Текст книги "Враги моих друзей"

Автор книги: Ирина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава девятая
Москва. Новорижское шоссе

Наташа не помнила, как заснула. Очнулась она от горячечного забвения часов в семь и долго лежала в постели, уставившись в лепной потолок. По потолку бегали суетные тени от веток за окном, а из-под двери струилась неровная полоска света. Потом зашаркали шаги, застучали каблучки, и кто-то зашептал пронзительно, как это может быть только утром:

– Я все, все расскажу!.. Вы на меня не шипите! Если не заплатите, то прямиком в тюрьму!.. Уж я-то постараюсь!

Наталья резко приподнялась, спустила ноги с кровати. Босые ступни ощутили приятное тепло ворсистого ковра, который к тому же полностью заглушал звуки. Она на цыпочках подкралась к двери, но едва коснулась ручки, как шепот затих.

Когда Наташа выглянула в коридор, там никого не было.

Конечно, твердой уверенности не было, но ей показалось, что в коридоре разговаривали Ксения и Даша.

Хозяйка и горничная.

И горничная открыто шантажировала свою хозяйку.

* * *

– Евгений, давайте без шуток! Куда подевалась Ксения Аркадьевна?

Дворецкий налил кофе и пододвинул к Наташе горячий круассан с шоколадом:

 
– Былой свой разум снова обрети,
Очнись от недостойных сновидений.
Смотри, как за тобою ходят слуги
И угодить готовы – лишь кивни…
 

– Какие тут могут быть шутки? Ксения Аркадьевна встала в шесть часов, а в полвосьмого уже уехала. Куда – не сказала. Людмила Николаевна покинула дом еще раньше – примерно в полчетвертого утра. Переночевать отказалась. Сказала, что дел много. А вы пейте кофе, он сегодня особенно вкусный…

– Странно, вы перешли к комедиям. На этот раз «Укрощение строптивой». Одно неизменно: вы верны Шекспиру… Евгений, вы знаете, я буду скучать по дяде Мише, – сказала вдруг Наташа с совершенно другой интонацией.

– Он любил вас, Наталья Николаевна, – признался дворецкий. – Любил и восхищался. И каждый ваш успех он воспринимал как собственный. Он…

Евгений замолчал, но Наташа поняла, что тот хотел сказать.

Если бы она не была дочерью его лучшего друга… Если бы не дружба с Ксенией… Если бы однажды она не испугалась и не оборвала поцелуй фразой: «Какой ты забавный, дядя Миша»…

Наверное, так было лучше.

– Еще кофе? – засуетился Евгений. Его голос подозрительно дрожал.

Наташа благодарно кивнула. Кофе не хотелось, но дворецкому нужно было чем-то заняться, чтобы не «потерять лицо». Она знала, что Евгений недолюбливает Ксению, но искренне привязан к Хомутову – они нередко играли в шахматы и беседовали о театре. Именно с подачи Оборина Хомутов открыл благотворительный фонд для малоимущих актеров. Хомутов же стал официальным спонсором бенефиса старого актера: несмотря на разницу в возрасте, на различие в социальном положении они действительно стали друзьями.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Наташа спросила:

– Вы не знаете, Хомутову угрожали?

– Угрожали? – Кустистые брови Оборина удивленно приподнялись. – Кто мог ему угрожать?

– Может, были странные звонки? – Наташа и сама не понимала, зачем спрашивает. Просто чувствовала, что другого удобного случая поговорить с дворецким у нее не будет.

– Он в последнее время приезжал глубоко за полночь и сразу ложился спать. В кабинете, – уточнил Евгений и как-то странно посмотрел на собеседницу. – А звонки, как правило, бывают вечером. Ксения Аркадьевна настаивала на том, чтобы самой подходить к телефону. И очень сердилась, если кто-то ее ослушивался. Дашу однажды даже оштрафовала.

Опять Даша!.. Наталье не давало покоя злополучное кольцо, словно в этой дорогой ювелирной безделушке и крылась главная разгадка этой драмы.

– Даша утром уехала, – словно невзначай сообщил дворецкий. – Остальные тоже разбежались. Один я остался… как Фирс. Разве можно оставить Ксению Аркадьевну одну? Она же не справится! Как вы думаете, Наталья Николаевна, меня не уволят?

– Вы душа этого дома, Евгений, – искренне сказала Наталья, поднимаясь из-за стола. – Разве можно отказаться от души?

Оборин жалко улыбнулся:

– Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?…

– Я и не знала, что вы так хорошо знаете Библию, – грустно улыбнулась Наталья. – Все-таки одного Шекспира оказалось мало – тринадцатый стих, четырнадцатая строфа…

– Все под Богом ходим, – уклонился от прямого ответа Оборин. – Особенно когда кто-то помогает дьяволу…

Какая-то важная, но смутная мысль мелькнула в ее сознании, но так и не успела оформиться.

Наталья набросила шубку и вышла из дома, гадая, где сейчас Ксюша и зачем она уехала в такую рань.

* * *

Будний день, он и есть будний день: все куда-то спешат, суетятся, нервничают. Наташа то и дело тормозила перед торопливыми пешеходами, для которых красный цвет светофора лишь досадная помеха, но никак не знак ограничения. Вместо того чтобы поблагодарить осторожного и внимательного водителя, пешеходы злились, грозили кулаком и зачем-то пинали машину. Вот этого Наташа совершенно не понимала: при чем здесь ее малышка, которая едет строго по правилам?! К счастью, стекло заглушало обидные слова, и Наташа чувствовала себя защищенной от чужих негативных эмоций. Ей и без того хватало своих печалей и горестей.

Она набрала номер Ксении, но аппарат был отключен. Куда она сорвалась в такую рань, да еще в таком состоянии? Поведение подруги не просто беспокоило, оно настораживало. Может, стоит позвонить Людмиле? То же самое. Аппарат выключен.

Сговорились они, что ли?… Впрочем, Кондрашенко могла поехать домой и отключить телефон, чтобы немного поспать. Звонить в «Хом-инвест» Наташа не стала – смысла нет.

Вдруг телефон разразился любимой мелодией.

– Здравствуй, папа. Ты уже знаешь?…

– Сообщили час назад. – Николай Алексеевич тяжело вздохнул. – До сих пор в себя прийти не могу. Никак не поверю, что Миши больше нет. Только вчера созванивались… Странный звонок, – продолжал отец. – Я даже сначала и не понял, что это Миша.

– Он сам тебе позвонил? – удивилась Наташа.

– В том-то и дело! Ни с того ни с сего. Он был не то что пьян… Скорее, какой-то возбужденный. На себя совершенно непохож. Ты же знаешь, Миша никогда не позвонит, если у него какие-то проблемы… У него был такой голос… будто он выиграл небольшую войну…

– Войну? – насторожилась Наташа. – Что он точно говорил, можешь вспомнить?

Николай Алексеевич задумался:

– Сказал, что кое-кому очень скоро понадобится небольшая фабрика по производству валидола…

А потом вдруг сказал, если что не так, связаться с тобой. Мол, ты его посланец. Наверное, он все-таки был не совсем трезв…

– Ты ничего не перепутал? Дядя Миша хотел, чтобы ты связался со мной, а не с Ксюшей?…

– Ну да, сказал, что у Ксении ветер в голове, а ты девушка умная и надежная, все сделаешь правильно. Честно говоря, ничего не понимаю. При чем здесь ты? В общем, я посоветовал Мише протрезветь и хорошенько отдохнуть. По-моему, он обиделся. А я сейчас сижу и думаю: может, чего-то не заметил, не понял, недослышал?

– Он действительно просил меня передать тебе одну вещь, – подтвердила Наталья. – Знать бы, какую войну он вел…

– А что за вещь?

– Конверт какой-то. Он буквально перед самой смертью передал – для тебя…

– Я приеду через пару дней – посмотрим, что там. А насчет войны… Возможно, Ксения знает, о чем речь. Все-таки жена как-никак. – Отец вдруг заторопился: – Мне пора, Татка. Переговоры. Хотел бы отменить, но не могу. Очень важные партнеры, сама понимаешь. На похороны приеду обязательно. Встретишь?

– Конечно.

– Целую тебя, доченька, очень соскучился!

Телефон отключился.

Наташа притормозила у придорожного кафе и задумалась. Ей вдруг до зуда в руках захотелось посмотреть, что находится в конверте. Она потянулась к сумке и с облегчением вздохнула: перед отъездом автоматически переложила конверт в потайной карманчик. Конверт даже не был запечатан.

Внутри лежал ключ с выбитым четырехзначным номером.

Наталье это ни о чем не говорило. Но, вероятно, что-то должно было сказать отцу.

Часы быстро отсчитывали время. По дороге домой Наташа решила заехать на Петровку. Потом – переодеться, просмотреть почту и ответить на звонки.

* * *

Детективные сериалы в последнее время Наташа не смотрела. То есть готовности, с чем ей предстоит столкнуться, не было никакой. Не то чтобы детективы ей не нравились, просто в Лондоне идут английские, а ориентироваться на них, собираясь на беседу в ГУВД, – бесполезно.

– Войдите, – раздался смутно знакомый голос.

Она оказалась в небольшом кабинете. За столом сидел капитан Максимов, закопавшись в ворохе бумаг.

– Надо же, как вы оперативно! – удивился следователь. – Думал, вас дополнительно придется вызывать.

– Почему? – Наталья протянула свой пропуск и уселась на шаткий и скрипучий стул.

– Ну, как вам сказать, – протянул тот. – Вы такая…

– Какая?

– Красивая, богатая. Непростая, в общем, девушка, – заключил он. – Такие, как вы, к нам нечасто заходят, все больше адвокатов присылают…

Наташа невольно улыбнулась, до конца не понимая – воспринимать сказанное как комплимент или как издевку.

– Жаль, что мы с вами встретились по такому печальному поводу. Не имел чести знать господина Хомутова, но верю, что он был достойным, интересным человеком.

Наташа согласно склонила голову.

– Скажите, – следователь пододвинул к себе лист бумаги и ручку, – вам не показалось вчера поведение Хомутова странным? Может, он как-то необычно себя вел или говорил как-то не так?

Наташа пожала плечами:

– Он много пил. В обычное время дядя Миша… извините, Михаил Михайлович… не позволял себе больше двух бокалов вина. Говорил, что алкоголь притупляет бдительность. Но вчера как будто сорвался.

Ручка следователя стремительно бежала по бумаге.

– С другой стороны… – Наташа засомневалась, говорить или нет, – вчера все вели себя нервно – и Ксения, и горничная…

Ручка замерла. И вновь отправилась в путь по листу бумаги. Наташа завороженно смотрела на появляющиеся строчки протокола.

– А раньше такое бывало?

– Видите ли, я не так часто бываю в доме Хомутовых, – ответила Наташа. – В последнее время готовлю выставку, занята в галерее. Поэтому с Ксенией мы встречались редко. Дядя Миша тоже был занят. Мне кажется, это все из-за этого скандала вокруг «Хом-инвеста»…

– В общем, напряженных отношений между госпожой Хомутовой и ее горничной вы не замечали?

– Нет.

– А между господином Хомутовым и горничной?

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю, Наталья Николаевна, а уточняю, – устало объяснил Максимов. Тонкая морщинка пересекла его лоб. – Мы должны выяснить все обстоятельства. Поверьте, у нас нет никакого желания или стремления копаться в чужом белье. Это нужно для расследования.

– Понимаю. – Наташа задумчиво крутила ремешком своей сумки. – Нет. Ничего такого я не замечала…

– И последний вопрос. Не для протокола. Просто очень любопытно. Зачем вы «02» набрали? У вас были подозрения, что смерть Хомутова не является естественной?

– Что я сделала, простите?… – опешила Наташа.

– Ну вот, в двадцать один ноль-три на пульт дежурного поступил звонок. Звонившая назвалась вашим именем и сообщила, что Михаил Михайлович Хомутов скончался в своем доме при весьма странных обстоятельствах. Собственно, оперативная бригада к вам потому и выехала, и вы у нас сейчас именно по этой причине. Приезжаем – а там классический инфаркт. Зачем взбудоражили? Вам достаточно было позвонить в «скорую».

– Но я не звонила! – возмутилась Наталья. – Я даже близко к телефону не подходила!

– Да? – обманчиво ласково протянул следователь. – Интересный расклад получается… Значит, вы утверждаете, что не звонили в милицию?

– Конечно, не звонила!

– А звоночек произведен с вашего мобильного телефона, – все так же ласково промурлыкал следователь. – Как этот факт объясните?

– Никак. Телефон находился в сумке. Сумка – в комнате. В доме Хомутовых не принято запирать двери. Пока я была в гостиной, в мою комнату… то есть в комнату, которую я обычно занимаю, мог войти кто угодно.

– И взять телефон?

– И взять телефон, – кивнула Наташа. – Вы слышали эту запись? Там действительно мой голос?

– Да не понять… – честно признался следователь. – Вроде бы женский, но при этом сознательно искаженный. Вы не знаете, кто бы это мог быть?

Наталья задумалась.

– В доме работает несколько женщин. Кто угодно мог позвонить.

– А Ксения Аркадьевна Хомутова могла?

Наталья удивленно замолчала.

– Ксения? Но зачем?!

– Пока не знаю… Могла?

– Я не знаю. Когда приехала «скорая», она поднялась наверх и закрылась у себя.

– А ваша комната расположена на этом же этаже?

– Да. Дверь напротив.

– Любопытно, – пробормотал следователь. – Очень любопытно… Вот протокол, прочитайте и распишитесь.

– Простите… – Наталья повертела мысль на кончике языка и наконец решилась сказать то, о чем думала непрерывно с момента смерти Хомутова: – Это убийство? Его убили? Ведь так?

– Ну что вы, Наталья Николаевна! Смерть господина Хомутова наступила в силу естественных причин. Никаких оснований для возбуждения уголовного дела у нас нет. Вы свободны. Вот ваш пропуск. Увы, человек смертен, причем «внезапно смертен». Подождите в коридоре. Вас проводят к выходу.

Наташа подхватила шубку и взяла пропуск. Она чувствовала, что все идет неправильно, но объяснить, что, собственно, не так, не могла.

– А звонок? – остановилась она в дверях.

– А что звонок? – Следователь шуршал бумагами на столе.

– Вы не хотите узнать, кто звонил, прикрывшись моим именем?

– А зачем? Ведь преступления нет! Хомутов умер от инфаркта. Утром я получил заключение судмедэксперта. Родные могут забрать тело. Все формальности улажены.

– Возможно, кто-то испугался, – медленно проговорила Наташа. – Или, наоборот, хотел показать, что смерть Хомутова подозрительна.

– А что в ней подозрительного? Тысячи людей ежедневно умирают от сердечного приступа.

– Но вчерашний митинг, – сама не понимая почему, упорствовала Наташа. – Это же настоящая заказная травля! Возможно, кто-то сознательно довел его до такого состояния!

«И как я это докажу?» – Наташа вдруг почувствовала усталость.

– Вы совершенно правы, доказать это невозможно, – согласилась она и вдруг покачнулась. Голова закружилась, в глазах потемнело.

Ее подхватили сильные мужские руки.

– Ты что делаешь, изверг? – словно сквозь вату, услышала она голос. – Совсем закопался в своих бумажках, не видишь ничего, когда такие красавицы сознание теряют!

– Я в порядке, – прошептала Наташа.

– Уверены?

Создает же Бог таких мужчин! Сильные черты лица, волевой подбородок. Темные волнистые волосы. Чуть крупноватый рот.

– Я – Володя, то есть Владимир Воронцов, – сообщил он. – А вы?

– Наташа.

– Ты девушку бы отпустил, товарищ Воронцов, у нее вчера на глазах человек умер, а тут еще ты ее хватаешь… – раздался голос у стола. – Она как-никак свидетельница, вдруг еще понадобится…

Кольцо рук хоть и неохотно, но послушно разомкнулось. Где-то на донышке сознания Наташа почувствовала смутное разочарование от своей только что обретенной свободы.

– Извините… – Она невольно покраснела и вышла в коридор.

Коленки дрожали. Сумасшедшая. Это, наверное, какой-то детский стереотип о красавцах-мужчинах в погонах.

Наталья прислонилась к стене у входа в ГУВД и перевела дыхание. Бог с ним, с Володей… Надо же, имя запомнила, да и фамилия не самая трудная… Но что это за непонятный звонок? Кому вообще пришло в голову звонить в милицию с ее мобильника?

Наташа торопливо открыла свою Prada, достала телефон и проверила исходящие звонки. Так и есть! 21.03. Но она точно не звонила! Сначала держала Ксюшу, которая билась в истерике. Потом сама пила валерьянку. Капли заботливо принес Оборин. Потом разговаривала с прислугой. Потом с милицией…

Чертовщина какая-то!

Наташа повертела телефон, словно маленький изящный аппарат мог в любой момент превратиться во что-нибудь ядовитое.

– Номер не продиктуете?… – раздался рядом уже знакомый голос.

Ее нечаянный спаситель, Володя, рассматривал Наталью, будто перед ним была не девушка, а диковинная африканская бабочка, невесть каким образом залетевшая в суровые стены Петровки.

– Будете меня на допросы вызывать? – приняла условия игры Наташа.

– Неужели сомневаетесь?

– Бабушка советовала мне не доверять мужчинам с желтыми глазами, – подыграла ему Наташа.

– Вы наблюдательная девушка, но глаза у меня не желтые, а светло-карие. А вот у вас они зеленые. Как ирландский мох.

– Подозреваю, что вы ни разу в жизни не видели ирландского мха, – рассмеялась Наташа. – Но комплимент все равно принимается! А вы… работаете здесь? – Она кокетливо наклонила голову.

– Я начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Заглянул сюда по делу Хомутова, а тут вы… И, представляете, совершенно забыл, куда и зачем шел. Выскочил из кабинета – побоялся, что не смогу догнать столь прекрасную незнакомку.

– Что, плохо дается бег по пересеченной местности?

– Боюсь, соперники затопчут…

– Как же, – Наталья не без удовольствия окинула взглядом начальника отдела, – такого только на танке затопчешь…

– Наташа, пока танки не приехали, может быть, пообедаем?

Еще никому на памяти Наташи не удавалось произнести эту фразу настолько по-мальчишески… Казалось, Владимир и сам не верил, что приглашает Наталью на свидание. Что-то от не до конца повзрослевшего мальчишки было во всем его облике – те же заношенные, но стильные джинсы…

– Наверное, вы хотите допросить меня по делу Хомутова в неформальной обстановке?

– Если вы не против, – улыбнулся Володя. – Но если не хотите говорить, приглашение пообедать остается в силе.

* * *

Что-то в устройстве Вселенной изменилось. Нет, планеты не сошли со своих орбит, галактики все так же разбегались друг от друга, и закон всемирного тяготения не давал сбоя. Но почему-то человек, которого Наталья видела впервые в жизни, вдруг стал ей важен.

Вдруг стало совершенно ясно, что отказаться от встречи невозможно.

Кому-то другому Наталья обязательно бы отказала, сославшись на занятость, на усталость, на тысячу и одну причину, каждой из которых вполне достаточно.

Кому-то другому…

Этот не был другим. Он был странно близким.

Близким с первого взгляда.

До встречи в кафе по соседству с ГУВД оставалось немногим более двух часов, а после расставания с Натальей прошло не больше пятнадцати минут… Володя тосковал. Тосковал всерьез. И боялся всерьез. По его собственной оценке, шансов на то, что Наталья придет, не было никаких. Во-первых, такие девушки не появляются в заурядных уличных кафе. А, во-вторых, если и приходят на свидания с первым встречным, то только если подобные сюжеты закручиваются где-нибудь в Монако или на Сардинии, а за спиной у «первого встречного» видна мачта его собственной океанской яхты.

С яхтой у Володи как-то не сложилось…

Ему вдруг стало очень важно, чтобы Наталья пришла. И одновременно очень страшно – не потерять, просто не попасть в такт, в ритм…

Через два часа, чувствуя себя глупо и больше всего боясь, что его увидит кто-то из коллег, начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями стоял с гигантским букетом роз на углу, напротив оговоренного места встречи. Вероятно, правильнее было бы зайти в кафе, заказать что-нибудь и терпеливо ждать, когда пройдут все приличные и неприличные сроки, а потом тихо встать и незаметно уйти…

До встречи оставалось минут пять, и Володя решительно зашагал к кафе, чтобы только сейчас заметить ее… Этот силуэт мог принадлежать только одной женщине, и эта женщина шла к нему на встречу. Чем он заслужил? Букет вдруг показался ему жалким и недостойным женщины, к ногам которой просто обязательно нужно было бросить если не состояние, то хотя бы часть тела весом граммов в триста, размером с кулак, желательно окровавленную и еще бьющююся.

– Наталья?

В принципе, жизнь прожита не зря. Он увидел, как она улыбнулась. Улыбнулась ему, ему одному. Ну что еще нужно для счастья!

Пора надевать маску бесстрастного следователя и стараться не забыть, что встреча сугубо деловая… Только куда деть этот букет?

* * *

Аромат роз заполнил кафе, цветы не вмещались ни в одну из ваз – казалось, Володя привел Наташу в оранжерею… Впрочем, кафе – не из дорогих, но и не слишком дешевое – было тихим и уютным. Наташа быстро и уверенно сделала заказ. Володя бросил на нее испытующий взгляд и попросил «повторить».

Им принесли закуски и сок.

– М-м, как вкусно, – сказала она, попробовав салат. – Странно, я так проголодалась, хотя еще вчера думала, что ничего не смогу есть.

– Из-за Хомутова? – понимающе кивнул Володя. – Ужасная трагедия для близких и друзей. И невосполнимая потеря для российского бизнеса.

– Вы серьезно? – недоверчиво прищурилась Наташа. – Вчера вся страна узнала, каким мошенником, оказывается, был Михаил Михайлович… Боже мой, это было только вчера, а кажется, что прошла целая вечность. Еще вчера я плакала, а сейчас сижу и… обедаю.

– Я хотел бы вас о многом расспросить, но, чтобы не превратить нашу встречу в допрос, сначала расскажу то, что знаю сам. Две недели назад к нам в отдел пришел Хомутов. До этой встречи я его лично не знал, но на меня он произвел хорошее впечатление. Человек, который привык отвечать за свои слова и поступки. Решительный, волевой…

– Да, это дядя Миша. – Глаза Наташи наполнились слезами.

– И при этом он был заметно растерян… Хомутов сообщил, что планируется захват его компании. И даже написал официальное заявление. Потом мы с ним встречались еще два раза. Начали проверку. И вдруг сегодня я слышу в новостях, что Михаил Хомутов умер от инфаркта… Наверное, вы решите, что это цинизм, но такая уж у меня профессия… Короче, я не верю в такие совпадения.

– Я не совсем понимаю, о каких совпадениях вы говорите… Вы сказали о захвате… Но как такое возможно? Как можно захватить фирму без ведома ее владельца?! Я, конечно, плохо разбираюсь в крупном бизнесе, но должны ведь существовать договора, счета… – Наташа заметно волновалась.

– Вы ничего не знаете о рейдерских захватах?

– Откуда? – пожала плечами Наташа. – Я работаю искусствоведом в одной крупной галерее.

– Тогда позвольте небольшую лекцию. Рейдерский захват – это насильственный захват чужой собственности. Иными словами – грабеж. За последние несколько лет были захвачены тысячи фирм во всех городах России. Сначала предприниматели молчали, опасаясь физического устранения. Сегодня, к счастью, ситуация изменилась.

– Смерть уже не страшна?

– Смерть всегда страшна. Просто человека, обратившегося к нам, слишком невыгодно устранять – дороже обойдется… Сейчас самые опасные захваты связаны с подделкой документов и вовлечением в сделку государственных служащих, через которых эти документы проходят.

– Чиновники?…

– Именно. Государственные служащие, которым хорошо заплатили, помогают вносить изменения в регистрационные документы компаний, а также переоформлять права собственности. Этот способ сложный. Но если найти нужного чиновника, вполне надежный… Второй способ – искусственное банкротство. Тут все понятно: фирму доводят до банкротства и вынуждают продать захватчику.

– Но зачем? – не поняла Наташа. – Если фирма банкрот, она же уже не нужна?

– Предприятие подвергается рейдерской атаке по разным причинам, – объяснил Володя. – Чаще всего это делается ради имущества, если оно значительно дороже самого бизнеса. Но в этом случае обычно захватывают ослабленные предприятия, у которых есть недвижимость в центре Москвы.

– И как в эту схему вписывается «Хом-инвест»?

– Это очень прибыльный и стабильный бизнес. Ведь потом его можно выгодно перепродать. Бывает и так, что акционеры не могут между собой договориться, и один из них тайно инициирует захват предприятия, оставаясь в тени.

– Подождите, не вижу логики! – Наташа была заинтригована. – Если захват происходит тайно, то как Хомутов мог о нем узнать?

– Боюсь ошибиться, но лучше бы он ничего не узнал… К тому же не забывайте, что существует несколько признаков того, что твою фирму могут в ближайшие месяцы захватить.

– И что же это за признаки? – Наташа маленькими глотками пила крепкий кофе с корицей. История с каждой минутой становилась все более интересной.

– Чем заметнее компания на рынке, тем больший интерес она представляет для захватчика, – пояснил Володя. – Как говорит мой коллега: «Если ваша продукция пользуется спросом, а ваше предприятие рентабельно, будьте готовы к тому, что вами заинтересуются». Стабильный бизнес – приманка для рейдера. Заинтересовавшись, он начинает сбор данных. Впрочем, бывает и так, что дело не в том – процветает бизнес или нет. Есть чисто российская специфика: у нас очень часто фирмы, которые еле-еле сводят концы с концами, владеют огромными ценностями – зданиями, производственными площадями…

Но Хомутову не нужно было даже ничего особо искать. Ему сделали прямое предложение, а когда он отказался, попытались сместить его как генерального директора на собрании акционеров…

– А это так важно, кто генеральный директор, если есть хозяин?

– Конечно! Генеральный может распродать всю фирму за копейки, пока хозяин будет доказывать, что тот не имел на это прав. Хозяин, конечно, свое докажет, но только фирмы уже не будет, а судиться с новыми, притом совершенно законными владельцами можно годами. А на суды, кстати, деньги нужны. А откуда им взяться, если у тебя бизнес украли?… Одновременно начались странные проверки, запросы, инспекции…

– А что тут странного?

– Их частота и спонтанность. Хомутов насторожился. И правильно сделал. Понимаете, чтобы получить нужную информацию о фирме, нужно иметь на руках копии бухгалтерских отчетов, копии документов. А как их получить? Лезть в налоговую инспекцию? Сложно, да и не все документы там можно найти… Остается инициировать проверки, в ходе которых будут подняты все документы. С них делаются копии и передаются рейдерам. Поэтому Хомутов сделал единственно верный ход: обратился к нам. Думаю, вместе мы решили бы эту проблему. Но не успели. Хомутов умер…

Володя помолчал и все-таки задал вопрос, ответ на который знал заранее:

– Вы когда-нибудь слышали от Михаила, Ксении или кого-то из их окружения про Юрия Сарвеладзе?

– Слышала, – мгновенно ответила Наташа. – То, что зовут его Юрием, – не знала, а вот фамилию слышала очень часто от дяди Миши…

– Вы серьезно? – Сказать, что Владимир был удивлен, значило ничего не сказать.

– У Хомутова была привычка, если что-то шло не так, какие-то проблемы на работе или колесо проколол, да мало ли что – всегда приговаривать: «Вот, наверное, Сарвеладзе сейчас радуется…» Он еще при этом специально улыбался, чтобы этот виртуальный Сарвеладзе видел, что ему все нипочем… Я как-то спросила, кто этот человек. Дядя Миша только отмахнулся, сказал, что они заклятые друзья… Если честно, я со временем вообще стала воспринимать слово «сарвеладзе» как присказку, а не фамилию…

– Это все-таки фамилия. – Володя помрачнел, вытащил было сигареты, но глянул на Наталью и быстро спрятал. – Сарвеладзе – один из самых серьезных игроков на рынке недвижимости. Прямой конкурент «Хом-инвест». Вдобавок Хомутов и Сарвеладзе схлестнулись в тендере за право на застройку весьма лакомого участка… По всем раскладам выиграть должен был Хомутов. Сейчас, как вы понимаете, его шансы не такие радужные… Ну и совсем уж не веселящая лично меня подробность… Хотя Сарвеладзе и крутит колоссальными средствами, его компания на грани банкротства. Победа в тендере позволяла ему взять долгосрочные кредиты и на какое-то время решить свои проблемы. А проблемы у него на такую сумму, что… Скажем так: убивали за меньшее. Буквально позавчера убит компаньон Хомутова. Если бы не заключение судмедэкспертизы по поводу инфаркта, я бы точно сказал, что кто-то решил уничтожить верхушку компании, и у меня не было бы ни тени сомнений, кто в этом заинтересован… Ладно, не буду вас пугать своими теориями, но если вдруг что-то вспомните – позвоните…

Володя расплатился по счету, и они вышли из кафе на промозглую улицу. Расставаться не хотелось. Наташа поколебалась, потом неожиданно для себя перешла на «ты»:

– Тебя подвезти?

– Здесь близко, – с искренним сожалением ответил Володя. – Придется возвращаться на работу. Но так хотелось бы еще увидеться… Ничего, что я так навязчиво?

– Ничего… Мне даже нравится.

Наташа подняла воротничок, зябко поежилась:

– Я думаю, мы еще увидимся…

– Увидимся, поговорим… – тихо повторил Владимир.

Наташина машина давно свернула за угол, а Володя все еще стоял, глядя ей вслед, словно боялся, что слова Наташи ему только послышались.

* * *

«Второй раз карты не соврали, – подумала Наташа уже в машине. – Не зря нагадали любовь. Суток не прошло, а я уже влюбилась. Да, – влюбилась, хотя в это трудно поверить. Как он сказал: „Увидимся, поговорим“? Прямо как студент-первокурсник… Так не бывает! Господи, о чем я вообще думаю, все это просто блажь…»

Она уговаривала себя, а сердце радостно билось. Он позвонит, он обязательно позвонит… И тут, словно в насмешку, запиликал мобильник.

– Это я, – сообщила Ксюша, словно ее звонок был не только запланированным, но и само собой разумеющимся. – Я в салоне красоты. Можешь сюда приехать?…

«Ни один нормальный человек не поймет Ксюшу, – думала Наташа, выруливая на трассу. – Ей бы сейчас сидеть дома и оплакивать мужа, а она сорвалась в салон красоты. Вот кумушки бы языки сломали, осуждая!»

Но Наташа как никто понимала подругу. Так было всегда. И как она сразу не догадалась, где искать Ксению?! Когда подруге было плохо, она бросалась в любимый салон (любимым салоном у Ксении обычно становился самый модный) и проходила одну косметическую процедуру за другой. Кому-то достаточно выплакаться, кому-то напиться, кто-то врачует душевные раны посредством шопинга, а вот Ксения приводила в порядок душу, тело и мысли с помощью релакс-массажа и минеральных обертываний.

Салон Наташа нашла довольно быстро. Сама она здесь не любила бывать, считая, что процедур здесь маловато. Да и персонал ей не нравился… Но Ксения придерживалась иного мнения: пока местечко модное, надо сюда ходить.

Наташа спросила у администратора, как найти госпожу Хомутову, и прошла по розовому коридору, украшенному затейливым орнаментом.

Ксения лежала на массажном столе, измазанная с головы до пят целебной зеленой грязью. Как уверяла реклама, эта грязь была собрана на дне Мертвого моря и не только согревала усталые мышцы, но и омолаживала кожу. Судя по количеству грязи, которая ровным слоем была размазана по тысячам салонов во всем мире, Мертвое море было одним из самых грязных…

После процедуры полагался массаж. Однако массажистки в кабинете не было.

– Здорово, что ты пришла, – лениво сказала подруга, не поднимая головы. – У тебя деньги есть?

– Кредитка.

– Отлично. – Правда, радости в ее голосе не слышалось. – Заплатишь за меня по счету, ладно? А то я из дома выехала, сумку не проверила. Кредитки в другой остались.