Текст книги "Серафима прекрасная"

Автор книги: Каринэ Фолиянц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Из машины послышался дружный хохот. Олег открыл дверцу машины, чтобы сесть. В эту секунду еще один автомобиль подъехал к другой стороне узенькой улицы. Да не остановился, а на ходу обстрелял машину Олега.

Олег метнулся к подъезду. «Мотоциклисты» быстро достали оружие. Выстрел. Еще выстрел… В упор!

Ира вздрогнула от выстрелов, что послышались за ок ном. Кинулась к окну. И увидела, как оседает на землю Олег, изрешеченный пулями. Как прыгнули в проезжа ющую машину два «мотоциклиста». И машина стремительно рванула с места.

Ира отшатнулась от подоконника… Побежала из квартиры на улицу.

Тело Олега распласталось на земле. Автомобиль его друзей был весь изрешечен. Все мертвы… На секунду Олег открыл глаза, когда Ира взяла в руки его голову, пытаясь приподнять.

– Олег! Олег!

– Прости. Лошку твоему деревенскому ребенка воспитывать надо, поняла? – Он потерял сознание.

– Олег! Олег!

Он больше не шевелился.

Ира быстро побросала вещи в дорожную сумку, что под руку попалось. И пока не явилась милиция, заперев квартиру на все ключи, уехала в деревню.

* * *

Ване предстояло это осенью идти в первый класс. Сима этим гордилась. Только вот в школе набор маленький – нет первоклассников в их деревне. Мария Ивановна, переехав к мужу в райцентр, посоветовала Симе: пусть, мол, Ванька у нас поживет, в первый класс тут походит. А если надо, она с ним и позанимается дополнительно!

Не хотелось Симе сыночка отпускать, но друзья ее убедили – так лучше.

– Мам, я не хочу в райцентр! – канючил Ваня.

– Ты ж не к чужим едешь: будешь жить у тети Маши и ее мужа. Они же добрые. Ну что делать, если нет у нас в деревне ребятишек, вот школа и закрывается. В райцентре поживешь, а мы тебя навещать будем. Ладно?

– Я подумаю? Или вы уже за меня все подумали?

– Нет другого выхода, сынок. Есть такое слово «надо». Мы ж тебя не в интернат отправляем, а в добрую семью, к друзьям нашим. Ты же любишь тетю Машу? – уговаривала его Сима.

– Ну да, мам, вот ты будешь приезжать ко мне, я знаю. А папа все занят да по воскресеньям в город ездит. Он же не приедет ко мне ни разу!

– Разве? Он уже давно в город дорогу забыл. Вот увидишь, он будет к тебе приезжать! – обещала мать.

– Нет, мам, ты забыла. Или вспоминать не хочешь. В город он на той неделе ездил. Ездил-ездил, а ты в комнате сидела и плакала. Я помню!

Сима обняла сына:

– Тебе показалось!

Шел Витя по улице. Вдруг перед ним показалась Ирочка.

– Ты зачем здесь? – испугался он.

– За тобой! Долго не едешь. Не могу я одна, – хитро улыбнулась Ира.

– Уйди! Не время. Да и не было уговора, чтобы ты за мной приезжала! – отшатнулся он.

– Ты что, мне не рад?

– Ты б хоть сообразила сама, что здесь не надо появляться. – Видно, что Витя вовсе не хочет перед людьми с Ирой светиться.

– Я как соскучусь, у меня соображалка не работает! – прижалась она к нему. – У меня все мозги ниже.

Она бесстыдно взяла Витину руку и приложила к своему телу.

– Ничто не дрогнуло, а?

– Малахольная! Люди же увидят, – испуганно озирался по сторонам Зорин.

Ох, не узнавала его Ирочка! Что это он такой осторожный?

– Плевать на людей. Есть только ты и я! И никого больше на белом свете. Я тебя вечером жду у речки. Помнишь, где раньше встречались?

– Иди, иди! Я приду! Только с делами разберусь и приду! Обещаю.

– Верю. Не опаздывай, а то как бы я не раздумала! – снова своим серебряным смехом рассмеялась она. – Жду, Вить, жду-у-у-у!

Насилу вырвался, шел после этой встречи, и мотало его из стороны в сторону. Завернув за угол, он увидел двух соседок-сплетниц.

– Витька, что ль, выпил опять?

– А то! Она пашет, он пьет! Такой у них расклад в семье.

Витя обернулся, зло гаркнул:

– Идите своих зятьев обсуждайте, тетки!

– Видала! Горбатого могила исправит. Вот я думаю: хорошо, что дочка твоя с мужем-то разошлась. Одиноко, зато спокойно, – вздохнула первая соседка.

– И я о том! – поддержала ее подруга. – А то ведь при мужике жить, как на бочке с порохом сидеть. Весело, но опасно!

Ира пришла к поваленному много лет назад дереву. Сидела, скучала, злилась. Вити все не было.

В это время Сима и Витя провожали сына. В грузовик загрузили Ванины пожитки. Мария Ивановна подсадила мальчика в кабину.

– Все, Сима, долгие проводы – лишние слезы. Прощаемся-то на неделю! Через неделю как миленькая к нам прилетишь.

– А как же. Ко мне ведь в детдом никто, кроме вас, Мария Ивановна, и не ездил. Бабка старая была. А я каждые выходные ждала, у окошка сидела… Ладно, что это я! Ваня, умницей будь!

Она поцеловала сына. Мальчик обнял мать и не хотел отпускать.

– Вань, мужик ты или нет? Ну-ка, глаза-то высуши! – осадил его Витя.

– Ехать надо, чтобы засветло добраться. Ванечка, маму-то отпусти. У нее тут дела, а у тебя теперь новая жизнь начинается, – успокаивал ребенка архитектор.

– Не хочу без мамы, не хочу!

– Все, Иван, нахныкался. Езжайте! – приказала Серафима.

Грузовик отъехал. Сима и Витя стояли рядом, махали руками. Вот машина скрылась за поворотом, и остались они вдвоем на дороге. Сима усмехнулась:

– Ванька вот уехал, теперь даже не знаю, о чем с тобой буду говорить.

– Я пойду, пройдусь…

– К друзьям?

– Да какие друзья? Нет у меня друзей. Не любят нас люди, Сима! – зло произнес Зорин. – От меня как от чумы шарахаются. Поперек горла мы у них стоим своей фермой! Буржуями зовут, куркулями!

– Ты на людей напраслину не возводи. Бездельники не любят – это да. Так я им тем же отвечаю, – спокойно ответила Сима. – Хорошо лежать, в потолок плевать да жизнь хулить, какая она тяжелая. А самому ничегошеньки не делать! Не уважаю таких!

– Ладно. Я пойду. А ты ложись, не жди…

– Вить! А можно я с тобой? – вдруг попросила она.

– Да не надо, Серафима! Иди домой, иди!

Он быстро пошел прочь. Сима внимательно смотрела ему вслед. Точно что-то заподозрила…

Витя торопился на свидание с Ирой. Подошел к ней, обнял ее. Она прислонилась к его груди головой своей дурной и кудрявой.

– И не верю, что пришел. Час ждала!

– Сына в райцентр отправляли. Учиться там будет…

– На тебя похож? – вдруг спросила она.

– Одно лицо в детстве. Люблю я его очень.

– А меня?

Витя сжал ее в объятиях.

– Сама знаешь… Жизнь ты мне поковеркала, Ирка…

– А мою, думаешь, нет? Думаешь, что счастливая, с чужого стола крохи подбираю? Ну иди сюда, иди…

– Что же ты делаешь со мной, Ирка… Что делаешь!

Она увлекла его за собой… Оба медленно опустились на песок у реки. А река уже сияла в лунном свете. Тихая гладь переливалась серебристыми бликами…

Во дворе за столом мать с Ирой завтракали. Ира ничего не ела.

– Ты чего, на диете? Так в тебе и так кожа да кости! А мужики, сама знаешь, на кости не бросаются! – хихикнула мать.

Ира отвернулась.

– Опять небось своего Зорина приехала повидать, а? Как тогда!

– Ну, считай, угадала.

– Ой! Толку-то с ваших свиданий. Все одно он повязан насмерть. Хозяйство большое, общее. Ферму им спалили, так они новую через полгода отгрохали, – рассказывала Вера. – Богатство, оно, знаешь, какое. От него так просто и не отказываются, ты это держи в уме, дочка. Что тебе от Зорина надо?

Ира внимательно посмотрела на мать:

– Беременна я от него. Вот что.

Мать охнула, за сердце схватилась:

– Ой, люди добрые! Нашла же от кого, а! Что ж ты такая непутевая-то, а? Ну, пиши пропало. Считай, что ты мать-одиночка.

– Это почему же я так должна считать? Мы еще посмотрим кто кого!

Сима с помощницами кормила птицу, когда Виктор выезжал с фермы на машине.

– Поди сюда! – крикнула Сима.

– Ну? – нехотя отозвался он.

– Она приехала? – спросила Сима в лоб.

– Ну приехала!

– Виделись?

– Ну поздоровались.

– Ясно. Виделись. А она не сказала, чего из города так спешно, а? Не поделилась? Я семь лет ждала, что ты одумаешься. Семь лет! Не судьба, видимо.

– Ты на что намекаешь?

– А только на то, что есть. Одна я. Одна была, одна и останусь. Тебя нет! Вот ты возле меня, а не со мной. Давай разведемся по-честному, – вдруг предложила жена. – Иди, живи с Иркой своей. Ванька подрос уже. Я тебе препятствий не стану чинить, чтобы ты с ним общался… Что тебе еще надо? Денег надо – дам. Дом надо – отдам… Не могу так больше, Витя, не могу!

Сима развернулась и ушла. Витя застыл в нерешительности. Машину бросил, пешком пошел к Ирке…

Они лежали на песчаном берегу реки.

– Люблю тебя! Сто раз сказала себе – брошу насовсем. А не могу.

– Ир… Она развод согласна дать.

– Кто? Серафима? – не поверила своим ушам Ира.

– Ну да. С Ванькой, говорит, общайся. А я, мол, с дороги уйду!

– Врет!

– Что врать-то? Она тоже знаешь со мной намучилась!

– Так чего мы тут на песке валяемся? Разводись! И имущество дели – заживем, как люди, – обрадовалась красавица.

– Какое такое имущество? Ей все оставлю. Ей и сыну… Она строила, старалась. Да если бы не она, ничего бы и не было!

– Ты чё, сбрендил? – закричала Ира. – Да ты пахал на нее все эти годы! Да она на тебе как на осле ездила, ведьма такая. Да я ее…

Витя зачерпнул рукой воду и брызнул на Ирку.

– Остынь! Не надо мне ее добра. Ничего отсуживать не буду. Если разведемся, голым и босым уйду!

– Это последнее твое слово?

– Да.

– Ну так и живи с уродиной!

Ира вскочила с песка и убежала.

Понурая Серафима налила себе чаю, положила ложечку сахару. Подумала, положила еще две. Глотнула чаю, да и отодвинула – не пьется…

Серафима поднялась по лестнице медленно, будто каждая ступенька давалась ей с трудом. Так бывает, когда горестный груз давит на плечи человеческие. Вошла в комнату, открыла ящик письменного стола, достала бумагу и ручку.

Вывела крупно: «Дорогая Полина Сергеевна!» Тут кто-то кашлянул за спиной. Сима испугалась, обернулась всем корпусом. В дверях стоял Виктор.

– Тебе чего?

– Да так… Узнать хотел, что делаешь…

– Письмо пишу Полине Сергеевне.

– Меня хаешь? Пишешь, такой, мол, сякой, неблагодарный…

– Нет у меня другой заботы! Человек у нее есть знакомый, может помочь в одном деле.

– Это в каком? – вдруг заинтересовался он.

– А что, интересно? Тебя ж моя жизнь прежде и вовсе не интересовала…

– Ну… Все ж восьмой год в одном доме живем. Попривык я как-то…

– Попривык, – передразнила Сима. – Лошадей хочу разводить, Витя. Мое это. Дело любимое и бизнес хороший. Я вон в газетах информацию собрала, правда выгодно.

– Полина говорила про лошадей, я вроде и не поверил. Слышь, а можно я тут посижу?

Он указал на диван, что стоял рядом со столом.

– Да посиди уж. Хочешь, посчитаем, сколько при хорошем раскладе лошади могут дохода дать!

– Сим, любишь деньги, а? – уличил он ее в корысти.

– Нет, дело люблю. Ваньку люблю. И тебя… тоже. Это – первое. А все остальное потом! – улыбнулась она. – Ну, садись, коль не шутишь!

Витя сел на диван, одной рукой обнял Симу за плечи, скорей по-дружески, чем любовно.

– Ну давай, считать будем. Мне и взаправду интересно!

Ире не спалось. Сидела во дворе на скамеечке в ночной сорочке. Мать подошла к ней, заботливо укрыла платком потеплее.

– Накинься! Головой-то думай – в положении и голой сидишь! Не май месяц!

– Не про то я, мама, думать должна!

– А про что?

– Как Виктора ребенка признать заставить! Я ж ему еще ни слова не сказала.

– Это почему?

– Вдруг не поверит. Скажет, нагуляла, а на меня вешаешь!

– Ну и я бы так сказала, тебя знаючи, – не по-доброму сказала мать.

– Вот спасибо! Вот ты добрая, мам. Так надо сделать, чтобы поверил! Выхода у меня другого нет, мама.

– За кого другого я бы и поволновалась. А в тебе уверена. Лиса-то ты первостатейная! Надуришь парня, к гадалке не ходи…

– Лиса лисой, а ведь люблю его, гада. Сколько других перебывало, а от него избавиться не могу. И не смогу, наверное… Вот что, мам, обидно!

– Ну а по-честному, его ребенок? – Мать придвинулась ближе.

– Может, и его. Был у меня кроме Витьки один, мам, да сплыл… Какая разница. Теперь считай, что точно Витькин. Помер второй мой ухажер, мам.

– Из-за этого ты и квартиру бросила да к маме? – все поняла Вера.

– Не бойся. Я на время. Чтобы там поутихло все. Да не смотри ты на меня так, это ерунда все, прошлое. Я о Витьке больше думаю… Обида просто жизни не давала все эти годы! Витя с ней, Симкой, а я так, сбоку припеку, потому и допускала к себе других. А теперь для себя решила: буду за Витю биться, зубами выгрызу у Симки.

– Ой, дочура, зубы-то не обломай! Она живой-то не сдастся!

– Живой, говоришь? – переспросила Ира.

– Э… Ты чего задумала? – испугалась мать.

Ира молчала…

Мария Ивановна с Симой гуляли в поле. Там паслась красивая лошадка. Чья – неизвестно. Сима залюбовалась ею.

– Чего засмотрелась?

– Да так, – ушла Сима от ответа.

– Сим, если с деньгами туго, у Васи сейчас заказов много, можем и одолжить! Ты ж коней Полине из Москвы заказала! Это ж не копеечка!

– Сама выкручусь! – отрезала Сима. – Я так привыкла.

– Мы тебе что, чужие? – обиделась учительница.

– Не чужие, родные. У родных тем более не возьму. Не бандиты, денег не воруете, знаю я, как вам деньги даются!

– Вася талантливый! У него это вот от Бога – придумать, а потом воплотить, – хвалила мужа Мария Ивановна. – У него ни один дом на другой не похож. Господи, как я счастлива, что он есть.

Сима засмеялась:

– А ведь не хотели за него идти! Силой-то вас вытолкала!

– Дура была, дура! Признаюсь – дура! Вот сколько людей мимо своего счастья проходит, боятся руку протянуть!

– Я вот руку протянула. Только где оно, мое счастье? – вздохнула Серафима.

Учительница обняла ее:

– Не гневи Бога! У тебя Ванька есть. А может, еще будут-то дети у тебя, а? Может, врачи ошибаются! Они ведь часто ошибаются, я точно говорю!

Сима покачала головой:

– Нет… Чудес на свете не бывает!

Ира подошла к покосившейся лесной избушке. Замерла у двери: войти или нет? Вдруг за спиной раздался голос.

– Ну коль пришла, так заходи!

Девушка резко обернулась. Перед ней стояла древняя старуха.

– Не бойся. Ведьмой только кличут. А никакая я не ведьма. Вот бабка ведьмой была – это точно. Я же даже наполовину у нее не выучилась. Ну, не стой на пороге. Заходи – не съем!

В избушке темно. По углам всюду пучки трав висят. Три громадных кота смотрели на Иру – серый, белый и черный.

– Ты гостинцев им принесла? – спросила старуха.

– Нет… Но в другой раз принесу!

– А почем знаешь, что второй раз будет? Может, за один управимся… Ты говори, какая беда-то тебя привела ко мне?

Ира торопливо вынула из сумочки деньги:

– Возьмите! Это вам! Я еще дам, если надо! Только помогите!

Старуха посмотрела на Иру насмешливо:

– Про меня разное в деревне болтают. Наслушалась небось. Поверила в силы мои особенные…

– Да, поверила. Я вот зачем пришла…

– Ребенка ждешь. Дочь родится. А ко мне пришла, чтобы соперницу истребить. Так? – перебила Иру старуха.

– Так.

– И чтоб по-тихому и без следов.

– Да…

– А коль не возьмусь?

– Сама порешу ее. Нет нам вдвоем на свете места, – решительно заявила Ирка.

– Кольцо у тебя на руке красивое! Бирюза. Мне такое суженый дарил, да на другой женился, – заметила бабка Витин подарок.

Ира вздрогнула.

А старуха продолжала:

– У тебя история как у меня, почти что такая же! Помогу тебе. Кольцо уж больно похожее, хоть я свое и потеряла.

Ира быстро сняла с руки бирюзовое кольцо.

– Мое возьмите! Только помогите.

– Может, и помогу. Не потому возьму, что тебя жалко, а потому что внука двоюродного моего Серафима твоя за решетку упекла, Ленечку Зубова. Повезло тебе, девка. Враг она мне, – затряслась от злости старуха.

– И мне – враг!

Старуха положила перед девушкой мешочек с травой.

– Сможешь мужа ейного уговорить, будет подмешивать ей в питье. Отступится от мужика она добровольно, забудет его. И будет тебе, девка, счастье.

– Пусть будет, бабушка, я его заслужила!

– Пол-ложечки травы в чай вечерний. За все хорошее, за Ленечку моего, что в тюрьме теперь мучается! Иди!

Ира, схватив снадобье, быстро выбежала из избушки. И понеслась по лесу не оборачиваясь…

В крытом манеже конного клуба – Полина. Она сделала полный круг верхом на лошади, в седле держась вполне прилично.

К ней поспешил берейтор:

– Полина Сергеевна, хозяин приехал, вы просили сообщить.

– Спасибо, Костя!

Полина соскочила с коня, бросив поводья парню, а сама поспешила навстречу симпатичному мужчине лет сорока.

– Ну, здравствуй, Виталик!

– Здравствуй, здравствуй, какими судьбами, Полина? – заулыбался тот. – Ты ж больше трех лет носу не казала! И не звонила!

– Прости, некогда, дел по горло. А в нашем мире, сам знаешь как, если нет к человеку конкретного дела, его достаточно просто помнить! Я тебя всегда помню, а если не звоню…

– Ладно, не оправдывайся! А если дело появилось, тем лучше. Всегда рад ответить добром на добро. Пойдем ко мне в кабинет! Там и поговорить сможем! – Он крепко и тепло обнял Полину. Увел ее за собой вверх, по лестнице.

В кабинете Полина рассказала о Симе, о ее ферме и о том, что хочет Сима племенных жеребцов разводить.

– Ну, дело хорошее, тем более что сейчас лошадьми мало кто занимается, – порадовался Виталий. – Загибается отрасль, как, впрочем, многие другие… Я помогу, если ты просишь! Только надежный ли она человек? А то ведь если так, поиграться, тут я не помощник. Лошади не игрушки.

– Я знаю!

– У нас бизнесмен один известный взялся было за это дело. Дорогих жеребцов приобрел, конюшню оборудовал – все по первому классу. Да вот беда, скоро наскучило дяденьке это хобби. Свалил из деревни и забыл о лошадках, – рассказывал хозяин. – Представь, Полина, полумертвых породистых животных нашли на той ферме через пару месяцев…

– Перестань! С Симой такого никогда не будет! Она железная баба, это совсем другой разговор. Я даже, знаешь, завидую ее характеру.

Виталий засмеялся:

– А тебе, Полина, совсем и незачем быть железной. Плохо это для бабы. Сама-то почувствовала, а?

– Прекрати о личном. Не люблю. Ну, поможешь?

Мужчина кивнул.

Виктор шел домой. У забора сидел мальчик, чуть постарше Ваньки.

– Дядь Вить, а Ваньку вы когда привезете?

– Когда четверть учебная закончится. А чего тебе, играть не с кем?

– Ну и это тоже.

– А еще чего?

– Дядь Вить, дайте сто рублей, я вам тайну расскажу!

– Тебя что, мать с отцом не кормят? Пошли к нам, накормлю! – предложил Зорин.

– Не, мне к вам не велено. Чего вам, ста рублей жалко, на них и купить всего можно две булки хлеба!

– Ты чего же милостыню клянчишь, если кормленый? – схватил Витя мальчика за ухо.

– Ай, ай! Да меня послали к вам вещь важную сообщить.

– Какую, говори!

– Ждет вас один человек у реки, как солнце зайдет… Тетенька одна. Вы ее знаете!

Витя от неожиданности ухо мальчишкино выпустил.

– А не врешь?

– Не вру, так и сказала: пусть, мол, к реке приходит, на старое место. Я его ждать буду. А если не придет – кинусь, говорит, в ту речку, и все тут!

– Беги, скажи, что приду!

– Так ведь она велела денег с вас взять за хорошие известия! А сама-то ничего и не дала!

Витя быстро отдал деньги мальчику.

– Давай вали! Ну, быстро!

Мальчик деньги схватил, отбежал, но вернулся.

– Дядь Вить! А дайте еще сто рублей, чтобы я тете Симе ничего не рассказывал!

– Да я тебя! Вон бизнесмены фиговы растут, а! В кого только?

– Ну, если вы жмотничаете, может, она больше даст за сведения?

Виктор уже сделал шаг к дому, но остановился.

– На, кровосос! Но если будешь трепаться, башку отвинчу. Тете Симе ни слова!

Мальчик быстро выхватил деньги.

– Я – могила! Ваньке вашему привет, – крикнул он, убегая.

Виктор посмотрел по сторонам, растерянный, напуганный. Он не верил своему счастью. Он уж думал, что Ира после последнего разговора его и видеть не захочет. Вот ведь, захотела. Сама захотела помириться!

Виктор ждал Ирочку у знакомого дерева. Та бежала к нему по песчаному спуску прямо в его объятия.

– Вот пришла. Не могу без тебя. Не могу! Всяким ты мне нужен. Любым! Не могу без тебя, не справлюсь! – Ира жарко целовала Виктора.

Из-за кустов за ними наблюдала Серафима. Рядом с ней мальчик, тот, что принес Вите весть о свидании, тоже смотрел, открыв рот. Серафима спохватилась, протянула ему деньги – не одну сотню.

– На, иди только отсюда. Нечего тут глазеть. А по деревне трепаться станешь, все обратно отберу.

– Да вы что, тетя Сима! Я – могила! – Спрятав деньги, он исчез.

А Сима напряженно слушала и смотрела.

– …Не сейчас, Витенька. Мне сказать тебе что-то надо – важное очень! Ребеночек у нас будет, Витенька. Вот какое важное у меня известие!

– Как? – не понял Витя.

– А что, думаешь, только Сима могла тебе родить? Я что же, неспособная? Ребенок у нас с тобой будет, Витя! Разводись с ней, разводись скорей, имущество дели! Будем жить, как люди, в любви, в согласии, в счастье! Жизнь, жизнь-то она одна! Ну скажи, скажи, ты согласный? От жабы твоей у тебя ребеночек болезный был, а у нас родится здоровенький, красивый! – уверяла Ира.

Прижал к себе Иру Витя и молчал.

– Ну что же ты? Ты не рад? Ты ж детей любишь, а у Симки больше их и не будет никогда. Вся деревня это знает. Ты-то знаешь?

Развернулась Серафима и зашагала вдаль от своего наблюдательного пункта. Шла и от горя шаталась, хоть и глыба…

Виктор разжал объятия, посмотрел на Иру внимательно:

– Ира, а когда ж ты успела? Ну… мы когда успели-то?

– Когда? Да больше месяца к тебе на свидания бегаю! Да и в городе…

– В городе я почти три месяца у тебя не был, Ира… Если не три с половиной. Что ж, срок так велик? – удивился он.

– Нет, Вить, это сейчас случилось. От большой любви, Витя. Ты же не бросишь меня с ребенком одну, не бросишь? Ты не можешь, не должен, нет… – молила Ирочка.

– Как же так могло случиться? – все не унимался Виктор.

Ира закричала:

– А вот так и могло! Так и случается, когда люди друг друга любят! Как тебя эта жаба на аркан поймала: залетела за один раз! Что, не помнишь? Вся деревня помнит и знает!.. А не хочешь сына моего, так пойду и утоплюсь, вместе с ним утоплюсь, слышишь? Жить не буду!

Точно пьяная, шатаясь, вошла в дом Серафима. Телефон зазвонил – с «корнем» вырвала его из розетки, с силой об стену грохнула – разлетелся в щепки.

Зашла Сима в ванную. Кран открыла – потекла в ванну струей сильной вода. Сима, как в детстве, подошла к зеркальцу небольшому. Глянула на свое отражение: лицо бледное и впрямь страшное от ужаса.

– Колода бесплодная! Жаба! Да кому ты нужна? – прошептала она страшному отражению. – Жаба!

Сима с силой треснула по зеркалу. Разлетелось оно на куски. Сима подобрала с кафеля острый осколок.

А Ирочка на берегу все уговаривала Витю:

– А если не отпустит тебя Сима, ты не бойся, есть у нас выход: простой, хороший да надежный.

Витя вопросительно посмотрел на Иру:

– Это какой же?

– Вот, гляди! – Она достала полотняный мешочек с травами. – Ты только не бойся сделать это сам! Вечером ей в чай щепотку. Через месяц сама перестанет по тебе сохнуть. Забудет навек! Это средство верное, Витя. Мне его одна старуха добрая дала. Ну? В чай Серафиме пару щепоток – и конец твоим мучениям, Витя.

– Ты что такое несешь? Ты что же, суда Божьего не боишься? Ты ж отравить ее хочешь! – догадался Зорин, и самому страшно стало.

– А у меня нет времени божьих судов ждать, – заявила Ира. – Я свой суд буду чинить тут, на земле! Не бойся ты – средство безотказное! И никакая это не отрава!

Витя в ужасе отшатнулся от Иры:

– Ты что? Ты в своем уме? По колдуньям шастать! Не стану я ей ничего подмешивать, и не проси.

– В своем я уме! В своем! Не будь дураком, Витька! Делай, как я говорю. Она нас обоих несчастными сделала! Зачем она тебе, если больше родить не сможет? Зачем она тебе, если пригвоздила тебя, как бабочку булавкой, к юбке своей. Витенька, ну! Не будь трусом, решайся!

Витя с силой отшвырнул Иру подальше:

– Ты с ума сошла! Замолчи! Как ты можешь!

– Могу! И сама все смогу – без тебя! Только пусть тебе стыдно будет от твоей слабости, от малодушия твоего, трус, ты трус! На, возьми, возьми же!

Она протягивала ему мешочек.

– Распродадим здесь все, в Москву уедем, а хочешь – еще дальше! Бери же! Бери, я сказала! Кольцо, твой подарок, колдунье отдала за эти травки. Будешь Симку поить – заживем счастливо!

– Нет! Не буду! Не буду! – Виктор побежал прочь.

По дороге к деревне ехала старенькая легковушка Василия Аркадьевича. В машине рыдал Ванька, Мария Ивановна его утешала:

– Тише, миленький, тише, тише! Сейчас до мамы доберемся, ты не бойся. Что ж ты так, а? Месяц домой не просился, а тут учудил!

– Господи, Маша, вот вечно ты всем потакаешь! Ну проплакался бы пацан дома! Нет, заставила меня на новой, только купленной машине по такой дороге тащиться, а! Да еще на ночь глядя, – нервничал архитектор.

– Это для тебя она новая, а ей сто лет в обед! Не мудри, Васенька, езжай быстрей, видишь, как Ванечка ревет! Ну тише ты, миленький, тише, сейчас к маме с папой приедем, они обрадуются, скажут: «Ванечка наш, родненький!»

Машина, подпрыгнув на кочке, остановилась.

– Ну, здрасте вам. Вот, приехали! Вань, сиди тихо. Выходи, Маша, толкать будем!

Мария Ивановна и архитектор выскочили из машины и принялись толкать ее.

– Господи, не машина, а просто какая-то коробка из-под китайского утюга. Сильней, Маша, сильней! – возмущался Василий Аркадьевич.

– Говорила: на кой она тебе!

– А как бы поперлась ночью? На рейсовом автобусе? Ну, еще немного – взяли! Ванька! Кончай плакать, а ну за руль и вот сюда нажимай.

Сима подняла рукав кофты, потом другой, тупо глядя на свои руки… С куском острого зеркала в руках залезла в ванну как есть, в одежде.

– Куда тебе с ней тягаться, жаба? Что ж раньше-то не поняла? А? Что ж тебе раньше непонятно-то было? – Она с шумом рухнула в ванну, наполненную водой.

Сима коснулась острым осколком вены на руке. Кровь – темная, густая – закапала, а потом и просто полилась из большого пореза в воду, окрасив ее в красный цвет…

Ира догнала Виктора, все еще протягивая ему мешочек с травами:

– Возьми же, возьми! Это наше спасение! И не бойся, никто не узнает. Тебе ничего за это не будет, Витенька, милый! Ну не будь же ты дураком! Это не отрава, не отрава!

Резким ударом кулака Виктор сбил Иру с ног. Скажи ему кто еще день назад – не поверил, что на такое способен!

– Уйди с глаз моих долой! Уйди, чтоб не видел никогда, змея. К Серафиме не смей, не приближайся, поняла? – И пошел прочь.

Ира ползла за ним по песку.

– Витенька, родненький, не бросай! Твоего же ребеночка ношу, твоего, родного. Витенька, не уходи!

Она голосила, а Витя не оборачивался. Вверх поднялся по крутому бережку. Вдаль зашагал, не слушая Иркиных криков.

Машина архитектора наконец сдвинулась с места.

– Маша, быстро садись, едем!

Виктор дошел до ворот дома и остановился, войти он не решался. Присел у забора, закурил. Увидел слепящий свет фар, вышел навстречу. Машина остановилась. Ванька выскочил из нее и повис на шее у отца.

– Папа, папочка! Я соскучился. Я к маме хочу и к тебе.

– А вы почему, Виктор, не дома-то? – спросил архитектор. – Время-то позднее!

– Так, покурить вышел! – соврал Зорин.

– Ты мальчишку не ругай, он не балованный! Просто сегодня хныкал весь вечер, я и сказала: едем к Симе. Она где? Легла уже? – спросила Мария Ивановна.

Виктор посмотрел: в окне спальни не горел свет.

– Да уж легла, наверное. Вы проходите, ночевать будете у нас – обратно не пущу.

– А ты думаешь, эта коробка из-под китайского утюга обратно доедет? Ой, господи, купил на свою голову! – застонал архитектор.

Ваня все верещал:

– К маме, к маме хочу!

Ваня забежал дом, метнулся к матери в спальню.

– Пап, а мамы в спальне нет!

– Да где же она? Ушла куда на ночь? – удивилась Мария Ивановна.

– Да не должна… – пожал плечами Виктор.

Они кинулись искать ее по дому. Увидели запертую дверь в ванную. Дернули – с той стороны закрыто! Стучать стали. Там тихо. И шума воды не слышно.

– Сима, Сима, открой, Ваня приехал! Сима… Сима, ты что, не слышишь?

Архитектор с Виктором вдвоем навалились на дверь. Мария Ивановна прижала к себе ребенка.

– Иди, иди сюда, Ванечка!

Дверь поддалась. В ванной, полной крови, лежала Сима.

– Маша, в скорую звони, быстро! – закричал архитектор.

Сима приоткрыла глаза, как в тумане увидела лицо Вити, склонившегося над ней.

– Что же ты сделала? Зачем, Сима?

Врачи скорой забинтовали ей руки.

– Ей было бы лучше сейчас поехать с нами. Так безопаснее… – посоветовали врачи.

Сима неподвижно лежала на кровати. Она была очень слаба, но сказала:

– Скажи им, Вить, никуда не поеду!

– Вы идите, я с ней сам поговорю! – выгнал Витя всех из комнаты.

Он склонился над женой:

– Чего ты удумала? А? Зачем?

– Видела все!.. Слышала… Там… У реки…

– Вот сукин сын пацан! Сказал тебе все-таки, да, сказал? Сима. – Он встал перед кроватью на колени. – Сима, она, ну Ирка, отравить тебя хотела, слышишь. Травами велела травить тебя колдуньими! Я ушел, я ее не послушал. Сима, я…

– Она ребенка ждет, – прошептала Серафима.

– Врет! Врет, меня поймать хочет, а ты и поверила?

– Не врет! Ты же ходил к ней на свидания?

Виктор опустил глаза.

– Знаю, ходил. Ну так вот, слышишь, скажи ей: пусть родит, а мы сами вырастим. Он ей не нужен. А мы вырастим… Наш будет ребеночек.

– Что ты такое говоришь? – Он не поверил своим ушам.

– Я любить его буду, как собственного. А сам не скажешь, я скажу ей…

– Погоди ты с ней разбираться, ты вон в себя приди.

– Приду, не бойся. Смалодушничала я, Вить. Прости… Так бывает, – слабо улыбнулась она.

– Это ты меня прости. Ты! Я во всем виноват! – почти кричал Виктор.

Но Сима его слов не слышала. Повторяла только, словно молитву заученную:

– Пусть родит, а мы сами вырастим. Наш будет ребеночек.

Мария Ивановна укрывала Ванечку.

– Спи, миленький. Мама заболела немножко. Скоро поправится.

– Я вчера сон видел, что маме плохо! Я потому к ней просился.

– Не бойся, Ванечка. Больше не приснится плохого. Хорошо все будет, Ванечка, только засыпай!

Сима уснула. Виктор задремал возле нее. Мария Ивановна тихонько вошла, тронула его за плечо:

– Иди, Ванька тебя зовет, не хочет без тебя спать! Иди, я побуду с ней.

Витя ушел. Сима открыла глаза.

– Ох и врезала б я тебе, Серафима! Ох и врезала б от души! – не выдержала учительница. – Что ж ты творишь! При живом ребенке? Да ты ли это?

– Не могла больше терпеть. Дура.

– А плакать не смей! Слезами горю не поможешь. Себя вини, никого другого. Сама его в объятия Иркины кинула! Сама разрешила встречаться, что теперь слезы крокодильи льешь, а? Думаешь, я не знала? Знала, Сима, знала, да молчала!

– Думала, так лучше будет. Думала, сам разберется, как повзрослеет!

– Да повзрослел он уже. И понял все, так мне кажется…

Сима хотела подняться.

– И не вздумай вставать! Телеграмма тебе от Полины из Москвы.

– Что?

– Что! Лошади твои едут.

– Вот спасибо! Вот радость-то! – Глаза ее потеплели.

– Не было у бабы хлопот – купила порося. А потянешь-то это? Коней растить – дело нелегкое.

– Потяну! Все потяну! Только б с Иркой решить.

Две лошади – превосходный жеребец и кобылка – гуляют на Симином дворе. Любуются ими все: Сима с Витей, Мария Ивановна с мужем, Ванечка.