Текст книги "Иоанн Кронштадтский"

Автор книги: Иван Охлобыстин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Борьба святого

Говорят, что тайна Иоанна Кронштадтского была разгадана перед его смертью. И сделал это другой гений, на имя которого церковь с этого момента наложит вето. У преподобного отца Иоанна в жизни была одна несостоявшаяся встреча с великим человеком. Встреча с сатаной в человеческом теле. Так он говорил сам. Однажды Александр Третий спросил у одной из придворных дам, кто кроме меня самый известный человек в России. Она ответила: Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский.

– То есть это были два властителя дум. русской общественности конца 19 века, – убеждает доктор философских наук Анатолий Горелов. – И поэтому они не могли духовно не столкнуться друг с другом.

История конфликта Иоанна и Льва Толстого началась с того, что писатель отрекся. от церкви, заявив при этом, что он не отрекается от Христа. Писатель нарек себя миссией, создал свое религиозное учение. Конечно, верно преданный идеалам и законам православия, Иоанн не мог простить ему этого. Целительский дар, дар предвидения, сила изгонять бесов – все это было дано Иоанну именно православием. Так считал святой.

– Он ненавидел Толстого, безусловно, – не сомневается журналист, писатель Павел Басинский. – И он выступал с невероятно злыми проповедями против него, звал его Сатаной, хитрой лисой, говорил, что ему надо жернов на шею повесить и утопить в пучине морской.

Удивительно, как православный священник мог позволить себе такие слова в адрес живущего на земле человека, писателя-гуманиста. За это Иоанна Кронштадтского много раз критиковали. Но Иоанн считал: у него есть основания так говорить. Обуреваемый гордыней Толстой – новый мессия и есть дьявол.

– Вы представляете, так оскорбить Толстого! – возмущается историк, писатель Дмитрий Фост. – И где – в России, где его боготворили, где последователи появились, толстовцы, которые бросали мир, уходили в деревню, жили общинами. Последняя община в 1938 году была уничтожена.

Очевидно, что для будущего святого в личности графа Толстого было что-то такое, чего не видно ни одному из нас. И на одной из проповедей он сказал: «Страшная смерть уготована великому грешнику Толстому».

– Конечно, многие не приняли это, – рассказывает Дмитрий Фост. – Конечно, многим это не понравилось. Но Иоанн Кронштадтский хорош именно тем. был, что он никогда не оглядывался. В этом, случае он совершенно справедливо пригвоздил его и назвал вещи своими именами.

Толстой о Кронштадтском знал. И в свою очередь тоже не признавал святого.

– Толстой отрицал целительство вообще, – объясняет доктор философских наук Анатолий Горелов. – Он считал, что никакого целительства нет и быть не может. Так же как не может быть чудес. Какое могло быть его отношение к названию Иоанна Кронштадтского святым? Он считал, что ни одного человека святым называть нельзя.

Они так и не встретились. Но представляя себе, что было бы, если бы это произошло, становится не по себе. Годы подарили обоим, достаточно славы и признания… Они умерли почти вместе. Смерть Толстого прошла в муках от страшной болезни, как и предсказывал Иоанн. Имел ли к этой смерти отношение святой, который к тому моменту уже был на небесах?

ИЗ ДНЕВНИКОВ ОТЦА ИОАННА

Лев Толстой отвергал учение о божественности Христа, догматы о троичности Божества, об искуплении, о непорочном, зачатии и воскресении из мертвых. В «Ответе Синоду» (1901) Толстой писал: «То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо». «Сказано также, что я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю грубым… колдовством.». В «Обращении к духовенству» (1902) Толстой писал: «…Есть ли в христианском мире книга, наделавшая больше вреда людям, чем эта ужасная книга, называемая “Священной историей Ветхого и Нового Завета”?»

Отец Иоанн обличал Толстого в проповедях. И ставил в вину Толстому, в частности, то, что последний «извратил весь смысл христианства», «задался целью… всех отвести от веры в Бога и от Церкви», «глумится над Священным Писанием», «хохотом сатанинским насмехается над Церковью». Считал, что учение Толстого усилило «развращение нравов» общества, и что его писаниями «отравлено множество юношей и девиц». Предсказывал в своем дневнике «лютую» смерть Толстому: «Смерть грешника люта. И смерть его – Толстого – будет страхом для всего мира». (Конечно, это скроют родные.)

Болезнь святого

В жизни отца Иоанна остался один загадочный случай.

…Однажды к нему обратились и попросили приехать в отдаленный дом. на окраине, якобы для. помощи умирающему. Уже через час он был на месте. Едва Иоанн переступил порог дома, его начали бить, нанесли увечья. К счастью, верный кучер услышал шум, он прибежал на помощь. Оказавшись крепким малым, он ворвался в дом, разбросал нападавших и увел отца Иоанна.

– Этот трагический случай до сих пор вызывает великое множество вопросов! – искренно удивляется Иван Охлобыстин. – Неужели святой, провидец, чудотворец, не мог знать о готовящемся на него покушении? А если знал, почему он пошел на заведомое унижение, избиение и фактически смертельную рану?

Более того отец Иоанн даже не подал заявления в полицию.

– Когда его спрашивали, было ли это, он категорически говорил «нет», – рассказывает журналист, писатель Павел Басинский. – Но факт то, что после этого случая он очень тяжело заболел и в 1904 году едва не умер. Потом. выздоровел, но, в общем., не оправился до конца дней.

Последние три года Иоанн Кронштадтский страдал мучительной болезнью. Многие связывали это с увечьями, нанесенными ему во время избиения. Святой очень просил своих спутников никому не рассказывать о полученных побоях. Слишком велика была народная любовь к своему святому и слишком страшна была бы месть. Народный гнев мог унести сотни жизней. Впрочем, в такой скрытности может быть и другая причина. Дьявольская месть, от которой он оберегал других, в итоге настигла его самого. Это была плата за спасение сотен жизней, плата святого за людей.

Протоиерей Павел Левитский в свое время даже провел расследование этого загадочного дела. Вот что он писал в своих воспоминаниях:

«…Что за болезнь была у отца Иоанна и где ее причина? Тяжелая и неожиданная болезнь отца Иоанна тогда же породила много толков в Кронштадте и в Петрограде. Сущность их сводится к следующему.

В день Святой Великомученицы Екатерины 24 ноября 1904 года отец Иоанн вечером возвратился из Петрограда и, не заезжая домой, проехал прямо к кронштадтскому купцу Я.К. М-ву, жена которого была в этот день именинницей. Ужасный, совершенно больной вид батюшки, еще накануне цветущего здоровьем, поразил и напугал всех. Отец Иоанн ничего не говорил о том, что с ним произошло, но был так слаб, что с трудом, в сопровождении Я.К. М-ва, доехал до дома и слег в постель совершенно больным. Оказывается, в этот день отца Иоанна в Петрограде пригласили якобы служить молебен в одну квартиру на Николаевской улице. Квартира принадлежала сектантам-пашковцам. Последние, когда отец Иоанн приехал к ним, вытолкали или даже не впустили в комнату лица, привезшего батюшку, заперли двери и начали батюшку мучить: бросили его на пол, топтали ногами, в нос набили нюхательного табаку, в рот вставляли папиросы, мяли и давили его так, чтобы повредить внутренние жизненные органы в области живота и через то причинить ему ежечасные страдания и ускорить смерть. Отец Иоанн молча переносил все. Замучить его до смерти, по-видимому, не входило в расчеты злодеев: они или боялись ответственности перед законом за вопиющее преступление, или успокаивали себя мыслью, что батюшка теперь уже не опасен для них и что смерть его есть вопрос недалекого будущего.

Как относиться к этому рассказу?

Теперь, когда прошло десять лет после описанной болезни отца Иоанна, трудно восстановить истину, тем более что батюшки уже нет в живых. Желая быть беспристрастным повествователем, приведу некоторые соображения: а) как будто подтверждающие правдоподобность сих слухов о причине болезни батюшки, и б) отрицающие возможность рассказанного случая.

а) Что случай истязания отца Иоанна имел место и был причиной его тяжелого заболевания в ноябре 1904 года, это подтверждают: 1) удивительное совпадение идущих из разных источников сведений об усилении болезни батюшки к 25-му ноября 1904 года, в каковой день за слабостью он уже не мог служить в соборе, причина же слабости была в том, что батюшка претерпел накануне; 2) характерные признаки болезни: как будто бы все отдавлено внутри и оборвано, что-то попорчено в желудочной области, почему батюшка после болезни почти ничего не ел, совершенный упадок сил, указывающие на механическое повреждение, нанесенное батюшке совне, со стороны;

3) распространенность и живучесть рассказов о сем случае до настоящего времени среди лиц, близко знавших отца Иоанна. Так, на двух торжественных, довольно многолюдных собраниях почитателей отца Иоанна в 1911 и 1914 годах здесь в столице я оглашал вышеприведенный рассказ о причине болезни батюшки, и никто из присутствовавших не возразил мне ни слова и не сказал: “батюшка, вы говорите неправду” или “ничего подобного не было”, а между тем на собраниях было много лиц, близко знавших отца Иоанна по Кронштадту и по Петрограду и дороживших, как святыней, всеми подробностями его жизни. Наоборот, и во время своего сообщения я слышал неоднократные чистосердечные восклицания слушателей: “Верно, батюшка!” – и после сообщения, беседуя с ними, выносил убеждение, что переданный мной рассказ им известен даже с большими подробностями и что он относится ко второму случаю изуверства, учиненного над отцом Иоанном, а что… первый случай, более ранний, имел место в Вятке, где батюшка был “помят” изуверами.

4) Как дыма без огня не бывает, так и подобные слухи не появились бы, если бы не было самого факта.

5) С попущения Божия, сатана, этот “коварный старец”, как называет его Преподобный Варсонофий Великий, наученный тысячелетним опытом борьбы с христианскими подвижниками, воздвигает против них или свои темные бесовские полчища, как, например, против Преподобного Сергия, Радонежского Чудотворца, в самом начале его пустынного подвига, или злых людей, как против Преподобного Серафима, Саровского Чудотворца, на которого злодеи напали в лесу, повергли на землю, ударив обухом по голове, отчего изо рта и ушей страдальца хлынула кровь, и в беспамятстве лежавшего потащили к сеням кельи, продолжая яростно бить кто обухом, кто деревом, кто своими руками и ногами. Врачи, свидетельствовавшие старца после этого истязания, нашли, что “голова у него была проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана и все тело по разным местам покрыто смертельными ранами”. Удивлялись они, как старец мог остаться в живых после таких побоев.

Не напоминает ли нам это мучение Преподобного отца Серафима злыми людьми такого же мучения батюшки отца Иоанна?

6) Против достоверности случая 24 ноября 1904 года говорит то обстоятельство, что рассказ о нем исходит не от самого отца Иоанна, а от других лиц, которые не были очевидцами.

Считаясь с указанным обстоятельством и желая узнать истину о причине болезни отца Иоанна, я обратился с письмом к хорошо известному мне по Кронштадту врачу А.В. К-му, лечившему тогда отца Иоанна и затем оказывавшему врачебную помощь батюшке до самой его кончины. Служа здесь в Петрограде в Морском корпусе, Алексей Васильевич очень любезно сообщил мне 12 декабря 1914 года по телефону несколько сведений и между прочим о том, что тогда во время болезни он спрашивал отца Иоанна: “Насколько достоверны слухи, ходившие в Кронштадте, что вас, батюшка, помяли?” и что отец Иоанн ему ответил: “Друг мой! Все, что рассказывают, вздор: никто меня никогда не трогал. Был случай: одна женщина укусила мне палец, и только”. По словам Алексея Васильевича, болезнь отца Иоанна, объяснимая его старческим возрастом, требовала для лечения продолжительного времени и покоя, которых он не имел, к тому же и не любил лечиться. Приезжая из Петрограда поздней ночью, усталый, измученный и недугом, и дневными трудами, батюшка хотел отдохнуть часок-другой – вставал он около четырех часов, а между тем сейчас же необходима была ему врачебная помощь, лишь мучительным путем доставлявшая некоторое облегчение страдальцу. Болезнь его усиливалась и осложнялась другими, находя благоприятную почву в некрепком от природы старческом организме. Приглашенные к больному знаменитости медицинского мира, лейб-хирург Н.А. Вельяминов и профессор Военно-Медицинской академии СП. Федоров находили нужным произвести операцию, но отложили ее из опасения, что отец Иоанн, ввиду почти восьмидесятилетнего возраста своего, не переживет операции, умрет во время ее, а ответственность за неблагополучный исход и неизбежные нарекания падут на них; да и сам батюшка, по-видимому, был против операции, предав себя воле Божией. Скончался он от старческой немощи 20 декабря 1908 года.

Вкратце изложенное сообщение представителя медицинского мира о ходе болезни батюшки заслуживает полного внимания за его спокойный деловой характер. Весьма ценно и приведенное здесь свидетельство отца Иоанна, что “его никто никогда не трогал” и что слухи о каком-то нападении на него, ходившие в Кронштадте, недостоверны.

Но возможно еще одно предположение: может быть, отец Иоанн не хотел говорить о нападении на него изуверов? Может быть, претерпев от них все по заповеди Господа: не противитися злу (Мф. 5, 39) и простив им от всего сердца как своим личным обидчикам, он оградил уста свои молчанием, дабы дать им возможность избегнуть наказания со стороны правосудия человеческого? Ведь одного слова, одной малейшей жалобы отца Иоанна было достаточно тогда, чтобы злодеяние их сейчас же было раскрыто, виновные найдены и понесли наказание, но отец Иоанн не обмолвился ни одним словом и предоставил отмщение Господу Богу, поступив так, как поступил преподобный отец Серафим Саровский с напавшими на него крестьянами.

Различие в том, что преподобный Серафим, придя в обитель, не мог скрыть от братии избитого лица, испачканных кровью волос на голове и на бороде, запекшихся кровью ушей и нескольких вышибленных зубов, измятых и окровавленных одежд и, по долгу иноческого послушания, рассказал обо всем случившемся настоятелю и духовнику, а батюшка отец Иоанн ничего не говорил и даже отрицал само нападение, ибо бросающихся в глаза наружных повреждений на его теле, как у преподобного Серафима, не было, о внутренних же более существенных повреждениях, только ему одному ведомых, старец Божий хранил молчание».

Кончина святого

Скончался отец Иоанн в Кронштадте 20 декабря 1908 года в 7 часов 40 минут утра на 80-м году жизни.

«…Свидание с батюшкой было последним, – вспоминал отец Василий Шустин. – Как мне передавали, со слов батюшки, Господь потому не дал ему исцеления, что он сам исцелял многих, а исцеляя, брал болезни на себя, и должен был выстрадать.

При втором моем приезде в Оптину пустынь старец Варсопофий сказал мне: «А мне явился отец Иоанн Кронштадтский и передал вас и вашу семью в мое духовное водительство». И добавил потом: «Вижу я батюшку отца Иоанна, берет он меня за руку и ведет к лестнице, которая поднимается за облака, так что не видать и конца ее. Было несколько площадок на этой лестнице, и вот довел меня до одной площадки и говорит: “А мне надо выше, я там живу – при этом стал быстро подниматься кверху”…»

«…Мне довелось видеть отца Иоанна и третий раз, но уже мертвым, в гробу, – вспоминал священник Владимир Ильинский, – или точнее – пришлось видеть траурную колесницу с его останками – у Вознесенского моста на дороге от Балтийского вокзала в Иоанновский монастырь. Народ с пением “Святый Боже” шел многотысячной толпой впереди колесницы и сзади ее, густо заполняя всю улицу и растянувшись на большое пространство. Я стоял на одном месте. Проходящие мимо меня ряды только заканчивали пение начальных слов Трисвятого, как подходящие новые ряды начинали пение тех же слов. Так на том пространстве, где я стоял, бесконечное число раз повторялось “Святый, святый, святый”. Зрелище было очень внушительное. Высокая колесница блестела серебром. Духовенство также было одето в белые ризы. Развевались блестящие хоругви. Таким образом отец Иоанн и в могилу сходил таким же светлым, каким появлялся живым среди людей».

22 декабря тело было доставлено из Кронштадта на санях по льду в Ораниенбаум, далее в траурном салон-вагоне – на Балтийский вокзал. В Петербурге по пути следования процессии были расставлены усиленные наряды полиции. У вокзала, который был полностью оцеплен, была «полиции масса». Чрез градоначальника последовало повеление процессии идти мимо Зимнего дворца, по набережной. В Иоанновский монастырь на Карповке тело было доставлено около 20 часов 30 минут, после чего начался парастас, совершенный епископом Архангельским и Холмогорским Михеем (Алексеевым), духовным чадом почившего.

23 декабря, в 5 часов утра, по распоряжению полицеймейстра полковника Галле, доступ народа в храм был прекращен. Корреспонденция газеты «Московские ведомости» из Петербурга, гласила: «В 9 часов утра, 23 декабря, начинает съезжаться в Иоанновский монастырь духовенство. Вокруг обители и в храме довольно пустынно: богомольцы сюда впускаются только по особым пригласительным именным билетам от игумении Ангелины, без которых полиция не пропускала даже духовенство… И вместо вчерашней религиозно-возбужденной толпы народной, рвавшейся на поклонение праху возлюбленного пастыря, виднеются лишь избранные и официальные лица… Наблюдается также чрезмерное обилие полицейских чинов, равных почти по численности приглашенной публике… Обидно было это безлюдье у гроба пастыря-народолюбца… Заупокойную литургию и последующее отпевание возглавил митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) в сослужении архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) и иных архиереев, с сонмом духовенства. Надгробное слово в конце литургии, вместо запричастного стиха, произнес свойственник почившего протоиерей Философ Орнатский. Пред отпеванием слово также сказал митрополит Антоний (Вадковский)».

– Удивительная судьба профессора Михаила Шкаровского, известного историка, сотрудника госархива Санкт-Петербурга, – рассказывает Охлобыстин. – Он многие годы потратил на то, чтобы воссоздать историю жизни и смерти Иоанна Кронштадтского. История захоронения священника окутана цепью непонятных происшествий и мистических историй. Ведь даже после кончины священник из Кронштадта продолжал будоражить умы общественности. Шкаровский же сделал то, что оказалось не под силу многим другим.

Известно, что Иоанн скончался, в декабре 1908 года. Для его погребения, в Иоанновском монастыре был устроен храм-усыпальница, освященный в честь небесных покровителей его отца и матери, святого пророка Ильи и святой царицы Феодоры.

– Гроб с мощами святого Иоанна не был захоронен в землю, – объяснял доктор исторических наук Михаил Шкаровский. – Он находился в беломраморной гробнице над поверхностью земли в этой церкви-усыпальнице. К ней совершалось массовое паломничество.

После прихода к власти большевиков, несмотря на отчаянное сопротивление монахинь, мощи святого были перезахоронены сотрудниками ГПУ. Место погребения держалось в строжайшей тайне, дабы оно не стало объектом поклонения.

– У нас есть акт в архиве о том., что 1 марта 1926 года в присутствии родственников была замурована храм-усыпальница, – уточняет Михаил Шкаровский. – Еще несколько десятилетий никто не знал судьбу гроба, в частности, в таком, замурованном. виде храм-усыпальница простояла до начала Великой Отечественной войны.

Несколько десятилетий историки пытались выяснить, где покоятся мощи святого. И тут не обошлось без чуда. В середине 1990-х годов к доктору Шкаровскому обратились монахини Иоанновского монастыря, находящегося в Санкт-Петербурге, с просьбой выяснить судьбу мощей. И, только прибегнув к молитвенной помощи, историк обнаружил то, что искали долгие годы. Архивные документы, указывающие на место захоронения, были найдены.

– Вот тот самый крест и окошечко в усыпальницу, где был погребен святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, – показывает доктор Шкаровский. – Даже когда усыпальница была замурована в 1920-1930-е годы и верующие не могли сюда проникнуть, они верили, что мощи находятся здесь.

…Точки над «i» в деле о судьбе захоронения святого Иоанна Кронштадтского расставил в своем докладе на II Свято-Иоанновских чтениях церковный историк, иеромонах Александр Берташ. Вот выдержки из его доклада:

«Цель моего доклада состоит в том, чтобы документально засвидетельствовать: мощи св. Иоанна Кронштадтского во все лихолетье почивали на месте его первоначального упокоения и явились залогом нынешнего возрождения Иоанновской обители. В этом смысле православное народное предание, народное почитание, постоянно свидетельствовавшее, что мощи св. Иоанна находятся в этом монастыре и не были потревожены, подтверждается архивными документами. С другой стороны, документальных подтверждений не раз звучавшего противоположного мнения ни разу не приводилось, очевидно за отсутствием таковых.

Материалами для доклада послужили фонды архивов: ЦГА и ГАСПб, а также периодика за 1923–1926 годы.

Как известно, захоронение св. Иоанна, осуществленное 23 декабря 1908 года первоначально находилось на очень небольшой глубине и было покрыто мраморной плитой, а позже украшено иконой св. Иоанна Рыльского с неугасимой лампадой.

Когда, согласно секретному постановлению Петроградского губернского исполкома от 19–23 мая 1923 года монастырь предполагалось закрыть под общественные нужды, поступило два ходатайства о переносе мощей. Первое – от живоцерковной общины при Иоанновской обители, просившей о перемещении могилы на Новодевичье кладбище Это ходатайство, однако, вскоре было отозвано, так как оставалась надежда, что монастырь не будет закрыт. Другое ходатайство – от родственников, в частности, за подписью прот. Иоанна Николаевича Орнатскаго, о перенесении мощей на Смоленское кладбище. Для этой цели был даже начат сбор средств, сохранились подписные листы (например – крестьянка М.И. Крынкина пожертвовала 10 000 руб.). Ходатайство получило положительный отзыв, и уже назначалась и вновь переносилась несколько раз дата перезахоронения: 26 ноября, 1 декабря, 8 декабря, 28 марта. Наконец, 26 марта 1926 года это прошение также было отозвано. В качестве главных причин того, что перенесение мощей св. Иоанна Кронштадтского на Смоленское кладбище так и не состоялось, можно назвать следующее:

1. Против были сестры Иоанновского монастыря (этот аргумент приводится в документах в качестве основной причины отзыва прошения).

2. Препятствовала живоцерковная двадцатка Иоанновского монастыря (на это указывают отправленные ими в Смольный письма-доносы).

3. Тайное нежелание властей, чтобы святыня была доступна людям (об этом свидетельствует весь дальнейший ход событий). В то же время в печати шла разнузданная кампания против почитания св. Иоанна. Нами выявлен целый ряд публикаций (например в мае 1924 года в “Новой вечерней газете” напечатано “письмо трудящихся” с требованием ликвидировать “отживший” “рассадник черных ворон”).

Непосредственным толчком к принятию окончательного решения по поводу перезахоронения мощей св. Иоанна Кронштадтского послужили новые, все продолжавшиеся попытки спасти святыню от осквернения. Так, в Петроградский райисполком поступило заявление приходского совета Андреевского собора в Кронштадте (от 9 февраля 1926-го, председатель – Тюлькин): ввиду закрытия монастыря приходской собор ходатайствует о перенесении мощей к ним, в “подвальное помещение собора”. Власти не могли не почувствовать реальную угрозу появления чтимой святыни в действующем храме и проявили завидную оперативность.

В ответ на “заявление” кронштадтцев следует резолюция: удовлетворить просьбу невозможно, и одновременно Петроградский райисполком принимает окончательное решение: усыпальницу замуровать.

Но в 1926 году подобные решения принимались только с ведома Главного политического управления, и 15 февраля туда посылают копию запроса Тюлькина с резолюцией и решением райисполкома. Тут выясняется, что ГПУ уже занималось этим вопросом, и существует доклад уполномоченного 3-го отдела оперчасти А. Макарова от 16 февраля, который гласит: в монастырь въехал Научно-мелиоративный институт, предложивший замуровать могилу и заложить проходы кирпичом. Но в этом случае “теряется до двухсот саженей хорошего подвального помещения”, кроме того замуровываются трубы, и при порче парового отопления возможно придется “замуровку разламывать”. Кроме того, “оставлять могилу нетронутой, да еще и замурованной, равносильно сохранению могилы”. “Между тем с занятием монастыря Институтом имеется возможность раз и навсегда покончить с могилой Кронштадтского. Для этого – мраморную гробницу разобрать, гроб упустить (так в тексте!) на глубину двух метров, а пол забетонировать, предоставив для института все подвальное помещение”. “С переносом гроба Иоанна Кронштадтского на одно из кладбищ появится новое поклонение, и не пройдет несколько лет, как на месте захоронения будет выстроена церковь”.

Тем временем по решению районных властей, без согласования этого “политически-важного вопроса” с ГПУ, началась замуровка усыпальницы.

ИЗ ДНЕВНИКОВ ОТЦА ИОАННА

«Вещество мира яко ничтоже [ср. Пс. 38, 6]; везде и во всем Дух Божий, животворящий, превысший всего. Когда молишься Богу, представь, что вещество как бы не существует и все твари яко не сущие и что один только Бог всюду сущий и единый, Коему нет места, Который все Собою наполняет, объемлет, зиждет и хранит. Если и ты будешь беспристрастен к вещественному и будешь упражняться в посте и молитве, то и в тебе дух как бы поглотит плоть и ты будешь духовен и будешь везде созерцать в природе Духа Бога, – тогда как, напротив, пристрастные к земному, особенно к пище, к питью, к деньгам, суть телесни, духа не имущи [Иуд. 1, 19] и во всем, видят только плоть, не созерцая духа и даже отвергая духовную сторону в предметах».

Доклад Макарова с резолюцией его начальника Леонова («давать разрешение на перенос гроба не следует, тем более в Кронштадт») был доведен до сведения городских властей. Вскоре вопрос рассматривается тайно на малом президиуме – самой верхушке городской исполнительной власти. 26 февраля 1926 года принят самый важный для нас документ, за подписью председателя губисполкома. Его следует привести полностью:

«Секретное дело. Малый Президиум Губисполкома. 26 февраля сего года без занесения в протокол. Решено: помещение гробницы Иоанна Кронштадтского замуровать, и спустя два-три месяца гроб опустить ниже на 2–3 аршина, а пол над могилой забетонировать Подписано: Ларионов. 26. Февраля 1926 года».

Таким образом, решение носило компромиссный характер и, с одной стороны, соответствовало представлению ГПУ. Оно предусматривало сокрытие мощей в два этапа, которые следовало осуществить в разное время. Немедленно замуровать гробницу, что ранее предлагалось Петроградским райисполком и уже осуществлялось, а через 2–3 месяца перезахоронить гроб на большей глубине и забетонировать пол, что считал необходимым сделать оперуполномоченный Макаров.

Промысел Божий через это соломоново решение властей позволил мощам уцелеть.

Какие альтернативные варианты? Перенести останки означало создать новый очаг почитания Кронштадтского Пастыря. В 1926 году, когда уже несколько лет храмы не возводились, ГПУ всерьез боится постройки церкви над мощами.

Другой вариант: просто вывести и уничтожить мощи. Тут власти боялись, и боялись не только народного возмущения. Нельзя забывать, что гробница в Иоанновском монастыре являлась могилой, причем могилой совсем недавней. Были живы родственники св. Иоанна Кронштадтского. Никакого мнимого разоблачения обмана церковников, чем пытались оправдать вскрытие мощей, здесь ожидать не приходилось. Уничтожение захоронения вызвало бы и для беззаконной власти определенные юридические проблемы. Даже когда повсеместно срывались Некрополи (а в 1926 году эта эпидемия еще не наступила), формально устанавливался срок для перенесения родственниками останков на действующие кладбища. В то же время если бы работы велись в монастырской крипте, то они не привлекли бы к себе дополнительного внимания и позволили бы гробницу внешне уничтожить, а впоследствии, когда страсти улягутся, использовать это помещение, что, кстати, и было сделано при последующем переоборудовании усыпальницы под бомбоубежище. Об очень быстром окончании первой части работ в усыпальнице свидетельствует “Акт ликвидации прохода в усыпальнице Иоанна Кронштадтского” от 1 марта 1926 года: “Сего числа была проведена окончательная замуровка арки прохода в усыпальницу с левой стороны при спуске с лестницы, толщиной в два кирпича. Перед окончательной заделкой в помещение усыпальницы были допущены родственники священника Иоанна Сергиева свящ. Орнатский, Курнадская, Макеева. При осмотре гробницы таковая оказалась в неприкосновенности (N3!). То, что усыпальница действительно замурована, 11 марта подтвердила секретарь Петроградского райисполкома.

Что касается второй части документа, то к настоящему времени пока не обнаружены сведения об осуществлении ее, но вероятность этого очень высока. Такого рода секретного распоряжения, тем более согласованные с ГПУ, подлежали обязательному исполнению, в связи с этим они, как сами собой разумеющиеся, могли не документироваться. Акт о замуровке, т. е. о выполнении первой части этого распоряжения, был связан с тем, что при этом присутствовали родственники, работы уже осуществлялись, и вообще первый этап работ по замыслу властей должен был получить более широкую огласку, чем сокрытие мощей под полом. Посему о первом этапе мы знаем довольно много, а о втором сохранились единичные свидетельства.

Несмотря на то, что актуальность для властей почитания св. Иоанна Кронштадтского со временем не становилась меньше, но они как будто успокаиваются после марта 1926 года, и никакие другие, более поздние постановления по поводу гробницы не обнаружены. Так что, по-видимому в период с конца апреля до начала июня 1926 года мощи св. Иоанна Кронштадтского, в оцинкованном гробе по свидетельству Иоанна Орнатскаго, были сокрыты под полом усыпальницы на глубине от 0,8 до 2 метров (по рекомендации А. Макарова и по распоряжению Ларионова), и пол забетонирован. Прослеживается аналогия с захоронением свят. Патриарха Тихона, только там мощи были сокрыты самими православными.