Текст книги "Записки командующего фронтом"

Автор книги: Иван Конев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Хотелось бы особо подчеркнуть, что за флангами основной ударной группировки, предназначенной для прорыва, нами были сосредоточены довольно крупные силы – по пяти дивизий от 40-й и 53-й армий, что обеспечивало возможность развития удара в сторону флангов сразу же после прорыва. Кроме того, это позволяло нам свести до минимума успех всякого рода контратак со стороны противника во фланг нашей главной ударной группировки и после взлома обороны обеспечивало успешный ввод танковых армий в прорыв.

Что касается оперативного построения танковых армий, то оно было тоже эшелонированным. 2-я и 5-я гвардейская танковые армии находились в первом эшелоне, а 6-я танковая – во втором. Правда, танковые армии не были полностью укомплектованы танками, но они имели мотострелковые соединения, артиллерию и большой боевой опыт. Таким образом, располагая тремя танковыми армиями, мы имели реальную возможность, прорвав тактическую зону обороны, ввести сразу две танковые армии в сражение, а потом в зависимости от обстановки использовать и 6-ю танковую армию.

В резерве командующего фронтом оставался 5-й гвардейский кавалерийский корпус, который сосредоточивался на главном направлении, в районе Моренцы, Почапицы, Майдановка.

В целом оперативное построение войск фронта было довольно глубоким и вместе с тем рассредоточенным по фронту. Это обеспечивало достаточную силу первого и последующих ударов и наращивание сил из глубины, при наступлении на главном, уманском направлении, а также позволяло развивать успех в сторону флангов.

Все эти обоснованные и продуманные соображения были изложены в плане операции, представленном в Ставку. Ставка Верховного Главнокомандования полностью одобрила и 27 февраля утвердила наш план. При этом она обратила наше внимание на то, чтобы 6-ю танковую армию не направлять на Ново-Украинку, а использовать ее для развития удара на правом фланге главной группировки фронта в направлении на Христиновку.

Начало наступления Ставкой определялось на 6 марта 1944 г., но мы начали его 5 марта, т. е. на сутки раньше, чтобы не давать противнику лишнего дня для организации обороны.

Исходя из общего замысла операции армиям были поставлены следующие задачи.

27-я армия, нанося удар на своем левом фланге в общем направлении на Ризино, Христиновку, должна была прорвать оборону противника на участке Чемерисское, высота 244,7 (ширина участка прорыва 8 км) и к исходу первого дня операции главными силами выйти к реке Горный Тикич, а передовыми отрядами овладеть переправами через эту реку. К исходу второго дня операции армии предстояло выйти на рубеж Кишинцы, Монастырек.

В первый же день наступления на 27-ю армию возлагалась задача обеспечить ввод в прорыв 2-й танковой армии генерала С. И. Богданова. К артиллерийской подготовке прорыва на участке 27-й армии привлекалось дополнительно 300 орудий и минометов из 40-й армии генерала Ф. Ф. Жмаченко.

52-й армии генерала К. А. Коротеева приказывалось прорвать оборону противника на участке Рыжановка, Поповка (ширина прорыва 8 км) и, нанося удар правым флангом в общем направлении на Рыжановку -Яновку-Молодецкая-Умань, к исходу первого дня операции главными силами выйти на реку Горный Тикич, на второй день наступления овладеть рубежом исключительно Меньковка, Роги.

4-я гвардейская армия получила задачу прорвать оборону противника на участке Поповка, Лиховец (ширина прорыва 9 км) и, нанося удар в общем направлении на Тальное-Бабанка, к исходу первого дня наступления главными силами выйти на рубеж Веселый Кут, Соколовочка, а передовыми частями овладеть переправами через реку Горный Тикич. На второй день наступления армии предстояло выйти на рубеж Тальянки, Зеленьков. В первый же день наступления армия должна была обеспечить ввод в прорыв 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова. К артиллерийской подготовке прорыва на участке 4-й гвардейской армии привлекалось 200 орудий и минометов 53-й армии.

Таким образом, 27-я и 52-я армии наносили удар своими внутренними флангами, а 4-я гвардейская – правым флангом, примыкая к левому флангу 52-й армии.

40-я армия силами пяти стрелковых дивизий должна была начать наступление с участка прорыва 27-й армии в направлении Шубенный Став, на Антоновку, Красный, Сарны с задачей свертывать оборону противника в сторону фланга в западном направлении.

53-й армии ставилась задача силами пяти стрелковых дивизий с участка прорыва 4-й гвардейской армии развивать наступление по западному берегу реки Гнилой Тикич в общем направлении на Колодистое-Кальнино-Болото и таким образом обезопасить главную группировку фронта от возможного флангового удара противника.

Общевойсковые армии в первый день наступления должны были продвинуться на 14-16 км.

2-й танковой армии была поставлена задача в первый день операции войти в прорыв в полосе наступления 27-й армии генерала С. Г. Трофименко и, развивая удар на Христиновку, к исходу первого дня наступления форсировать реку Горный Тикич и выйти в район Поповка, Мопастырек, Черная Каменка, а передовыми отрядами захватить Христиновку и Войтовку. Задача первого дня наступления составляла для армии 25 км.

Для связи с 5-й 1вардейской танковой армией выдвигалась разведывательная группа в район Машурова.

5-я гвардейская танковая армия получила задачу в первый день операции войти в прорыв в полосе наступления 4-й гвардейской армии и, развивая удар в общем направлении на Умань, к исходу первого дня операции форсировать реку Горный Тикич и выйти в район Машуров, Майданецкое, Тальне, а передовыми отрядами – на реку Ревуха, Доброводы, Бабановка. Глубина наступления армии достигала 30 км. На второй день операции главным силам приказывалось овладеть районом Умань, Кочержицы, Громы, Степковне, а передовым отрядам выйти на Южный Буг в районе Юзефполь, Голосково.

6-я танковая армия, составляя второй эшелон главной группировки фронта, намечалась для наращивания удара и развития успеха в направлениях на Христиновку.

Вспомогательный удар наносился силами 5-й и 7-й гвардейских армий. 5-й гвардейской армии генерала А. С. Жадова было приказано нанести удар в общем направлении на Ново-Украинку, обходя ее с севера.

7-й гвардейской армии генерала М. С. Шумилова ставилась задача нанести удар правым флангом также в направлении на Ново-Украинку. Кроме того, М. С. Шумилову было приказано атаковать одной дивизией в направлении на Антоновку на стыке с 57-й армией.

Начало наступления 5-й и 7-й гвардейских армий определялось 8 марта, чтобы дать возможность этим армиям развернуть наступление в более благоприятных условиях.

Фронт прорыва 5-й и 7-й гвардейских армий был 18 км. Обе армии имели большой опыт наступательных и оборонительных действий. Они участвовали в Сталинградском сражении и были хорошо подготовленными, стойкими армиями, с высокой организацией управления. Этот удар на левом крыле фронта, нацеленный в общем направлении на Первомайск, имел большое значение в наступательной операции фронта.

На левом фланге 2-го Украинского фронта находилась 57-я армия генерала Н. А. Гагена, которая решением Ставки от 18 февраля 1944 г. передавалась 21 февраля 1944 г. с 24 час. 3-му Украинскому фронту. Ее участок был несколько оттянут назад по сравнению с 5-й и 7-й гвардейскими армиями и своим правым флангом примыкал к Новгородке.

Никакого улучшения погоды метеорологи не обещали, поэтому переносить время наступления было нецелесообразно.

Командующие армиями приняли решения в соответствии с той директивой, которая была отдана командующим фронтом. Приказы по армиям были проверены мной, штабом фронта, и в них были внесены соответствующие поправки.

Как правило, командующие войсками фронтов и армий после отдачи приказов вновь встречались, проверяли и уточняли задачи и если позволяло время, то предварительно проигрывали решения либо на картах крупных планов, либо на ящике с песком, а иногда и на местности.

Этот опыт, который выработался в ходе операций в период Великой Отечественной войны, был вполне целесообразным и разумным. И хотя иногда времени было недостаточно, тем не менее полное уяснение командованием армий и командованием фронта порядка выполнения поставленных задач и рассмотрение всех деталей, связанных с планированием, было необходимо.

И в данном случае я решил встретиться с командармами и членами военных советов. На этой встрече хотелось раскрыть им свои мысли о предстоящей операции и те особенности, о которых в директиве не было сказано. И хотелось узнать, как командармы оценивают обстановку, как они учитывают непогоду и распутицу, в которых будет проводиться наступление, как они будут преодолевать трудности.

Командармы были разными по характеру, по манере поведенпя, но у всех было то общее, что присуще генералитету Красной Армии, что дала им служба в ее рядах. Высокий уровень знаний и богатый боевой опыт командармов позволяли мне надеяться, что они верно оценят указанные в директиве цели. Но надо было, чтобы они, уяснив общие планы фронта, определили задачи своих армий.

Я не хотел решать за командармов, и не контроль был главным при этой встрече (хотя проверять, как подчиненные понимают приказ и как намерены его выполнять, всегда необходимо). Главным было желание помочь им раскрыть своп способности, выявить возможности армий, побудить генералов к оперативному творчеству, хотелось в этом общении осмыслить уже имеющийся у нас боевой опыт и обеспечить условия для успешного выполнения оперативных задач. Мне было интересно услышать от командармов их мысли о предстоящем наступлении, их оценку противника, его способности к сопротивлению после поражения под Корсунь-Шевченковском.

Я должен был услышать от каждого командующего, насколько боеспособна его армия, на какие усилия способны войска, уже понесшие потери в Корсунь-Шевченковской операций, в преддверии новых исключительных трудностей.

Нам необходимо было определить сильные и слабые стороны своих войск и войск противника. На это общее требование надо было ответить конкретным анализом обстановки, найти и применить лучшие методы поражения врага.

В решениях и планах была главная цель: достичь победы с минимальными потерями. Для этого требовалось мастерское использование всех родов войск и прежде всего их огневых средств, надежное обеспечение взаимодействия, твердое и гибкое управление армиями.

Надо помнить, что управление достигается не только прямыми приказами, распоряжениями штабов, но и личным общением командного состава, и тем единством мышления, единством идей, которое позволяет командирам и штабам даже при отсутствии связи проявлять разумную инициативу, выполнять задачу в соответствии с общим замыслом. Этого единства мышления и полного понимания идей, заложенных в плане операции Ставкой и командованием фронта, я добивался на встрече с командармами.

Польза от таких встреч была несомненная, однако следует подчеркнуть, что мы щадили время командующих, не устраивали совещаний для уяснения обстановки и принятия решений.

Мы с начальником штаба жили боевой обстановкой и постоянно знали, что делается на фронте, каковы планы и намерения наших командармов, что собирается предпринять противник и каков он в данное время. Помимо постоянной связи с командармами, начальник штаба фронта дважды – утром и к вечеру – докладывал мне обо всех изменениях, которые имели место на фронте и в группировке противника. Эти доклады были лаконичны. Иногда я прерывал доклад словами: "знаю", "мне уже известно", потому что общение с командующими армиями и родами войск, членами Военных советов, заместителем по тылу позволяли получать информацию быстро, от первоисточника.

И все же иногда в докладах нижестоящих инстанций допускались неточности. За это приходилось строго взыскивать. Особенно непримиримым к неточностям и искажениям был И. В. Сталин.

На войне точность и объективность требовались самой обстановкой, потому что за всякую ложь приходилось расплачиваться кровью солдат.

Хотелось бы более подробно рассказать об артиллерийской подготовке перед наступлением.

Конечно, нам не удалось создать такую плотность артиллерии, какую мы применили в Висло-Одерской или Берлинской операции. Но тем не менее на главном направлении – на участке прорыва Чемерисское, Ольховец – на 1 км фронта приходилось 148 орудий, с учетом 82-мм минометов. Всего на участке прорыва было 3132 орудия и миномета. При этом основные силы артиллерии были использованы для прорыва на главном направлении. Здесь было сосредоточено в общей сложности до 71% всей артиллерии фронта.

Большую плотность артиллерии на этом участке мы создали за счет привлечения на период артиллерийской подготовки артиллерии 40-й и 53-й армий, а также двух танковых армий – 2-й и 5-й гвардейской. Артиллерия танковых армий использовалась в первом эшелоне для прорыва на том направлении, на котором будут затем наступать эти армии.

Что касается прорыва 5-й и 7-й гвардейских армий, то он обеспечивался той артиллерией, которая была непосредственно на участке армий. Сделать перегруппировку артиллерии в условиях распутицы было чрезвычайно трудно. Всего на этом направлении находилось 1230 орудий и минометов. Причем часть тяжелой артиллерии, которую нельзя было перебрасывать из-за плохих дорожных условий на другие участки, оставалась в этих армиях, хотя такие калибры, как 152-мм и 203-мм, следовало бы полностью использовать для прорыва на главном направлении.

Мы понимали, что созданная нами артиллерийская плотность невелика, но, учитывая, что оборона противника на участке прорыва в инженерном отношении была развита относительно слабо, она вполне могла обеспечить нам успех. Кроме того, у нас для массирования огня были тяжелые реактивные установки.

Большое значение имел также выработанный к тому времени достаточно большой опыт использования артиллерии для стрельбы прямой наводкой. Он очень эффективен при прорыве обороны, когда так необходимо органическое и тесное взаимодействие артиллерии с пехотой и танками.

Для стрельбы прямой наводкой было выделено в 27-й армии на участке прорыва в 9 км 273 орудия. Большая часть этой артиллерии была малокалиберной, но наряду с орудиями малых калибров для стрельбы прямой наводкой по танкам, особенно "тиграм", здесь было некоторое количество 152-мм пушек-гаубиц. В 52-й армии было выделено для ведения огня прямой наводкой 182 орудия и в 4-й гвардейской армии – 197. Эта артиллерия довольно хорошо обеспечивала артиллерийское сопровождение наступления пехоты и танков, и не только в период прорыва, но и в период развития наступления в глубине обороны.

Мы всемерно помогали танковым армиям. Для непосредственной поддержки и сопровождения их была выделена специальная артиллерия. Например, для 2-й танковой армии выделялось 125 орудий, главным образом 76-мм дивизионные пушки и 122-мм гаубицы – Достаточно эффективные артиллерийские системы.

Всего для танковых армий было выделено 219 орудий, к тому же Танковые армии имели свою артиллерию. С учетом ее 2-я танковая армия имела к началу прорыва 159 орудий, 5-я гвардейская – 136, 6-я танковая – 106 орудий.

План артиллерийского наступления, как и всегда, составлялся, всходя из характера обороны противника, с учетом ее особенностей.

В данном случае эти особенности заключались в том, что у противника не было сплошных траншей и прочных укреплений на избранном нами участке прорыва, отмечалась слабая насыщенность огневыми средствами и инженерными сооружениями в глубине обороны, не полностью были проведены мероприятия по приспособлению к обороне отдельных населенных пунктов. В основу плана артиллерийского наступления была поставлена задача дать сравнительно мощный сосредоточенный огонь, добиваясь максимального поражения противника в опорных пунктах. Часть легкой артиллерии при этом привлекалась для подавления батарей противника, т. е. мы учитывали, что сам прорыв слабо подготовленной обороны врага не встретит больших препятствий, но его артиллерия может в значительной мере повлиять на успех прорыва и наступление пехоты.

В то же время, чтобы как можно мощнее и быстрее воздействовать на гитлеровцев, находящихся на переднем крае, было решено привлечь для ударов по переднему краю тяжелую артиллерию и тяжелые реактивные установки.

Ненастная погода исключала привлечение авиации, поэтому алан артиллерийского наступления строился таким образом, чтобы целиком обеспечить успех прорыва за счет артиллерии и танков.

Сам по себе график артиллерийского наступления войск 2-го Украинского фронта 5 марта отражал эти задачи. Артиллерийская подготовка планировалась и была проведена продолжительностью в 56 мин. Это время распределялось так: на огневой налет – 10 мин., на методический огонь-35 мин. и еще на огневой налет11 мин. Для того чтобы противник не разгадал момент начала атаки, характерным в данном графике была его маскировка. Он исключал паузы между атакой пехоты и артиллерийским огнем. На этот раз мы отказались от традиционного завершающего залпа гвардейских минометов как сигнала начала атаки. График был составлен не по шаблону и являлся воплощением накопленного опыта.

В соответствии с этим "катюши" применялись лишь с первой минуты артиллерийской подготовки и через 20 мин. после начала атаки пехоты, причем в последний период – только по опорным пунктам и по выявленным в процессе боя танкам противника. Такой метод использования PC не давал противнику возможности разгадать начало атаки наших войск и давал большую экономию боеприпасов, которые было очень трудно доставлять из тыла.

Артиллерийская поддержка атаки пехоты и танков проводилась методом последовательного сосредоточения огня и велась в течение 40 мин. Огонь артиллерии был направлен главным образом по основным опорным пунктам, уцелевшим огневым точкам, очагам сопротивления и инженерным сооружениям противника с постоянным переносом огня в глубину.

Несколько слов об артиллерийском снабжении. К тому времени мы были достаточно богаты боеприпасами. И хотя условия погоды создавали большие трудности в их подвозе, нам удалось на всю операцию в целом запланировать расход до двух боекомплектов. Из них на первый день боя мы планировали 1,3 боевых комплекта. Все изложенное свидетельствует о том, что вопросам планирования артиллерийского наступления в период Великой Отечественной войны, даже когда было мало времени на подготовку, уделялось большое внимание. И надо сказать, наши артиллеристы накопили огромный опыт в организации использования артиллерии и непрерывно совершенствовали его от операции к операции.

На 5 марта в 5-й воздушной армии было 129 бомбардировщиков По-2, 89 штурмовиков Ил-2. 4-й истребительный авиационный корпус имел 95 самолетов Як и Ла-5. 7-й истребительный авиационный корпус имел 150 самолетов, 312-я ночная легкая бомбардировочная авиационная дивизия-74 самолета По-2, отдельный разведывательный полк фронта – 14 самолетов По-2; всего 551 самолет. Противник к этому времени имел 500 самолетов. По существу число самолетов было равным, но у противника по-прежнему было превосходство в дневной бомбардировочной авиации. 5-я воздушная армия количественно уступала противнику в бомбардировщиках на 90 боевых машин, но превосходила его в истребителях на 94 самолета.

Что касается авиационного наступления, то независимо от того, что погода была неблагоприятной, соответствующие задачи были поставлены и перед авиацией.

Воздушной армии были поставлены следующие задачи: штурмовыми и бомбардировочными ударами содействовать прорыву обороны 27-й, 52-й и 4-й гвардейской армий; уничтожать артиллерийские и минометные батареи, танки и живую силу противника в тактической глубине; не допустить подхода танковых частей противника к участку прорыва от Христиновки и Умани; с началом развития прорыва поддержать наступление 2-й и 5-й гвардейской танковых армий штурмовой авиацией; прикрыть главную группировку войск фронта в районе Шубенный Став, Звенигородка, Лисянка.

Из этих задач видно, что основные силы авиации намечалось использовать в интересах армий и прежде всего для обеспечения прорыва на главном направлении.

Задачи были поставлены, но весьма неблагоприятные метеорологические условия уже в подготовительный период вызывали у меня большие сомнения в возможности широкого использования авиации. Поэтому-то и было предусмотрено, что в случае, если авиация не сможет действовать, часть ее задач возьмет на себя артиллерия.

К началу операции в состав бронетанковых войск фронта, кроме трех танковых армий, входили еще отдельные соединения и части: три механизированных корпуса, две танковые бригады, четыре танковых полка, четыре самоходно-артиллерийских полка. Однако перечисленные соединения и части не располагали танками и находились в резерве на укомплектовании.

В некоторых исторических трудах приводятся разноречивые сведения о количестве во фронте бронетанковой техники. Действительные данные таковы: на 4 марта 1944 г. в соединениях и частях механизированных войск фронта было следующее число боевых машин: во 2-й танковой армии – 174 танка и 57 САУ, в 5-й гвардейской танковой – 169 танков и 27 САУ, в 6-й танковой – 121 танк и 32 САУ.

Таким образом, к началу наступления фронт имел 670 танков и самоходных установок.

По существу в танковых армиях недоставало 75% боевых машин. Фактически общее наличие танков и самоходно-артиллерийских установок могло обеспечить только одну танковую армию, да и то не полностью.

Такое положение с укомплектованием танковых армий явилось следствием предыдущих напряженных и длительных боев и связанной с ними значительной убыли материальной части. Большое количество ее находилось в ремонте, но в короткий срок подготовки операции провести ремонт, пополнить части и соединения танками и самоходно-артиллерийскими установками из центра не представлялось возможным.

Из общего числа танков и самоходно-артиллерийских установок на направлении главного удара использовалась 631 машина.

Для непосредственной поддержки пехоты было выделено всего лишь 29 танков и 22 самоходно-артиллерийские установки отдельных танковых полков. Учитывая, что для непосредственной поддержки пехоты танков было явно недостаточно, мы из состава 2-й и 5-й гвардейской танковых армий выделили передовые отряды с группами танков по 20-30 машин, которые действовали в первом эшелоне совместно со стрелковыми войсками. Они как бы заменяли им танки непосредственной поддержки.

Наши танковые армии имели богатый боевой опыт. Кроме танков, они имели артиллерию, а также мотострелковые части и подразделения. Все это делало их достаточно подвижным боевым средством и давало хорошие возможности для развития прорыва и действий в оперативной глубине.

В минувшей войне насыщение армии большим количеством разнообразной техники, особенно моторизованных и танковых войск, требовало трудоемкой работы по инженерному обеспечению операции. А в этой операции инженерному обеспечению в связи с тяжелой метеорологической и гидрологической обстановкой уделялось исключительно большое внимание. Задачи, которые возлагались на инженерные войска, были очень ответственными.

Начальник инженерных войск фронта генерал-майор инженерных войск А. Д. Цирлин имел хорошую теоретическую подготовку и богатый опыт, который он приобрел в Корсунь-Шевченковской операции. И в этой, еще более трудной, операции он проявил большие организаторские способности.

Нужно сказать, что фронт располагал немалыми инженерными силами – 48 армейскими инженерными батальонами. Поэтому насыщение инженерно-саперными войсками было довольно значительным.

В инженерном отношении армии обеспечивались щедро как никогда. Всего на участке главного удара в первом эшелоне было сосредоточено 27 инженерных батальонов.

Танковые соединения имели по шесть инженерных батальонов на армию. Кроме того, в резерве начальника инженерных войск фронта в районе Звенигородки был сосредоточен целый ряд других специальных частей. В среднем мы имели один инженерный батальон или три саперные роты на 1 км фронта, а с учетом корпусных и дивизионных саперов плотность на 1 км фронта достигала семи саперных рот. Такая плотность способствовала успешному выполнению задач. Причем инженерные части были хорошо обучены и имели большой практический опыт.

До всех командных инстанций дошло, что от успеха форсирования рек в значительной степени зависят общие темпы операции и достижение поставленных перед фронтом задач.

Реки, которые предстояло нам форсировать, представляли собой значительные водные препятствия, особенно такие, как Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Прут. Все они почти не имели бродов. Уровень воды повысился из-за преждевременного весеннего паводка. Берега на большинстве участков форсирования были крутые, обрывистые и в ряде случаев высокие. Преодоление таких быстрых рек требовало не только значительных усилий и умения от всех родов войск, но и наличия инженерно-переправочных средств. Трудность заключалась в том, что часть из этих средств находилась опять на большом удалении от войск. Они отстали из-за бездорожья. Недостаток гусеничного транспорта сказывался на маневре инженерных войск. В связи с этим были заранее даны указания армиям, чтобы, не снижая темпов продвижения войск, без инженерных переправочных средств начинать форсирование рек Горный Тикич и Южный Буг, используя местные подручные средства, и с выходом к рекам немедленно приступать к постройке низководных деревянных мостов – саперов в войсках было для этого достаточно. Поэтому от войск мы требовали тщательной разведки, сбора и заготовки строительных материалов.

Общевойсковым и танковым армиям была поставлена задача принять все меры к захвату имевшихся переправ и переправочных средств у противника. От войск требовалось, чтобы они подходили к переправам раньше, чем туда успеет подойти противник. Самое выгодное положение для наступающей стороны – когда противоположный берег еще не занят противником, а войска уже вышли к реке и начинают переправляться.

В истории Великой Отечественной войны было немало таких случаев. Особенно характерна в этом отношении Висло-Одерская операция, когда к рекам Пилица, Варта и Одер наши войска, особенно танковые армии, выходили раньше, чем там оказывались отходящие части противника. Наши войска успевали частично использовать неприятельские переправы, переправиться на тот берег, а потом уже подходили войска противника, и на этих реках завязывались бои.

Таким образом, несмотря на наличие в распоряжении фронта значительного количества переправочных средств, форсирование рек должно было осуществляться главным образом с помощью армейских, а также местных подручных переправочных средств. С учетом этого перед инженерными войсками были поставлены большие и трудные задачи: обеспечить инженерную разведку переднего края, глубины обороны противника, а также подготовить пути для движения наших войск; оборудовать в инженерном отношении исходный район для наступления на уманском направлении и перегруппировки; обеспечить форсирование рек Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Прут и множество мелких рек; производить дорожно-мостовые работы; производить сплошное разминирование освобожденных от противника районов.

Надо сказать, что инженерные войска успешно справились с возложенными на них задачами. Инженерное оборудование исходного района для наступления, несмотря на бездорожье и распутицу, полностью обеспечило сосредоточение и перегруппировку войск на направлении главного удара и способствовало их успеху при прорыве.

Важное значение в подготовительный период операции имела разведка всех видов: артиллерийская, авиационная, войсковая. Когда операция готовится в сжатые сроки, разведка должна быть очень активной.

И надо сказать, наша разведка была весьма настойчива как в армиях, так и фронтовая. Зачастую ей удавалось проникать в глубину расположения противника на 50 и более километров, особенно после прорыва и при развитии наступления.

Авиационная разведка применяла фотографирование оборонительных рубежей противника по рекам Горный Тикич, Южный Буг, Днестр и Прут. Артиллерийская разведка организовывалась методом сопряженного наблюдения, применялись также инструментальные средства.

Большую помощь нашим разведчикам оказывали партизаны, которые, кроме ведения активных боевых действий в тылу врага добывали весьма ценные сведения о противнике.

Всеми видами разведки нам удалось установить еще до подхода наших частей наличие укрепленных районов на рубеже Тыргу-Няму, Тыргу-Фрумос число, местоположение и конструкцию дотов. Разведывательные данные полностью подтверждались захваченными пленными. По показаниям пленных и по захваченным документам врага удалось установить направление отхода дивизий, корпусов противника, его промежуточные и основные оборонительные рубежи и подход новых частей.

Разведкой был установлен подход и ввод в бой 7-й, 3-й, 11-й и 14-й танковых дивизий на уманском направлении, 5-й, 7-й, 8-й и 14-й пехотных дивизий румын – на могилево-подольском и ботошавском направлениях, 79-й пехотной, 23-й и 24-й танковых дивизий – на направлении Яссы и танковой дивизии СС "Мертвая голова" – на кишиневском направлении.

Важное значение придавалось организации связи. В полосе наступления сеть постоянных линий связи была полностью разрушена. Это требовало большой и трудоемкой работы наших связистов. В основном с начала наступления мы перешли на радиосвязь, она была достаточно надежной.

Исключительно большие трудности в условиях распутицы пришлось преодолевать нашему оперативному и войсковому тылу. Наши коммуникации основательно растянулись, бездорожье усложняло подвоз, поэтому доставка всех необходимых видов боевого питания требовала больших усилий со стороны органов тыла. Тем не менее нам удалось создать необходимые запасы, обеспечивающие проведение операции.

Автотранспорт фронта к началу операции находился в тяжелом состоянии из-за напряженной работы автопарка в период Корсунь-Шевченковской операции, после которой резко снизилось его техническое состояние. Запасных частей к автотракторной технике, как правило, недоставало.

Из общего числа 2590 машин, имеющихся во фронте к началу Уманско-Ботошанской операции, фактически находилось в эксплуатации только 1763. В ремонте было 827 машин, т. е. 32%. К тому же исправный автотранспорт использовался не в полной мере. Автоколонны с большим напряжением и при значительном перерасходе горючего могли двигаться лишь со средней скоростью 10-15 км в сутки. Каждую автомашину толкало несколько человек.

Наступившая распутица и начавшиеся в первых числах марта дожди еще более ухудшили состояние грунтовых дорог, и движение автотранспорта на всем их протяжении было крайне затруднено. В местах подъемов и спусков без средств буксировки было невозможно въехать в гору или спуститься с горы. Мы мобилизовали для продвижения автотранспорта все. Для буксировки машин и перевозки грузов использовались все имеющиеся в частях тракторы. Выделены были для этой цели танки и бронетранспортеры. На отдельных участках для проталкивания машин создавались бригады из местного населения. Были мобилизованы весь имеющийся гужевой транспорт и вьючные подразделения. Мы были вынуждены выделять специальные команды для переноса груза на руках. Только в 27-й армии на подвозе грузов в войска и на передовую базу в подготовительный период операции в среднем ежедневно работало 400 привлеченных пароконных подвод и 150 вьючных лошадей, 5400 человек подносили грузы вручную. Таков был труд и героика войны.