Текст книги "Несчастливы вместе"
Автор книги: Карина Пьянкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Мама смотрела на Арчи с тоской. Ну как же. Красивый, богатый, вполне себе приличный мужчина, но вот не сложилось у меня с ним. На Дэниэлса мамочка с первого дня знакомства поглядывала слегка хищнически… На контрасте с Артуром Дэниэлсом Кан Му Ён смотрелся еще более жалко.
– Я сам могу позаботиться о матери моего ребенка! – упорно продолжал петушиться Кан. Хотя выглядел так, будто только что явился в больницу с собственных похорон.
Арчи повернулся к иностранной знаменитости и демонстративно посмотрел куда-то выше его головы. Учитывая разницу в росте, сделать это было очень легко.
– Откуда в такой хорошей больнице взяться мыши?
Кан Му Ён только открывал и закрывал рот, очевидно не находя слов для достойного ответа.
– Мыши? – спросила за сына Чхве Ки Де. Она зло сощурила глаза, да и пальцы у нее скрючились, как будто дамочка едва сдерживалась, чтобы не выцарапать моему другу глаза.
На душе изрядно потеплело. Не все этой стерве преклонного возраста доводить меня до белого каления. На нее тоже нашлась управа.
Дэниэлс обезоруживающе улыбнулся. Это он умел, мерзавец.
– Ну как будто кто-то пищал. Мелкий такой.
Физиономия Кана меняла цвет от красного до синего. Как будто он был хамелеоном, которого каждую секунду помещали рядом с вещами разного цвета. А потом у поганца и вовсе глаза начали закатываться.
Смотреть на это было приятно, но внезапно проклятые гормоны вызвали во мне всплеск милосердия, и я со вздохом произнесла:
– Да верните его кто-нибудь назад, в реанимацию. Пока тут не помер. Мне трупы сегодня настроение испортят.
Чхве посмотрела на меня более чем недовольно, но не стала спорить или выяснять отношения другим способом. Уже хоть что-то.
– Я позову медсестру. И Му Ён вернется в свою палату, – сухо произнесла Чхве Ки Де и гордо удалилась в коридор.
Я с невольным уважением посмотрела ей вслед. Все-таки в ее годы иметь такую фигуру и так держать осанку – это определенно заслуживает уважения. Ну и, безусловно, хороший набор генов. Судя по тем документам, которые я отжала у Кана, его семейка отличается завидным здоровьем и не склонна к вредным привычкам. Следовательно, у моего ребенка будет просто отличная наследственность и меньше вероятность влипнуть в неприятности из-за алкоголя или наркотиков. Что ж, хотя бы за это можно поблагодарить папашу.
Мама тем временем заботливо усадила на стул многострадального Кана и начала вежливо расспрашивать о его самочувствии. Тот, как ни странно, упорно уверял, что у него все замечательно, а то что посинел – это просто игра света.
– Лил, ты же понимаешь, что вляпалась по-крупному? – тихо спросил Арчи, беря меня за руку. – И проблему нужно срочно решать?
Разумеется, я это понимала… Если раньше еще можно было надеяться, что все происходящее – просто череда случайностей, то теперь-то я не сомневалась ни капли, что не бывает в жизни таких вот совпадений.
– Да.
Коп удовлетворенно вздохнул.
– И ты согласна, что тебе требуется постоянная охрана? – задал еще один вопрос он таким тоном, будто прекрасно знал, каков будет ответ.
От одной только мысли, что за мной теперь должен будет постоянно кто-то таскаться, хотелось зубами скрипеть. Но я жалела свое тело, поэтому сдержалась.
– Да.
Друг ласково погладил меня по щеке. Я только вымученно улыбнулась. Я ценила свою свободу. Всегда ценила. Но, кажется, жизнь ценила все-таки куда больше.
– Держись, красавица, мы что-нибудь придумаем.
– Руки от нее убрал! – вяло рыкнул со своего стула Кан Му Ён. Но на ноги встать уже не пытался. Кажется, кто-то умнеет.
Арчи рассмеялся:
– Ты, дохляк, она – моя невеста! И не тебе мне говорить, чтобы убрал руки от Лил.
Теперь настала очередь смеяться гаденышу из Корё.
– Моя мать сказала, вы не любовники. И вряд ли станете ими.
Дэниэлс подошел вплотную к иностранцу.
– А ты, стало быть, из тех, кто верит каждому маминому слову и держится до последнего за ее юбку? Она решила тебя женить – и ты радостно делаешь, как мамочка скажет.
В этот момент Кан Му Ёна должна была накрыть безобразная истерика. С криком, соплями и угрозами. Вместо этого мужчина издевательски ухмыльнулся:
– А ты всегда все делаешь наперекор матери, только чтобы маменькиным сынком не назвали?
Я испуганно охнула.
Наступила неловкая пауза.
– Моя мать умерла, – тихо произнес Арчи, старательно не глядя на моего обидчика.
Клэрис Дэниэлс скончалась безо всяких видимых причин, когда моему другу было всего двенадцать. Билл говорил, что, скорее всего, Ричард Дэниэлс просто «выпил» свою жену досуха. Фейри могут такое провернуть. Она была не нужна ему, людей он считал чем-то средним между неодушевленным предметом и скотом. По матери мой друг сильно тосковал, пусть и никогда не говорил этого. Но я это видела.
– Соболезную, – даже с некоторой долей сочувствия (если и сыграл, то вышло чертовски убедительно) откликнулся актер. – В любом случае моя мать права, и признание этого не делает меня слабей.
Не знаю, до чего эти двое договорились бы, но, слава Создателю, Чхве Ки Де явилась вместе с медсестрой, толкающей перед собой инвалидное кресло с восседающей в нем занозой в моей заднице.
А осадочек-то остался.
– Ты знаешь, милая, а ведь мужчина не настолько плох, – озадаченно выдала моя мама. – Нет, так-то без слез и не глянешь…
– Тебя что, впечатлило, что он признает материнский авторитет? – в лоб спросила я. – Так знаешь, он мог это сказать, только чтобы порадовать тебя. И подмазаться. Актер все-таки.
Сложно было представить, честно говоря, Кан Му Ёна выстраивающим сложные стратегии по завоеванию моей драгоценной мамочки… Ну а вдруг? Временами этот тип выдает совершенно нестандартные реакции. Это смущало и немного пугало, потому что разрушало тот образ, который я создавала в своем сознании.
– Может быть, – пожала плечами мама. – Но я бы сказала, что для семейной жизни этот молодой человек вполне пригоден. К здравым советам прислушивается. Из хорошей семьи и вроде бы здоровый. Ну то есть его еще можно вылечить.
После «вроде бы здоровый» Арчи пробормотал: «Ну это пока». И лично для меня физическое благополучие Кана уже стало спорным. Более чем спорным.
– Мама, а тебя вообще не волнует, что я его не люблю? – обреченно простонала я.
Та только плечами передернула.
– Любишь – не любишь. Раньше надо было думать. Теперь уже ребенок, тут не до Любовей, милая моя. Да и знаешь, с любовью этой… Вот любила я твоего отца, и что дальше? Много счастья с ним нажила? Ты-то этого Кана таким, какой он на самом деле есть, видишь, без прикрас и иллюзий. Поэтому никогда и не разочаруешься в этом выборе. А если бред романтический глаза застил, то долго еще придумываешь что-то, оправдываешь. Может быть, так оно и лучше будет.
Ох уж эта ее логика… А я ведь хотела… на самом деле я хотела, чтобы любовь была. Настоящая. И чтобы глаза застило, как в сопливой мелодраме. И чтобы жили потом с единственным для меня мужчиной долго и счастливо. А ребенок был только долгожданный, а не как у меня с Каном: проснулись утром вместе, а потом вдруг тошнить начало.
– Мам, это не бизнес. И не сделка, – тихо сказала я, чувствуя, как уходят силы и, что самое главное, исчезает надежда. И мечта вместе с ней.
– Все рано или поздно становится сделкой, моя Лилли. Главное, выгоды не упустить. Ты отдыхай пока, дочка. Артур, вы уж присмотрите за ней. Опять ведь куда-нибудь влезет.
Арчи клятвенно заверил, что влезть мне он никуда не даст и вообще, костьми ляжет, но я буду в полном порядке.
– Они меня в гроб загонят, – тихо пожаловалась я другу, несмотря на присутствие матери. – Ну так же просто уже нельзя… Убивают, замуж выдают… Создатель, да мне ведь скоро тридцать лет стукнет! Я что, не имею права сама принимать решения?!
Арчи снова устроился на моей постели. Увидит такое медсестра – ее удар хватит.
– Прорвемся, Лил. Мерзавца, которому ты живой не нравишься, найдем и непременно посадим. Кана этого твоего выживем. И не таких выживали. А рожать ты вообще будешь в Ямато. Далеко от этого сумасшедшего дома и поближе к Джулии и лучшим в мире врачам. Она на тебя хорошо влияет и заодно присмотрит и посоветует что в первое время. С сыном она неплохо управляется.
Я фыркнула и мечтательно улыбнулась. Ямато… Звучит привлекательно. Мне там всегда нравилось. И рядом с Беннет всегда было хорошо и уютно. Особенно забавно смотреть, как она возится со своим мелким. У них с Ватанабэ получился совершенно очаровательный карапуз, до умиления серьезный.
– У Беннет уже забот хватает. Один спиногрыз в наличии и как минимум один в проекте, а тут еще и счастье в моем лице привалит. Нет. Не поеду.
Дэниэлс гаденько рассмеялся.
– Поедешь-поедешь. Джулия сказала, что, если откажешься, – она обидится. Смертельно.
Беннет… Обидится она смертельно… А то я не знаю, что она вообще не умеет обижаться на близких. А я ей близка. Ближе всех других подруг, даже несмотря на то, что характеры у нас на первый взгляд совершенно несовместимые.
– Придешь в себя – и переправим тебя тут же в Ямато от греха подальше. И никаких тебе убийц, никакого Кана… Кажется, отец одного из друзей Ватанабэ на родине в авторитете, по крайней мере, Джулия говорит, что безопасность тебе обеспечат на высшем уровне.
Ну еще бы не обеспечить, если за это берется один из самых влиятельных боссов якудза. Куда там против него Кану со всеми его деньгами. Мафия она и есть мафия.
– Хорошо-хорошо, как скажешь, – перестала спорить я, тут же успокаиваясь. Вариант показался мне весьма приятным. К тому же в Ямато отличная медицина и, значит, меньше шансов, что роды могут пойти как-то не так. Действительно будет лучше, если мой ребенок появится на свет именно там. Раз уж Беннет так хочет взвалить на себя обузу в моем лице, то не стоит ей отказывать в такой малости.
– Лиллен, я запрещаю! – тут же решительно вмешалась мама. Так и знала, что ее опять что-то не будет устраивать. Хотя, как по мне, так мой друг предложил отличный план. И вполне себе действенный.
– Мама, я все уже решила, – махнула рукой я на недовольство родительницы. – Хоть что говори – миссис Кан я становиться не собираюсь. Не в этой жизни. Раз уж оставаться в Айнваре мне опасно, то почему бы не погостить какое-то время у лучшей подруги?
– Джулия на тебя плохо влияет!
Вот после такого заявления я, честно говоря, слегка опешила. Да и Арчи изрядно растерялся после слов моей матери. Потому что как-то не укладывалось в голове, каким образом добродетельная до зубовного скрежета Беннет, которая, прости Создатель, девственницей замуж выходила, любящая жена и мать могла на кого-то плохо влиять. Да ее по нынешним временам надо к лику святых причислять при жизни.
– Пока ты не начала с ней общаться, то более здраво смотрела на вещи.
Более здраво… Циничней я смотрела на вещи, циничней. Надо все называть своими именами. Раньше бы и за Кана пошла, да и могла, наверное, сама его напоить, чтобы забеременеть. А что? Маневр вполне популярный и часто применяемый. Я многих знала, кто именно так обеспечил себе семейное счастье. Или несчастье, как посмотреть.
– Лиллен, нельзя быть такой идеалисткой! – почти что в отчаянии воскликнула мать. – Что за детство в твоем-то возрасте?.. Ну не дождешься уже ты принца! К таким, как ты, они не заглядывают. От Джулии твоей за несколько миль благопристойностью несет. И характер у нее покладистый. Вот и поймала себе идеального мужа. А твой-то норов никуда не денется и с каждым годом будет становиться только хуже.
– Миссис Адамс, давайте в коридоре поговорим, – как всегда, бросился мне на выручку Арчи.
Мама вздохнула и позволила себя увести, недовольно глянув на меня напоследок.
Мама… Ну как ей объяснить, что не жду я уже принца. Да и не принца. Никого не жду. Только вот ребенка. Потому что те, с кем я бы хотела провести жизнь, на меня не смотрят, а кому интересна я сама, мне на дух не нужны.
Почему-то меня даже неизвестный убийца теперь не так пугал, как попытки родной матери выдать меня замуж за Кан Му Ёна. Хотя если смотреть здраво, то уж скорее это Кану должно быть страшно от одной мысли, что я стану его законной супругой. Могу ведь и подушкой ночью удавить… Или в суп чего подсыпать. Останусь молодой счастливой вдовой…
Но откуда же только убийца узнал о моей беременности? Вот в чем вопрос. Либо на работе, либо от Кана… Но вряд ли миз Коллинз или даже Вайолет стали бы разносить слухи. Начальнице это просто незачем делать, она сплетнями не занимается, ей не по чину, а Ви… Ви просто мало с кем общается в офисе. Ее не особо любят на работе. Да и меня она слегка побаивается, поэтому и язык придерживает. Но вот с кем мог поделиться новостью о своем будущем отцовстве Кан Му Ён? Ну помимо матери, разумеется…
Вынуждена была признать, что об отце своего ребенка я не знала практически ничего. Точнее, знала не больше, чем любой другой человек в мире, который когда-то натыкался на его фото в Сети, его сериалы и его паршивые песни. Даже предположить не удавалось, с кем Кан откровенничает и с кем он вообще общается… Придется восстанавливать этот пробел. И искать виновника моих злоключений.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В конечном итоге я сама ближе к вечеру отправилась навестить человека, который напрочь испортил мне последние несколько дней. Чувствовала себя при этом круглой дурой. Позади ненавязчиво шел молодой мужчина в непритязательной одежде, который даже не привлек бы к себе особого внимания, если бы к тому времени коридоры больницы не были почти что пустыми. Насчет охраны Дэниэлс ни капли не шутил. Ко мне даже медсестры попасть без обыска теперь не могли. Воплей было каждый раз на полбольницы… Полицейские норовили обыскать каждую более-менее симпатичную медсестру. И делали это со всем возможным тщанием.
В идиотской больничной пижаме и тапочках на босу ногу я казалась себе коровой. Причем неуклюжей и некрасивой коровой. Еще и макияж мне кто-то заботливо смыл… Наверняка мама. Она вечно с собой влажные салфетки таскает. Хотя, может, оно и к лучшему. Это только в сериалах героини чинно лежат на подушке, поражая идеально нанесенным тональным кремом и аккуратно подведенными глазами. В жизни это все радостно оказывается на наволочке, частично размазываясь по щекам. То еще зрелище.
Но если бы на мне была хотя бы помада, то я бы себя наверняка спокойней чувствовала…
В палату Кана меня долго не пускала стоящая на страже медсестра. В ее глазах горел фанатизм поклонницы, а в руках она почему-то держала пустой одноразовый шприц. Явно уже использованный. То ли как оружие, то ли как реликвию. Скорее всего, игла этого шприца побывала в священной заднице Кан Му Ёна и тем самым приобрела свойства настоящей святыни.
Препиралась я с девицей в белом халате минут пять, пока в коридор не выглянул сам Кан, который и впустил меня внутрь, заодно отогнав от своей палаты медсестру. На шприц иностранец глядел почти что с ужасом, так что сразу становилось ясно: свои уколы он уже получил. А рука у его поклонницы оказалась не так чтобы и легкой.
– Зачем явилась? Добить? – тоскливо спросил меня «производитель», забираясь на кровать.
М-да… Если начиналось все с официального «вы», то теперь общались мы уже совершенно запросто. Но после всего, что нам пришлось пережить по вине друг друга, как-то не до правил этикета.
Я с ногами забралась в кресло. Тапочки не такая уж теплая обувь, и стопы мерзли.
Кан вздохнул и бросил мне свое одеяло, в которое я тут же замоталась.
– Хотела бы добить… Но твоя мать первая в очереди, – мрачно ответила я, морщась от чужого запаха. Одеяло напрочь пропахло Кан Му Ёном. Нет, не воняло… К сожалению. Воняло бы – было бы, наверное, даже легче. Просто запах мужского тела. Причем чужой, совершенно незнакомый и поэтому казавшийся неприятным и вызывающим тревогу.
А ведь именно запахи я запоминала лучше всего… Даже если бы я действительно в тот злополучный вечер качественно напилась, то, почувствовав запах Кана сейчас, должна была хоть что-то припомнить. Но в воспоминаниях не обнаруживалось вообще ничего.
Качественно же память отшибло. Я же с ним в одной постели несколько часов провела… Разве что совсем бревном лежала без сознания… Тогда все-таки изнасиловал… Но, если задуматься, то к чему такие сложности? Он же мировая звезда. Если не каждая первая прыгнет к нему в постель по первому зову, то каждая вторая – точно. Даже если мой отказ его действительно сильно задел, то разве это повод подставлять себя под статью? И чересчур активно он действует, вернувшись в Айнвар… Если рыльце в пушку, то не благоразумней было бы отсиживаться в Корё и не отсвечивать рядом со мной вообще? К чему этот острый приступ отцовского инстинкта на пустом месте?
– Мама… умеет иногда выводить из себя, – усмехнулся Кан, зябко передернув плечами. Потеря одеяла была для него явно чувствительной. – Но ты привыкнешь. Она действительно хороший человек. Временами, правда, слегка властная, но хорошая и любящая.
– Мне показалось, ты тоже был не в восторге от ее инициативы, – нахмурилась я, понимая, что, кажется, в войне за независимость осталась без предполагаемого союзника. Что бы ни творилось в голове Кан Му Ёна изначально, сейчас он перешел полностью на сторону своей чертовой мамаши.
Кан с улыбкой покачал головой.
– Был. Теперь передумал.
Сволочь.
– Надеешься на семейное счастье? Со мной?
Улыбнулась я мужчине так, что тут даже полный идиот оставил бы надежды на благополучное будущее.
«Папаша» поморщился, будто от зубной боли.
– Почему нет? Мы вполне можем договориться до чего-то приемлемого для нас обоих. Не знаю, что ты себе придумала, но, поверь, я тебе точно не враг.
Ну-ну. Звучит-то это все, разумеется, красиво… И даже убедительно. Ну что поделать, все-таки если певец Кан паршивый, то актер вполне себе неплохой. Но все равно не верю.
– Не враг, кому ты растрепал про мою беременность и кто из осведомленных мог попытаться меня убить?
Кан не побледнел даже, а посинел, всем видом выражая ужас и непонимание.
– Тебя пытаются убить?!
Кажется, эта новость его не слишком порадовала.
– Да, и очень старательно. С тех пор, как я сообщила тебе о ребенке.
Намек был не то чтобы слишком тонкий, но Кан его все равно не уловил. Он вообще на него никак не среагировал. Как будто в его голове в принципе не укладывалась мысль, что он может покушаться на собственного ребенка.
Наверное, этому стоит порадоваться? Хотя бы не убийца…
– Почему ты тогда ходишь на работу как ни в чем не бывало? Почему тебя начали только сейчас охранять?! – начал почти орать на меня Кан. «Почти» – потому что сил на полноценный крик ему явно не хватало. Но он очень старался.
Нет, ну вы только посмотрите на него… И этот туда же – воспитывать меня взялся. Куда мир катится? У этого-то вообще нет никаких оснований для педагогических замашек.
– Не твоего ума дело, – отрезала я, надеясь прервать поток возмущений. Размечталась, что называется.
– Именно что моего! – не желал униматься и так полудохлый мужчина. Похоже, он никогда из этой больницы не выйдет. – Как можно так безответственно относиться к собственной безопасности?! К безопасности собственного ребенка!
Ну… В чем-то он даже был прав. Но черта с два я ему скажу. И так уже решил мной покомандовать. Что за безобразие – все пытаются управлять мной!
– Я к Арчи переехала! Он коп и обо мне может позаботиться. И вообще, лучше бы сказал, кто тебя избил.
Кажется, упоминать при Кане Дэниэлса было не самой лучшей идеей. Потому что физиономия папаши моего чада стала еще более возмущенной, чем прежде. Удар у моего друга хорошо поставлен, понадобится много времени, чтобы его забыть. Годы занятий боевыми искусствами, да и крупный мужчина опять же…
– Что?! Жить с посторонним мужчиной?! У тебя стыд вообще есть?!
И все-таки у них на Востоке что-то не то с головой. Какое-то специфическое умственное отклонение. Наверное, это из-за того, что много риса едят.
– Вот спать с посторонним мужчиной я могла, а пожить у лучшего друга – уже нет?
На месте Чхве Ки Де я бы уже занялась приготовлением к похоронам. Потому что после каждой моей фразы Кану становилось все хуже и хуже.
– С каким посторонним мужчиной?!
Молча ткнула пальцем в его сторону.
– Я не посторонний! Я отец твоего ребенка!
Убийственная логика. Как будто одна проведенная вместе ночь вдруг сделала нас близкими людьми.
– Именно что посторонний. Посторонний мужчина, с которым я сама не знаю почему переспала, в результате получив в качестве бонуса незапланированную беременность. И, к твоему сведению, я вообще не помню про эту самую ночь. Ничего. Так что я была либо в стельку пьяна, либо…
– Один бокал вина, – растерянно произнес Кан Му Ён, перебивая меня. – Ты выпила за ужином один бокал вина. И вела себя как обычно. То есть нет. Сейчас-то я понимаю, что совершенно не как обычно… Но тогда-то казалось, что все в порядке…
Из его путаных объяснений я ничего не поняла. Шансов, что меня бы так развезло с одного бокала, не было. Да и если бы я действительно захмелела, то это Кан бы точно запомнил. Все запоминали… А вот отмеченные им какие-то странности в моем поведении – это уже что-то.
Я подскочила на ноги и подошла вплотную к кровати знаменитости. Кан Му Ён от моей непосредственной близости как-то разом напрягся.
– Ты что имеешь в виду под этим «вела себя обычно-необычно»?
Иностранец поднял на меня совершенно несчастные глаза и выдал:
– Ты была милой.
Пауза.
Я задумалась.
Крепко задумалась.
То есть… Я была милой, и это теперь ему кажется странным? Ах ты…
Хотелось закатить скандал, но ведь правду сказал. А нападать на кого-то за правду… Ну да, характер у меня действительно мерзкий, и в нормальном состоянии я бы не продержалась весь вечер в образе пай-девочки.
– И в отель с тобой согласилась ехать? – с подозрением поинтересовалась я, готовясь к самому худшему.
Кан испуганно зажмурился и выдавил:
– Это вообще была твоя идея…
– Что-о-о?! – не поверила я собственным ушам. Моим первым правилом всегда было: пусть мужчины за тобой бегают, а не ты за мужчинами. С моей внешностью я могла себе позволить немного гордыни. В разумных пределах, разумеется.
Но чтобы я кому-то предложила переспать?! Я?! Первая?! Да это меня упрашивали! Долго упрашивали! Едва ли не на коленях! И порой безрезультатно.
– Я точно была не в себе…
– Даже не сомневаюсь, – чуть более спокойно произнес Кан. – Не стой на холодном полу в одних тапочках. Тебе болеть нельзя.
Хотелось начать спорить. Я всегда и со всеми привыкла спорить. Но ведь прав… Поэтому я вернулась в кресло, чувствуя, как внутри разливается раздражение.
– Я никогда бы себя так не повела! И спать бы с тобой я тоже не стала! Только не с тобой!
Кан Му Ён, разумеется, возмутился, да и как ему было не возмущаться, привыкшему знать, что он свет в окошке для тысяч, если не миллионов женщин всех возрастов.
– Чем я тебя не устраиваю?!
– Меня женщины не привлекают, – отрезала я, брезгливо передернув плечами.
Нет, я знала, что мужчины Корё, да и вообще восточные мужчины сейчас пользуются бешеной популярностью у слабой половины человечества по всему миру. Но для меня эти… межвидовые связи всегда были, есть и будут дикостью. Ну ладно еще Ватанабэ с Беннет. У них великая любовь была с первого взгляда. Да и Такео вполне себе мужественный. Кан Му Ён выглядел, мягко выражаясь, андрогинно. Особенно сейчас, похудевший едва ли не до костей. Мощи неопределенного пола, но на женские похожи больше.
– Ч-что?
Я уже поняла, что разговоры о женоподобности напрочь лишают Кан Му Ёна душевного равновесия. И решила хорошенько поиздеваться над ним. За все. За ту чертову ночь. За него самого. За его чертову мать.
– Если я не мужчина, то как ты забеременела? – вкрадчиво произнес Кан, глядя на меня исподлобья. Нет, все-таки актер хороший. Что-то похожее на сексуальность вышло даже в его плачевном положении.
– Не иначе как непорочным зачатием…
Мужчина только махнул на меня рукой, первым прекращая спор. Даже обидно немного стало. Когда хорошенько поругаешься с кем-то, то напряжение уходит. Ну, по крайней мере, у меня. И теперь казалось, будто я ребенок, у которого бессовестным образом отняли конфету.
– Я обеспечу тебе лучшую охрану. И попробую вычислить, кто из моего окружения мог такое устроить. Но я тоже в новостях про твое положение не рассказывал, – уже сухо, по-деловому начал актер, закусывая губу. – Следует как можно быстрее решить эту проблему. Тебе только лишних переживаний не хватает… Попросить маму тебе отваров привезти? Она по нашим семейным рецептам делает, их сестры всю беременность пили. И чувствовали себя прекрасно.
Мысленно досчитала до десяти, чтобы не начать совершенно безобразно орать. На меня уже смотрели как на законную жену. Со всеми вытекающими последствиями.
– Охрану мне прекрасно обеспечит Арчи, а отвары – это по части миз Коллинз. Так что спасибо, обойдусь без твоей заботы. И вообще, нельзя ли как-то… оставить меня в покое? Я не хочу играть с вами в идеальную семью. И видеть тебя по утрам на соседней половине кровати – тоже не хочу. Почему бы не порадовать друг друга и не разойтись по-хорошему?
После этого я хотела было просто встать, развернуться и уйти, но настолько сильно мне никогда не везло.
Уже когда я открывала дверь, в спину донеслось:
– Перестань уже быть глупой девочкой, тебе же скоро тридцать. Ребенку лучше расти в полноценной семье. А деньги – это далеко не последний фактор. Чем я тебя не устраиваю? Или думаешь, будто я до обморока рад тому, как все сложилось? Ты тоже далеко не подарок. Вообще не понимаю, как тебя кто-то может терпеть дольше пяти минут…
Резко развернувшись, я посмотрела ему в глаза. Говорил, кажется, Кан совершенно серьезно.
– Если не рад, то почему все это затеял? Да еще и мать свою подключил? Большой ведь мальчик, не поверю, что не понимал, как она начнет действовать, едва только узнает о будущем внуке.
Самый ненавистный для меня человек ухмыльнулся.
– Понимал. Если я не смогу уговорить, то матушка возьмет измором. Кого угодно. А рад или не рад… Есть такое слово «ответственность». Я уже не представляю, почему все это произошло. Но знаю точно, что теперь я отвечаю за ребенка. И за тебя как за его мать. Обеспечить вам двоим достойную жизнь куда проще, если вы оба будете рядом со мной. К тому же ребенок не будет сомневаться в любви отца, если тот рядом всегда.
И именно в этот момент я испытала глубочайший когнитивный диссонанс в своей жизни. Потому что мне даже в страшном сне не снилось, что Кан Му Ён станет выговаривать мне, что я веду себя по-детски, и наставлять на путь истинный. Да и представить себе Кана, который еще и продумывает свои действия наперед… Создатель, я ведь искренне думала, что он просто смазливая истеричка, которая по нелепой случайности родилась не с теми половыми признаками.
– Почему ты на меня так смотришь? – насторожился мужчина, на всякий случай отсев чуть подальше.
– Я тебя совсем не знаю, верно? – растерянно спросила я, разглядывая его с трудно скрываемым напряжением. Нет, выглядел этот тип как прежде, и все так же я его не переносила… Но теперь приходилось признать, что считаться с ним в будущем придется.
– Ну… думаю, да. Ты меня действительно не знаешь. А вот я тебя уже успел неплохо узнать.
Испытала прилив гордости. Уж на мой-то счет у него нет ни малейших иллюзий, даже не сомневаюсь. И вряд ли он может предположить, что из меня выйдет прекрасная жена. Мать – может, и выйдет, но совершенно точно не хранительница домашнего очага. Такие, как я, очаг могут только разнести. До основания.
– Вот и славно, – недобро протянула я. – Тогда понимаешь, куда вляпался.
Он тяжело и трагично вздохнул, как будто невидимый режиссер крикнул: «Мотор!»
– Отлично понимаю. Но у меня есть преимущество. Даже два: твоя мать на моей стороне и… я-то прекрасно знаю, куда вляпался, а вот ты – нет. Иди отдыхай лучше, женщина. А проблемы предоставь решать мужчинам.
– Тебе, что ли? – ехидно воззрилась на него я. – Ну давай, болезный. Только раньше на кладбище не угоди.
– Я еще планирую дожить до свадьбы собственного ребенка, так что не дождешься.
Из палаты Кана я вылетела так, будто за мной Дикая Охота гналась. Мне нужен был телефон. И Беннет. Непременно Беннет. Лучшая подруга всегда выслушает и если не подскажет, как дальше быть, то хотя бы успокоит. Джули вообще отлично умеет слушать и успокаивать, за это я ее тоже ценила.
Оказавшись у себя, тут же достала мобильный и устроилась поудобней на кровати. Ноги действительно зябли.
Подруга сняла трубку после первого же гудка.
– Адамс, как ты? Давно не звонила, я уже начала волноваться, – с ходу выпалила фея Джули.
На заднем плане раздавался счастливый детский лепет. Спиногрыз явно вещал о чем-то удивительно важном. При этом его голос звучал невероятно довольно. Ребенок определенно унаследовал позитивность обоих родителей.
– Все плохо, – выпалила я. – Меня пытаются убить и выдать замуж.
Подруга пару минут ошарашенно молчала.
– Стесняюсь спросить: почему ты первое приравняла ко второму?
Тяжело вздохнула.
– Да, это я зря сделала. Второе куда страшней.
Джули от такого заявления закашлялась. Спиногрыз вопросительно агукнул, явно беспокоясь, что с его мамой что-то не так. Вообще, мелкий Ватанабэ проявлял просто пугающую для своего возраста сообразительность.
– Я твоей логикой всегда наслаждаюсь.
– Потому что она идеальна… Меня собираются выдать замуж за Кан Му Ёна… Как будто мне мало того, что я от него ребенка жду.
– Э?! – поразилась такому повороту событий. – Но… Но это же Кан Му Ён! Он спит со всем, что движется… И не только… Чья идея хоть?
– Его матери. Придурок не нашел ничего лучшего, как сообщить ей о внуке. Теперь эта зараза не дает мне спокойно жить, заполучила в союзники мою собственную мать… А Кан вроде бы как даже и согласен стать моим мужем… Сволочь косоглазая… И все в один голос твердят, что так будет лучше…
Джулия что-то сказала сыну на языке Ямато. Тот радостно пискнул. Полное взаимопонимание… Мне бы так с моим малышом.
– Ну… Лил, как бы тебе сказать… – виновато начала подруга.
– Стоп! – возмущенно завопила я. – Не говори ничего. Я уже поняла. Тебе промыли мозги в твоей Ямато. И ты тоже веришь в то, что «ребенку лучше расти в полной семье» и тому подобное! Даже если лучше… то не с таким же отцом! Это же Кан Му Ён!!! Он наверняка будет ходить по бабам!
– Адамс, понимаешь, он будет возвращаться… Они все такие. Обычно стабильно возвращаются, стабильно содержат жену и детей… И детей… их здесь любят.
Дети для Беннет всегда являлись больной темой. И самой большой фобией. Я помнила еще, как перед свадьбой она дико тряслась от одной мысли, что ее Такео запланировал с десяток отпрысков и потребует их скорейшего появления на свет.
