Текст книги "Александра - наказание Господне"
Автор книги: Ирина Мельникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
16
Первые две недели ноября для князя пронеслись быстро. От Лазарева пришло письмо, в котором он извещал Адашева о решении, принятом государем императором по поводу его проекта, и предлагал немедленно представить на рассмотрение Адмиралтейств-совета развернутый доклад. Кирилл с головой зарылся в бумаги и только по окончании работы вспомнил вдруг, что в доме появилась новая учительница, удивительнейшим образом пока не напомнившая ему о себе.
В те дни, когда он погружался в работу, никто в доме не смел отвлекать его и бразды правления брала на себя нянька. Она строго следила за тем, чтобы ему вовремя приносили в кабинет обед и ужин, и не отходила от Кирилла, пока он все не съедал. Адашев часто засыпал над бумагами, и тогда Агафья, прокравшись в кабинет, накрывала его толстым пледом и задувала свечи.
Павел на эту пору тоже перестал появляться в имении. В компании соседа он носился на Шалом по окрестным полям за зайцами. За неделю добыл их с десяток и отчаянно хвастался охотничьими трофеями на званом вечере у соседей, затеянном по случаю субботы. Ждали в гости и князя, но он так и не приехал.
Но сегодня Кирилл неожиданно появился в доме своего товарища, пригласив прокатиться с ним верхом. Застоявшийся Тамерлан вытанцовывал под князем, а сам он выглядел бодрым и даже отдохнувшим после двухнедельного сидения в четырех стенах.
Вначале разговор вертелся вокруг решения государя и его предложений по доработке проекта. Замечания были конкретными и дельными, что говорило о заинтересованности Николая Павловича и знании им сути вопроса.
– Более всего Его Величество интересует вопрос о возможности дальних экспедиций на стимботах. И я решил, Павел, построить паровую яхту и предпринять на ней путешествие к берегам Русской Америки, чтобы показать преимущества моих предложений и упрочить намерения государя заняться переустройством флота. Поначалу думаю посетить с этой целью Порт-Росс,[29]29
Центр русской колонии в Калифорнии.
[Закрыть] а потом на север – к Аляске. Надеюсь, ты согласишься помочь мне в этом предприятии?
– С величайшим удовольствием! Но смею спросить, не планируется ли сие мероприятие совместить со свадебным путешествием? – полюбопытствовал Павел.
– Вполне возможно! Не сегодня завтра приезжает Полина, и я предполагаю сделать ей предложение...
– С чего вдруг такая спешка, mon ami? Или все сомнения преодолены, и Полине дозволено перейти из разряда вечных невест на положение супруги?
– Я не понимаю твоего сарказма, Павел. Чем она тебе не нравится?
– При чем тут я, Кирюша? Тебе с ней жить! Но скажи откровенно, думаешь ли ты о ней день и ночь, мечтаешь ли, затаив дыхание, о той прекрасной минуте, когда вы останетесь одни?..
– Прекрати! – Адашев сердито свел брови. – Терпеть не могу подобные романтические бредни! Для меня важнее всего на свете порядок и спокойствие в собственном доме и семье, а Полина вполне с этим справится. На мой взгляд, в ней есть все, что поможет ей стать хорошей матерью и женой. Она искренне желает мальчишкам добра, неплохо ладит с ними, и мне этого достаточно...
– А ты уверен, что настолько хорошо ее знаешь?
– Я привык доверять своим впечатлениям и еще ни разу не ошибся в этом.
– По-моему, ты самоуверен сверх меры! Мой совет, отложи свое решение хотя бы до Рождества. Ничего не случится, если баронесса подождет еще немного!
– Ты что-то знаешь о ней, но не решаешься рассказать мне? – Адашев натянул поводья, и Тамерлан остановился на краю высокого обрыва. – О ней ходит много слухов, но сплетни – удел каждой хорошенькой и к тому же одинокой женщины. Я им не верю, Павлуша!
Верменич слегка пожал плечами:
– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. И роль престарелой сплетницы не мое амплуа, Кирилл. Просто хочу напомнить о том разочаровании, которое тебе принес первый брак, а в нем не хватало лишь такой ничтожной малости, как любовь!
– А много ли радости от тех великих любовей, которыми переполнена твоя жизнь, Павел? Или ты более меня счастлив? – Князь изо всех сил огрел Тамерлана плеткой, и конь, опешивший от подобной несправедливости, недовольно заржал и принялся по узкому уступу спускаться с обрыва на берег озера. Оказавшись на ровном месте, Адашев спешился и прокричал застывшему наверху приятелю: – Желание продолжить свой род свойственно любому живому существу. Но только человек сподобился распускать слюни по якобы неземным чувствам. Ко всему надо подходить гораздо проще и естественнее!..
В следующее мгновение Павел оказался рядом с ним, Адашев впервые увидел своего друга разъяренным.
– Ты жалкий и низкий циник, Кирилл! – Верменич, соскочив с дончака, ухватил приятеля за отвороты казакина. – Не смей подобным образом говорить о самом светлом из всех человеческих чувств, тем более если сам его так и не испытал! Теперь я вижу, что ты действительно глупец и ничего не смыслишь в женщинах, раз готов первой же подвернувшейся под руку красотке сделать предложение...
– Что ты сказал? – Адашев в свою очередь притянул Павла к себе.
– То, что слышал! – резко оттолкнув его, Верменич вскочил на Шалого. – Очень мне хочется посмотреть на тебя, когда ты по-настоящему влюбишься, а это произойдет непременно, потому что я знаю тебя лучше, чем ты самого себя. Но брак с баронессой окажется, уверяю тебя, тяжелее тех колодок, в которых турки пленных обряжают, чтобы те не сбежали...
– Постой, брат! – Князь ухватился за седло Павла. – Я совсем не хочу ссориться и согласен повременить с предложением...
– Это будет самым разумным на сей момент! И прислушайся к моему совету, Кирилл! Наведи справки о самой баронессе и ее кузене Кирдягине.
– Ты, вероятно, прав, Павел. – Адашев посмотрел на друга. – Но я уверен, что твои подозрения напрасны.
– Братец ты мой, жен нам, конечно, подбирают на небесах, но чем черт не шутит, когда бог спит! И твоя Полина вполне может оказаться совсем не тем милым ангелочком, каким хочет предстать в твоих глазах...
– Согласись, что в некоторых вопросах ты из меня веревки вьешь, Павлуша?
– Вот как раз в этих вопросах, а не в баталиях с учителями и собственными детьми ты и должен проявить необходимую твердость. Кстати, как там поживает мой набор курительных трубок?
– Ты слишком самоуверен, и, если я прислушиваюсь к некоторым твоим советам, это не значит, что я всегда ошибаюсь в своих предположениях! – недовольно заметил князь, направив Тамерлана вдоль берега. – Две недели слишком короткий срок, чтобы делать какие-то выводы.
– Помнится, кто-то утверждал, что гувернантка сбежит на следующее утро?
– Ну и утверждал, что из этого? – Адашев расстегнул казакин. – У меня от споров с тобой из ушей уже пар идет, а из ноздрей дым валит.
– Не уходишь ли ты от разговора о дальнейшей судьбе моих трубок?
– Слушай, что ты от меня хочешь? Я сегодня первый раз за полмесяца отправился прогуляться со своим лучшим другом, а он делает все, чтобы разозлить меня. Что, у нас не о чем больше поговорить, как об этой рыжей гувернантке? – недовольно пробурчал князь, но заметил, что Павел его не слушает, а приподнявшись в стременах, куда-то смотрит. Подъехав к нему, Адашев заметил черные фигурки, копошившиеся на льду в полуверсте от них.
Всадники пришпорили лошадей и вскоре оказались вблизи вывороченного огромного дерева, чьи корни подточило весеннее половодье. Спешившись, они оставили лошадей, а сами подошли к самой кромке льда.
Две женщины в окружении десятка ребятишек, среди которых князь узнал и своих отпрысков, усердно расчищали лед от снега. Вся компания была настолько увлечена, что не заметила двух наблюдателей, которые, переглянувшись, отступили в сень поваленного дерева.
– Сдается мне, они готовятся кататься на коньках, – прошептал Верменич.
– Похоже! – также шепотом согласился Адашев. – Хотя мои никогда на коньках не стояли... – Он проводил взглядом две маленькие фигурки, бойко заскользившие по льду вслед за женщинами. Деревенские мальчишки в сопровождении двух лохматых псов носились по льду вслед за барчуками, падали, поднимались, хохотали, образовав кучу малу. Князю вдруг показалось, что это они с Пашкой вновь стали десятилетними мальчиками и, вырвавшись из-под контроля няньки и учителей, мчатся как угорелые на коньках, и единственная их забота не расквасить нос и вернуться домой в относительно целой одежде, чтобы избежать нудных нотаций какой-нибудь очередной мадемуазель...
– Да-а! – протянул Павел, весело ткнув Кирилла в бок. – Девица-то, оказывается, не промах, знает, от чего мальчишки с ума сходят!
Князь еще некоторое время наблюдал за сыновьями. Старший Андрей лихо скользил в любом направлении и пытался даже пробежаться наперегонки с гувернанткой, но был оставлен далеко позади и, махнув рукой, принялся догонять деревенских приятелей, пока не свалился на лед, после чего устроился на бревне, передав коньки одному из пареньков.
Младший Илья на коньках держался еще неуверенно, катался медленно и чинно, ухватившись за руку горничной, с опаской озираясь на чересчур прыткого Андрея и шумных его приятелей. Князь заметил, что Серафима что-то говорит мальчику, а он, задрав голову, радостно улыбается ей в ответ. Один раз девушка вытащила из кармана большой носовой платок и заставила Илью высморкаться. У Адашева сжалось сердце. Этот жест заставил его ощутить нестерпимое чувство вины перед сыновьями. Вечные дела и заботы лишили его возможности общаться с детьми, как это делалось раньше перед сном в его кабинете. И хотя мальчики немного дичились его и не всегда бывали откровенны, он все про них знал, получая ежедневный отчет от Агафьи.
С появлением новой учительницы что-то в доме изменилось. Только сейчас он понял, что Агафья перестала ворчать! За две недели он ни разу не слышал, чтобы она пожаловалась на старость или его неслухов. Поначалу Кирилл решил, что она попросту не желает отвлекать его от работы, но сегодня утром, когда с докладом было покончено и он спросил няньку, когда мадемуазель Александра собирается покинуть дом, старуха удивилась:
– С чего ты это взял, батюшка? Барышня на сей раз попалась толковая, и робята, кажись, одумались, озорничать перестали. И горничная у нее Серафима славная, не перечит зазря, уважительная, хотя и шумная, страсть!
* * *
Вечером этого же дня Кирилл Адашев стоял у дверей классной комнаты. Нянька доложила ему, что мальчики вернулись с прогулки, хорошо пообедали и теперь занимаются с гувернанткой. За дверями было тихо, лишь иногда сквозь толстую дубовую обшивку доносился мягкий, спокойный голос учительницы. Князь открыл дверь и увидел необычную картину: Андрей и мадемуазель Александра сидели на полу рядом с огромной географической картой, а маленький Илья лежал на ней на животе. Серафима стояла рядом с ним на коленях, и оба с интересом что-то разглядывали.
На князя никто не обратил внимания. Переступив порог, он сел у стола, уставленного ящиками и глиняными горшками с землей, с кое-где пробивающейся зеленью. Здесь же стояли несколько стеклянных банок с лягушками и маленькой ящеркой. Ближе к окну находился деревянный ящик, и Кирилл, приподнявшись, заглянул и в него. На моховой подстилке, переплетясь в замысловатый вензель, лежали два ужа, а рядом с ними стояло блюдечко с остатками молока. Из-под стола донеслось чье-то пыхтение и чавканье. Князь наклонился. Три ежа усердно трудились над крупным яблоком. Толкаясь удлиненными поросячьими рыльцами, они старались оттеснить друг друга от лакомства, сердито фырчали и сопели...
Кирилл присел и, забыв обо всем, стал наблюдать за ежами. От яблока вскоре даже семечек не осталось, а зверьки, просеменив каждый в свой угол, свернулись в клубок и успокоились. Князь выпрямился. Четыре пары глаз с удивлением следили за ним. Гувернантка легко поднялась с пола, но Адашев остановил ее:
– Прошу прощения, что без предупреждения вторгся к вам на занятия. Я бы хотел присутствовать, если вы не возражаете? – Кирилл заметил быстрый взгляд, которым мадемуазель обменялась со своей служанкой, и та тоже поднялась с пола. Мальчики молча взирали на него снизу вверх, и он почувствовал неожиданную неловкость.
Гувернантка поверх очков оглядела его и, поправив свой нелепый чепец, улыбнулась:
– Мы вам очень рады, князь! Проходите ближе, устраивайтесь в кресле. У нас как раз занятие по географии, и я надеюсь, вы примете участие в нашей беседе.
Вслед за ней разулыбались сыновья, а Илья подтащил кресло ближе к отцу.
– Если позволите, я бы с удовольствием расположился вместе с вами на полу. – Вытянув длинные ноги, Кирилл устроился между Ильей и Серафимой. Девушка, поглядывая на него с опаской, опять опустилась на колени, а князь заметил одобрительную улыбку, промелькнувшую на губах старшего сына. – Итак, если не секрет, что же такое интересное вы тут без меня обсуждали?
– Совсем не секрет! – пояснил Андрей. – Мадемуазель Александра рассказывала нам о великом русском путешественнике Иване Крузенштерне и его товарище Юрии Лисянском. Они совершили первое в истории Российского флота кругосветное плавание...
– Весьма и весьма похвально! А кого еще из славных русских мореходов вы знаете?
Сыновья, перебивая друг друга, назвали Семена Дежнева, Беринга, Чирикова, братьев Лаптевых...
– Прекрасно! Но, – князь с укоризной посмотрел на Александру, – к великому сожалению, я не услышал имен Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена и Михаила Петровича Лазарева. А ведь они совершили не менее достойное путешествие, также обошли вокруг света, доказали существование Южного материка и, заметьте, потеряли при этом всего трех матросов из общего списка в двести человек...
– Об этой экспедиции мы собираемся поговорить на следующем занятии. И я осмелюсь просить, ваша светлость, рассказать нам о ней более подробно. Вы ведь участвовали в этом походе, не так ли? – Гувернантка смотрела строго, словно заранее пресекала его попытки отказаться.
– Да, мне посчастливилось служить на шлюпе «Мирный» под командованием Михаила Петровича Лазарева, и я с превеликим удовольствием расскажу и об этом удивительном путешествии, и о моем замечательном командире. Но это будет завтра, а сейчас, мадемуазель Александра, продолжайте, пожалуйста, занятие.
– А мы уже все закончили! – вмешался в разговор Ильюшка. – Мадемуазель Александра пообещала нам, если мы справимся со всеми заданиями, рассказать какую-нибудь интересную историю.
Гувернантка, опустившись на ковер рядом с Андреем, посмотрела сначала на князя, а потом на своих подопечных:
– Давайте-ка, мальчики, попросим вашего папеньку рассказать что-нибудь!
Илья, приблизившись к отцу, вдруг прижался щекой к его плечу, а потом и вовсе подлез головенкой ему под руку. Кирилл, обняв одной рукой худенькие плечи сына, другой взъерошил ему волосы и, озорно улыбнувшись, обвел взглядом девушек и напряженно внимавшего Андрея.
– Ну, что ж! И расскажу! Во время экспедиции мне удалось дважды побывать в Порт-Джексоне, или, как его теперь чаще называют, городе Сиднее, столице австралийской провинции Новый Южный Уэльс. В первый раз нам нужно было произвести небольшой ремонт корпуса шлюпа, и мы специально посадили его на мель. Времени у нас было мало, мне почти не удалось побывать на берегу. Во второй раз мы простояли в гавани более месяца, прежде чем отправиться в южные широты. Это происходило в октябре, но, в отличие от нашего полушария, в Австралии был самый разгар весны, и мы хорошо провели время в гостях у одного русского путешественника. – Кирилл обвел взглядом своих слушателей. Мальчишки сидели, открыв рты, гувернантка, отвернувшись, протирала очки тонким батистовым платком, а Серафима, уставившись на князя зелеными глазищами, хитро улыбалась. Кирилл перевел дыхание и продолжал: – Целыми днями мы разъезжали верхом на лошадях по равнине, или по «открытому лесу», как его называют колонисты англичане. В этом лесу растут самые удивительные деревья, какие мне когда-либо приходилось видеть. Ученые называют их эвкалиптами, что в переводе с греческого означает: «Я хорошо укрываю». Несмотря на свое название, эвкалипты совершенно не дают тени, и как вы думаете почему?
Мальчики, пожав плечами, перевели взгляд на учительницу. Она улыбнулась, показав глазами на отца. А тот, не дождавшись ответа, пояснил:
– Из-за сухого климата их листья обращены к солнцу не лицевой стороной, а ребром. Поэтому в эвкалиптовом лесу нет спасения от солнечных лучей. К тому же в Австралии живет множество удивительных животных, которых нигде более на земле не встретишь. Наш хозяин показал нам некоторых из них.
– А на кенгуру вы охотились? – Андрей тоже придвинулся к отцу, устроившись по левую руку от него. – Мадемуазель Александра рассказывала нам, что они хорошо прыгают, а своих детенышей носят в карманах на животе.
Адашев улыбнулся, а Саша опять отвернулась. Слишком велико было ее желание дотронуться рукой до его щеки, ощутить тепло загорелой кожи, прикоснуться к ямочке на подбородке, почувствовать его дыхание на своей ладони и губах. Она почти не воспринимала рассказ. Невольно князь вновь всколыхнул в ней воспоминания о той далекой встрече. Помнит ли он так же хорошо, как и охоту на кенгуру, маленькую черноволосую девочку, что цеплялась за него, не желая отпускать от себя...
Адашев словно откликнулся на ее мысли:
– Сегодня вечером я отыщу в библиотеке одну занимательную книгу с интересными гравюрами, а мадемуазель Александра, надеюсь, вам почитает. Из нее вы узнаете гораздо больше о разных путешественниках и странах, в которых они побывали... А сейчас я хочу рассказать вам об одной маленькой девочке – дочке нашего хозяина. Ох, и озорница она была.
– Даже больше Андрюши? – спросил Ильюшка. Видно, старший брат был для него мерилом озорства.
– Ну, до его безобразий она, наверное, не додумалась бы, но твоего уровня достигла! – усмехнулся отец.
Князь рассказал сыновьям о тех давних событиях. Мальчишки хохотали от души. Серафима вторила с не меньшим восторгом, и только Саша сидела в оцепенении: оказывается, он ничего не забыл, а некоторые подробности помнил гораздо лучше и судил о них совсем по-иному. В то время он был взрослым мужчиной, а она откровенной дурочкой, возомнившей его сказочным принцем, обязанным жениться на ней. Александра вслушалась: он ни разу не упомянул о ее глупой детской влюбленности – или посчитал, что сыновьям не следует пересказывать подобную чушь, а может, воспоминания об этом были для него не слишком приятными?
Звук открываемой двери заставил Сашу отвлечься. На пороге стояла нянька и с удивлением взирала на них из-под тяжелой шторы.
– Ужинать в этом доме кто-нибудь собирается?
Князь быстро поднялся с ковра и, протянув руку учительнице, помог ей встать. Только на мгновение сильные теплые пальцы сжали маленькую ладонь, но это прикосновение отозвалось в их сердцах сладкой болью. Адашев почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев и удивился собственной реакции. Неужели он настолько расслабился, что даже такая невзрачная особа способна взволновать его? Или всему виной сегодняшний разговор о Полине? Хотя он множество раз брал ее за руку, обнимал в танце, но никогда подобное возбуждение не заставляло его даже на мгновение потерять голову, а ведь только что он был на грани этого, и кто же был тому причиной! Жалкая дурнушка-гувернантка, на которую в другой ситуации он бы и внимания не обратил!
Ни на кого не глядя, князь прошел к дверям и уже от порога сухо произнес:
– Мадемуазель Александра, прошу вас после того, как вы уложите детей, подняться в мой кабинет. У меня есть к вам несколько вопросов. – И, слегка улыбнувшись сыновьям, закрыл за собой дверь...
Через час Саша и Серафима, пожелав мальчикам спокойной ночи, сидели в своей маленькой спальне, которая сообщалась с детской, и шепотом строили предположения по поводу приглашения князя.
– По-моему, он что-то заподозрил! – слегка паниковала Серафима. – Ох, не зря он про ту вашу встречу вдруг вспомнил. Заявитесь вы к нему в кабинет, а он тут как тут: «Не изволите ли вначале умыться, а потом объяснить свое поведение, графиня!»
– Не говори глупостей! Я более беспокоюсь о том, как бы он не дознался о тех опытах, которые мальчишки над нами проводят. Но сегодня, похоже, их фантазия истощилась, и весь день прошел мирно...
– Вашими бы устами да мед пить, но эти две недели мне годом показались. Мальчишки, наверно, по всей округе пауков и тараканов переловили, даже змеюк этих трижды пакостных сумели отыскать. Когда эта холодная гадость зашевелилась у меня в ногах, я чуть с ума не сошла.
– Да уж, завизжала ты, будь здоров! Я до сих пор не знаю, чего больше испугалась: твоих криков или ужа.
– А почему вы запретили даже Агафье про это говорить, ведь она к нам хорошо относится?
– Она могла проговориться, а мне бы не хотелось, чтобы князь усомнился в моем умении справиться с его сыновьями.
– Зряшное дело вы затеяли, барышня! – покачала головой Серафима. – И как вы умудрились в него влюбиться?..
– А это уж не твое дело, голубушка! – рассердилась Саша на горничную. – К твоему сведению, все уже прошло и я никаких чувств к нему не испытываю. Единственное мое желание хорошенько его наказать за чванство и эгоизм, – девушка поднялась с кресла. – Проследи, пожалуйста, чтобы Андрей не шмыгал по комнате. Вчера ночью я поймала его за чтением. Зажег потихоньку свечу, поставил за кровать и уселся прямо на полу. Пришлось даже силу применить, чтобы затолкать его под одеяло.
– Ладно уж, барышня, идите к своему князю. А я и так не засну, пока вы не вернетесь. Интересно, по какому вопросу он вас тиранить будет.
Саша преувеличенно громко вздохнула, Серафима осенила ее крестным знамением, и графиня Волоцкая отправилась на рандеву к хозяину дома.
