332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Карен Уайт » Возвращение на Трэдд-стрит » Текст книги (страница 2)
Возвращение на Трэдд-стрит
  • Текст добавлен: 7 июня 2021, 12:02

Текст книги "Возвращение на Трэдд-стрит"


Автор книги: Карен Уайт






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Бесплотный звук плачущего ребенка витал вокруг нас, как струйка дыма, такой тихий, что я могла принять его за игру воображения, если бы не дрожащая рука моей матери, когда она ставила свою чашку на блюдце.

Голос моей матери прозвучал гораздо спокойнее, чем она выглядела.

– Вы сказали, что нашли с останками что-то еще. Вы можете описать нам, что это было?

Я поймала себя на том, что качаю головой, хотя у меня уже было ощущение, что все мои попытки спрятаться от потерянных духов пошли прахом в тот момент, когда я проснулась от плача ребенка.

– Что-то похожее на старое кружевное платьице и чепчик, вроде тех, что надевают на младенцев при крещении. Это на первый взгляд свидетельствует, что ребенка не просто выбросили. Тот факт, что ребенок похоронен в платьице, говорит нам о том, что он или она был либо крещен перед похоронами, либо его или ее было крайне важно похоронить в нем.

Плач сделался громче, и я подумала, что его могут услышать и другие. Но я давно уяснила: этот дар или это проклятие, или как там его называть, доступен весьма немногим.

Моя мать встала, и все остальные тоже.

– Что ж, тогда мы не хотим отнимать у вас время. – Она взяла детектива под руку и повела его в прихожую и к входной двери. – Пожалуйста, не стесняйтесь звонить, если у вас появятся дополнительные вопросы.

Я уже было открыла рот, чтобы спросить, к чему такая спешка, но внезапно ощутила затылком холодок, как будто на нем остановилась пара невидимых глаз. Мой отец и Джек выглядели в равной степени озабоченными, когда мать практически вытолкала детектива на переднее крыльцо, а затем, после короткого формального прощания, буквально захлопнула дверь перед его носом.

Ее грудь взволнованно вздымалась и опускалась, и прежде чем потянуться ко мне, она прижала руку к сердцу.

– Ты кого-нибудь видишь? – спросила она. Мой отец и Джек тотчас поняли, что ее вопрос предназначен не им. Чувствуя затылком холод, я не глядя покачала головой. Мать крепко сжала мою руку.

– Мелли, ты слышала этого ребенка до сегодняшнего дня?

– Нет, – прошептала я, понимая, куда она клонит.

– Есть причина, почему он до сих пор молчал. Скорее всего, это из-за того, что останки выкопаны из-под земли. – Она умолкла, и я попыталась отодвинуться. – Или же это также может быть связано с твоей беременностью.

Меня охватили паника и отрицание. Я судорожно подыскивала слова, чтобы ей возразить. Джек шагнул к моей матери.

– Неужели ребенок в опасности?

Гормоны, мое разбухшее тело, неудобная одежда, холодное дыхание на затылке и потусторонний плач – вместе взятые, они никак не содействовали моей решимости держать эмоции в кулаке. Я выплеснула их на Джека, как на ближайшую доступную мишень для моего накопившегося раздражения. Впрочем, несмотря на все то, что произошло между Джеком и мной, я все еще любила его, любила каждой частицей своего сердца, какая только была способна любить другого человека.

– И тебе вдруг стало не все равно? Я целый месяц не слышала от тебя ни слова – ни слова заботы обо мне или ребенке, – и вот теперь ты лезешь не в свое дело, притворяясь, будто этот ребенок тебе не безразличен. – Я с трудом сдержала слезы, ярость и бессилие.

Мой отец шумно прочистил горло.

– Вообще-то, Мелли…

Я оборвала его и повернулась к Джеку.

– Моя мать пытается сказать, что кто бы ни был найден в том ящике под домом, или кто бы это ни был, кто пропал без вести, так вот, этот некто думает, что нашел во мне родственную душу, потому что я беременна.

Мой отец вновь попытался вставить свое веское слово.

– Мелли, Джек, твоя мама и я…

Я подняла руку, не желая, чтобы меня отвлекали от моей тирады в адрес Джека.

– И похоже, моя мать считает своим долгом вывести все заблудшие души к свету, и, вероятно, для этого ей требуется моя помощь, хотя я в данный момент не в состоянии положить на свою тарелку даже кусочек. Но мы с ней справимся в одиночку, без твоей помощи. Прямо как этот ребенок.

Из всех выражений, какие я раньше видела на лице Джека – сарказм, юмор, гнев, желание, – я ни разу не видел этого, и оно меня напугало. Его глаза, темнее, чем обычно, слегка расширились, как будто его неожиданно ударили в живот. Столь же быстро выражение его лица изменилось, как будто фокусник распахнул плащ и под ним оказался – нет, не меч, а спрятанный в его складках букет цветов. Его лицо осветила фирменная улыбка, украшавшая задние обложки его бестселлеров и, с тех пор, как он вырос из подгузников, сразившая наповал бесчисленное количество женщин. Я напряглась.

– Если мне не изменяет память, Мелли, ты сделала этого ребенка не одна.

Он дал мне пару секунд на то, чтобы осознать сказанное. Я же остро ощущала присутствие родителей и то, как они оба смотрели куда угодно, только не на меня и Джека. Возможно, я даже поежилась. Я также чувствовала, что каждый волосок на моей голове встал дыбом, и как холодок, начавшийся с моего затылка, теперь охватил все мое тело.

Мой мозг тщетно пытался придумать ответ, когда Джек внезапно поднял взгляд на люстру из венецианского стекла, освещавшую небольшой вестибюль перед входной дверью.

– Мелли! – крикнул он, и прежде чем я успела сказать ему, чтобы он не смел называть меня Мелли, подскочил ко мне и повалил меня на пол. Он смог смягчить падение, приземлившись на спину, так что я упала на него сверху, растянувшись на полпути к главному холлу и довольно далеко от того места, где я только что стояла и куда с потолка обрушилась люстра. Я была настолько потрясена, что на мгновение застыла в неподвижности, лежа на Джеке. Наши тела были прижаты друг к другу от груди и до пальцев ног.

Он тяжело дышал, но его глаза, глядя в мои, светились старым светом, заставив меня осознать, как тесно соприкасаются наши тела.

– Совсем как в старые добрые времена, а, Мелли?

С пылающими щеками я слезла с него. Ох, как жаль, что у меня на пиджаке не осталось пуговицы, чтобы выстрелить и в него тоже. Осторожно, избегая разбитого стекла, я шагнула к матери и отцу, чье внимание было поделено между мной и разбитой люстрой.

– Что это было? – спросил мой отец. Его военная карьера оставила его совершенно неподготовленным к объяснению необъяснимого. Это была одна из причин, почему моя мать бросила его много лет назад.

Мать пытливо посмотрела на меня, затем мы вместе повернулись к отцу и Джеку, и на меня снизошло усталое чувство смирения. Я глубоко вздохнула, вспомнив на короткий миг момент, когда моя жизнь была лишь моей собственной и я могла спокойно позволить назойливым мертвецам незаметно порхать по периферии.

– Они вернулись, – сказала я, и порыв холодного ветра хлестнул меня по лицу моими же словами.

Глава 3

Я вышла на тротуар. Дверь пекарни Рут со звоном захлопнулась за мной, но я чувствовала себя не лучше, чем за пять минут до этого. Раньше у Рут меня ждал мой пакет с пончиками и латте с добавлением сливок. Все это я могла взять и направиться в офис. Однако моя мать и, вероятно, бывшая лучшая подруга Софи нанесли Рут визит не иначе как в попытке разрушить мою жизнь. Я сжимала в руках пакет с двумя булочками из органических отрубей и брокколи и высокий стакан зеленого чая без сахара. Я не могла сказать наверняка, но, судя по первому и единственному кусочку, на который я осмелилась, двумя главными ингредиентами в рецепте булочек были картон и земля, это точно.

Я зашагала по Брод-стрит к «Бюро недвижимости Гендерсона». Пакет с булочками я забросила в первый же контейнер для мусора, какой попался мне по пути. А ведь когда после утренней тошноты меня охватили настоящие муки голода, у меня были такие большие надежды! Мысль о спрятанных в моем офисе шоколадных батончиках облегчила мне шаг, так что к работе я подходила едва ли не вприпрыжку.

Я толкнула дверь и замерла на полпути через приемную. Наша секретарша и фанатка гольфа Нэнси Флаэрти – очевидно, полностью оправившись от травмы головы, нанесенной мячом для гольфа, – восседала на своем обычном месте за столом. Она кивнула, здороваясь со мной, и серьги в форме клюшки для гольфа качнулись в ее ушах. На ее голове был вездесущий козырек для гольфа с логотипом Masters на полях – сувенир из поездки в Мекку гольфа, город Огаста, штат Джорджия, – а в руках клубок пряжи и две сверкающие металлические спицы, которые активно двигались на фоне чего-то маленького и розового. Рядом с Нэнси сидела женщина немного постарше в ярко-желтом кардигане с вышитыми на нем гольфистами. Она тоже вязала, нитью из клубка голубой пряжи. Я остановилась перед ними и вопросительно посмотрела на Нэнси.

– Вяжешь? – спросила я.

– Ага. – Она широко улыбнулась, все так же энергично работая спицами. – А это Джойс Челлис, – добавила она, указывая на женщину рядом с собой. – Мы с ней решили поделить мою работу. После опасной для жизни травмы я поняла: жизнь слишком коротка, чтобы проводить большую ее часть не на поле для гольфа. В общем, я поговорила с мистером Гендерсоном, и он сказал, что если я найду и обучу кого-нибудь, то могу отдать такому человеку половину моей ставки. В качестве бонуса она учит меня вязать.

– А где Шарлин? – спросила я, вспомнив миниатюрную блондинку, энтузиастку йоги, которая замещала Нэнси, пока та поправлялась после травмы головы.

Джойс и Нэнси переглянулись и одновременно закатили глаза.

– Она решила переехать в Калифорнию и стать кинозвездой. Думаю, роль статистки в том фильме с Деми Мур ударила ей в голову.

– Разве она не бабушка? – спросила я, гадая, есть ли возрастные ограничения для переезда в Голливуд, чтобы сделать там себе имя.

Джойс и Нэнси кивнули в унисон.

– Приятно познакомиться, мисс Миддлтон, – сказала Джойс с улыбкой в голубых глазах. – Я слышала все о вас от Нэнси, – добавила она, указывая на нее спицей. – И о Джеке. – Она сделала вид, будто обмахивает лицо веером.

Я нахмурилась.

– Вряд ли он в ближайшее время появится под нашей дверью, поэтому для вашей ежедневной дозы драмы предлагаю вместо этого посмотреть несколько мыльных опер. – Я изобразила улыбку. – Приятно познакомиться, Джойс. Я уверена, что, если вас тренирует Нэнси, вам не о чем беспокоиться. – Есть ли мне сообщения? – спросила я, повернувшись к Нэнси, и сама удивилась отсутствию энтузиазма в собственном голосе. Мало того, что меня клонило в сон, но, что еще хуже, все остальные это прекрасно видели.

Джойс отложила вязание, взяла со стойки администратора розовый клочок бумаги и с блеском в глазах, который можно было описать только как озорной, сказала:

– Только одно. От Джека Тренхольма. Он сказал, что пробовал звонить вам на сотовый, но, похоже, он набирал неправильный номер, потому что телефон продолжал перенаправлять его на голосовую почту, а на записи это более низкий голос, чем ваш, и с легким акцентом.

И Джойс, и Нэнси невинно моргнули. Я же постаралась не покраснеть, вспомнив запись послания сразу после того, как накануне Джек ушел от нас после инцидента с рухнувшей люстрой. Перед тем как уйти, он поцеловал мою мать в щеку, пожал руку моему отцу, затем посмотрел на мои лодыжки и посоветовал мне держаться подальше от соли, после чего хлопнул дверью чуть громче, чем было необходимо. Моя мать сказала, что из-за гормонов я стала чересчур чувствительной к критике, но слов Джека оказалось достаточно, чтобы я убедила себя, что способна справиться с беременностью и предстоящим материнством самостоятельно. Эх, если бы только эта мысль не оставила меня такой подавленной и опустошенной, что было ужаснее, чем встреча с привидениями.

Внезапно в моем мозгу всплыла розово-голубая пряжа. Я заглянула через стойку.

– Что вы вяжете?

Спицы Нэнси продолжали энергично работать.

– Детские одеяльца. Поскольку мы не знаем, девочка это или мальчик, то вяжем по одному для каждого.

Я посмотрела на пряжу нежных цветов, и на меня накатил приступ паники. Кстати, в последние дни это случалось все чаще и чаще, хотя я и не могла определить ее источник. Я заставила себя думать о таблицах, графиках кормления и плане родов – последний включал эпидуральную анестезию и обезболивание – и начала понемногу успокаиваться.

– Надеюсь, это будет девочка, – сказал я. Слова слетели с моих губ прежде, чем я успела отозвать их назад. Оба набора вязальных спиц застыли на месте. – В смысле, я просто надеюсь родить здорового ребенка. – Я скомкала свое одинокое телефонное сообщение и оставила его на стойке. – Думаю, мне пора на работу.

Я повернулась и зашагала к себе в офис, пытаясь представить себе маленького мальчика с глазами, такими же голубыми, как у его отца, и подумала о том, как, черт возьми, мне найти в себе умственные и физические силы растить мини-копию Джека. Да, я хотела здорового ребенка, но, боже мой, лишь бы только это был не мальчик!

Я открыла дверь моего кабинета и прошаркала внутрь. Он вновь вернулся в состояние, в котором пребывал до экспериментов с фэншуй – Шарлин Роуз считала это необходимым, а я – нет, – и я, пусть отчасти, вновь ощутила себя прежней. Даже рыбки в аквариуме – «водная стихия», как именовала его Шарлин – исчезли, за что я была безмерно благодарна. Я не хотела думать о судьбе двух рыб, чтобы снова не прослезиться.

Бесцеремонно бросив сумочку и портфель посреди кабинета, я направилась к серванту, где у меня хранилась заначка, пакетик с конфетами для Хеллоуина, который я купила на распродаже в аптеке «Теллис» перед тем, как они окончательно закрылись, вместе с давящим бинтом для распухших лодыжек.

Я выдвинула первый ящик, второй и третий, затем в нарастающем паническом безумии заглянула в шкафчики в самом низу. Я знала, что веду себя неразумно, но я ни разу не оставалась так долго без сладкого или шоколада, и потому была в отчаянии.

– Это, часом, не то, что ты ищешь? Софи сказала мне, где искать.

Я обернулась и увидела Джека. Он небрежно развалился на стуле напротив моего стола с пакетиком миниатюрных шоколадных батончиков.

На его лице было написано легкое любопытство, смешанное с лукавством. Я тяжело сглотнула, разрываясь между соблазном вырвать у него из рук пакетик и съесть сладкого и инстинктом самосохранения. Верх взяло второе. Я поспешно повернулась к столу и взяла точилку для карандашей, которой не пользовалась уже лет пять.

– Ага, вот она.

Я села за стол, вытащила из верхнего ящика карандаш и начала его точить.

– Я не припомню, Джек, чтобы у нас с тобой сегодня утром была назначена встреча, и, боюсь, мой график забит до…

Он не дал мне договорить.

– Вряд ли механические карандаши нуждаются в заточке, Мелли.

Где-то в глубине моей груди возникла волна жара и постепенно начала подниматься выше, пока не залила мне лицо. Я перестала точить несчастный карандаш и посмотрела на Джека. Тот улыбался от уха до уха.

– Беременность ничуть тебя не изменила.

– А должна была?

– Я надеялся. – Он поднял руку – не ту, что с пакетиком конфет, – не давая мне продолжить. – Я пришел сюда не затем, чтобы препираться. Я хотел поговорить с тобой. Узнать, как у тебя дела.

– Со мной все в порядке, – быстро сказала я. «Главное, не думать о тебе, потому что от этого у меня болит сердце, а иногда я даже забываю дышать». Я хлопнула ладонями по столу, как будто волшебным образом превращая свою ложь в правду, а может, даже избавляясь от этих мыслей.

– Почему ты злишься на меня? Ведь ты сама отказалась выйти за меня замуж. – Его слова прозвучали тихо, но с чувством. Я не осмелилась посмотреть ему в глаза.

– Ты не звонил. И не спрашивал о ребенке. Я думала, тебе все равно.

Джек ответил не сразу.

– Учитывая, как мы расстались, я как бы ждал твоего ответа. И я каждый день справлялся у твоих родителей, как у тебя дела. Узнавал, нужно ли тебе что-то и все ли в порядке с ребенком.

Вспомнив, как отец пытался прервать меня накануне, посередине моей гневной тирады, адресованной Джеку, я ощутила, как по моим щекам вновь расползается жар. Джек между тем продолжил:

– И я спрашивал у всех своих знакомых, которые являются родителями, советы о лучших книгах о беременности. Вчера я принес «Что ожидать, когда ты ожидаешь» и еще несколько книг, но ты не дала мне возможности вручить их тебе.

Я была готова залезть от стыда под стол. Но вместо этого я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, пытаясь сформулировать предложение, которое было бы одновременно извинением и упреком.

Упираясь локтями в подлокотники стула, Джек смотрел на меня своими пронзительно-голубыми глазами.

– Знаешь, ты по-прежнему красива. А может, стала даже еще красивее.

Моя так до конца и не оформленная фраза вылетела из головы. Джек всегда умел разбивать мою защиту по камешку зараз. Но его слова больше походили на сокрушительный удар по стенам моего замка. Я было улыбнулась, но потом вспомнила свое отражение в зеркале в ванной, когда одевалась утром – опухшее лицо и тело, отросшие волосы и прыщик на подбородке. Я не держала «Клерасил» в шкафчике в ванной с шестнадцати лет и вместо крема нанесла пятнышко отбеливающей зубной пасты – старое подручное средство, о котором, вероятно, когда-то прочла в журнале Seventeen – и запоздало подумала, стерла ли я его перед тем, как отправиться на работу.

Я откинулась на спинку стула. В животе у меня урчало, но я старалась не думать о пакетике со сладостями в его руках.

– Что тебе нужно, Джек? Я очень занята…

Как будто не услышав меня, он сказал:

– Твои глаза ярче, чем когда-либо раньше, и тебе к лицу небольшая полнота. – Он умолк, подался вперед, а его голос соскользнул на ступеньку ниже. – А твое тело – оно как созревающий плод. – Его взгляд на мгновение задержался на моей груди, где, как я знала, пуговицы на блузке с трудом удерживают ее застегнутой. Его глаза встретились с моими. – Беременность тебе определенно идет.

Руками я мертвой хваткой вцепилась в край стола, и мне стоило усилий разжать пальцы. Вздохнув, я перевела взгляд на свой живот.

– Джек, пожалуйста. Не надо.

– Не отгораживайся от меня. Не сейчас.

Я не слышала, как он встал со стула и сел на корточки рядом со мной, но теперь он был близко, касался моей щеки, вытирая слезу, которую я даже не помню, как пустила. Я не могла говорить, боясь, что разревусь, как маленькая девочка, которая упала и поцарапала коленку. Джек взял мои руки в свои. Электрический шок его прикосновения заставил мое сердце выделывать коленца. Я сосредоточилась: вдох-выдох, вдох-выдох.

– Мелли, – продолжил он, – независимо от того, что произошло между нами или где мы сейчас находимся, нам нужно подумать о третьем человеке. Дело теперь не только в нас с тобой. Мы прекрасно работаем как одна команда – и нет причин, почему мы не можем отбросить наши чувства и работать вместе, чтобы произвести на свет здорового ребенка и дать ему или ей все самое лучшее, на что мы способны. Ты не выйдешь за меня замуж, но это не значит, что я не могу быть отцом нашему ребенку. Ты согласна?

Его большой палец потирал косточки моих пальцев, мешая моим мыслительным процессам. С самого первого момента, когда я встретила его, я не могла ясно мыслить, когда он был рядом. Это – и пресловутое красное платье – было главной причиной моего нынешнего интересного положения.

Я кивнула, не в силах произнести ни единого слова, которое можно было бы истолковать как «Ты прав».

Он взял мои руки и, поднеся их к губам, поцеловал тыльную сторону каждой. Должно быть, со мной случился мини-инсульт, потому что я не помнила, стоял он или, положив руки мне на плечи, подтянул меня за собой.

Джек широко улыбнулся.

– Ты принимаешь правильное решение, Мелли. Не вижу причин, почему мы не можем действовать ради нашего ребенка как ответственные взрослые. – Его руки потирали мне плечи, и все, что я могла сделать, это не растаять у его ног. Между тем Джек продолжил: – Я буду координировать с тобой все твои дородовые мероприятия, потому что не хочу пропустить ни одного. И, конечно же, мы непременно запишемся на курсы Ламаза…

Я встрепенулась, стряхивая с себя оцепенение.

– Ламаза?

– Да, и на уроки грудного вскармливания, и еще нам нужно будет приобрести детскую кроватку…

Я опустилась на стул.

– Детскую кроватку?

Джек пристально посмотрел на меня.

– Да, детскую кроватку. Ты же не хочешь, чтобы наш ребенок спал в корзине Генерала Ли? Твою гардеробную можно на время превратить в детскую, а затем, когда ребенок подрастет, и одну из спален в коридоре…

Я чувствовала себя птицей, несущейся к стеклянному окну. Я собиралась родить ребенка. Однажды этот маленький человечек внутри меня захочет выйти наружу, и, возможно, ему понадобится собственное место. И куча одежек для крошечного тельца. Источник моей паники начинал складываться в моей голове в более четкую картину. Я быстро заморгала, глядя на Джека, и он умолк.

– С тобой все в порядке, Мелли?

Я кивнула, хотя и сомневалась в моем нормальном состоянии. При этом я чувствовала себя защищенной от столкновения с тем, к чему я неслась; то, что мы с Джеком участвовали в этом вместе, наверняка смягчит неизбежный удар.

– И это еще одна причина, по которой я пришел к тебе сегодня. Мне потребуется дом побольше – жить с Нолой и ребенком в моей квартире будет тесно.

Я продолжала моргать и таращиться на него.

– Тебе что-то попало в глаз?

Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Нет. Я просто… удивлена. Твоя квартира такая… твоя…

Я хотела сказать «такая холостяцкая» и «элегантная» или даже «хранит так много воспоминаний, особенно диван», но захлопнула рот.

– Именно. Но это просто больше не будет присутствовать в моей жизни, как отца барышни-подростка и маленького ребенка. Пора повзрослеть. – Джек улыбнулся, и я даже поверила, что он считает взросление не такой уж плохой идеей. Он был хорошим отцом для Нолы, и стоило мне представить его с крошечным младенцем на руках, как в моей груди что-то слегка оттаяло.

Я выпрямилась в кресле. Для упорядоченной и логичной части моего мозга его слова наконец обрели смысл.

– И ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти для твоей новой семьи идеальный дом?

– Именно. Ты вечно твердишь мне, что ты лучший риелтор в городе. Я даже не буду просить скидку как друг и родственник…

Я покачала головой, не давая ему договорить.

– Это плохая идея, Джек. Не спорю, нам нужно найти способ сообща растить нашего ребенка, но я не думаю, что совместные поиски дома – хорошая идея.

Потому что всякий раз, глядя на тебя, я заново переживаю унижение, когда я была вынуждена произнести эти три коротких слова, но в ответ услышала от тебя лишь «извини».

– Но кто, как не ты, знает, что мне нужно? Наш сын или дочь по крайней мере половину времени будет жить со мной, и ты наверняка захочешь, чтобы его или ее окружали прекрасные стены. – Как будто на этом спор закончился, он продолжил: – Я хочу нечто по-настоящему большое и просторное, чтобы можно было устраивать грандиозные вечеринки по случаю дня рождения Нолы и нашего ребенка. И большой сад, в котором будет место для маленьких качелей – а может даже место для небольшого плавательного бассейна для Нолы. Безусловно, нечто старое, даже историческое, с множеством архитектурных элементов и характером, чего не найдешь в современных особняках. Думаю, все спальни должны быть на одном этаже, желательно наверху, потому что, если ребенок будет плакать по ночам, я смогу быстро к нему подойти… – Он на миг умолк. – Почему ты ничего не записываешь?

– Я не давала согласия работать с тобой.

– Но ты согласишься.

Я нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

Он улыбнулся свой коронной ухмылкой, и я напряглась.

– Потому что между нами это всегда так работает. Я что-то говорю, ты говоришь «нет», я продолжаю говорить, как будто ты ничего не сказала, а потом в конце концов ты говоришь «да». – Его взгляд упал на мой округлившийся живот. – Порой результаты бывают самими неожиданными, но ты ведь не станешь отрицать, что путешествие было интересным.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

– Джек…

Он потянулся через стол и взял меня за руку. Его голос стал серьезным.

– Пожалуйста, Мелли. Я бы это больше никому не доверил. Ты знаешь Нолу, и ты знаешь меня. Что еще важнее, ты будешь контролировать окружение нашего ребенка. Мы ведь оба знаем, что ты обожаешь держать все под контролем.

Он улыбнулся, смягчая язвительность своих слов. Наши взгляды встретились, и я на миг перенеслась в прошлое.

«Выходи за меня замуж, Мелли». Это был первый и единственный раз, когда он принял от меня отрицательный ответ. Но мы оба зашли слишком далеко, чтобы вернуться и проанализировать или задать вопросы. По крайней мере, не потеряв при этом частичку себя. Как две собаки, дерущиеся за кость, и я, и Джек умели цепляться за то, чем не умели делиться.

Понимая, что спорить с ним напрасная трата сил, я вздохнула.

– Ну хорошо. Предположим, тебе действительно нужен новый дом, и мне, вероятно, не понравилось бы, если бы ты выбрал другого риелтора. – Меня охватило волнение – не только при мысли о том, что я вновь окажусь в своей профессиональной стихии, но и от осознания того, что я буду регулярно видеться с Джеком. Что успокоило меня и одновременно напугало.

Я снова вздохнула.

– Когда ты хочешь начать?

– Как можно раньше. Я сейчас на середине книги про Маниго, поэтому большую часть дней работаю дома, и у меня гибкий график. Думаю, номер моего мобильника у тебя по-прежнему на быстром наборе?

Этот хитрец отлично меня знал.

– Конечно. Если ты когда-нибудь понадобишься Ноле, пока она у меня, я просто обязана быть в боевой готовности.

– Это верно. – Он встал и, сжимая пакетик с конфетами, направился к двери. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не смотреть на вожделенный пакетик и не попросить хотя бы одну конфету. – Буду ждать твой ответ в ближайшее время.

Он открыл дверь и снова посмотрел на меня.

– Если захочешь заняться покупкой одежды для беременных, буду рад пойти вместе с тобой.

– Я всего лишь на третьем месяце, – возразила я, гордо выпрямившись в кресле. – Ничего не будет видно еще несколько месяцев.

Его улыбка не дрогнула, хотя он ответил не сразу.

– Разумеется. Тогда до свидания. – Джек шагнул за дверь и почти закрыл ее за собой, но затем резко распахнул ее снова. – Мелли?

Я оживилась. Он сейчас даст мне конфету, без всякой моей просьбы!

– Да?

– Знаешь, тебе действительно к лицу беременность.

Прежде чем я успела ответить, он закрыл дверь. Я же осталась сидеть, ловя ртом воздух, как получивший удар под дых боксер. Ощутив на груди прохладу, я посмотрела вниз, на свою блузку, которую тщательно застегнула этим утром. Интересно, как долго я просидела так, разговаривая с Джеком, с зияющей дырой в том месте, где расстегнулись пуговицы, обнажив мой простой – и слишком тесный – белый кружевной бюстгальтер и широкое пространство кожи.

Я прижалась лбом к столешнице, наслаждаясь прохладой дерева, и задалась вопросом: в какой же момент моя некогда тщательно упорядоченная жизнь внезапно так сильно отклонилась от курса и почему при мысли о возвращении к той жизни меня охватывала такая паника?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю