Текст книги "Страдания юного Вертера. Фауст"

Автор книги: Иоганн Вольфганг фон Гёте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

И менее пьянит, и учит воздержанью.

Император

Что я облюбовал для каждого из вас,

Я устно объявил в высокий этот час.

В том вы заверены высоким словом честным.

Но в дополнение к решениям словесным

На подпись подадут мне письменный указ.

А вот и канцлер, он и нужен нам как раз.

Входит архиепископ-канцлер.

Император

Мы камнем угловым смыкаем дуги свода,

Которому тогда не угрожают годы.

С князьями четырьмя, как видишь ты, с утра

Рассматриваю я потребности двора.

Но если эта часть под стать такому штату,

Чтоб царством управлять, – понадобится пятый.

Мы выделяем вас из всех, и пятерым

Имущество князей-изменников дарим,

Чтобы во много раз расширенным наделом

Поднять вас высоко над нашим краем целым.

Сверх этого еще рескрипт мой подтвердит,

Чтоб не чинили вам и в остальном обид.

Вы вправе округлять владенья по желанью

Покупкой, меною или по завещанью.

Я преимущества вам пятерым раздам,

Присущие другим владетельным князьям:

Вершите у себя свой суд, свою расправу

Без апелляции в суды моей державы.

Взимайте пошлины и подати свои.

Прибавьте к этому доходные статьи:

Чекан монет, руду, акциз, налоги с соли,

Дорожный сбор, весь лист коронных монополий.

Я до себя почти вас поднял, уступив

Такое множество моих прерогатив.

Архиепископ

Благодарю тебя за всех, но не жалей:

Усилив нас, ты сам становишься сильней.

Император

Еще я отдаю на ваше попеченье

Мысль о наследнике и трона замещенье.

Еще я жив и жить хочу, но всякий миг

Могу отозван быть в круг праотцев моих.

Когда умру я, вам пяти я поручаю

Преемника избрать покинутому краю.

В день коронации избранник молодой

Пусть миром кончит то, что началось войной.

Канцлер

Мы этим польщены и пред тобой смиренно

Склоняемся, князья, властители вселенной.

Покамест кровь течет по жилам верных слуг,

Мы – плоть твоя, а ты – нас двигающий дух.

Император

Чтоб не дробить земли, пожалованной в дар,

Сопровожу одним условьем циркуляр.

Хоть вам земля дана на все века и свято,

Но вам принадлежит по праву майората.

Пусть вотчину свою умножит господин,

Наследует ее один лишь старший сын.

Канцлер

Я на себя сейчас возьму завидный труд

Пергаменту предать монарший твой статут.

Переписать указ – задача канцелярий,

Все завершат печать и подпись государя.

Император

Я отпускаю вас, и вы об этом дне

Подумайте, домой вернувшись, в тишине.

Светские князья уходят. Архиепископ, как лицо духовное, остается и говорит с пафосом.

Архиепископ

Пусть канцлер вышел. Я, епископ, – пред тобой.

Тревога за тебя, мой сын, владеет мной.

С отеческой к тебе я укоризной строгой.

Император

Какая у тебя в столь ясный день тревога?

Архиепископ

В счастливый этот час владеет горько мною

Сознание, что ты в союзе с Сатаною.

Хотя на первый взгляд упрочен твой престол,

Ни к богу ближе ты, ни к папе не пришел.

Узнай он, как достиг ты снова воцаренья,

Он поразит твой край громами отлученья.

Ведь не забыты им еще те времена,

Когда, взойдя на трон, простил ты колдуна

И милости лучом, склонясь челом венчанным,

Коснулся головы, противной христианам.

Покайся между тем, и в грудь себя ударь,

И лепту скромную дай церкви, государь.

Места, в которых след оставил осквернитель

Победой колдовства, отдай ты под обитель

С окрестной полосой, с лесами и горой,

Поросшей по краям травою луговой,

С ключами, бьющими сквозь каменные глыбы,

Со множеством озер, богатых всякой рыбой.

Чем шире будет мера щедрости твоей,

Тем и прощенье будет ближе и верней.

Император

Безмерно потрясен свершенным прегрешеньем.

Где хочешь, проведи границу тем владеньям.

Архиепископ

Чтоб след кощунства смыть, во-первых, нужно нам

Всевышнему на той горе воздвигнуть храм.

Тот храм провижу я, и мысленному взору

Рисуется: в лучах восхода блещут хоры,

Крестом посереди два корабля сошлись,

Молящихся как бы приподымая ввысь.

Они по паперти проходят богомольно,

Их благовест из сел сзывает колокольный,

В долинах далеко гудит церковный звон,

И грешник кается, молитвой обновлен.

В присутствии твоем уже в предвосхищенье

Я храма этого свершаю освященье.

Император

Прославь зиждителя и этот храм построй,

Очисти от греха дух отягченный мой.

Надеждою одной и то я окрыляюсь.

Архиепископ

Как канцлер, в записи я дарственной нуждаюсь.

Император

Формальный акт составь, пожалуйста, ты сам,

Как будет он готов, я подпись тотчас дам.

Архиепископ

(откланивается, но перед выходом снова возвращается)

И храму в собственность отдай доход старинный.

Повинности крестьян, налоги, десятину.

Свой дар увековечь и храму сделай вклад.

Поддерживать его потребует затрат.

А чтоб начать скорей святилища закладку,

Часть вражьих денег дай нам в качестве задатка

И даром отпусти для стройки матерьял.

Мы убедим народ с амвонов, чтоб не брал,

Спасая душу тем, никто за перевозку

И доски нам возил, и камень, и известку.

(Уходит.)

Император

За близость с магами плачусь я тяжело;

Расходов из-за них все множится число.

Архиепископ

(снова возвращаясь, с глубоким поклоном)

Прости, о государь! Ты отдал чародею

Морские берега. Но, чтоб спасти злодея,

Заставь отступника на все века отсель

Его святейшеству платить налог с земель.

Император

(с досадою)

Земель ведь нет еще. Они в пучине моря.

Архиепископ

Кто правом облечен, ждать для того не горе.

Довольно слова с нас, дай обещанье нам.

(Уходит.)

Император

(один)

Послушаться, так им все царство я раздам.

Акт пятый

Открытая местность^[177]

Странник

Да ведь это липы те же!

Как я счастлив их найти

В вековой их мощи свежей

После стольких лет пути!

Да и хижина сохранна,

Кров гостеприимный мой

В дни, когда на холм песчаный

Был я выброшен волной.

Но хозяева лачуги

Ныне живы ль, добряки?

Ведь уже тогда супруги

Были оба старики.

Кротким людям без гордыни

Я скажу ли: «Мир чете,

Находящей и поныне

Утешенье в доброте»?

Бавкида^[178]

(старая-престарая бабушка)

Тише, милый гость! Беседой

Ты разбудишь старика.

Долог сон теперь у деда,

А работа коротка.

Странник

Слов найти не в состоянье,

Что могу тебя опять

За твои благодеянья

С благодарностью обнять!

Это ты, Бавкида, та же,

Кем я к жизни возвращен?

Выходит ее муж.

Ты ли, часть моей поклажи

В море спасший, Филемон?

Только ваш огонь сигнальный,

Колокола звон с земли

От погибели печальной

Мне спасенье принесли.

Я пойду с вершины склона

На морскую даль взглянуть

И, коленопреклоненный,

Облегчу молитвой грудь.

(Идет вперед по дюне.)

Филемон

(Бавкиде)

Нам на стол накрой мгновенно,

Вынеси его в цветник.

Перед общей переменой

Станет, верно, гость в тупик.

(Подойдя к страннику.)

Где бушующей пучиной

Был ты к берегу прибит,

Вместо отмели пустынной

Густолистый сад шумит.

Стар я стал сидеть в дозоре

По ночам на маяке,

А тем временем и море

Очутилось вдалеке.

Умные распоряженья

И прилежный смелый труд

Оттеснили в отдаленье

Море за черту запруд.

Села, нивы вслед за морем

Заступили место вод.

Червячка пойдем заморим,

Скоро солнце ведь зайдет.

Парусников вереницы,

Предваряя темноту,

Тянутся, как к гнездам птицы,

Переночевать в порту.

За прорытою канавой

Моря синяя черта,

А налево и направо —

Населенные места.

Втроем за столом в саду.

Бавкида

Взглядом приковавшись к дюне,

Ты не скушал ни куска.

Филемон

В наши чудеса, болтунья,

Посвятила б новичка.

Бавкида

Да, поистине загадка

Эти наши пустыри.

Тут нечистая подкладка,

Что ты там ни говори.

Филемон

Тот пришлец законно, свято

Получил морской пустырь.

Императорский глашатай

Объявил об этом вширь.

Тут вначале был по плану

Лагерь для людей разбит,

А теперь на месте стана

В зелени дворец стоит.

Бавкида

Лишь для виду днем копрами

Били тьмы мастеровых:

Пламя странное ночами

Воздвигало мол за них.

Бедной братии батрацкой

Сколько погубил канал!

Злой он, твой строитель адский,

И какую силу взял!

Стали нужны до зарезу

Дом ему и наша высь.

Он без сердца, из железа,

Скажет – и хоть в гроб ложись.

Филемон

Он дает нам вместо дома

Новый, на земле низин.

Бавкида

Не глава ты дну морскому,

А холму ты господин.

Филемон

Но пойдем в часовню. Взглянем

На огни зари втроем,

Вместе на колени станем

И молитвы вознесем.

Дворец

Обширный загородный сад на берегу широкого и прямого канала. Фауст, сильно состарившийся, прогуливается по саду.^[179]

Линкей, караульный на башне

(говорит в рупор)

Садится солнце, у причала

Бросают с палубы канат;

От моря в гавань по каналу

Последние суда спешат.

Не гнутся мачты их. Красиво

Подрагивают вымпела.

Тебе, хозяину залива,

Прибывших путников хвала.

Колокольный звон на песчаном взморье.

Фауст

(раздраженно)

Проклятый звон! Как в сердце нож!

Нет впереди границ успеху,

А позади, как разберешь,

Все та же глупая помеха!

Мне говорят колокола,

Что план моих работ случаен,

Что церковь с липами цела,

Что старикам я не хозяин.

Они – бельмо в глазу моем,

Пока от них я не избавлен,

И час прогулки мой отравлен

При встрече с этим старичьем.

Линкей

(как выше)

Морского берега держась,

Подходит к пристани баркас.

Внутри его не счесть добра:

Мешков и ящиков гора.

Причаливает великолепный парусник, доверху нагруженный произведениями чужих стран.

Мефистофель и трое сильных.

Хор

Вот и земля,

Причалил бот.

Владельцу корабля

Почет!

Поднимаются на пристань, груз выносят на берег.

Мефистофель

Должна прославить нас молва,

Но что нам скажет наш глава?

Начав с двух кораблей в пути,

Вернулись мы на двадцати.

О сделанном дает понять

Доставленная нами кладь.

В открытом море дерзок взгляд,

Молчит закон, царит захват.

То китобойщик, то пират,

Захватываешь ты фрегат.

Напав на два, ты жизнь отдашь,

Чтоб третий взять на абордаж.

Затем берешь четыре, пять,

И уж не можешь перестать.

Флот этот твой! Таков устав:

В ком больше силы – тот и прав.

Никто не спросит: «Чье богатство?

Где взято и какой ценой?»

Война, торговля и пиратство —

Три вида сущности одной.

Трое сильных

Хозяин дал

В награду шиш,

Как будто мал

Ему барыш.

Стоит угрюм

Перед слугой,

На полный трюм

Глядит брюзгой.

Мефистофель

Бесцельный шум:

Уж был дележ.

На всех вас сумм

Не напасешь.

Трое сильных

Те наградные —

Курам смех.

Раздайте поровну

На всех.

Мефистофель

Все до последнего

Ларца

Расставьте

В комнатах дворца.

Хозяйский глаз

Оценит склад,

И сам на вас

Изменит взгляд.

И за работу

И разбой

Задаст он флоту

Пир горой.

Жду завтра пестрых птиц и тотчас

Об их приеме позабочусь.

Выгруженную кладь уносят.

(Фаусту.)

Зачем ты складками на лбу

Мрачишь счастливую судьбу?

Закончен труд, готов затон,

Мир суши с морем заключен.

Куда велишь, твои суда

Уносит на себе вода.

Из стен дворца своей рукой

Ты правишь мировой судьбой.

Здесь был задуман первый шаг.

На этом месте был барак.

Прорытый здесь когда-то ров

Покрылся веслами гребцов.

Твоим умом к концу работ

От моря возведен оплот.

Здесь…

Фауст

Отвратительное «здесь»!

Вот в нем одном и ужас весь!

Ах, ты такой ведь воротила

И с хитростями так знаком!

Как мне разделаться с постылой

Старухою и стариком?

Томлюсь, безумствую, мытарюсь,

На шее ж – это старичье!

Что мне владычество мое?

Я сам на тот участок зарюсь.

Я там устроил бы помост

И созерцал бы с этой вышки

Простор прирезанных борозд,

Земли отхваченной излишки.

Там наблюдал бы я разбег

Растущих в ширину владений,

Которыми венчал свой гений

Вдаль заглянувший человек.

Как неприятен недочет

Средь общего великолепья!

Запахнут липы, звон пойдет,

Но словно погребен я в склепе.

Неужто в жертву я отдам

Свой план препятствием невольным?

Как быть со звоном колокольным

И с липовою рощей нам?

Мефистофель

Звон колокольный – не пустяк.

Он отравляет каждый шаг.

Недопустимо равнодушье

К тому, что вечно режет уши.

Заладят это «динь-динь-динь», —

Прощай безоблачная синь.

Что похороны, что крестины,

Для колокола все едино,

Вся жизнь как будто – призрак, хмарь,

А главное – один звонарь.

Фауст

Сопротивляясь, эти люди

Мрачат постройки торжество.

Они упрямы до того,

Что плюну я на правосудье.

Мефистофель

Их выселить давно пора

В назначенные хутора.

Фауст

Ты знаешь место у бугра,

Где их усадьбой наделили?

Переселяй их со двора!

Мефистофель

Они и глазом не моргнут,

Как будут уж от нас за милю,

Где об испытанном насилье

Забудут в несколько минут.

Пронзительно свищет. Возвращаются трое сильных.

Вот вам начальника приказ.

Он завтра просит в гости вас.

Трое сильных

Он с нами груб. Пусть угостит,

Чтобы не вспоминать обид.

(Уходят.)

Мефистофель

(к зрителям)

Так отдал в дни, еще древней,

Свой виноградник Навуфей.^[180]

(Кн. Царств, III, 21)

Глубокая ночь

Караульный Линкей

(поет на сторожевой башне)

Все видеть рожденный,

Я зорко, в упор

Смотрю с бастиона

На вольный простор.

И вижу без края

Созвездий красу,

И лес различаю,

И ланей в лесу.

И, полная славы,

Всегда на виду

Вся жизнь мне по нраву,

И я с ней в ладу.

Глаза мои! Всюду,

Расширив зрачки,

Мы видели чудо,

Всему вопреки.

Пауза.

Не всегда меня встречает

Радостью высокий пост.

Отсвет ужаса бросает

Нынче ночь на мой помост.

Искры носятся роями

В стариковском липняке.

Все сильней бушует пламя

Меж стволов на сквозняке.

И полна лачуга дыма,

Отсыревшая от лет.

Помощи необходимой

Ниоткуда нет как нет.

Закрывали осторожно

Добряки заслон печной.

Что за случай невозможный!

Дом горит не их виной.

Черной крыши обгорелой

Пламенеют угольки.

Только бы остались целы,

Не сгорели старики!

Словно молнии зигзаги,

По листве бегут огни

И, треща, на сильной тяге,

Рассыпают головни.

А часовня, что ласкала

Из-под лип веками взор,

Вся под тяжестью обвала

С ними рушится в костер.

Лип обуглившийся остов,

Раскаленный до корней,

Безутешнее погостов

Смотрит в даль ушедших дней.

Вот отполыхало пламя,

Запустенье, пепел, чад.

Долгая пауза, потом снова пение.

И уходит вдаль с веками

То, что радовало взгляд.

Фауст

(на балконе напротив дюн)

Вверху на башне – пенье, стоны.

Но сделанного не вернуть.

Линкея песня с бастиона

Мне жалостью пронзает грудь.

Но ведь утрату пепелища

Я старцам возместить хочу.

Я их пожарище расчищу

И там построю каланчу.

Став на высоком бельведере,

Взгляну на новый их приют,

Где оба, позабыв потерю,

Спокойно век свой доживут.

Мефистофель и трое сильных внизу.

Мефистофель

Мы кинулись сюда бегом.

Дела не кончились добром.

Мы в дверь стучались к ним раз сто,

Но нам не отворил никто.

Мы налегли, не тратя слов,

И дверь слетела с косяков.

Мы сообщили твой приказ,

Они не стали слушать нас.

Мы не жалели просьб, угроз,

Но не был разрешен вопрос.

Конец желая положить,

Мы стали вещи выносить.

Тогда их охватил испуг,

И оба испустили дух.

А гость, который был там скрыт,

Сопротивлялся и убит.

Меж тем как все пошло вверх дном,

От искры загорелся дом.

И эти, трупы к той поре,

Втроем сгорели на костре.

Фауст

Я мену предлагал со мной,

А не насилье, не разбой.

За глухоту к моим словам

Проклятье вам, проклятье вам!

Хор

Пред силою бессильна речь,

Смирись пред нею, не перечь.

А если хочешь взять борьбой,

Рискуй и домом и собой.

(Уходят.)

Фауст

(на балконе)

Не видно звезд, их скрыла мгла.

Сгорела хижина дотла.

Пахнуло свежим ветерком,

И дымом понесло кругом.

Ошиблись, меру перешли!

Но что маячит там вдали?

Полночь

Появляются четыре седые женщины.

Первая

Зовусь я Нехваткой.

Вторая

Зовусь я Виной.

Третья

Зовусь я Заботой.

Четвертая

Зовусь я Нуждой.

Первые три

Нас в дверь не пускают, она под замком,

Богач в этом доме, мы в дом не войдем.

Нехватка

Я в тень превращусь.

Вина

Я уйду без следа.

Нужда

Богатого не испугает Нужда.

Забота

Прочь, сестры! Возможность Заботе лишь есть

В замочную скважину эту пролезть.

Забота исчезает.

Нехватка

Мы, сестры седые, назад повернем.

Вина

С тобой неразлучны всегда мы вдвоем.

Нужда

За вами ступает Нужда по пятам.

Все трое

Затянуты тучами звезды и твердь,

А там, на большом расстоянье, а там

Выходит навстречу сестра наша. Смерть.

(Уходят.)

Фауст

(во дворце)

Четыре были, и остались три.

Я речь их смутно слышал изнутри.

Нужду упоминали, звезды, твердь

И в заключенье, как бы в рифму, – смерть.

Еще за мною призраки снуют,

Я все еще не вырвался из пут!

О, если бы мне магию забыть,

Заклятий больше не произносить,

О, если бы, с природой наравне,

Быть человеком, человеком мне!

Таким я был, но преступил устав,

Анафеме себя и жизнь предав.

Теперь все привиденьями полно,

И поделом, оно немудрено.

Ведь даже если мы разумны днем,

Нас ночь пугает нехорошим сном.

Услышу, на прогулке поутру

Прокаркает ворона – не к добру!

Поверьями кругом опутан свет,

Все неспроста, и все полно примет.

И мы дрожим, и всюду колдовство.

Дверь скрипнула. Не вижу никого.

(Настороженно.)

Здесь кто-то есть?

Забота

Есть кто-то, спору нет.

Фауст

Но кто же это?

Забота

Некто, вот ответ.

Фауст

Уйди!

Забота

Я там, где надо, нахожусь.

Фауст

(сперва негодуя, потом успокоившись, про себя)

К заклятьям не прибегну и сдержусь.

Забота

Если внять мне не желаешь,

Сердцем ты меня узнаешь.

В разных видах, я везде

Всех держу в своей узде.

Я на море и на суше

Повергаю в малодушье,

Незнакома, незвана,

Всем судьбой предрешена.

Что, ты Заботы не знавал в былом?

Фауст

Я шел всю жизнь беспечно напролом^[181]

И удовлетворял свои желанья,

Что злило – оставлял я без вниманья,

Что умиляло – не тужил о том.

Я следовал желаньям, молодой,

Я исполнял их сгоряча, в порыве.

Тогда я жил с размахом, с широтой,

Ну а теперь – скромней и бережливей.

Я этот свет достаточно постиг.

Глупец, кто сочинит потусторонний,

Уверует, что там его двойник,

И пустится за призраком в погоню.

Стой на своих ногах, будь даровит,

Брось вечность утверждать за облаками!

Нам здешний мир так много говорит!

Что надо знать, то можно взять руками.

Так и живи, так к цели и шагай,

Не глядя вспять, спиною к привиденьям,

В движенье находя свой ад и рай,

Не утоленный ни одним мгновеньем!

Забота

Кто в мои попался сети,

Ничему не рад на свете.

Солнце встанет, солнце сядет,

Но морщин он не разгладит.

Все пред ним покрыто мраком,

Все недобрым служит знаком,

И плывет богатство мимо

У такого нелюдима.

Полон дом – он голодает,

Копит впрок, недоедает,

Тихо усидеть не может,

Черный день его тревожит.

Будущее роковое

Не дает ему покоя.

Фауст

Отстань! Меня ты этим не проймешь.

Мне надоели эти прибаутки.

Но, слушая унылый твой долбеж,

Умнейший может тронуться в рассудке.

Забота

И колеблется тупица,

Думая, на что решиться.

У него на полдороге

Могут подкоситься ноги.

Положенье все серьезней,

Он повсюду видит козни.

Злой, пришибленный, кургузый,

Он себе и всем в обузу

И живет наполовину,

Полутруп, полуруина.

За ничтожность, за блужданья,

За безволье, за шатанье,

За сомненья, за смешенье

Полусна и полубденья

Он достоин без пощады

Уготованного ада.

Фауст

Навязчивые страхи! Ваша власть —

Проклятье человеческого рода.

Вы превратили в пытку и напасть

Привычный круг людского обихода.

Дай силу демонам, и их не сбыть.

Не выношу их нравственного гнета.

Но больше всех бессмыслиц, может быть,

Я презираю власть твою, Забота!

Забота

Так ощути ту власть краями век!

Плачу тебе проклятьем за презренье.

Живет слепорожденным человек,

А ты пред смертью потеряешь зренье.

(Дует ему в глаза и исчезает.)^[182]

Фауст

(ослепленный)

Вокруг меня сгустились ночи тени,

Но свет внутри меня ведь не погас.

Бессонна мысль и жаждет исполненья,

И жив распорядителя приказ.

Вставайте на работу дружным скопом!

Рассыпьтесь цепью, где я укажу.

Кирки, лопаты, тачки землекопам!

Выравнивайте вал по чертежу!

Награда всем, несметною артелью

Работавшим над стройкою плотин!

Труд тысяч рук достигнет высшей цели,

Которую наметил ум один!

Большой двор перед дворцом

Факелы. Впереди Мефистофель в качестве смотрителя работ.

Мефистофель

Эй, эй, сюда, сюда скорей,

Сюда, народ понурый,

Из жил, и связок, и костей

Скроенные лемуры!^[183]

Лемуры

(хором)

Куда нас хочешь посылай,

Но, в некотором роде,

Слыхали мы, что целый край

Нам отдан под угодья.

Мы взяли колышки для вех

И цепи для промера,

Но для чего ты звал нас всех,

Забыли землемеры.

Мефистофель

Я вам работу дам одну:

Меж вами рослый самый

Пускай растянется в длину,

По нем и ройте яму.

Как рыл отец ваш для отца

Кладбищенскую глину,

Переселенцу из дворца

Копайте домовину.

Один из лемуров

(копая землю, с ужимками)

В дни молодости и проказ

На все хватало силы.

Где можно, я пускался в пляс,

И все мне с рук сходило.

Дала мне старость по горбу,

И в яму я свалился.

И вылетело все в трубу,

В гробу я очутился.

Фауст

(выходит ощупью из дворца, хватаясь за дверные косяки)

Как мне приятен этот стук лопат!

Рабочие, их разобрав, толпою

Кладут границу бешенству прибоя

И, как бы землю примирив с собою,

Возводят вал и насыпи крепят.

Мефистофель

(в сторону)

На мельницу мою ты воду льешь.

Плотиной думая сковать буруны,

Морскому черту, старику Нептуну,

Заранее готовишь ты кутеж.

В союзе с нами против вас стихии,

И ты узнаешь силы роковые,

И в разрушенье сам, как все, придешь.

Фауст

Надсмотрщик!

Мефистофель

Здесь!

Фауст

Усилий не жалей!

Задатками и всевозможной льготой

Вербуй сюда работников без счету

И доноси мне каждый день с работы,

Как подвигается рытье траншей.

Мефистофель

(вполголоса)

На этот раз, насколько разумею,

Тебе могилу роют – не траншею.

Фауст

Болото тянется вдоль гор,

Губя работы наши вчуже.

Но, чтоб очистить весь простор,

Я воду отведу из лужи.

Мильоны я стяну сюда

На девственную землю нашу.

Я жизнь их не обезопашу,

Но благодатностью труда

И вольной волею украшу.

Стада и люди, нивы, села

Раскинутся на целине,

К которой дедов труд тяжелый

Подвел высокий вал извне.

Внутри по-райски заживется.

Пусть точит вал морской прилив,

Народ, умеющий бороться,

Всегда заделает прорыв.

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

Так именно, вседневно, ежегодно,

Трудясь, борясь, опасностью шутя,

Пускай живут муж, старец и дитя.

Народ свободный на земле свободной

Увидеть я б хотел в такие дни.

Тогда бы мог воскликнуть я: «Мгновенье!

О, как прекрасно ты, повремени!

Воплощены следы моих борений,

И не сотрутся никогда они».

И, это торжество предвосхищая,

Я высший миг сейчас переживаю.

Фауст падает навзничь. Лемуры подхватывают его и кладут на землю.

Мефистофель

В борьбе со всем, ничем не насытим,

Преследуя изменчивые тени,

Последний миг, пустейшее мгновенье

Хотел он удержать, пленившись им.

Кто так сопротивлялся мне, бывало,

Простерт в песке, с ним время совладало,

Часы стоят.

Хор

Стоят. Молчат, как ночь.

Упала стрелка. Делу не помочь.

Мефистофель

Упала стрелка. Сделано. Свершилось.

Хор

Конец.

Мефистофель

Конец? Нелепое словцо!

Чему конец? Что, собственно, случилось?

Раз нечто и ничто отожествилось,

То было ль вправду что-то налицо?

Зачем же созидать? Один ответ:

Чтоб созданное все сводить на нет.

«Все кончено». А было ли начало?

Могло ли быть? Лишь видимость мелькала,

Зато в понятье вечной пустоты

Двусмысленности нет и темноты.

Положение во гроб

Один из лемуров

Кто строил заступом в песке

Такой барак дырявый?

Лемуры

(хором)

Жильцу в пеньковом сюртуке

Довольно и канавы.

Один из лемуров

Что ж не обставлено жилье?

Нет даже стульев в зале.

Лемуры

(хором)

Здесь все чужое, не свое.

Заимодавцы взяли.

Мефистофель

Чуть дух покинет тело, договор

Ему представлю, кровью подкрепленный.

Но столько средств есть с некоторых пор

Отбить у черта душу беззаконно!

Поверья предков, словно старый хлам,

Лишились силы, всякий смысл утратив.

Бывало, я со всем справлялся сам,

Теперь нуждаюсь в помощи собратьев.

Тяжелые для черта времена!

В загоне честь, обычай, старина.

Всегда готовым надо быть к подвохам,

А в старину душа была честна

И вылетала вон с последним вздохом.

Я схватывал ее, как кошка мышь,

Без промаха, и вмиг, без проволочки,

Сжимал в когтях. Теперь не то, шалишь!

Душа нейдет из грязной оболочки,

Ей дорога вонючая дыра,

Пока ее не сгонят со двора

Враждующие меж собой стихии.

Сиди, гадай, когда она и как

Решит уйти и хитрости какие

Готовить ей, чтоб не попасть впросак.

Смерть на руку уже не так скора,

Сражает не ударом топора.

Застынет труп, его б уж класть в гробницу,

Ан смотришь, ожил он и шевелится.

(Производит странные, заклинательные движения, словно отдает приказания.)

Старейших корпораций господа,

Князья прямого и кривого рога!

Без промедленья, всей толпой в дорогу!

Пасть адову несите мне сюда!

Пасть адова, положим, не одна,

И по разрядам грешников их много.

Но там пред заключеньем эпилога

Такая щепетильность не нужна.

Страшная пасть ада разверзается слева.

По сторонам клыки торчат. От злобы

Поток огня слюной стекает с нёба,

И город мук, дымящийся в огне,

Виднеется в далекой глубине.

Об зубы бьется бешеная пена,

И грешники, подплыв, хотят спастись,

Но, скрежеща, смыкается геенна,

И их смывает огненная слизь.

Страстей таит еще немало бездна

Для грешных вольномыслящих мирян.

Хорошая острастка им полезна.

Им кажется, что это все обман.

(Толстым чертям с коротким прямым рогом.)

Обжоры, краснощекие кубышки,

Налившиеся сальные угри!

Смотрите в оба: фосфористой вспышки

Вы в теле не заметите ль внутри?

Ту душу, ту крылатую Психею

Хватайте, остальное – червь дрянной.

Печать поставлю я на ней, и с нею

В круговорот бросайтесь огневой.

Обследуйте внимательно брюшину.

Что о душе мы знаем, толстяки?

Она могла иметь свою причину

Запрятаться куда-нибудь в кишки

И, выйдя сквозь отверстие пупа,

Окажется совсем не так глупа.

(Тощим чертям с длинным кривым рогом.)

Вы ж вытянитесь, жерди, в высоту

И лапами по воздуху машите,

Чуть выскользнет душа из-под прикрытья,

Ее хватайте разом на лету.

Ведь гений жизни рвется унестись

Из ветхого былого дома ввысь.

Лучезарный свет, исходящий с правой стороны сверху.

Небесное воинство

Ангельской ратью

Двинемся, братья,

В тихий полет,

Грешных прощая,

Прах оживляя,

Кроткой, радушной,

Легкой, воздушной

Стаей слетая

С горних высот.

Мефистофель

Не выношу я шайки голосистой,

И резкий свет такой, что пропадешь!

Поют женоподобные хористы,

Любимцы богомолок и святош.

Чтоб род людской сразить бичом тяжелым,

Хотели мы, чтоб пол был отменен.

Наш адский план о существе бесполом

В мечтаньях набожности воплощен.

Наивничают, тайно строя глазки,

Чтобы оставить нас не в первый раз!

Ведь это – черти, как и мы, но в маске,

Оружьем нашим побивают нас.

Не посрамимся! Станем пред могилой

И силе противопоставим силу!

Хор ангелов

(рассыпая розы)

Розы румяные,

Благоуханные,

Падая, радуя

Нежной прохладою

Животворящею,

Вейте над спящею

Тихо душой,

Райских селений

Вечный покой

Сейте весенней

Алой копной.

Мефистофель

(бесам)

Дрожать и жаться! И не стыдно вам?

Пусть сыплют розы. Что вы оробели?

Я дам вам пятиться! Все по местам!

Они хотят цветочной канителью

Вас занести, как снежною метелью.

Огнем дохните, и конец цветам.

Ну, дуйте, дуйте! Кончено! Не надо!

Поблекло все от одного лишь смрада.

Не так неистово! Закройте рты!

Вы слишком надышали, кавалеры.

Ни в чем не соблюдаете вы меры,

Не только сохнут, а горят цветы

И жгут нас ядовитыми огнями.

Сплотитесь вместе! Отражайте пламя!

Как быстро, черти, ваша прыть прошла

Пред лаской чужеродного тепла.

Ангелы

(хор)

Полные пламени

Розы, вы – знаменья

Благости любящей,

Силы, голубящей

Кроткий завет.

Все перевесьте

Радостной вестью!

Ангелов шествие

Сеет ваш свет.

Мефистофель

Проклятье! Стыд! Несчастные балбесы!

Перевернулись вверх ногами бесы

И чехардою друг за дружкой в ад,

Как в баню, вверх тормашками летят.

Счастливо искупаться! С легким паром!

Я остаюсь один на месте старом.

(Отбиваясь от летающих роз.)

Прочь, светляки! Как вы там ни свети,

Поймаешь вас, нет ничего паскудней:

Расплывчатое что-то вроде студня,

А обжигает, как смола почти.

Ангелы

(хор)

Чем ни прикрашивай

Духа чужого,

Рода не нашего

Эта основа.

Только с любовью

Ладит краса.

Им наготове

Вход в небеса.

Мефистофель

Горит печенка, сердце, голова,

Вот дьявольское, право, наважденье!

Куда похлеще эти существа,

Чем самый яростный огонь в геенне.

Вот отчего всегда так жалко вас,

Несчастные влюбленные! Отказ

Вам не урок. Вы рады без ответа

Смотреть, свернувши шею, вслед предмету.

Не то ль со мной? Уставившись в упор,

Любуюсь тем, что было ненавистно.

Того гляди, на шее я повисну

У тех, с кем враждовал я до сих пор!

Какой-то чуждый ток в меня проник.

Премилые какие мальчуганы!

Хочу проклясть, не движется язык.

Что, в самом деле, за исход нежданный?

Ведь если я, дурак, еще разнежусь,

Кто будет после зваться дураком?

Ах, сорванцы! Чем я к вам так влеком,

Что, кажется, в вас, ненавистных, врежусь.

Скажите, дети милые, к примеру,

Вы тоже не родня ли Люциферу?

Красавчики, я не могу сдержать

Желанья нежно вас расцеловать.

Мы встретились, я рад такой удаче,

Расчувствовавшись просто по-кошачьи,

Как будто я на вас сто тысяч раз

Смотрел, не отводя влюбленных глаз.

Зачем нас разделяет расстоянье?

Приблизьтесь, если облик ваш так мил!

Ангелы

Мы подошли, но сам ты отступил.

Не удаляйся, если в состоянье.

Ангелы, раздвигаясь вширь, постепенно занимают все пространство.

Мефистофель

(оттесненный на просцениум)

Вы духами нас падшими зовете,

Меж тем гораздо больше есть причин,

Как колдунов, винить вас в привороте,

Прельщающем и женщин и мужчин!

Я, кажется, влюбился, что за притча!

Пылает не спинной хребет один,

Все тело у меня – огня добыча!

Эй вы, народец вы такой-сякой!

Довольно реять вереницей гибкой.

На землю станьте твердою ногой.

Хоть вам к лицу серьезность и покой,

Хотел бы видеть я у вас улыбку,

Так, беглую, слегка, краями рта,

Как улыбаться свойственно влюбленным.

Меня и эта скудная черта

Оставила б навеки восхищенным.

Высокий мальчик, ты прелестней всех,

Тебе лишь не подходит вид монаха.

А ну, на шее расстегни рубаху,

Чтоб промелькнул во взгляде томный грех.

Отвертываются! Я не внакладе!

Сложенье их еще приятней сзади.

Хор ангелов

Пламенем ясным,

Светом прозренья

Падшим несчастным

Дай исцеленье.

Пусть одолеют

Зло и прозреют,

Чтоб благодать

С нами познать.

Мефистофель

(спохватываясь)

О, что со мной! Как Иов, весь в нарывах,

Я страшен сам себе и все же горд

И радуюсь, уверившись, что черт —

В наследственных своих основах тверд

И спасся от соблазнов нечестивых.

Зараза дальше кожи не пошла.

Огни отполыхали все дотла,

Я отрезвлен и всем вам без изъятья,

Как подобает, шлю свое проклятье.

Хор ангелов

Пламя священное!

Кто им охвачен,

К жизни блаженной

Добра предназначен.

Воздух очищен.

Братья, в полет!

Дух сей похищенный

Вольно вздохнет.

(Подымаются к небу, унося бессмертную сущность Фауста.)

Мефистофель

(оглядываясь кругом)

На крыльях унеслись, озорники!

А где душа? Украли воровски!

Так вот зачем, почуяв дух приманки,

Они у ямы вытянулись в ряд

И стерегли бесценные останки?