Текст книги "Робин Гуд"
Автор книги: Ирина Измайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Но догнав нас, он увидит, что отряд по-прежнему достаточно велик.
Сэр Эдвин пожал плечами:
– А вот тут я рассчитываю на его отвагу. Робин не трус, и если уж решится на такое, то не отступит.
– И как далеко он может выехать за пределы графства?
– Настолько, насколько тянутся леса и рощи, примыкающие к Шервудскому лесу. Разъезжать всей шайкой по проезжим дорогам Гуд не сможет да и не станет. Сколько я помню карту, лесов там, за границей графства, хватает.
Епископ задумался. Между тем, деревенский кузнец быстро закончил подбивать расшатанные подковы и, проверив, как они держатся, подошел к шерифу:
– Сэр, все в порядке.
– Молодец, Кид. Вот твой шиллинг. А куда сбежал староста?
– Вон он. Боится к вам подойти.
– Хм! Сходи-ка, Кид, позови его. Скажи, что ничего тут не сгорит, если он сделает все, как я скажу.
Едва злосчастный староста приблизился, сэр Эдвин опустил руку на его плечо и проговорил так, чтобы больше никто не мог их услышать.
– Послушай, добрый человек. Не сердись на мой гнев, я вправе был подозревать здесь всех и каждого, потому что у разбойника Гуда везде есть свои люди. Или почти везде. Как бы там ни было, мы сейчас отправимся в путь. Если завтра, два дня спустя, словом, если в ближайшее время в деревне появятся разбойники – не важно, сколько их будет, ты должен в точности передать им то, что сейчас услышишь от меня. Сделаешь это?
– Не сомневайтесь, ваша светлость! – виллан с готовностью перекрестился. – Только как же я узнаю, что это разбойники?
– Думаю, это будет заметно. Обычно люди Робина носят кожаные рубашки, почти у всех луки. Скорее всего, они будут верхом. Если кто-то окажется в хороших доспехах, тоже не удивляйся: боевой добычи у них хватает, некоторые могут позволить себе и кольчуги, и шлемы. Они спросят, где отряд епископа и мой отряд. Ты скажешь им, что я проводил епископа еще на пару верст, до соседнего баронства, а потом весь мой отряд повернул назад. Спросят, откуда знаешь, ответишь, что нас проводил один из твоих сыновей. А назад я поехал не по этой дороге, а по окольной, скажем, через Уосли. Понял? История с провожатым нужна для того, чтобы остальные жители деревни, среди которых тоже могут быть шпионы Гуда, не разоблачили тебя перед ним. Сделаешь так, как я велю?
– Сделаю, сэр! А то, как же?
– И еще. Девочку я взять с собой не могу, поэтому оставляю ее пока у тебя, под твоим присмотром. Одета она как вся ваша ребятня, никто ее не выделит. Однако, если явятся парни Робина Гуда, спрячь ее подальше, и не дай Бог, чтобы с ней случилась беда! Возвращаться я буду этой же дорогой и заберу малышку. Ясно?
– Да, да, сэр, само собой.
– Смотри же – она сирота. Сам знаешь, как гнусно обижать сирот.
Староста с готовностью закивал:
– Это-то, сэр, всякий знает. Не думайте, никто ей ничего худого не сделает!
– Хорошо. Значит, ты все запомнил?
– Все до последнего слова, сэр!
Шериф крепче сжал плечо крестьянина, и хотя его рука была без кольчужной перчатки, старосте показалось, что это – железные тиски.
– Но если только ты подведешь меня, виллан, то помни: будешь болтаться прямо здесь, посреди деревни, вон, на том дереве. Ясно?
– Д-да, сэр!
Отвернувшись, сэр Эдвин вскочил в седло и махнул рукой своим воинам:
– На коней!
В это время к шерифу подбежала Изабель:
– Сэр! Так я все же останусь здесь?
– Останешься. Не бойся: я предупредил старосту, что от дурных гостей тебя нужно будет спрятать.
«Ничего он ее не спрячет! – шевельнулась у шерифа тревожная мысль. – Если Робин его пугнет, как следует, то и выдаст ему девчонку, чтобы откупиться, а мне потом скажет, что они ее сами нашли! Но потащить малышку с собой, значит подвергнуть еще большей опасности… Да и не нужна она мне сейчас, когда стало уж совсем не до лишних забот!» Он постарался прогнать эту мысль. Староста был, хоть и трусоват, но явно не глуп. Робин уедет, а шериф-то останется, и стоит ли подвергать себя такому риску? Если только в этой деревне действительно не водится других соглядатаев Гуда…
Когда они отъехали от деревни достаточно далеко, один из воинов, подъехав поближе к шерифу, спросил:
– Мессир, а может, теперь можно вздернуть троих разбойников? Сколько же нам их таскать за собой?
– Теперь как раз этого и нельзя делать! – усмехнулся сэр Эдвин. – Если наш приятель Робин увидит их туши висящими на дереве, то сообразит, что я пока и не думаю возвращаться в Ноттингем. Не то, к чему столько возился с этими тремя мерзавцами, чтобы потом, как раз перед возвращением, их повесить? Нет, нет, разбойники поедут с нами.
Воин понимающе кивнул и отъехал.
– Послушайте, – заговорил епископ, вновь поравнявшийся с Веллендером, – а ведь в Йоркшире будут уже владения другого шерифа. Что если его люди нас остановят и поинтересуются, что привело вас на землю графства?
Сэр Эдвин лишь пожал плечами:
– Да и пускай их интересуются. Я имею такое же право путешествовать по всей Англии, как и любой английский рыцарь. Допустим, ваше преосвященство заплатили мне за то, чтобы я вас проводил. Не смотрите так, я не намекаю, что хочу получить деньги.
– А зря! – засмеялся Преосвященный Антоний, – Я могу и заплатить.
– Знаю, но буду вполне удовлетворен, если с вашей помощью получу хотя бы крошечную возможность наконец покончить с Робином. Другой платы мне не нужно.
– Прекрасно. А то, что разбойников может оказаться куда больше, чем нас, вас не тревожит?
– Нет. У Робина сейчас, по моим сведениям, человек сто – сто двадцать. Но вот лошадей в таком количестве они нигде не достанут, да и не поедут всем скопом через границу графства, тут уж их будет слишком заметно – ведь, считайте, небольшое войско. У Гуда есть места, где верные люди держат для него десятка четыре коней. Ну, в лагере наверняка есть пять-шесть, на всякий случай. Больше пятидесяти разбойников с Робином не будет. А скорее всего, как раз около сорока. Хороших бойцов у него пара десятков, остальные просто умеют махать топорами да мечами. Другое дело, среди них немало неплохих лучников, поэтому наша задача как можно реже оказываться на совершенно открытых местах. В своем отряде я уверен, и если придется драться, мы эту битву выиграем. Ну, а у вас, мессир, будет возможность, пока идет сражение, уехать подальше и выполнить свою миссию.
– Хотите предложить мне сбежать, покуда вы будете из-за меня рисковать жизнью? – голос епископа Антония впервые выдал нечто, похожее на обиду.
Но Веллендер в ответ только рассмеялся:
– Да при чем здесь вы, ваше преосвященство? Конечно, я рад вам помочь, но сейчас вы – скорее приманка. Надеюсь, это не оскорбление?
– Ничуть. Будем считать, что у нас взаимные интересы.
– Если так, то я рад. Но, может быть, вы все же скажете, где конечная цель вашего путешествия? Куда вы везете свою драгоценную сумку?
На этот раз епископ ответил без раздумий:
– Пожалуй, теперь не имеет значения, знаете вы это или нет. Я еду в Скарборо [37]37
Скарборо – приморский город в графстве Йоркшир, на севере Англии, примерно в ста шестидесяти километрах от Ноттингема.
[Закрыть]. И учитывая отсутствие прямых дорог, а также и то, что Йорк лучше будет объехать, туда еще примерно два с половиной, а то и три дня пути.
– Ну что же, – мысленно прикинув дорогу, проговорил сэр Эдвин. – Это не так уж и далеко, и если бы могли менять лошадей, то уж за два дня добрались бы точно, а то и скорее. Однако, раз вы не станете заезжать в главный город графства, то смена лошадей едва ли возможна, и путь действительно займет немало времени. Хорошо, если Робин будет достаточно расторопен. Потому что еще сутки, и я потеряю надежду: до самого Скарборо этот негодяй нас преследовать не будет.
– Если у него вообще такая цель! – с тайной надеждой отозвался епископ Антоний. – Ведь вы сами сомневались в этом мессир.
Сэр Эдвин кивнул. Он гадал, что думает в это время его преосвященство. Опасался ли епископ, не без оснований, за свою жизнь и жизнь своих воинов, или его волновала более всего сумка, которую он вез в портовый город Сарборо, чтобы… Вот загадка так загадка, что он собирается делать дальше? Сесть на корабль и куда-то отплыть? Но почему тогда он ехал из Уорвикшира через Ноттингем, на север Англии, вместо того, чтобы отправиться в Лондон и плыть к своей дальнейшей цели оттуда? Значит, ему нужно было скрыть это путешествие за пределы страны? В Лондоне-то трудно остаться незамеченным, если появишься в порту. Тем более, если ты такая заметная фигура, как священник высокого сана. Но и в Сарборо Преосвященного Антония, скорее всего, заметят. Что же он замышляет?
В конце концов шерифу надоело гадать, и он сосредоточил свое внимание на дороге, стараясь следить за тем, чтобы его отряд не растягивался, и никто не исчезал из виду, даже когда они проезжали через рощицы, либо скакали меж высоких каменных валунов, все чаще попадавшихся на пути.
Однако в течение дня ничего не происходило. Отряд дважды сделал остановки, а вечером, когда стало смеркаться, устроил привал неподалеку от реки Уз. Переправу решили отложить до следующего дня, тем более, что неподалеку должен был находиться мост, но где он, точно никто не знал.
Меж нескольких громадных камней, стоявших, будто заблудившиеся странники, посреди открытого места, были разложены костры, и путники расположились на ночлег.
Глава 10
Нападение
Утром они без особого труда отыскали мост. Двое вилланов, выгнавших на пастбище овец, указали, в каком направлении вдоль реки следует ехать, и уже через пару часов с высокого берегового ската открылось сооружение, невольно вызвавшее у путников вздох восхищенного удивления.
Каменный мост через Уз был сооружен римлянами более тысячи лет назад [38]38
Значительная часть территории Англии в начале I тысячелетия н. э. находилась под властью Римской империи. В V веке н. э., в период разрушения империи, английские войска были выведены с этой территории, и началось активное заселение ее германскими племенами саксов, большей частью вытеснивших коренные племена кельтов и частично ассимилировавших их.
[Закрыть]. Как все, сработанное умом и знаниями архитекторов великой империи, он был прочен и красив. В этом месте ширина реки достигала шестисот туаз, и верхняя часть моста тянулась на тысячу туаз [39]39
Т. е. примерно на 1800 м.
[Закрыть], опираясь на шесть стройных арок. Мощные быки [40]40
Бык – промежуточная опора моста или плотины.
[Закрыть], сложенные из крупных плит, соединенных прочным составом, почти не подверглись разрушению и по-прежнему легко несли немалую тяжесть. Но несколько столетий назад, во время сильнейшей грозы, настолько страшной, что местные крестьяне сочли ее настоящим концом света, две подряд молнии ударили в среднюю часть моста. Одна из арок оказалось сильно разрушена и, спустя два-три десятка лет, рухнула, не выдержав постоянной нагрузки: этой, единственной на много миль переправой постоянно пользовались и военные, и крестьяне, словом, все, кому случалось здесь странствовать или перевозить грузы.
Двести с лишним лет старинный мост так и простоял с дырой посредине, однако это все сильнее приводило в уныние йоркширских баронов, да и их крестьян. Им хотелось везти овечью шерсть в Лондон и прочие города юга не окольными путями и не опаздывать на осенние и весенние ярмарки из-за половодий и непогоды, когда лодочную переправу было не наладить. Призванные тогдашним графом Йорком фламандские мастера, собрав себе в помощь десятки местных ремесленников, сумели возвести между каменными быками высокую деревянную опору и соорудить прочный дощатый настил, соединивший две части разрушенного моста. С той поры нижняя часть нового быка несколько раз подновлялась и служила надежно, хотя прежняя красота римского совершенства, конечно, понесла большой урон.
Подъехав ближе, Веллендер велел остановиться, чтобы, по обычной своей привычке, оценить переправу. Стояла середина октября. Вода в реке поднялась очень высоко, и мчалась мощно, возле полузатопленного берега сверкая неровным черным зеркалом, в середине потока бурля пеной и вихрастыми волнами. Однако каменные арки и деревянный настил оставались высоко над стремниной – предусмотрительные римляне в свое время рассчитали все: самые высокие половодья, самое бурное течение, даже возможное в этих северных местах появление льда на реке: бывало, что быки обрастали зимою ледяными глыбами, но оставались нерушимы.
Противоположный берег, более пологий, а от того сильнее затопленный, представлял собою заросли низкого кустарника, прорезанные широкой дорогой, которая затем, в трех десятках туаз от моста, уходила в раскинувшуюся вправо и влево рощу.
– Построиться по двое! – скомандовал шериф своим людям и отряду епископа. – Мы с его преосвященством переправляемся первые, остальные, двойной цепью, за нами. Вперед!
– Стойте! Ваша светлость, господин шериф! Стойте!!!
Отчаянный вопль долетел с высокого бугра берега вместе с пронзительным конским ржанием и стремительным стуком копыт. И следом оттуда сорвалось и покатилось к Веллендеру и его людям совершенно невероятное существо. Именно так им сперва и показалось: лошадь и всадник были похожи на нелепое, но единое целое, лохматое, грязное и совершенно безумное. Низкорослая, судя по галопу, еще и хромая лошадка, скакала, тем не менее, со скоростью чистокровного дестриера [41]41
Дестриер – специально выведенная порода строевых боевых лошадей.
[Закрыть], развевая вокруг себя длинную, нечесаную гриву, с которой перемешались и спутались каштановые волосы всадника, вернее всадницы, припавшей к шее животного. Всадница отчаянно колотила пятками заляпанные грязью, покрытые репейниками и вьюнами бока лошадки, обеими руками вцепившись в ее гриву и каким-то немыслимым образом, кажется, умудряясь управлять ею… Ни седла, ни даже узды не было и в помине, поэтому удержаться было возможно, лишь составив с лошадью единое целое.
– Не въезжайте на мост, сэр шериф! Не въезжайте!
– Пресвятая Матерь Божия! – ахнул ошеломленный сэр Эдвин. – Да ведь это же Изабель!
Это и впрямь была маленькая корзинщица, ее тут же узнали и все воины, кинувшиеся наперерез коняге, ибо было совершенно непонятно, как девчонка сумеет остановить ее – животное неслось с берегового откоса, не сбавляя хода. Когда один из воинов сумел, ловко накинув петлю аркана, развернуть лошадку, та вскинулась на дыбы, но цепкая наездница не свалилась, а, будто пиявка, повисла на длинной гриве, пока подбежавший оруженосец шерифа Фредерик не подхватил ее и не поставил на землю. Сразу же обнаружилась и причина необыкновенной резвости лошади: в руке у девочки был зажат небольшой, но, видимо, острый нож, которым она во время своей безумной скачки колола круп бедного животного, заставляя его мчаться, будто боевой конь.
– Что все это значит?! – воскликнул шериф, подъезжая к девочке, – Откуда ты взялась, разрази гром и меня, и тебя, и твою хромую клячу?!
Изабель пошатнулась от изнеможения, ухватилась за плечо Фредерика и выдохнула одно только слово:
– Разбойники!
– Где? – резко спросил шериф и тотчас возвысил голос: – Отряду изготовиться! Зарядить арбалеты!
– Они пришли… пришли в деревню, – голос девочки срывался, но она заставляла себя говорить, – Их очень много. Робин… Он спрашивал старосту, куда поехал епископ, и где вы с вашим отрядом. Староста что-то врал, будто вы поехали назад, в Ноттингем, но я-то знаю, что вы вместе с их преосвященством… Я сидела в чулане, и когда староста отошел, Робин велел двоим своим людям… или троим? Оттуда было плохо видно. Он велел, чтобы те ехали к реке Уз и подпилили опоры средней части моста.
– Так вы были уверены, мессир епископ, что люди Робина не могли проведать, куда именно вы едете? – шериф повернулся к Преосвященному Антонию. – Тогда откуда им знать про реку Уз и про мост?
– Но вы же сами научили старосту, как вернее направить Гуда по нашему следу! – парировал как всегда не растерявшийся Преосвященный Антоний. – Мост здесь один на много миль, и чтобы понять, куда я направлю свой отряд, особого ума не надо.
– Что верно, то верно! – сэр Эдвин взял Изабель за локти, видя, что девочка вот-вот упадет. – Послушай, малышка, сейчас не до обмороков! Где они? Где сейчас разбойники?
– Вот-вот будут здесь! Те, кому Робин приказал ехать вперед и подпилить мост, раньше ускакали, но я их опередить не могла: мне было не вылезти из чулана, пока в комнате был кто-то из них. Но когда они вышли, я потихоньку вылезла следом, взяла лошадь старосты и поскакала за вами – дорога-то одна, и я знала, что вы не поедете в объезд… А дальше, вдоль берега – ехала по следам: на дороге и на земле их хорошо видно.
– Ты говорила, что разбойников много. Сколько?
– Да не меньше пятидесяти. Даже больше! Некоторые в кольчугах, в шлемах, как воины. Не похожи на обычных разбойников.
Это был еще один «подарочек», которого Веллендер не ждал. Хотя, возможно, и ждал: от Робина всегда можно получить что-нибудь совершенно непредсказуемое. Что же, раз так, то плохо только одно: этот берег совершенно открыт и прекрасно простреливается, а на другой не перейти. Конечно, у них арбалеты, которые стреляют дальше разбойничьих луков, но и заряжаются дольше, а у разбойников численное превосходство. А впрочем, точно ли мост подпилен? Надо бы посмотреть получше.
Сэр Эдвин перевел взгляд на центральную, деревянную опору моста и едва не рассмеялся. Ай да Робин! Такого он, Веллендер, нипочем бы не придумал…
На массивной деревянной перекладине, прямо под настилом чернело какое-то пятно. И острое зрение шерифа сразу уловило очертания согнутой человеческой фигуры. Да, это был человек, и в руке он держал то ли топор, то ли здоровенную дубину. Всего вероятнее, ему было приказано выбить подпиленные боковые балки, когда отряд поедет по мосту. Но для чего? Чтобы сокровища епископа, если таковые при нем действительно были, свалились вниз, в бурные волны Уза? Да нет же! Гуд уверен (а, возможно, и крестьяне ему рассказали), что шериф и епископ едут впереди отряда. Значит, нужно разрушить мост за их спиной, отрезать их от охраны. Но если это так, то, выходит, шайка Робина, вся или какая-то ее часть, уже на той стороне и собираются их встретить? Как бы то ни было, оставаться на открытом пространстве опасно. Напрягая слух, Веллендер уловил шум, донесшийся издали. Скорее всего, скачет конный отряд. Они? Возможно. Интересно – если он прав, и шайка разделилась, то сколько их спряталось впереди, в густых кустах на том берегу, а сколько спешит сзади, чтобы спугнуть отряд и заставить, очертя голову, устремиться по подпиленному мосту?
– Ладно, Гуд, посмотрим на твой расклад от начала до конца! – процедил сквозь зубы шериф и повернулся к своим воинам: – А ну-ка, пленных сюда!
Троих разбойников подвезли к Веллендеру, и он неожиданно приказал своим дружинникам:
– Ты, ты и ты – снимайте кольчуги и шлемы. Остальным взять этих красавцев на прицел, чтобы не задергались. Развяжите их, нарядите в боевое облачение, да так, чтобы бармицы повыше закрывали лица. Перед этим, на всякий случай, заткните им рты. Едва ли их кто-то успеет услышать, но все же. Потом – снова в седла, руки связать впереди и прикрутить к луке. [42]42
Лука – вертикальный выступ в передней части седла, помогающий всаднику садиться верхом и слезать с коня.
[Закрыть]Быстрее, быстрее, времени у нас, считайте, уже нет. Надеюсь, с того берега не рассмотреть, что мы здесь делаем: далековато. Готово? Отлично. А теперь, Фредерик, подай-ка мне арбалет!
Юноша без слов протянул ему заряженное оружие. Сэр Эдвин вскинул руку, сощурился и, слегка задержал дыхание. До верхней балки деревянного быка было, пожалуй, около двухсот пятидесяти туаз, и норманнский лук с его дальнобойностью оказался бы лучше арбалета [43]43
Большие, почти в рост человека, и очень мощные луки привезли в Англию захватившие ее норманны, и какое-то время такой лук был основой вооружения английского пехотинца. Но с изобретением арбалета лук был отчасти вытеснен, хотя у норманнского лука по-прежнему было преимущество в дальнобойности: сильный лучник стрелял прицельно (при условии идеального зрения) на расстояние до тысячи метров, тогда как прицельная стрельба из арбалета составляла до шестисот метров. В данном случае Веллендера отделяет от цели расстояние примерно в четыреста пятьдесят метров. Из обычного лука выстрел с такого расстояния мог и не достичь цели.
[Закрыть], но кто же теперь таскает такие громоздкие луки в дальние походы? Слава Богу, этого грозного оружия нет и у разбойников – среди леса дальнобойный лук не особенно полезен. Шериф выдохнул, одновременно с выдохом нажав на спусковой крючок. Звон тетивы, и темная фигурка, нелепо взмахнув руками, полетела в бурлящую воду. Возможно, разбойник успел закричать, но на таком расстоянии крик заглушил шум реки.
Гул скачущего отряда приближался. Надо было спешить.
– Переправляемся! – скомандовал сэр Эдвин. – Вперед этих троих (он махнул в сторону пленных разбойников), пускай едут по одному, только не понукайте лошадей – пусть идут шагом. Следом – я, потом двое дружинников, потом его преосвященство. Фредерик, возьми в седло Изабель, ты за нее отвечаешь. Остальные – цепью, на расстоянии в половину туазы друг от друга. Пятерым арбалетчикам спешиться и встретить преследователей, если они покажутся вблизи. На расстояние выстрела из лука не подпускать! Переправляетесь, как только мы будем за пределами моста. Интересно, а нельзя ли спустить туда, откуда свалился малый с топором, кого-то из наших, чтобы он, когда мы все переправимся, как раз и вышиб опоры?
– Не получится, ваша светлость! – возразил один из самых опытных дружинников. – Это пришлось бы на веревке спускать человека с моста, иначе туда не добраться. А разве мы успеем? Вон, уж облако пыли показалось – скачут проклятые!
– Ты прав, Вэйн. Ладно, и так справимся. Пошли!
Трое пленных, кажется, поняли замысел шерифа – покуда на них надевали кольчуги, двое стали рваться из рук дружинников. Однако направленные в упор арбалеты вразумили их. И вот уже все трое едут шагом впереди отряда, вот приближаются к опасному месту. Шерифу, внимательно наблюдавшему за всадниками, показалось, будто доски стали трещать и прогибаться под копытами коней. Но нет, разбойники благополучно миновали середину моста.
– Ваше преосвященство, будьте осторожны, не показывайтесь из-за спин воинов, которые поедут впереди вас! – не оборачиваясь, крикнул Веллендер и неспешной рысью пустился вслед за разбойниками.
Мерная дробь копыт, раздавшаяся позади, убедила шерифа, что остальной отряд тоже благополучно следует за ними.
Пленники уже почти проехали мост до конца, когда в гуще кустов послышался свист – слишком знакомый, чтобы Веллендер его не узнал.
– Прикрыться щитами! – громовым голосом крикнул он. – Галопом – вперед!
Следом за свистом из кустов, с расстояния примерно в сотню туаз, вырвалось около двух десятков стрел. Почти все они были направлены в едущих первыми «воинов». Заметить подмену и понять, как их обманули, прятавшиеся в кустах разбойники не успели. Трое их товарищей упали с седел, не издав ни звука. Две стрелы чиркнули по кольчуге шерифа – одна задела локоть, вторая плечо, но кольчуга осталась цела. Еще две стрелы стукнули в щит Веллендера.
Как он и рассчитывал, ошеломленные тем, что никто из всадников не рухнул в реку вместе с центральной частью моста, а также и численностью отряда (они-то ждали только епископа и его охрану!), разбойники не сразу сумели перезарядить свои луки. Всего шесть или семь стрел рванулись с близкого расстояния навстречу бешено скачущим верховым, и лишь две стрелы попали в цель, ранив воинов. Вслед за этим Веллендер и его люди обрушились на засевших в кустах стрелков и сразу уложили нескольких ударами мечей.
Впрочем, остальные, опомнившись, бросились под прикрытием густых зарослей к спасительному лесу.
– За ними! Вперед! – крикнул шериф.
Он отдал этот приказ не с целью, как можно скорее уничтожить десяток с небольшим разбойников – Робина среди них не было, это сразу стало очевидно, да он и так в этом не сомневался. Но им самим лучше было сейчас оказаться среди деревьев, чтобы те, кто за ними гонятся, не получили возможности, спешившись, стрелять им в спину. На скаку в шайке Робина сумеют выстрелить двое или трое, да еще, разве, сам Робин.
Однако, здесь шерифа подстерегала новая неожиданность: его дружина еще не скрылась в лесу, а вслед ей полетела по крайней мере дюжина стрел. Двое дружинников упали.
– Арбалеты! – закричал кто-то из воинов. – У них арбалеты!
А вот это уже совсем невероятно! Арбалетов в шайке Гуда не было никогда, опять же, могли оказаться два-три… Но стрелы, вонзившиеся в стволы деревьев, упавшие в мох рядом со всадниками, были и в самом деле арбалетные, да и нельзя же выстрелить из рука на всем скаку, да еще попасть с такого расстояния – всадники едва миновали мост, а отряд шерифа уже почти в лесу, без малого в трех сотнях туаз от нападавших.
– Стоять! Спешиться! Занимаем оборону! Епископа и девушку под прикрытие! – отдал Веллендер сразу несколько приказов, соскакивая с седла и укрываясь за толстым стволом ближайшего вяза.
Впрочем, он тут же выглянул оттуда, чтобы увидеть нападавших и оценить обстановку.
И едва не разразился бранью… Изабель-то оказалась права: всадников было не меньше пятидесяти человек (это не считая тех, кто сидел в засаде!), кроме того человек двадцать из них были в кольчугах, в шлемах, со щитами. Воины-наемники, а вовсе не разбойничий сброд! Тем не менее, в предводителе этого странного отряда шериф тотчас узнал Гуда. Кто ж еще будет красоваться в кольчуге, напяленной поверх гамбезона, в германском шлеме-«шляпе», к которому, будто на турнире, приделано алое петушиное перо, да еще прилепит султан из таких же перьев на голову своему коню? Робин редко шел на открытые схватки – чаще он и его люди налетали на охрану проезжего люда из засады, но уж если выпадало драться по-настоящему, знаменитый разбойник не отказывал себе в удовольствии покрасоваться. Чего в этом больше: нарочитого презрения к врагу (вот он я – стреляйте!), или же боязни показаться не самым отважным? Кто ж его знает!
Кроме предводителя, в шайке имеют кольчуги еще десяток преданных Робину головорезов (кроме Малыша Джона, на такого не нашлось!), и эти кольчуги самые разные – иным лет по сто, иные чиненные и латанные, словом, кому что досталось. Но вот у «новичков», тех, что скачут на справных боевых конях, доспехи и оружие современные. Совсем, как у тех людей, что два дня назад напали на преосвященного Антония и его небольшую свиту…
– Будь ты проклят, шериф! – закричал Робин, на скаку потрясая обнаженным мечом. – На свою погибель ты здесь оказался! Я ведь догадывался, что в Ноттингем ты не уедешь, а увяжешься за старым святошей! Ну, вот – оба зайца мои: и сумка епископа, и твоя голова!
– Ты сперва достань то и другое! – отозвался Веллендер, целясь в разбойника и ожидая, пока тот окажется ближе – попасть в него, покуда он так мчится, вряд ли получится.
Шериф был достаточно опытен и прекрасно понимал, что положение у них сейчас не самое лучшее, если не просто отчаянное. Врагов оказалось вдвое больше, чем он ожидал, да еще часть из них – явно профессиональные наемники, не хуже его дружинников владеющие оружием. К тому же, человек пятнадцать разбойников сейчас у них за спиной, в этом самом лесу, и они, скорее всего, нападут, едва меж его отрядом и отрядом Гуда начнется схватка, то есть ударят с тыла.
Веллендер подумал было приказать, чтобы несколько человек воинов попытались потихоньку покинуть опасное место, увозя с собой преосвященного Антония и Изабель. Но это едва ли получится: откуда знать, где прячутся те стрелки, что были в засаде, да и нет ли в этом лесу других засад?
Шериф отдал еще несколько приказаний, постаравшись распределить своих людей так, чтобы оказался прикрыт и тыл отряда. Но их слишком мало для того, чтобы успешно отбиваться от врагов, наседающих с двух сторон.
Робин, разумеется, приказал своим спешиться, не доехав семи-восьми десятков туаз до деревьев. Однако, он опоздал: воины шерифа успели выпустить в разбойников стрелы, пока те еще не покинули седла, и человек пять упали. Остальные, не дожидаясь, когда арбалеты будут перезаряжены, ринулись на своих противников. Причем разбойники, по своему обыкновению, орали и свистели, словно помешанные, те же, кто скорее походил на хорошо обученных наемников, бежали молча, ловко кидаясь от ствола к стволу, на случай, если у воинов шерифа еще есть в запасе не выпущенные стрелы.
Сэр Эдвин сразу бросился навстречу Робину, надеясь сойтись с ним в схватке. Но разбойник уклонился от прямой стычки – он дрался в окружении двоих или троих своих приспешников, плотно прикрывавших ему бока и спину. Прорубиться к нему было не так легко, тем более, что деревья росли густо, в таких зарослях легко не развернешься.
Заметив прижавшуюся к ближайшему дереву Изабель, шериф крикнул ей:
– Уходи! Ты сможешь убраться отсюда незаметно! Беги назад, по мосту и постарайся скрыться на том берегу…
– Я никуда не уйду! – ответила он.
И тогда Веллендер заметил в ее руке меч. Боже! Да она взмахнуть-то им сумеет ли как следует? Вот уж тоже, подмога… И откуда только взяла? Скорее всего, подняла оружие одного из упавших воинов.
Ну, почему женщины не слушаются мужчин именно тогда, когда так важно повиноваться беспрекословно? Почему воображают, что могут помочь, если от них в бою одна помеха? Только об этом теперь и думай…
Как и предположил Веллендер, засадные стрелки напали на его людей сзади. К счастью, они не могли пустить в ход луки, не рискуя подстрелить своих же товарищей – в драке все смешалось. Краем глаза шериф успел заметить, как рубится с кем-то из этих самых засадников епископ Антоний, и про себя восхитился: надо же, а мечом-то он владеет неплохо, хотя едва ли часто им пользуется.
Сам он почти сразу оказался в окружении нескольких наемников и с ожесточением подумал: это ведь Гуд приказал в первую очередь разделаться с ним! Все же, не так уж он бесстрашен: сам Веллендер только и мечтал о поединке с главарем разбойников, а тот от этого поединка уходил.
Лязг и звон мечей, вопли, ругань, судорожный хрип, – все эти звуки боя уже слились в сплошной то ли гул, то ли рев, то ли рокот. Как вдруг явился еще один звук, настолько громкий, что его услыхали даже те, кому ярость и страх успели заложить уши. То был мощный глас охотничьего рога. Он раздался совсем рядом с местом схватки, и тотчас в нее вмешались еще несколько человек. Как потом оказалось, всего пятеро, но именно их вмешательство сразу решило дело в пользу одной из сторон.
Веллендер как раз в этот миг свалил ударом меча рослого воина-наемника и вновь прижался спиной к стволу, потому что двое других наседали на него еще яростнее. Четвертый, кажется, уже не встанет…
Сбоку подкатился кто-то из шайки Робина и попытался ударом дубины вышибить меч из руки шерифа. Сэр Эдвин отшвырнул нападавшего ударом щита, уже разрубленного до половины, но все еще державшегося на руке и отчасти защищавшего Веллендера. Это движение на миг открыло его голову, чем и воспользовался воин-наемник – его клинок сверкнул перед самым лицом шерифа. «Не успею!» – в этой мысли не было страха, только досада. Тем более, что еще цел шлем – возможно, он выдержит…
Шлему не пришлось выручать своего владельца. Воин, удивленно ахнув, вдруг отступил и осел на землю, ногами поддев второго наемника, который тотчас был срезан мечом Эдвина. Лишь после этого тот заметил арбалетную стрелу, торчавшую между лопаток упавшего. «Кто это стреляет в такой каше?!» – подумал шериф и, подняв голову, увидал того, вернее говоря, ту, которая выпустила стрелу. Шагах в пятидесяти, меж стволов грабов и вязов, стоял серый в яблоках конь, а в его седле восседала женщина. Сразу сэр Эдвин разглядел только темные платье и плащ, белое покрывало, обрамлявшее тонкое бледное лицо, и на этом лице – глаза невероятных размеров, не большие, но огромные. И даже на таком расстоянии его поразило спокойствие, исходившее от этой женщины – от ее позы, от взгляда этих необычайных глаз. В ее руках был арбалет, тот, из которого она стреляла, и она уже почти успела его перезарядить.
