Текст книги "Измена. Курорт с любовницей (СИ)"
Автор книги: Каролина Веста
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Когда я родился, все их мечты потерпели крах. Мальчик. По словам бабушки, мама впала в депрессию. Долгое время, она не могла даже взять меня на руки. Отец пытался помочь ей, как только мог. Даже если это значило забыть о своём ребёнке. В итоге, первое время меня воспитывали дедушка и бабушка. Одно из лучших времен в моём детстве. С ними я всегда чувствовал себя любимым. Однако мне всё равно хотелось видеть своих родителей. Получить от них любовь.
От бабушки с дедушкой меня забрали, когда мне было где-то десять лет. Отец просто приехал за мной, сказав, что забирает. Конечно, бабушка была разгневана. Они буквально бросили меня на долгие десять лет, а потом пришли забрать, словно ничего не случилось. Однако остановить отца бабушка и дедушка никак не могли. Да и сам я хотел жить с родителями. В школе постоянно слышал истории других детей про их семьи. Мне всегда казалось, что я неправильный, ведь живу не с родителями. Другие дети часто указывали на то, как странно, что меня воспитывали дедушка и бабушка.
Мама встретила меня холодно. Я даже не был уверен, что она испытывала ко мне какие-либо эмоции. Буквально через день, она красиво оделась и привела меня к своей подруге, Наташе Никицове. В тот день, я впервые встретил её – Урсулу. Ей было всего четыре года. Она была маленькой и ужасно застенчивой малышкой. Когда я обратил внимание на маму, то всё внутри меня упало. Помню этот момент, словно это случилось вчера. Она смотрела на Улу счастливыми, полными любви глазами. Как будто Ула и была её собственной дочерью. С того момента, я начал ненавидеть малышку и из-за всех сил заслужить любовь своей собственной матери.
Пока не наступил переломный момент. Меня постоянно оставляли с Улой. В детстве, я ненавидел это. Мне хотелось гулять со сверстниками. Проводить больше времени с родителями. С Улой мне было скучно. Она была спокойно и обычно даже если нас отправляли гулять, просто в одиночку сидела где-то с краю.
В тот день, нас в очередной раз отправили гулять. Было жаркое лето. Я, как всегда, шёл впереди, думая, чем мне себя занять. Через пол часа, после нашего выхода, Ула впервые подошла ко мне сама. Она никогда до этого так не делала. Маленькими ручками, девочка взяла меня за кофту. Она невнятно что-то прошептала. Из-за её тихого голоска и опущенной головы было ничего не понятно. Я просто отбросил её руку и грубо сказал ей: «Не трогай меня!». Во мне давно уже копилась ярость. Не на неё. Нет. На родителей, на всю ситуацию, на невозможность видеть бабушку и дедушку. После этих слов, мне сорвало крышу. Будто кто-то наконец приоткрыл крышку, что закрывала мои эмоции. Было много некрасивых слов. Я кричал. Давил. Выплескивал всю свою ненависть и агрессию на ни в чём неповинную девочку.
Ула молча выслушала всё, что я хотел сказать. Затем просто кивнула и ушла. И хотя я был тем, кто накричал на неё, было ощущение, что это на меня вылили всю грязь. Отвратительное чувство. Чтобы избежать его, я ушёл гулять один. На тот момент, я уже нашёл друзей, с которыми мог провести время.
Однако Ула всё не возвращалась. Чем больше проходило времени, тем больше я начинал волноваться. Всё-таки меня сделали ответственным за неё, хоть и без моего желания. Через несколько часов, я пошёл её искать. На это ушло много времени, но это того стоило. Я нашёл её рядом с горой мусора. Она была полностью грязной, искала там что-то.
Я агрессивно схватил её, поднимая на ноги. Как оказалось, в один из дней, когда мы с мамой пришли к ним, мы принесли подарок. Милую заколку в виде клубники. Ула потеряла её. И сейчас искала её. Именно об этом она спросила меня, когда я накричал на неё.
Стыд переполнял меня. Тогда я впервые подумал, что Ула милая. Ни как девушка, а как ребёнок. Младшая сестра. С того дня, наши отношения улучшились. Её семья относилась ко мне лучше, чем моя собственная. А Ула стала самым важным человеком. Её чистая и бескорыстная любовь и поддержка стали для меня всем. Я перестал ждать чего-либо от родителей и стал жить дальше. Во многом благодаря тому, что малышка была в моей жизни.
Не знаю в какой момент, я стал смотреть на неё по-другому. Любовь к ней была всегда. Но лишь как к члену семьи. Став старше, мы слегка отдалились от друг друга. Я был очень занят в институте, а она в школе. Возможно, именно это и повлияло на изменение наших отношений. Когда я увидел её идущий вместе со своим одноклассником, что был парнем, меня, словно окотило холодной водой. Внутри всё сжалось. Черная, густая ревность растеклась по венам. Тогда я не придал этому особого значения. Однако количество таких случаев всё увеличивалось. И я больше не мог игнорировать очевидный факт. Ула начала мне нравиться не как семья, а уже как девушка.
Однако и подумать не мог, что мы начнём встречаться. Я взял телефон в руке, отвечая Уле. У неё сегодня дополнительные занятия с репетитором, поэтому увидеться вряд ли получиться. Мы не виделись всего один день, но я уже скучал по малышке. Быстро перекусив, я пошёл в душ. Всё такие заболеть мне не очень хотелось. После того, как я промок до нитки, мне нужен был горячий душ.
Горячие капли стекали по телу, расслабляя меня. Я потерял счёт времени, пока находился в душе. Когда вышел из него, заметил, что оставил свой телефон на кухне. Пошёл его забрать. Уверен Ула уже успела потерять меня.
Резко останавливаюсь. Мама. Она стоит на кухне. Как я не услышал, что она пришла? Уже собирался её окликнуть, как разглядел, что она в руках держит телефон. Мой телефон. В мозг сразу врывается воспоминание того, как я не закрыл переписку с Улой. Подрываюсь к ней и вырываю телефон из её рук. На экране наша с малышкой переписка. Да и к тому же пролистана вперёд. Ещё только к зарождению наших любовных отношений.
– Ты зачем в чужие телефоны лезешь? – больше испуганно, чем зло прошипел я.
– Это правда?.. Ты встречаешься с Урсулой? – она в неверии уставилась на меня. Мой язык прилип к нёбу. Ни одно слово не выходило из-за рта. Моё молчание лишь усугубило ситуацию. Мама агрессивно толкнула меня в плечо рукой. Её глаза сверкали от ярости. – Что язык проглотил?! Я тебя спрашиваю!
– Какая разница?! Тебя это не касается, – я в расстроенных чувствах направился в свою комнату. Надо же было маме лезть в мой телефон! Бурлящее раздражение разливалось по телу. Однако мама, очевидно, не собиралась отставать от меня. Она перегнала меня и встала прямо передо мной.
– Отвечай!
– Да! – вырывается против моего желания. Я сразу же прикусываю губу от сожаления.
Моя мама всегда относилась к Уле… по-другому. Я давно это знал. Поэтому хотел держать наши с ней отношения, как можно дольше в секрете. К тому же, малышка ещё училась в школе. Я хотел подождать хотя бы до того, как она выпуститься. Понимал, что поступаю неправильно. Я не должен был начинать с ней отношения, пока Ула ещё училась. Чувства оказались сильнее морали. Однако я собирался беречь её и относиться серьёзно к нашим отношениям. Как минимум, секс не планировался до того, как она ни выпуститься из школы.
– Боже, – выдохнула мама. Её лицо приобрело оттенки ужаса, смешенного со страхом. – Боже! Как ты мог?! Она же… она же ещё малышка…
Мама взялась руками за голову. Я почувствовал укол вины. Всё же она сильно любила Улу. Для неё это наверняка было странно. Собственный сын вместе с девочкой, которую она видит, как свою дочь.
– Мам, не переживай. Тебе же наоборот будет лучше. Подумай, мы сможем стать настоящей семьёй, – я мягко улыбнулся, надеясь, что этот аргумент её убедит. Только был слишком наивен.
Шлепок. Моя голова повернулась в бок. Щека горела и болела. Я в неверии уставился на маму. Она никогда не применяла физического насилия. Ни к кому. Даже ко мне, хоть и не питала положительных чувств. А тут пощёчина.
Заглянул к ней в глаза, надеясь разглядеть там хоть долю сожаления. Однако всё, что там плещется – ярость, ненависть, гнев. Не выдержав, я рассмеялся. С надрывом. Надломлено. Это сбивает её с толку. Не та реакция, которую мама ждала. Я и сам не понимаю себя. Свои эмоции. Мне хотелось заплакать, но всё, что я мог сделать – это смеяться.
– Ты же всегда меня ненавидела. Не отрицай, это очевидно.
Мама дернулась, словно я ударил её в ответ. Но мои руки никогда не коснуться её. Не хочу их замарать.
– Я жил, так как ты от меня того хотела. Делал, что ты хотела. Играл роль послушного сыночка, притворяясь, что у нас идеальная семья. Хотя ты и отец бросили меня и никогда даже не пытались за это извиниться. Я всё это терпел. Перестал пытаться получить от вас одобрение или любовь. Стал куклой в ваших руках. Знаешь почему?
Я поймал её взгляд, не давая ей трусливо сбежать. Вижу, что хочет. Мама всегда избегала темы моего детства. Она же у нас идеальная. Только вот идеальная мать не может бросить ребёнка. Разрыв шаблона. Поэтому мама решила просто это забыть. Сделать вид, что у нас всё прекрасно и так было всегда. Меня тошнило от её лицемерия.
– Потому что я встретил Улу. Ещё когда не был влюблён в неё. Она стала моим светом. Семьей, которую ты и папа провалились создать. И я продолжу играть хорошего сыночка у всех на глазах.
Я подошёл к ней вплотную, всё ещё держа её взгляд. Мама начала мелко трястись, словно каждое моё слово пугало её.
– А ты продолжай играть в заботливую мать. И кто знает?.. Возможно, у тебя будет та семья, которую ты так упорно пытаешься создать.
Усмехнувшись в её потрясённое лицо, я ухожу в свою комнату. Там быстро переодевшись, направляюсь на улицу. Мама так и стоит в коридоре не двигаясь. Хотя какое мне до неё дело?..
Первый порыв написать Уле. Хочу видеть её. Обнять. Получить то солнечное тепло, которое она всегда приносит со своим присутствием. Но насильно себя останавливаю. Не сейчас. Я слишком на взводе. Придётся рассказать, что случилось. А мне не хотелось, чтобы малышка знала. По крайней мере, пока. Она любила мою маму. Для Улы она словно вторая мать. У неё и так забот полно, а тут ещё и разочаруется в маме. Нет, это разговор для другого дня.
В итоге, решаю просто прогуляться. Дождь всё ещё шел, но мне было уже плевать. По дороге зашёл в кафе, чтобы перекусить. Я практически ничего и не поел дома. Наполняю бургером пустоту в животе. Было бы также легко заполнить дыру в сердце, жизнь стала бы куда проще. Усмехнувшись своим мыслям, я отпиваю колы. Долго погулять не выходит, мне настойчиво названивает мама. Сначала я не беру. Уверен, что мама хочет продолжить нашу ссору.
Однако после пятого сброшенного звонка, я всё-таки беру трубку.
– Что? – лениво отзываюсь.
– Здравствуйте, это сын Морозовы Софии Артемовны? – спрашивает незнакомый мужской голос.
Я сразу же весь подбираюсь.
– Да, это я. Кто со мной говорит?
– Я Николай Голубев, ваша мать попала в аварию.
Мне показалось, что весь мир остановился. Все звуки затихли и наступила полная тишина. Мозг всё никак не мог понять слова, что произнесли по ту сторону телефона. Кажется, голос продолжал что-то говорить, но всё слилось в одну кучу. Даже одно слово выхватить не удавалось. Я с силой сжал кулаки и боль от впившихся мне в ладонь ногтей, помогла прийти в себя.
– Простите…Простите, можете повторить что вы только что сказали?
На другой стороне послышался вздох. Не было понятно толи доктор был раздражен моей реакцией, толи просто устал. Однако говорить он стал намного более медленно и чётко.
– Повторюсь. Ваша мать попала в аварию. Мы пытались дозвониться до её мужа, но его телефон выключен и нас пересылало на автоответчик. Мы оставили ему сообщение. Но дозвониться вышло только до вас. Пациентка в критическом состоянии. Прошу вас подъехать в больницу номер 117 и, если есть возможность оповестить других её родственников. Есть ли другие вопросы?
– К-критическое состояние? Она жива? Что с ней?
Страх затопил меня с головы до ног. Я рванул собрать все свои вещи, но руки так нещадно тряслись, что это казалось невыполнимой задачей.
– Её состояние и детали аварии вам расскажут в больнице. Пока она жива. Но её срочно увезли на операцию.
– Да, кончено. Я сейчас же приеду.
– Хорошо. Повторюсь больница 117. Как приедете попросите позвать либо меня, либо просто назовите фамилию и имя вашей матери. И принесите удостоверение личности.
Я покивал и ещё раз сказав, что скоро приеду, сбросил вызов. Тут же нашел такси и поехал в нужное место. По пути позвонил отцу Улы, Руслану Викторович. Он был единственным человеком, который мог донести до отца информацию о маме. Папа обычно выключал свой телефон, когда уходил на собрания по работе. Так что я совершенно не удивлен, что дозвониться смогли только до меня.
Руслан Викторович, как обычно, очень быстро взял трубку. В какой-то степени он был намного надежнее моего отца. Да и отношения с ним у меня были лучше. Я, запинаясь и хрипя, обозначил суть ситуации. Он ни разу не перебил или поторопил меня. Всё внимательно выслушал. Пообещал, как можно скорее доставить информацию отцу. Ещё и поддержал меня. Сказал, что пока отец не приедет, он и сам в больницу направится. Я был ему безумно благодарен. Не уверен, что смогу ясно мыслить в больнице.
Здание встретило меня обилием белого цвета. Мне было физически от этого плохо. Я подошёл к столу информации и блеклым голосом назвал имя моей матери. Меня попросили подождать, сказав, что её лечащий врач скоро придёт. Всё, что я смог сделать – это кивнуть. Ощущение, что мир схлопнулся. Я не понимал, что происходит.
Очень быстро меня нашёл Руслан Викторович. Не знаю как, но он приехал сюда с рекордной скоростью. Внимательно вгляделся в моё лицо и крепко обнял меня. Наверное, тогда я почувствовал, как слёзы начали капать с щёк.
Со мной такого никогда не было. Взрыв чувств, который никак не получается сдержать. Был бы рядом со мной отец, такого не произошло бы. Перед его лицом, мне всегда приходилось сдерживать свои эмоции. Но Руслан Викторович…Он был другим. Всегда поддерживал меня. Интересовался моими делами. И хотя у него были тяжелые отношения с Улой и я не мог простить его за то, что он ударил её, Руслан Викторович был единственным взрослым, что был в моей жизни. Возможно, это неправильно. Особенно по отношению к Уле. Однако сейчас по-другому у него не выходило.
Руслан Викторович похлопал меня по спине и отпустил, но всё ещё крепко держал меня за плечи.
– Твой отец не сможет прийти сразу, но он будет здесь в течении полу часа – часа. Тебе уже рассказали, что с твоей мамой?
Я отрицательно махнул головой, вытирая лицо от слёз. Как раз в этот момент подошла медсестра с врачом.
– Здравствуйте, вы член семьи Морозовы Софии Артемовны?
– Да! Да, я её сын.
– Можно ваш паспорт? – протянул руку врач.
Я завозился, но быстро нашел его в штанах. Врач просмотрел его и, кивнув, вернул.
– А вы? – он перевёл взгляд на Руслана Викторовича.
– Друг семьи, – спокойно сказал он. Руслан Викторович отошёл так, чтобы не загораживать врача. Он положил руку мне на плечо. Сжимая. Показывая, что я не один.
Врач кивнул, на слова Руслана Викторовича.
– Пациентка прибыла в тяжелом состоянии. Её машину сбили. У неё повреждения в нескольких местах. Самое опасное – перелом ребер, есть опасность для сердца и легких. Так же мы обнаружили перелом позвоночника. Хирурги делают всё возможное, сейчас она на операции.
Я вслушивался в каждое слово и мне всё больше становилось плохо. У меня волосы на голову зашевелились от ужаса. Сломаны ребра…Позвоночник… Мой мир пошатнулся. Меня подхватил Руслан Викторович. Не дал упасть. Он аккуратно помог мне присесть.
– У кого можно узнать детали аварии? – спросил он у врача.
– Я дам вам телефон участкового, что ведёт дело, – он вынул телефон и продиктовал его Руслану Викторовичу.
А я остался вспоминать, что наговорил маме перед аварией. Что если она умрёт? Это будут последние мои слова ей?! Не надо было ничего говорить! Просто потерпел бы как раньше… Я схватился руками за голову.
Аккуратное, но сильное касание к рукам, заставило меня вернуться в реальность.
– Эль, – прозвище, которым меня звали только Ула и её семья. – Ты как?
– Я в порядке, – сипло прошептал я. Руслан Викторович кивнул, но по глазам было видно, что он мне не поверил.
– Послушай, я сейчас созвонюсь с участковым. Сможешь посидеть тут один?
Я кивнул.
– Хорошо, если что звони мне. Я быстро, ладно? – и ушёл.
Вокруг меня ходили люди, кто-то ревел, бродили туда-сюда. А я почувствовал себя таким одиноким. Никогда такого не ощущал. Будто потерял всё. И винить за это мог только себя. Всё сомкнулось в одно большое белое пятно. Время и пространство перестали существовать. Лишь повторяющиеся мысли. Как фильм крутил в голове наш с ней последний разговор.
– Встань, – резкий низкий и до боли знакомый голос ворвался в мой мир. Я медленно поднял голову.
Папа. Быстро же он пришёл. Его тёмные слегка посидевшие волосы были ужасно растрёпаны. Его обычно опрятный костюм стал весь помят. Но сильнее всего поменялись его глаза. Он был в бешенстве. Полностью черные они напоминали грозовое небо.
– Вставай, – железно приказал папа.
Я, пошатываясь, встал на ноги. Только, чтобы получить вторую за день пощёчину. В этот раз, было больно. Рука у него будет по тяжелее маминой. От неожиданности я упал обратно на стул. Несколько человек повернули головы на нас. Я заметил, как встревоженно посмотрела на нас медсестра, что сидела у стола регистрации.
– Это всё из-за тебя! – папа указал пальцем на меня. Навис сверху. Самое смешное, что я даже не мог ответить ему. Он был прав. Во всём. Мне оставалось лишь принять его ярость на себя.
– Если бы ты… Ты не сказал ей всего, – папа резко прервался, проводя рукой по лицу. – Она бы не поехала за тобой! Она бы!
Окружающие начали собираться вокруг нас. Шептаться. Медсестра подошла быстрым шагом к папе.
– Успокойтесь, пожалуйста. Это больница. Видите себя прилично или вас выведут.
Она была явно недовольна поведением отца. Из-за угла вышел Руслан Викторович. Найдя нас глазами, он стремительно подошёл к нам.
Уверен, ему и секунды ни понадобилось, чтобы определить, что происходит. Руслан Викторович тесно общались по работе, да и дома тоже. Моя мама и мама Улы постоянно пропадали у друг друга, так что у них не было выбора, кроме как стать приятелями.
Руслан Викторович встал между мной и папой, разделяя нас и защищая меня от него.
– Всё, Марат, успокойся, – он положил руку на плечо папы. И к моему удивлению, отец не стал ему сопротивляться.
– Что с ней, Руслан? Что если она, – дрожащими руками он схватил Руслана Викторовича. Но не агрессивно, а скорее для поддержки. Словно Руслан Викторович был единственным, что удерживало его от падения в бездну.
– Давай, пойдём, – он помог отцу опереться на него. Руслан Викторович повернулся ко мне и протянул бутылку с водой. – Выпей, а то ты совсем бледный. Я прослежу за ним, – он кивнул на моего отца.
Я забрал бутылку и с жадностью выпил несколько глотков. Не заметил, что настолько жаждал пить.
Следующие несколько часов были похожи на ад. Постоянное прибывание в тревоге и волнении сделало это время ужасно долгим. Каждый раз, когда мимо проходили врачи или медсестра, внутри начинало бешено биться сердце. Ожидал только самого страшного. Смерти.
Наконец-то, к нам подошёл хирург мамы. Мы, все втроём, абсолютно забыв о проблемах в наших отношения, были едины в своём волнении и желании узнать, что с мамой. К счастью, нас уверили, что операция прошла хорошо. Она выжила. Однако есть осложнения. Большая вероятность, что она больше никогда не сможет двигать нижней частью спины из-за сильного повреждения позвоночника. Я почувствовал, как моё сердце остановилось.
В один момент, моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Сразу после пробуждения, мама впала в депрессию. Отец нанял психологов, врачей, психотерапевтов, в надежде помочь ей. Но всё становилось только хуже.
Она вынудила меня, отца и Руслана Викторовича пообещать, что мы не расскажем, что с ней случилось Уле и её маме. Казалось, что ей было стыдно, если бы они узнали о её инвалидности. Было тяжело скрывать всё это от малышки. И она начала замечать, что я выгляжу нездорово и устало. Ведь постоянно сидел с мамой. Это было тяжело и физически, и психологически. Ощущалось, словно весь мир резко упал на мои плечи. Иногда я срывался на Улу. Из-за чего чувствовал себя ужасно виноватым. Мне хотелось дать ей обычных счастливых дней, а не усталого, раздражённого парня. Иногда казалось, что ей будет лучше встречаться с кем-то из ровесников, а не со мной.
В один из дней, когда я навещал маму в больнице, она резко схватила меня за руку.
– Ты всё ещё общаешься с ней?!
– С кем?! – мама так сильно сжала руку, что мне стало больно. Откуда в ней столько сил?! – Боже, да что с тобой?!
Напряжение, что копилось во мне, просто взорвалось в ярость и гнев.
– Ула?! Ты же всё ещё видишься с ней?!
– Да, и что? – я попытался успокоиться.
– Прекрати.
– Что?
– Прекрати с ней видеться. Уезжай. И никогда не возвращайся.
– Ты шутишь? – я усмехнулся и посмотрел прямо в её глаза. Только в них не было ни капли смеха, лишь холод и серьёзность.
– Уезжай, – с нажимом повторила она. – Я не хочу, чтобы ты с ней общался.
– Я тебя не понимаю, – я протёр лицо ладонью. – Разве ты не любишь Улу?
– Именно поэтому я об этом и прошу. Ты думаешь, что подходишь ей? – мама усмехнулась. – Ей всего семнадцать. Она даже не знает, чего хочет от жизни. Ула лишь подросток. А ты уже взрослый мужчина. Тебе самому не противно?
Я поморщился от её виденья ситуации.
– Я с ней не сплю, если ты об этом.
– Пока. Но как долго ты сможешь держаться. К тому же, дальше ей надо будет пойти в университет. У вас начнутся, как же они их называют…отношения на расстоянии! Тебе оно надо? И даже, если надо, ты подумал о неё? Каково молодой девушке будет, когда ты не можешь быть рядом? Что это за отношения вообще такие?
– Это наши проблемы! И мы сами будем принимать выбор! – в конец разозлился я.
– А как насчёт того, что ты посадил меня в коляску?
Я вздрогнул от её слов.
– Да, это всё ты, – она надломлено рассмеялась. – Ты сломал мне жизнь. Всегда ломал. С момента твоего рождения, до сего времени. Всё из-за тебя, – мама бросила в меня книгу, что лежала рядом.
У меня не было сил сказать ей что-то в ответ. Я лишь сильнее стискивал зубы. Принимая. Пропуская через себя её боль.
– Ты уедешь. И не сопротивляйся. Иначе я устрою тебе ад. Уходи из моей жизни, из её жизни. Не ломай ей, как поступил со мной.
И я поверил. Каждому слову, что мама сказала. Через неделю меня уже не было в городе. И я перестал отвечать на звонки и сообщения Улы. Боявшись, что запятнаю её также, как и свою мать. Моё личное проклятье.
