Текст книги "Помогайка. 绥芬河 Suifenhe. Экзотический детектив (CИ)"

Автор книги: Ирина Мутовчийская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Гостиницу «Золотой феникс» знаешь?

Таксист отрицательно покачал головой.

– Я русский гостиница не понимаю, надо писать по-китайски!

В переводе на русский это вероятно означало: «Я знаю название гостиниц по-китайски, но по-русски не знаю».

Калина, где стояла там и села. Таня покрылась испариной.

– Слушай, Корефана, а что же нам…

– Вспомнила, – вдруг закричала Калина, – отвези нас к кафе «Али-баба», а оттуда мы найдем дорогу сами!

– Я не понимаю, – растерянно залопотал таксист, – что есть «Али-баба»?

– Кафе такое, Тань дай мне путеводитель, я попытаюсь ему сейчас объяснить.

Но на путеводителе не было такого кафе. То ли кафе было новым, только недавно отстроенным, то ли путеводитель слишком лаконичным, но результат был налицо: кафе не было указано в путеводителе.

Вникнув в отчаянное положение женщин, таксист попытался им помочь  и подвез их к  другому кафе, хозяином которого был мужчина среднеазиатской наружности.

  Женщин приняли в кафе, как самых долгожданных клиенток, но радушие на лицах обслуги тут же исчезло, как только Татя заикнулась про кафе «Али-баба».

– Не знаю, – угрюмо ответил хозяин, – ищите его сами!

– Но, дорогой товарищ, – попыталась объяснить ситуацию Таня, – нам не нужно кафе «Али-баба», мы потеряли свою гостиницу. А она стоит рядом с кафе «Али-баба»! Понимаете?

– Кушать будете? – все так же угрюмо поинтересовался хозяин кафе.

– Нет, мы уже обедали, – ответила Калина, – понимаете, дело в том…

Мужчина не дал ей договорить:

– Позовите таксиста, я объясню ему, где это кафе.

После объяснений хозяина таксист быстро нашел нужное кафе, а Калина с Таней – свою гостиницу. Благо, городок Хуньчунь был абсолютно прямым, в его рельефе не наблюдалось сопок, возвышений и углублений. Влетев в гостиницу, Таня первым делом бросилась к стойке дежурной и потребовала визитную карточку гостиницы. Опешившая дежурная подала коробочку с визитками. В коробочке было визиток десять. Таня забрала их все.

  Отдыхали часа полтора, после этого Таня начала проявлять признаки нетерпения. Удивительно, но Калина успела отдохнуть за такое короткое время и тоже была не прочь снова побродить по городку, который ей понравился в первого взгляда. Действительно, китайцы здесь были доброжелательные, никто никого не затягивал в магазин и не уговаривал ничего купить. Местное население жило своей кипучей жизнью и до русских им, в общем-то, не было никакого дела. На этот раз гуляли часа три, и Татьяна зверски проголодалась. Зашли в несколько кафешек, но есть там не стали, потому что в меню все было написано по-китайски, а может, по-корейски, кто его знает, и заказать женщины ничего не смогли. Таня обрадовалась по-детски, увидев знакомую вывеску. Лицо мужчины средних лет украшало кафе быстрого питания. Такие заведения можно встретить во многих городах Китая. Это был «Кей-эф-си», аналог американского Макдонольса. Женщины перекусывали несколько раз в таком же кафе в Суньфэньхэ. В кафе были тихо, чисто и тепло. Китайские детишки резвились в специально отведенном для них детском уголке, а их родители чинно поглощали гамбургеры, мороженое, кофе и кока-колу. Вот только пиццы в кафе не было. Здесь ее не готовили. Счастливые и отдохнувшие женщины вышли из кафе и двинулись навстречу новым приключениям, то есть покупкам. Побродив немного по городу, подруги пришли к выводу, что зря они запаниковали во время первого выхода в город. Городок был настолько маленьким, во всяком случае, его торговый центр, что при желании можно было пройти его из конца в конец минут за сорок. Общительная Таня несколько раз пыталась завести разговор с представителями местного населения, но у нее ничего не получилось. Не понимали здесь русский язык, вот и все. Великий и могучий русский в этом городке еще не зазвучал во всю мощь. Было несколько смешных вывесок написанных на неправильном русском, но до Суньки им было далеко. «Гладить, мойка, шубу и кожа оленя», «Секс оптом и в розницу», «Удачливейшая столовая», «Авто сто Паша», «Прививка краска волос», «Помыть, завись волосы, дрическа». «Оптовая база трикотаж охраны труда», «Вася работает здесь» и самая лаконичная надпись: «Кости». В общем Хуньчунь был маленьким провинциальным городком, ничего «Жемчужного» в нем не наблюдалось, ему было далеко до показного шика и великолепия Суйфэньхэ, но Калине город понравился. А вот идти вечером в буддийский храм «Лин Бао» Калина категорически отказалась. Таня потратила около часа на всяческие уговоры, увещевания и даже лесть. Напирала на то, что, по отзывам знакомой, в храме очень красиво и туристы, в основном, посещают его вечером. Говорила о том, что храм – скорее декорация, чем действующий монастырь и даже фотографировать там разрешают без всяких ограничений.

  Настал вечер. Таня вооружилась фотоаппаратом и женщины вышли из гостиницы. Ткнув в путеводитель, Таня вопросительно посмотрела на шофера, подъехавшего на большой скорости к входу гостиницы. Тот одобрительно кивнул. Храм находился совсем близко, и если бы женщины об этом знали раньше, то дошли бы пешком. Уплатив тридцать юаней, Калина с Таней вошли внутрь. По сравнению с храмом в Суньфэньхэ, здесь царила просто праздничная атмосфера. Громко играла храмовая музыка. Горели и переливались огни. Чем больше темнело, тем ярче светилось все вокруг. Каждое дерево, каждый кустик был обмотан гирляндами. На самом верху храмового комплекса лежал на боку огромный золотой Будда. Он назывался спящим. Но Калина дала бы ему другое название – дремлющий. Будда не спал, он наблюдал за людишками, суетящимися вокруг, и  лишь притворялся спящим. Но до Будды надо было еще дойти. Как и в Суйфэньхэ, храмовый комплекс был расположен так, что  каждому желающему надо приложить максимум усилий, чтобы добраться до самого верха, так сказать, до самой изюминки, всего этого божественного великолепия. Везде звучала русская речь, мелькали вспышки фотоаппаратов. Подсвеченная огнями дорожка вела все выше и выше. У тех, у  кого было желание пройтись по бутафорской китайской стене, была полная возможность почувствовать себя на вершине мира. А дорожка вела все выше и выше. Калина постепенно успокоилась. Монахинь и монахов, похожих на Мей Ло и ее свиту, поблизости видно не было. Русские туристы выныривали из самых неожиданных темных уголков храма, пугались сами и пугали других. Побродив по темным закоулкам, подружки зашли в ярко освещенный павильон. Здесь музыка играла наиболее громко. Таня потянула Калину за руку. Две раскрашенные статуи в человеческий рост и с жуткими лицами привлекли внимание Тани. Она приготовилась фотографировать и попросила Калину попозировать на фоне статуй. Калина с удовольствием согласилась. Фотографироваться она любила, а вот фотографировать – нет! Увидев небольшое скопление народа, Таня бросилась в самую гущу, не забыв потянуть за собой Калину. Несколько монахов мазали всем желающим лоб и вручали квадратные медальончики с изображением Будды. Естественно, не за просто так! С одной стороны медальона был выбит Будда, с другой Лин Бао, даосская монахиня, в честь которой и был назван храм. Тем, кто становился обладателем медальона, обещали счастье и богатство. Таня вклинилась в толпу как ледокол.

–  Минуточку, товарищи, – весело сказала он, – я стояла здесь, отошла только свечку поставить! Принюхайтесь, чувствуете, как ароматические свечи чадят, одна из них – моя!

Процесс помазанья маслом для Тани прошел без сучка и задоринки, а вот с Калиной все прошло не так легко. Как только подошла ее очередь и монах обернулся, чтобы приготовиться к новому обряду, по толпе прошел вздох удивления. Дело в том, что масло, которое спокойно переливалось в ритуальном сосуде, вдруг испарилось! Монах отправил служку за другой порцией масла, а пока мальчишка бегал, выбрал из вороха медальонов один, наиболее соответствовавший Калине. Но и с медальоном произошла промашка. Как только медальон оказался в руках у Калины, он хрустнул и раскололся на две половинки. Монах удивленно вздохнул и прикрикнул на служку. Мальчик застонал от натуги, ставя ритуальный сосуд на отведенное ему место. С новой порцией масла монах снова решил повторить ритуал. Как только он вознамерился это сделать, оказалось, что масла в сосуде нет. Оно испарилось во второй раз. Монах внимательно посмотрел на Калину, потом бухнулся на колени и замер в таком виде. Служка растерянно топтался рядом, не зная, что теперь делать. Увидев, что непонятливый слуга не проникся важностью момента, монах чуть-чуть распрямился и закричал, повернувшись в тот угол, где в темноте скрывался вход во внутренние помещения.

Калина потянула Таню за руку. Не желала она быть объектом внимания монаха. Ей претила всякая шумиха. Но монах не дал им уйти, он на коленях пополз за Калиной и преградил ей путь. Через секунду весь павильон заполнился монахами. Толпа расступилась. Четыре служки, одетые в более яркие и опрятные одежды, что означало, вероятно, более высокий ранг, ввели дряхлого дедка. Дедок весь трясся и глаза его были затянуты пленкой от катаракты. Видно было, что каждый шаг пожилому человеку доставался с огромным трудом, но он шел вперед.

  Наконец  пятерка монахов достигла места, где произошли странные события. Дедка расположили с наибольшим комфортом и начали ему что-то объяснять. Музыка внезапно стихла, и в воздухе повисла необъяснимая тревога. Калина сделала еще одну попытку смешаться с толпой, и опять ей это не удалось. Из толпы вышла китаянка, согласившаяся быть добровольной переводчицей. По-русски она говорила плохо, понимала еще хуже, так что Калина почти ничего не поняла из того, что говорила китаянка. Буддийский храм, в который заглянули подруги, был посвящен китайской монахине Лин Бао, которая жила в монастыре, расположенном в  горах Уданшань. В мирской жизни монахиня была  известна как ученый деятель, а потом посвятила свою жизнь служению вере. Дождавшись, пока китаянка переведет, старый монах сокрушенно покачал головой, а потом ткнул пальцем в сторону Калины.

– Она вся свет и звук. На ее свет невозможно смотреть, ее звук невозможно переносить, – перевела потрясенная китаянка.

– Это еще что за лабуда, – нахмурилась Таня, – это про кого он такое говорит? Про тебя что ли, Калина?

– Тань, пойдем домой, – сквозь слезы проговорила подруга,– не могу я больше здесь находиться!

– Да как же мы пойдем, – сокрушенно всплеснула руками Таня, – смотри, они же окружили нас! Успокойся, вряд ли они сделают нам что-то плохое, поболтают чуть-чуть и отстанут.

Дедок недовольно причмокнул. Его скрипучий голос заполнил все пространство павильона.

– Ее сила растет с каждым днем. И нет предела этой силе! Пусть каждый, кто не имеет веры в себя, искупается в ее сиянии и станет еще сильнее, чем был в прошлом воплощении! Гуаньинь бросила на нее благосклонный взгляд, Кали стала ее воплощением, а Лин Бао лишь смиренно склоняется к ее ногам. И по знаку дедка все монахи, бывшие в этот момент в павильоне, бухнулись на пол. Прошло несколько секунд. Дедок хлопнул в ладоши, и тут же служки повели его восвояси. Вскоре павильон опустел. Снова заиграла негромкая музыка. Защелкали вспышки фотоаппаратов, а Калина потянула Таню к выходу. В дверях женщин остановил какой-то китаец. Он был, вероятно, из администрации монастыря.

– Надо уплатить пять юаней, – почтительно, но твердо проговорил он.

– За что, – удивилась Таня, – мы ничего не покупали!

– За обряд помазанья.

Таня вытащила деньги.

– Тут  только пять юаней? – уточнил мужчина.

– Да, – согласилась Таня, – а вам, сколько надо? Вы же только что сказали…

– Надо десять юаней, – объяснил китаец.

– Да почему же? – заартачилась Таня.

– Еще пять юаней с вашей подруги!

– Но за что?

– За масло и медальон!

– Вы что не видели, что сейчас здесь произошло?

– Я все видел, – упрямо набычился мужчина, – но все равно, вы должны отдать еще пять юаней.

– Масло испарилось, медальон сломался, – засмеялась Таня, – за что же платить?

– Все равно платите, – повторил как попугай администратор.

– Тань, да давай отдадим ему пять юаней, – умоляюще проговорила Калина, доставая кошелек, – я уже сыта по горло этой историей!

– Нет, ну ты посмотри на этих фокусников, – проворчала подруга, сунув в руку мужчины горсть монет, – масла нет, медальона нет, а деньги отдай! Пошли, подруга, отсюда!

  На следующий день была запланирована экскурсия в город Янцзы. Руководитель группы с туристами не поехала. Желающих ехать набралось человек пятнадцать, и поэтому, когда группу посадили в экскурсионный автобус, там уже сидели туристы еще одной группы. Далеко от Хуньчуня еще не отъехали, а уже началась обираловка. Симпатичная китаянка с не менее симпатичным именем – Роза – потребовала за проезд по девяносто юаней, хотя руководитель группы говорила туристам перед отъездом, что договорилась с организаторами экскурсии на пятьдесят юаней. Но руководитель, как уже говорилось, с туристами не поехала, и пришлось Калине с Таней раскошелиться и выложить сто восемьдесят юаней. Роза по-русски говорила хорошо, еще лучше она ругалась и спорила. Туристов, которые начали возмущаться по поводу высокой оплаты, она очень быстро поставила на место. Виден был опыт.

  Пока ехали, Роза скупо поделилась сведениями о той местности, через которую проезжали. Оказывается, речка, которая всю дорогу сопровождала туристов, разделяла две границы, китайскую и корейскую. Когда подъезжали к г. Янцзы, Роза раздала бумажки с нарисованным от руки и отксерокопированным планом центра города, где туристам нужно было убить пять часов. Пятачок вокруг базарной площади, отмеченный на импровизированной карте, был прорисован довольно схематично. Туристов высадили из автобуса. Роза ткнула рукой в разных направлениях, что наверно в ее понимании было равнозначно короткой экскурсии по городу Янцзы и убыла восвояси.

  Недовольные туристы разбрелись в разных направлениях. На карте было нарисовано несколько домиков и было подписано «корейский универмаг», «китайский супермаркет», но соотнести то, что нарисовано, с теми зданиями, которые высились перед ними, Татьяна с Калиной не смогли. Сунувшись в несколько магазинов и ошалев от непомерно высоких цен, женщины вышли на улицу и задумались. Нужно было как-то убить пять часов, а прошло всего лишь пятнадцать минут. Походив в нескольких направлениях, они наткнулись за зоопарк. Таня сразу воспряла духом, а Калина наоборот скисла. Ну не любила она места, где животных держали в клетках. Она даже в цирк из-за этого ходила очень редко. Впрочем, в городе Янцзы, животным в клетках, кажется, было хорошо. Клетки были большие, везде было чисто. Животные были ухоженные и здоровые. Впрочем, этот факт все равно особенно не вдохновил Калину, она была твердо уверена в том, что животные должны жить на воле, но держала свое мнение при себе. Зоопарк обошли за полчаса. И опять встал вопрос, что же делать дальше.      Вдалеке высилось здание католического храма. Калина покорно поплелась за Таней, но войти внутрь категорически отказалась. Хватит с нее храмов.

  Казалось, что время сегодня остановилось. У женщин уже гудели ноги, а прошло только три часа. Таня начала злиться, это обозначало, что она очень и очень хочет есть. Но Янцзы – не Суйфэньхэ и даже не Хуньчунь: город был большим, холодным и недружелюбным. По-русски тут понимали еще меньше, чем  в Хуньчуне. Все вывески, как рассказала им Роза, были написаны на двух языках, на корейском и китайском. Очень редко встречалась информация на английском языке. Увидев такую вывеску, Таня приободрилась, но тут же скисла. Все, что было написано на английском, в основном было связано с бизнесом. Надписи на английском украшали банки, офисы и еще какие-то «ОАО» и «ЛТД» китайского разлива.

  Есть хотелось все сильней и сильней. Наконец, Калина вскрикнула от радости и показала на вывеску. Объектом восторга было такое родное и желанное кафе, с гордой вывеской «Кей-эф-си» и портретом мужичка над ней. Чуть не попав под машину, женщины ринулись через дорогу и вскоре уже входили в желанные двери. В кафе они просидели целый час. Отдышавшись и дав отдохнуть натруженным ногам, туристки с сожалением оглянулись на столик, ставший за время обеда почти родным. Они бы с удовольствием заказали еще еды, но она просто уже не лезла в рот: так много они съели за этот час. Выйдя из кафе, Таня неожиданно углядела вход в подземку и тут же пожалела, что у них остался всего час. Но ее радости и сожаления были преждевременными. Товар в подземке был примерно такого же качества, что и в Суйфэньхэ, но стоил в три раза дороже. Побродив минут пятнадцать по лабиринтам подземки, женщины выбрались наверх и снова пошли убивать оставшееся время в зоопарк.

  Когда возвращались назад, основная масса туристов возмущалась и кричала. У всех остались примерно такие же впечатления от Янцзы, как и у наших героинь. Роза сначала пыталась оправдываться, потом просто перестала обращать внимания на вопли разгневанных туристов. Денежки лежали у нее в кармане, остальное ее не трогало. Вернувшись в гостиницу, туристы накинулись на руководителя группы Олесю.

– Ты вообще соображаешь, – орала баба, по виду тертая помогайка, побывавшая во многих переделках, – мы остались в чужом городе, без документов, без сотовых! Я два часа простояла на этой базарной площади! Там даже сесть было негде! Я замерзла и не могла дышать от этой вони!

– Но я же не заставляла вас ехать туда, – попыталась парировать Олеся, – эта экскурсия не входит в программу!

– Да, – встряла в разговор другая дамочка, – а если бы у меня там, в Янцзы, поднялось давление? Что бы я там делала? Ты обязана была поехать с нами или дать с собой хотя бы копии паспортов!

Женщины кричали и доказывали свою правоту, пока Олеся не расплакалась и не убежала в свой номер. Наши подруги в расправе участия не принимали. И та и другая считали, что после драки кулаками не машут! Пообещав друг другу быть в следующий раз более осмотрительными, подруги тоже ушли в номер.

  Настал третий, последний день. Уже два раза завтракали туристы в ресторане на втором этаже гостиницы. Таких ресторанов Калина с Таней еще не видели. Когда на второе утро пребывания в Хуньчуне они решили позавтракать, было девять часов по китайскому времени и двенадцать по Владивостокскому. В тот момент, когда они вышли из лифта на втором этаже, свет в помещении, называемом ресторан, был еще потушен. Женщины даже подумали, что попали не туда. Но вошедшая вслед за ними руководитель группы подтвердила, что это ресторан. Комнат в «ресторане» было две. В первой, маленькой, стоял небольшой столик, с пятью блюдами, названия которых не знала  даже Олеся, во второй, которая была чуть побольше, стояло два стола, даже не покрытые скатертью. Очень долго добивались, чтобы принесли ложки и вилки. Из знакомых блюд на столе были только вареные яйца, этой едой Калина и ограничилась, а Таня рискнула  попробовать те блюда без названия, которые лежали на столике. Когда дело дошло до напитков, принесли одноразовые стаканчики, в которые торжественно, до половины, налили горячий-прегорячий кофе. Очень хотелось пить, но кофе обжигал пальцы сквозь стаканчики, и пришлось ждать, пока  он остынет. Завтрак третьего дня был зеркальной копией предыдущего. Облагодетельствованные ненавязчивым сервисом ресторана, женщины отправились по магазинам, чтобы хоть как-то оправдать эту поездку.

  Побродив по магазинам часов пять, Калина почувствовала себя в этом маленьком городке как дома. Она перестала бояться и стала даже улыбаться всем встречным-поперечным китайцам и корейцам, получая улыбки в ответ. Настал последний вечер. Сегодня на улице было тихо и тепло, и Таню потянуло на приключения.

– Калин, слушай, а что мы как старушки какие, все в номере, да в номере сидим? Пошли куда-нибудь сходим!

– Куда, например, – с опаской спросила Калина, – предупреждаю сразу, ночью гулять по улицам не буду, хоть и знаю, что здесь безопасно!

– Да я и  не думала тебе такое предлагать!

– Я же знаю тебя, ты уже что-то придумала, сейчас начнешь изображать, что эта мысль только что пришла тебе в голову!

– Да, Калинка, нам пора уже с тобой раздруживаться, ты меня знаешь как облупленную, даже не интересно!

– Ладно, не подлизывайся, говори уже, что придумала!

– Мне Наташка рассказывала, – начала свое повествование Таня, но Калина ее перебила:

– Стой, Таня, тормози! Какая Наташка?

– Ну ты подруга, даешь! Наташка, девчонка лет двадцати, красивая такая, с косой!

– Не знаю я никакой Наташки, с косой!

– Она из нашей группы. Мы с ней ездили вчера в Янзы! Ну помнишь, она чуть с Розой на обратном пути не подралась!

– А, эту помню! Ну и что?

– Красотка, правда?

– Ну и что?

– Так вот, я пожаловалась Наташке, что в этом городке развлечений совсем нет, а она мне сказала, что у них в гостинице, помнишь, ту гостиницу, куда нас в первый раз привезли… у них при гостинице есть клуб.

– Дом культуры, что ли?

– Ну, Калина, ты совсем отсталая! Клуб, ночной клуб, с танцами!

– Ты что, предлагаешь мне пойти в ночной клуб?

– Ну и чего ты так всполохнулась? Там же охрана! И мы же не одни там будем, Наташка говорила, что наших вчера человек двадцать в клубе было!

– Нет, Тань…

– Вот, всегда так, чуть что новое, – разозлилась Татьяна, – так  «нет, Тань!». Все, я на тебя обиделась и иду одна!

Если Калина знала Таню досконально, то и  Таня Калину знала не менее хорошо, знала на какие точки надавить и в результате, часа через два накрашенные и прихорошившиеся женщины подъезжали на такси к гостинице, где жила большая часть группы. За небольшую плату женщины прошли в клуб. Рядом с гардеробом стояла жаровня, которая обогревала холодный коридор. Женщины поежились, но в зале было достаточно тепло. Их подвели к столикам. Чуть позже принесли меню. Рядом с пустыми тарелками, лежали дощечки странной формы. Таня оглянулась: такие дощечки были на всех столах. Подошел официант, Таня заказала губажоу и пельмени по-китайски, благо, меню было на русском языке и спросила, когда начнется программа. Китаец не понял, побежал за переводчиком. Любезно улыбнувшись, переводчик с неподдельным энтузиазмом прокричал, что программа начнется сейчас, сию минуту. Но мальчик немного погорячился. Концертная программа началась через полчаса. Без предупреждения заиграла заводная музыка и на пятачок, заменяющий сцену, вышел высокий молодой человек в костюме безумной расцветки. Волосы у него торчали во все стороны. Это не было небрежностью со стороны певца, наоборот, в Китае была такая мода, чем больше лохм и чем круче они торчат во все стороны, тем моднее прическа. Это торчащее безумие было на голове не только у юношей, но и девушек. Итак, солист вышел вперед, и понеслось. Грохот стоял неимоверный, а молодые люди обоих полов, еще и колотили дощечками, которым наши туристки не знали применения, по столам. Китайцы хлопали в такт, колотили ногами в ритм, веселились и так стучали по столам дощечками, что было удивительно, как эти столы еще не развалились. Солист спел песен пять, а потом, видимо, ушел передохнуть. В это время началась танцевальная программа. Пол в танцевальном зале был особенный, он пружинил. Пропустив несколько музыкальных композиций, Таня вытянула Калину на середину зала, и они стали танцевать. Вскоре подруги уже веселились как дети. Пол пружинил, подруги прыгали и пытались двигаться в ритм с полом. Было необычайно весело и легко. Казалось, еще чуть-чуть, и можно вообще взлететь. Через полчаса появился солист, все вернулись к своим столикам, и вечер понесся дальше. Русские веселились вовсю, китайцы не отставали от них. Веселье приобретало все более вольные формы. Красотка Наташа обнажилась в танце до невозможности, ее кавалеры, несколько китайцев, смотрели на девушку с немым обожанием. А вокруг стучали дощечками, пили, плевали на пол и кидали туда же бычки.

 День выезда из Хуньчуня был похож на все другие дни. Погрузка помогаечных сумок, выгрузка и опять погрузка. Для Калины же эта поездка отличалась тем, что ее не преследовали никакие запахи, и она вернулась домой здоровой.

Глава 9.Фотографии прошлого века

 Прошло недели три. За это время Калина редко видела Катю. Несколько раз Игорь просил Калину помочь девочке в делах, в которых может разобраться только женщина. Два раза они ездили по магазинам, один раз Катя водила девочку к врачу. После приема у врача Игорь должен был забрать Катю, но застрял в пробке, и Калина привела девочку к себе домой. Пока подходили к дому, Катя упорно отворачивалась, чтобы не видеть проклятый подъезд, откуда ее увела неизвестная женщина. Волосики у Кати чуть-чуть выросли, но шрамов еще скрыть не могли. Чтобы развлечь девочку, Калина вытащила фотографии. Ее уже давно мучила совесть, что эти фотографии так и остались у нее. И сегодня как раз выдалась возможность отдать фотографии Кате. Калина хотела просто отдать фотографии девочке, но Катя захотела еще раз рассмотреть их. За это время память почти полностью вернулась к девочке. Ее память отказывалась работать, когда вопрос касался истории с женщиной, которая ее увела. Но вернемся к фотографиям. Перекладывая фотографии из одной стопочки  в другую, Катя тихонько плакала, но всех изображенных на фото назвала правильно. Калина возилась на кухне, когда услышала вскрик Кати. Вбежав в комнату, Калина бросилась к малышке:

– Что случилось, тебе плохо?

– Нет, тетя Калина, со мной все нормально. Я просто удивилась. В прошлый раз, когда я рассматривала фотографии, вот этого фото в пачке не было. Это чужая фотография. Может,  это ваша?

– Нет. Это фотография из этой пачки. Просто прошлый раз ты не досмотрела до конца. Это старая фотография, в моем семейном архиве таких и не сохранилось. Посмотри, вот здесь внизу надпись. «Фотографический салон Соболева». Харбин. Этой фотографии, дай-ка посчитаю… Этой фотографии семьдесят семь лет! А на обратной стороне тоже что-то написано! Посмотри внимательно, ты не видела на старых фотографиях этих  людей?

– А у нас нет старых фотографий!

– Как же так, во всех семьях есть альбомы со старыми фотографиями!

– А у нас нет!

– Но твои бабушки и дедушки, может у них…

– У меня нет бабушек и дедушек! Я уже говорила вам, у меня есть только прабабушка. Может быть, у нее и есть фотографии, но она мне их никогда  не показывала! Она всегда следит, что бы я не приближалась к ее шкафам и ящикам!

– Да. Что же у вас все так сложно? Ну ты смотри фотографии дальше, а мне надо закончить с обедом.

  Через пятнадцать минут приехал Игорь. Калина попыталась уговорить его остаться на обед, но мужчина не согласился, сославшись на то, что у него назначена важная встреча. Он заторопил Катю, не дав девочке толком поесть. Калина отдала Кате фотографии и, поцеловав девочку на прощанье, медленно закрыла дверь.

  Вечером следующего дня, во время проведения занятий с детьми, Калина увидела в окно машину Игоря, которую он припарковал  возле клуба. Лицо мужчины было хмурым и сосредоточенным. Кате, которая тоже хотела выйти из машины, он что-то сказал. Девочка сникла и лишь с тоской посмотрела на окна клуба. Калина встретила Игоря в дверях:

– Почему вы такой? Что-то узнали? – тревожно спросила Калина, проводя Игоря внутрь.

– В том то и дело, что ничего не узнал. Тут еще такое… – начал говорить Игорь, но, покосившись на детей высыпавших в коридор, замолчал.

– Простите, но у меня еще по расписанию 15 минут урока, – виновато проговорила Калина, заведя снова детей в репетиционную комнату, – вы можете подождать?

– Могу, только недолго, – озабоченно проговорил мужчина, принюхиваясь, – что у вас тут такое? Филиал городской свалки?

– Нет, – покраснела Калина, – сегодня у нас юбилей: пятнадцатый раз как прорвало канализацию!

Калина ушла в репетиционный зал, а потом вернулась.

– А зачем вы держите Катю в машине? Сейчас как раз занимается ее группа!

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, когда вы освободитесь!

– Но все же можно Кате присоединиться к ребятам?

– Калина, у меня тут такие проблемы, а вы…Ничего с ней не будет, ей полезно посидеть в тишине! Не на целый же день я ее запер там, и…

– Но все же…

– Хорошо, – сдался мужчина, – сейчас приведу!

Прощаясь с детьми, Калина чувствовала затылком тревожный взгляд  Игоря. Оставив Катю и Олю Ерохину в зале, Калина уединилась с Игорем в методическом кабинете.

– Дело в том, – откашлялся Игорь, – что послезавтра мне снова надо отправляться в рейс. Я не рассчитывал, что ситуация повернется таким образом, но… Об изменении ситуации я узнал еще вчера, а сегодня мы с Катюшей ездили к нашей единственной родственнице. Правда, дальней. Да я вам о ней уже говорил. Это моя двоюродная бабка Римма, соответственно,  для Кати она прабабка. Я попросил приютить Катюшу на время моего рейса, но она категорически отказалась, сославшись на возраст. Действительно, в этом году ей исполняется сто лет. Да и Катя меня подвела. Давай бегать и прыгать по дому. Хотя знает, что бабка этого не любит. Прыгала, бегала и выронила из кармана фотографии, которые вы ей дали. Потом сунулась с этими фотографиями к Римме. Бабка немного оттаяла, но ненадолго. Там была такая старая фотография! Как только бабка ее увидела, с ней чуть приступ не случился. Я знаю, где она хранит свои лекарства. Принес ей, а она мою руку отпихивает, а потом и вовсе начала нас с Катей гнать. Сказала, что знать нас не знает. Пригрозила, что если явимся к ней еще раз на порог, вызовет милицию.

– Боже мой, – застонала Калина, – и это все при Кате?

– Ну а как же! Мы с ней последние дни как иголка с ниткой. Куда я, туда она. Ну а теперь… Сами знаете, что врач справку ей закрыл. И с завтрашнего дня она уже может идти в школу.

– И что же?

– Не знаю, как вам и сказать…Вернее, попросить…Я буду в рейсе около месяца. Нельзя ли, чтобы Катя пожила пока у вас? Как только вернусь, я как-то решу эту проблему. Деньги я оставлю.

– Но, я даже не знаю… Это так неожиданно!

– Поймите, у меня совершенно нет выхода. Я думал у меня в запасе еще недели две, чтобы что-нибудь придумать, а оказалось…

– Нет, я не против, я даже рада. Просто уж очень это все неожиданно!

– Спасибо вам! У меня такой груз с души свалился! Рита мертва, Инга неизвестно где, все так перепуталось! А хотите… Хотите, я сейчас вызову своих дружков, они здорово в сантехнике разбираются?

– Нет, – засмеялась Калина, – я уже вызвала ребят из ЖЭКа, они эту канализацию как свои пять пальцев знают. Тем более что вам нужно собираться в рейс! Вот вернетесь, и, если до этого времени все не изменится в лучшую сторону…

– Ну, хорошо! Тогда я оставляю Катю у вас. Вещи подвезу вечером.