Текст книги "Sex + Success. Самоучитель от self-made woman"

Автор книги: Ирина Хакамада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ПофигистПоЖизни: Мне нравится ваша позиция – летать… Без травы. Но как взлететь? Без травы-то.

Первое, что вы должны сделать перед полетом, – это проверить запасы энергии жить. Достаточны ли они? Без этого волшебного эликсира незачем становиться лидером. Ничего не выйдет. Энергия жить – ваше топливо, которое нельзя купить, нельзя взять в долг и нельзя украсть. Оно рождается само по себе, когда человек ставит перед собой грандиозные задачи.

Поэтому не бойтесь грандиозных задач! Никогда не говорите себе: «Это невозможно!» Че-пу-ха! Возможно все, если только вы не решили преодолеть время или сделать что-то еще, противоречащее физическим законам. Все остальное – возможно!

MalyshkaLo: А преодоление времени?

Преодоление времени – тоже всего лишь вопрос поставленной задачи.

Я уверена: если бы я фанатично ставила перед собой цель стать президентом страны, я бы погибла. Другое дело, если цель шире, чем мое «я». Например, изменить страну. Подумайте сами: страна – это не абстракция. Страна – это мы, люди. Хочешь повлиять на будущее – начинай говорить с людьми. И помоги, если они этого хотят, им стать хозяевами собственной страны. Люди будут свободными, и страна станет свободной. А вот над такой целью время не властно!

Профессор: О, мы знаем примеры грандиозных задач. Это путь авантюристов и флибустьеров… Эти всегда готовы быть вздернутыми на рее.

Поэтому риск – следующее, о чем следует подумать, выбирая карьеру орла.

Во-первых, надо отдавать себе отчет в том, что риск – неизбежен. Многие говорят: «Я хочу быть самым главным, хочу иметь свой бизнес, всего хочу, но при одном условии – со мной никогда ничего не случится». Так не бывает.

Случиться может все. Можно разориться. Можно проиграть. Можно вылететь с работы, если кто-то разглядит в вас соперника. Все это – риски. И вы должны быть к ним готовы. Если отсутствие рисков является для вас приоритетным направлением в жизни, то, увы, к полету вы пока не готовы. Без риска вы не полетите.

Во-вторых, риск должен быть обдуманным.

Готовность к риску вовсе не означает превращения в человека «без башни», в любой ситуации рвущего на себе рубаху с криком: «Эхма, да будь что будет! Плевать на все! Кто не рискует – тот не пьет шампанского!» Если так безрассудно относиться к жизни, то не только шампанского не успеете выпить, но и вода вам уже не понадобится.

Андрей Андреевич: Ну, это понятно. Этого-то у нас хватает…

Стоп, собравшись взлететь, вы должны быть еще и максимально профессиональны. Изучить и держать в поле своего зрения не только небольшой участок, над которым вы планируете совершать полет, но и смежные с ним территории.

Это все сказки, что человек, будучи никем и ничем, однажды проснулся утром и написал гениальное произведение. Или – гениальную картину. Или – стал Рокфеллером. Так не бывает. Все эти люди очень много работали и были суперпрофессионалами в своей области.

Только не путайте ощущения лидера и ощущения эксперта: если лидер будет пытаться стать экспертом, то он потеряет свою лидерскую интуицию.

Клеопатра: Ирина, вы затронули очень интересный вопрос – об интуиции. Вы можете сказать, насколько большую роль может она сыграть?

Орлам без интуиции не обойтись. Бесполезно механически размахивать крыльями. Нужно чувствовать окружающий мир. Куда дует ветер? Какое безобидное облачко превратится в грозовую тучу? Когда, в конце концов, грянет гром? Но если пичкать сознание всякими знаниями, то перестает работать самый главный инструмент – можно сказать компас – ответственное за интуицию подсознание.

Научно доказано: подсознание обладает большей мощностью и справляется с информацией намного быстрее, чем сознание. Именно по этой причине гениальные решения приходят во сне, когда человек полностью находится во власти подсознания. Именно оно отвечает за наши реакции в то время, когда мы еще только пытаемся осмыслить, как нам следует реагировать.

Клеопатра: Хорошо, если интуиция работает на максимальных оборотах. А если нет?

Чтобы заработало подсознание, необходимо освободить разум. Дайте ему отдых. Например, почитайте художественную литературу, классические романы, время от времени смотрите хорошее старое кино. Не боевик, а что-нибудь про любовь, про человеческие характеры, дабы развить чувственное восприятие мира. Запомните: интуиция по своей сути – чувственна!

Интуиция работает, если вы немного ленивы, немного расслаблены, но в то же время эмоциональны.

Итак, вы все же сбросили змеиную кожу, обнаружили под ней крылья и четко решили, что очень хотите взлететь. Проверив запасы топлива, убедившись в исправности тормозов и настроив измерительные приборы, включили навигационные системы. Перед вами – взлетная полоса.

Кошечка: Меня, честно говоря, вся эта ваша литературная ботва мало прикалывает. Меня интересует успех. Я всю жизнь мечтаю об успехе. Я вхожу, меня, как Анджелину Джоли, камеры щелкают. Объясните, как мне в этом Большом городе, где сотни моделей, мужчины из списка Forbes, добиться успеха?

Если с утра до вечера беспокоиться о том, будет ли ваш полет красивым и безупречным, поставив свою жизнь и самооценку в зависимость от немого восторга или презрительного взгляда окружающих, – ничего не выйдет.

Успех из головы надо выкинуть! И помнить: личный успех не может быть целью проекта! Успех – всего лишь инструмент, чтобы достичь чего-то гораздо большего, чем удовлетворение личного эго. Например, продвижения продукта корпорации или изменения политического строя. Какая разница, будут ли люди знать ваше имя, если цель достигнута?!

Деньги, непременные спутники успеха, тоже не могут быть целью. Это только средство обеспечить необходимое качество жизни. Мне, например, совершенно не нужно много денег. Большие деньги забирают слишком много времени. Я знаю огромное количество людей, которые всю жизнь зарабатывают бешеные деньги, покупают огромное количество яхт, вилл и так далее, но не успевают ни съездить на эти виллы, ни покататься на этих яхтах, зато с утра до вечера мучаются с управлением своим богатством.

Недавно я купила смешной новогодний подарок в магазине «Экспедиция»: футболку с надписью «Успех – это путешествие, а не цель экспедиции». Жажда исключительно личного успеха любой ценой подрезает крылья.

ПофигистПоЖизни: вообще-то Кошечка говорила совсем не про это, а про то, как попасть в телевизор…

Известность – самая опасная дама из всех, с которыми приходится сталкиваться, находясь в полете. Не зря в русских сказках испытание «медными трубами» приберегали на конец, после огня, воды и прочих сказочных ужасов. Действительно, можно пройти сквозь любые преграды, срубить тысячи драконьих голов, но под аплодисменты восторженных зрителей забыть про любовь принцессы или царствование тирана – все то, ради чего летели драконьи головы.

Любую прогрессивную идею и благую цель можно погрести под курганом из лавров. В бесконечном стремлении купаться в лучах собственной славы легко потерять себя, незаметно превратившись в народного угодника. Соответствовать ожиданиям публики – значит быть тем, кого хотят видеть, и говорить о том, о чем хотят слышать.

Пресса и телекамеры порвали в клочья не одну репутацию, представляя известных политиков, шоуменов, фотографов и писателей в амплуа аниматоров отелей типа «все включено».

Умение противостоять славе и повсеместному узнаванию дано не каждому. Человек слаб. Так сложно не поддаться на искушение оценивать себя не по делам своим, а по телевизионному рейтингу! Но коварство известности в том, что она изменчива. Постоянство и верность ей чужды. Сегодня она благосклонна к вам, а через неделю – к другому. Стоит исчезнуть с экрана телевизора и первых полос газет – и о вас забудут. Вы лопнете, как мыльный пузырь, а вместе с вами – когда-то благие цели и начинания.

Известность может способствовать успеху, но очень часто она вредит ему. Толпы писателей, режиссеров, поэтов, музыкантов мелькают ради поддержания известности в жюри или в качестве ведущих различных телешоу. В это время книг и пьес не пишется, а если и пишется, то уже не так. Грохот мощных медных труб не позволяет посидеть в тишине и подумать.

Известность – не та дама, с которой строят прочные отношения. Флиртуйте, но не доверяйте ей жизнь и душу. Хотите славы и оваций – идите в актеры. В любом другом месте – помните, зачем вам крылья.

Keys

Атаманы президентами не становятся.

Удача – госпожа, лидер – мистер ответственность.

Эксперт дает советы, лидер – принимает решение.

Успех и известность – средство, а не цель!

«SELF-MADE» – ЛИДЕР – РЕАЛЬНОСТЬ, А НЕ ФАНТАЗИЯ!

Заключение

Ну что, ребята, вы перевернули последнюю страницу и по теории должны взлететь… ☺

Сколько времени ушло у вас на чтение? Я думаю, не более двух часов. И вы только представьте – за это время у вас выросли мощные крылья! И вы готовы взмыть над Большим городом!..

Шутка, конечно. ☺ Но в каждой шутке, как говорится… Ну а теперь серьезнее. Эта книга не претендует на истину в последней инстанции. В отличие от типичных тренинговых курсов она вся пронизана нервом живого опыта. Мой опыт выстрадан, проанализирован и, кстати, совпадает в своей эмоциональной части с работами очень многих психологов. Другое дело, что мы часто читаем книги людей, которые советуют нам, как стать миллионерами, но при этом сами миллионерами не являются. Огромное количество психологов учат нас, как выстраивать личные отношения в карьере и в семье, оставаясь при этом одинокими и несчастными.

Я не претендую на то, чтобы стать для вас неким сэнсэем или крупным авторитетом в области карьеры, и уж тем более career-maker’ом, но очень искренне, с демонстрацией своих собственных ошибок и метаний, как смогла, передала вам опыт разных побед над собой и над Большим городом. Полезен ли этот материал или не полезен для вас, зависит от того, как дальше пойдет дело. Во всяком случае, то, что понравилось, обязательно запомнится, а раз запомнится, то будет использовано…

Если это вам поможет и ключики вовремя откроют нужные двери, значит, книгу я написала не зря.

Благодарности

В этой короткой книжке, на самом деле, большая жизнь. Сложная, трудная, но с попыткой достигнуть того самого счастья. То есть гармонии с самим собой. Поэтому я благодарна всем, кто помог мне отращивать крылья и летать: мужу, друзьям, врачам, которые вылечили ребенка, и даже врагам своим я благодарна. А отдельное спасибо – Александру Цвирову – учителю каллиграфии. Восток – дело все-таки очень тонкое.

Часть вторая
Sex в Большой политике

Тема первая

Синхронный перевод с кремлевского

Никто не знает его имени, никто не знает его фамилии, но все четко знают – от этого бесшумного, как летучая мышь, почти невидимого человечка с длинным носом и близко посаженными глазами зависит судьба: уже не первое десятилетие каждое утро он расставляет на столах в зале заседаний Белого дома таблички с фамилиями государственных чиновников и народных избранников. Иногда согласно приказу, но чаще согласно собранной информации, нюхом угадывая настроение хозяина. Расстоянием от таблички до главного тела определяется градус лояльности к тебе высшей власти. Расстояние уменьшилось – тобой довольны. Расстояние увеличилось – впал в немилость. Направится какой-нибудь замминистра или депутат к своему нагретому месту, почти на него опустится – откуда ни возьмись возникает человечек и указывает куда-то на край стола, за которым уже пропасть:

– Сегодня вам – туда.

– Куда – туда? Почему – туда? Что я такого сделал?

Человечек не отвечает. Ставит табличку-приговор и исчезает. Такой ежеутренний сеанс русской рулетки, взбадривающий эффективнее, чем самый ледяной душ и самый черный кофе. И подобное веселье у него на каждом шагу. Вся жизнь российских царедворцев – сплошная нумерология, чтение шифровок, водяных знаков и напряженная ловля ультразвуковых сигналов, недоступных нормальному уху.

Два пишем, три – в уме

На одном из моих первых заседаний в правительстве Петр Мостовой мне объяснил: когда начнутся доклады, следи за Степанычем. Кивнул головой – все нормально. Встрепенулся, уставился на докладчика, тяжело вздыхает – парень может готовиться к отставке.

Скоро я овладела эзоповым языком системы на уровне синхронного перевода.

Если пробиваете на правительстве тему, очень важно, под каким она номером. В первой тройке – вас еще уважают. Под номером пять или шесть – ловить нечего: или заседание к этому моменту закончится и вопрос перенесут, или вы – маргинал и ваша тема никого не волнует.

Выступление должно быть сухим по форме и накатанным по содержанию. Никакого художественного свиста. Интонация – невыразительная, без пауз и акцентирования. Глаза уперты в текст.

Во время вашего выступления народ спрятал ручки, захлопнул блокноты, смотрит в компьютеры и тихо нажимает на кнопочки – вы малозначимая фигура в правительстве.

Премьер кинул фразу: «Доклад закончен? Обсудили? Добро, добро… трудись дальше», – можно расслабиться, вы – на коне. Провальная редакция будет звучать так: «Доклад закончен? Обсудили? Да-а-а… Ну, поработай еще, поработай… учти замечание товарищей».

Вам задают много вопросов – дела совсем плохи. Значит, накануне были звонки: «…имей в виду, завтрашний доклад такого-то (такой-то) – полная фигня… парень (девка) лезет на рожон. Ты понимаешь, как себя надо вести?» Абонент понимает. И ведет себя как надо. На правительственных заседаниях – жесткая режиссура, никакой самодеятельности, инициатива наказуема. Все расписано – кто смеет подать голос, кто не смеет, кому можно возражать, кому нельзя.

Получили негласное добро – вопросов будет мало, и они будут позитивными.

В резолюции сказано, что «доклад замечательный, правильно расставлены основные проблемы и показаны пути решения», – не спешите откупоривать шампанское. Если дальше написано, что требуются доработки по двум-трем вопросам, шампанское, конечно, можно выпить, и не одну бутылку, после чего навертеть из доклада кульки для семечек. Или наделать корабликов. Больше он уже ни на что не сгодится.

Если под документом подпись не поставлена перьевой ручкой, а оттиснуто факсимиле, значит, чиновник страхуется. Значит, есть в этом документе нечто, что его не устраивает или что может когда-нибудь обернуться против него, – на суде от факсимиле легко отказаться: «…впервые вижу, впервые слышу, ничего не подписывал, печать украдена». Я, в бытность свою министром, пользовалась этим приемом на полную катушку. Потому что заставляли визировать много бумаг, которые очень не нравились, которые шли кому-то на пользу, а мне во вред, а деться некуда, иначе сгнобят.

Любая бумага на неделю запирается в нижний ящик. Пытаться выполнять все поручения сверху – прямая дорога в Кащенко. Через неделю бумага всплывет заново – можно шевелиться. Девяносто процентов больше никогда не всплывает.

Церемония приветствия тоже вся на многозначительных нюансах. Всем пожали руки, а вас проигнорировали? Не важно почему, важно, что все это заметят и примут к сведению. Чтобы этого не допустить, нужно издалека поймать взгляд нужного объекта и не отпускать и вести его, мысленно внушая:

– Пожми мне руку, сволочь… пожми мне руку… а лучше – поцелуй меня (потому что, если с вами еще и целуются, вы вообще в полном шоколаде).

Когда же сволочь послушалась и протянула ладонь, ее положено схватить и трясти с неимоверной преданностью и собачьим выражением глаз. И плечи нужно приопустить. Не принято с развернутыми плечами. Подбородком вперед и с прямым торсом в Белом доме ходят только военные. Они, может, и сами не рады, но ничего не изменишь, поскольку выучка. Остальные перемещаются слегка на полусогнутых: нельзя позволить, чтобы внезапно встреченное в коридоре начальство здоровалось с вами, задрав голову. А оно у нас все словно скроено по единой мерке. Кстати, занятная асимметрия: практически все русские императоры были акселератами. Их рост зашкаливал за сто восемьдесят сантиметров при среднем размере подданных сто шестьдесят. Не династия, а прямо какая-то баскетбольная команда! Исключений было два: Павел Первый и Николай Второй. Оба и дурно правили, и дурно кончили. А все тираны двадцатого века (впрочем, и не двадцатого тоже) были, как известно, метр с кепкой. Зацикливаться на этом совпадении я бы не стала. К примеру, требовать, чтобы в сведения о кандидатах во власть, как в брачные объявления, были включены физические параметры. Во-первых, обманут, а телевидение кого надо вытянет, кого надо – сплющит. Во-вторых, в конце концов, «наше все», Александр Сергеевич Пушкин, тоже был птичкой-невеличкой. И Александр Васильевич Суворов. И Михайло Ломоносов. Об этом курьезе истории так, к слову. А вот на подробной психиатрической экспертизе каждого, кто жаждет порулить страной, я бы настояла. Мне не понятно, почему для вождения всего-навсего автомобилем справка о душевном здоровье требуется, а государством у нас с безжалостной регулярностью запросто управляют люди, чье клиническое безумие заметно и невооруженному глазу?

Меня бог ростом не обидел: романовские сто восемьдесят с гаком на каблуках, от которых я не откажусь ни ради чего. Осанка дороже. И гнуться не в моем характере. Так и бродила по Белому дому изысканным жирафом. Точнее, изысканной жирафой. Но один раз мне удалось соблюсти протокольный политес с помощью акробатического трюка, вспоминая который муж до сих пор пожимает плечами.

Весной 2000 года Константин Райкин пригласил на премьеру моноспектакля по Зюскинду «Контрабас». В антракте нас проводили за кулисы, к нему в кабинет. Я вошла и опешила – Путин, Лужков, Никита Михалков: Москва златоглавая. И у меня тут же взвихрилось в мозгу – вот он, президент, сейчас вытрясу из него душу! Я тогда занималась средним образованием и изо всех сил боролась против двенадцатилетки. Какие двенадцать? С армией ничего не решили, школы нищие, к тому же пятилетним малышам совсем ни к чему находиться рядом с восемнадцатилетними амбалами. Шагнула к гаранту и замерла: я же на шпильках. Черт, неудобно! И тут мои ноги сами собой разъехались чуть ли не на шпагат, одно колено согнулось, другое вытянулось, и я на глазах у изумленной публики (не прогнувшись) сравнялась ростом с ВВП! Мы мило побеседовали. Президент согласился с моими аргументами против двенадцатилетки, и, между прочим, реформа зависла.

Валтасаровы пиры

Незавиден и досуг российского функционера. Те же дикие нервы и бесконечная борьба за свое достоинство. Смотрит простой интеллигент по телевизору трансляцию концерта из зала консерватории и удивляется драматичному выражению статусного лица, взятого крупным планом: «Надо же, как проняло! Наверное, хороший человек, раз Вольфганг Амадей Моцарт на него так действует». А «хорошему человеку» и Вольфганг, и Амадей, и тем более Моцарт по барабану. Он действительно страдает. Но от того, что сосед оказался не по чину или ряд не по рангу. Например, шестнадцатый. Все, что после пятнадцатого и все боковые кресла, – для маргиналов. И получив билеты на какой-нибудь пафосный спектакль или концерт, опытный функционер сразу посмотрит: какой ряд? Седьмой? Нормально. Места – первое и второе? Не пойду.

То же с залами и номерами столов на кремлевских банкетах, где много званых, да мало избранных. Большие приемы в Кремле разбиты по разным залам. Есть Андреевский – для ближнего круга, и есть Георгиевский – для массовки. Двери из одного зала в другой по-фарисейски распахнуты. Но если какой-нибудь разомлевший от обильной выпивки-закуски статист в генеральских погонах и орденах решит поздравить родного президента, на пороге из-под паркета вырастет биоробот (из ушей куда-то за спину тянутся спирали проводов, в зоне сердца под фирменным пиджаком что-то фонит и потрескивает) и раскинет стальные руки-крылья: «Вам туда нельзя».

Последний стол, за которым может сидеть статусная персона, не чувствуя себя оскорбленной и униженной, пятидесятый. В 1999 году, когда я ушла в отставку и автоматически вылетела из обязательного списка кремлевских гостей, мой муж добыл приглашение на новогодний прием. Хотел меня встряхнуть, а заодно решить какие-то свои дела. Я как профессионал сразу поинтересовалась номером нашего стола: восемьдесят четвертый. По всем законам идти нельзя. Это уже ниже плинтуса. Но Володя настоял, а во мне, видимо, проснулась прабабушка, кроткая японская жена, и вынудила продемонстрировать чудеса супружеской покорности.

…Это, как я и предполагала, был позор. За большими столами сидели федеральное правительство, московское правительство, мои вчерашние коллеги, и никто не видел меня в упор. У всех – скользящий взгляд, не кивнут, не сморгнут, не улыбнутся. Так, наверное, чувствовала себя Анна Каренина в театре. И тут поднялся крупный сановник, с сыном которого дружит мой муж. И пошел нам навстречу, и демонстративно обнял нас, и поцеловал московским политическим поцелуем – от всей души. Ситуация мгновенно поменялась. Меня все заметили, мне все кивают, мне все улыбаются. Те же двухсотлетней выдержки законы высшего света, детально описанные классиком. Помните, как Анне Аркадьевне было важно, чтобы хоть кто-то ее принял? И тогда бы приняли и остальные, и, глядишь, обошлось бы без смертоубийства. Но ей отказали все, начиная с автора. Наша элита копировала систему отношений той элиты, но как-то очень избирательно. Нет бы взять понятия о чести, о благородстве, о долге перед Отечеством. Чтобы проворовался – застрелился. Не сдержал слова – снова застрелился. Плеснул соком собеседнику в лицо – пожалуйте на дуэль. Оклеветал публично – опять к барьеру. Не к телевизионному, а настоящему: с десяти шагов без бронежилета. Правда, начни они жить по таким понятиям, уже через сутки некому было бы править страной. В живых остались бы только Матвиенко, Слиска и Жириновский, переодетый крестьянкой Тобольской губернии.

Дни рождения в чиновничьей среде – это особое испытание для здоровой человеческой психики. Подношения, цветы, дифирамбы, торжественные и лживые, как надгробные речи. Подарки – фарфоровые сервизы, статуэтки, картины, вазы, дорогие шарфики от Кензо или Хермес (я их раздавала пожилому поколению). Духи – тоннами, в основном убойные, типа «Пуазона» (я его, кстати, в свое время демонстрировала, после чего родился миф, что я владею сетью парфюмерных магазинов). В Думе этим халявным парфюмом несет от большинства дам. У меня очень сильное обоняние, как у беременной, и я там просто задыхалась. Особенно в лифте. На девятом этаже вываливалась из него, как из окопов Первой мировой после газовой атаки. Недаром все думское начальство живет на втором и третьем этажах. И в коридорах парламента не так густо, как в лифтах, но тоже пахнет щами, потом и перегаром. Ближе к вечеру из-под дверей кабинетов начинает просачиваться запах свежего алкоголя. В Белом доме спасали очень хорошие кондиционеры. Там пахнет кожей, дорогими коврами и чуть сигарами. В Кремле не пахнет ничем. Это дворец небожителей. В его лабиринтах, которые ведут в никуда, человечьего духа нет. Не витает.

От Чубайса в подарок на день рождения мне однажды прислали кошелек. Пустой. Сбербанк тоже прислал кошелек без денег. Странная закономерность! Все, кто сидит на бабках, шлют пустые кошельки. Еще любят возлагать на именинника розы. Хорошо, если не бордовые, могильные. Непременно по количеству лет. Приятно считать. Хочется в отместку дожить до ста – пусть разоряются. Или модные нынче тропические растения с жирными листами, мохнатыми палочками. Прикасаться к ним страшно. Кажется, дотронешься – и ужалят. Или букеты с бешеным количеством ленточек, трехэтажные, в целлофане, плоские и длинные, как венки. На такой только глянешь – и в ушах тут же начинает звучать траурный марш Шопена. Думаю, штампуют их в тех же конторах ритуальных услуг.

Чем большее количество випов удалось заманить на банкет, тем лучше. Сановник почтил именинника – и тот ему уже может позвонить по телефону, и он возьмет трубку. А так секретарь не соединит. Для банкета снимать нужно что-то помпезное, желательно с римскими колоннами, лепниной на потолке и натюрмортами в золоченых рамах. У нас есть такие заповедники. Общий поминальный стол буквой «П», духовой оркестр с репертуаром из семидесятых. У микрофона весь вечер Басков или Кобзон. Меню тоже оттуда, из незабвенного застоя: рыба в кляре, салат столичный, осетрина холодная, осетрина горячая, икра черная, икра красная в яйцах. На горячее – тушеная говядина, курица или киевская котлета, приготовленные на натуральном сливочном масле. Сырный салат, огурчики, помидорчики. Все съел – и по-настоящему умер. Отвертеться от этого кошмара так же трудно, как от собственных похорон.

И получается, что российский чиновник, словно банковский грабитель, лавирует среди инфракрасных лучей сигнальной системы. Одно неловкое движение, зацепил, задел, не увернулся – и конец. Но в отличие от банковского грабителя у нашего чиновника это сумасшедшее напряжение – круглосуточное, то есть пожизненное. А ведь под серым титульным пиджаком от Хьюго Босс стучит живое сердце, а где-то приблизительно в том же районе нашаривается и душа. Они не выдерживают. Но обесточить систему, находясь внутри нее, нельзя ни на секунду. Можно только отключить собственное сознание.