показал на дверь за кассой. – Сюда, пожалуйста!

Уходя, я шепнул Кирку:

– Знаешь, мне ненавистно упоминание об этом, но твоя коленная чашечка до сих пор заметна.

* * *

Мускулистый парень открыл дверь, и я подождал в коридоре, пока он снова замкнет ее. Потом мы продолжили свой путь.

– Эй, сюда!

Ал Фаулер сидел за своим столом.

– Ну, мистер Холман, – выдохнул он. – В прошлый раз, когда вы побывали здесь, я оказал вам услугу, так что мы в расчете. На этот раз, пройдя через эту дверь, вы задолжали мне! Я сказал тогда: «Ладно, идите и поговорите с Федаро, если вам хочется». Я даже послал Джо отвезти вас. Да, он хотел задержать вас там на несколько часов. Было ли это достаточной причиной, чтобы нападать на него, избить его так, что он хромает? Я спрашиваю, мистер Холман, порядочно ли это?

– Сохраните это, Ал, – вежливо посоветовал я. – Вы ошибочно выдвинули не тот ящик. – Я положил перед ним записку.

Он аккуратно развернул ее, дважды прочел содержание, не торопясь, положил записку обратно в конверт и повернулся ко мне.

– Хорошо. – Он откашлялся. – Большой человек просит сотрудничать – Ал Фаулер будет сотрудничать. Что теперь, Холман?

– Слышал, что у вас самое большое колесо в мире, – сказал я.

– Это верно. Но оно не так уж велико. Хотите его посмотреть?

– Благодарю, – ответил я. – Как долго Дженни Холт вертела его для вас?

– Что за имя? – Он повертел головой. – Не слышал такого.

– Дженни Холт! – повторил я. – Как долго она была при колесе?

Он беспомощно покачал головой.

– Я не знаю Дженни Холт. Это дама?

– Вы по-настоящему глупы, Фаулер! – заявил я. – Ее настоящее имя было Дженни Монтегю – до того, как она вышла замуж за Федаро. Вы помните его?

– Джонни? – Он кивнул. – Мы уже говорили об этом.

– Верно, – кивнул я и стал ждать.

– Дженни, вы сказали? Вышла замуж за Федаро? – Он задумался на несколько секунд. – Дама, вертящая колесо?

– Или привлекающая сосунков, – кивнул я. – Не думаю, что вы сотрудничаете со мной, Ал.

– Могу ли я помочь, если вы держите свои карты закрытыми? – Он пожал плечами. – Не вопросы, а сплошные загадки. Как я могу сотрудничать?

– Много ли должен заведению Эдгар Рэнд?

Фаулер повернулся к мускулистому.

– Пойдите узнайте! – приказал он.

Я закурил сигарету. Скоро мускулистый повернулся и протянул Фаулеру листок бумаги.

– Двадцать восемь тысяч, – сказал он.

– Что он делал?

– Вы что-нибудь еще хотите узнать, мистер Холман?

– Все еще не вспомнили девушку по имени Дженни?

– Она не работала в моем заведении, – ответил он.

– Тогда давайте посмотрим на большое колесо.

Через пару минут я стоял в задней комнате и смотрел на величайшую рулетку в мире. Она была не так уже велика, но, как он и сказал, в большинстве своем рулетки невелики. Я подумал, что Дженни преувеличивала, когда сказала Питу Блиссу, что на ней можно заниматься любовью. Разве только делать это с какой-то очень новой техникой.

Я взглянул на колесо еще раз, потом беспомощно пожал плечами. Когда я повернулся, чтобы покинуть комнату, ко мне подошел Джо Кирк.

– Вы – почетный гость, Рик, – просто сказал он. – Мистер Фаулер велел оказать вам особое внимание.

– Все так добры сегодня, мистер Кирк! – сказал я язвительно. – Если только они перестанут лгать, то эту ночь надо будет запомнить.

– Я запомню это, малыш, – пообещал он мягко. – Сохраню на всю жизнь в моем сердце!

– Почему бы нам не выпить, Джо? – предложил я.

– Вы хозяин, мистер Холман.

Мы нашли свободный угол бара, и кипящая внутри Кирка ненависть вызвала во мне тяжелое чувство, словно кто-то бросил передо мной на ковер горящую спичку.

– Ну. – Я поднял бокал. – У вас есть тост, Джо?

– Какой вы пожелаете, мистер Холман?

– Может, мы выпьем за бедного Джонни Федаро, – сказал я. – Он, должно быть, самый несчастный парень в мире!

– Он жив, – холодно сказал Джо.

– Женившись на даме, он считал, что добился успеха, но ее старик лишил ее всего, даже не впустил в дом. Потом он узнал, что его Дженни в начале каждого месяца берет отпуск на два дня и возвращается с тысячью долларов. Так в чем же проблема? Через восемнадцать месяцев она уходит от него к одному верзиле. Подождав ее немного, Федаро возвращается в Вегас, рассказывает свою историю кому-то, кто намного умнее его, потом пытается заняться обманом и, наконец, уезжает из Невады без четырех пальцев на руках.

– Он негодяй, – сказал Джо.

– Он несчастный негодяй, – добавил я. – Парень, слушавший его рассказ о жене и тысяче долларов ежемесячно, решил, что ни одна девушка за два дня не сможет заработать тысячу долларов, как девушка по вызову, Значит, это был своеобразный платеж, вроде шантажа? Стоило ради этого пойти на риск. Вы пристроили к ней хвост в начале месяца, и это окупилось. Она привела вас прямо туда, и вы узнали, что сын владельца дома глубоко увяз и не станет артачиться?

– Не знаю, о чем вы говорите, Рик, – промямлил он скучающе. – Но похоже, вам это доставляет удовольствие, так зачем же вас останавливать?

– Парень был в дружеских отношениях с Дженни. Поэтому ему предложили внушить ей мысль поработать в заведении. «Величайшая рулетка в мире!» Она берется за работу. У вас дама, и на крючке сын старика. От них обоих вы хотите узнать мрачный секрет из жизни старика. Верно, Джо?

– Раз вы так говорите, Рик. – Он пожал плечами.

– Это было бы здорово, если бы не сорвалось, – сказал я с сожалением. – Трудно иметь дело с любителями. Они вроде девушки, желающей покончить с собой – но самоубийство, как и убийство, не потянет на несчастный случай.

Я выпил немного рома, потом с горечью покачал головой.

– Нет, давайте посмотрим правде в глаза, Джо. Если Фаулер хочет остаться в бизнесе, он должен был первым остановить игру. Но сейчас поздно говорить об этом, верно?

– Рик, малыш, – сказал он ледяным голосом, – я чувствую, что вы на что-то намекаете.

– Только для вас одного, Джо, – спокойно сказал я. – Удирайте отсюда – у вас от силы двадцать четыре часа, – пока это не станет известно Фаулеру!

Я быстро прикончил свой бокал и поднялся.

– Спасибо за гостеприимство, Джо. Теперь я должен спешить, чтобы немного поспать. Завтра после полудня у меня свидание в Сан-Диего. До скорого.

– Сан-Диего? – спросил он.

– Это город в Мексике, – объяснил я и быстро вышел из бара.

Шел уже второй час, когда я вышел на улицу. Мотель находился в пяти кварталах отсюда.

Я добрался до мотеля и поднялся в свою комнату. Меня мучили кое-какие вопросы, и я не знал, как их разрешить.

Моей последней мыслью перед тем, как уснуть, была надежда, что Фаулер не настолько глуп, чтобы предпринимать что-то против меня в Вегасе. Но если даже Большой человек и разразится гневом, то поможет ли это мне в морге?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю