Текст книги "Апокалипсис начнется в 12.00. Часть 3 (СИ)"
Автор книги: Иннокентий Белов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Очнулся я ночью, или просто так подумал, потому что в палате темно.
Почему в палате, я не знаю, как объяснить это ощущение, но, непонятный прибор, стоящий рядом и мерцающий парой огоньков и пара датчиков, подключенных к моей голой груди, на что-то такое намекают.
Нас лежит тут двое, рядом такой же прибор мигает парой светодиодов и слышно чье-то тяжелое дыхание.
– Ага, светодиоды – знакомое слово, – понимаю я про себя.
Но, кто я такой или что случилось – не знаю. В голове ни одной зацепки, ни одного воспоминания, ничего не болит и значит – все неплохо так, для того, чтобы проснуться в палате медицинского учреждения.
В памяти никаких воспоминаний абсолютно, ни о прошлом, ни о том, что случилось, похоже, я в коме долго пролежал, догадываюсь я. Полная и непроницаемая темнота, поэтому я засыпаю снова.
Пробуждение уже более понятное, в палате стало заметно светлее, за прикрытыми плотными шторами маленькими окнами видно утро, симпатичная медсестра в синем халате аккуратно вытаскивает из меня какие-то трубки и, заметив, что я проснулся, что-то говорит в микрофон около рта.
– Странная у нее гарнитура, никогда такой не видел, – узнаю я что-то новое и продолжаю рассматривать симпатичную женщину, кареглазую брюнетку с выдающимися вторичными половыми признаками, прямо выпирающей из халата грудью.
– Е мое, а что она сказала? – я ведь ничего не понял, какая-то странная смесь из шипящих звуков, не похожая ни на что, прежде мной слышанное. Впрочем, с таким абсолютным провалом в памяти, что я могу помнить из прошлого?
– Где я? – пересохшее горло царапает при моих первых словах.
Медсестра внимательно смотрит на меня, ничего не отвечает, смотрит на свою руку и дает мне прозрачный стаканчик с водой, ждет, пока я выпью, потом показывает жестом, что мне пора вставать. Спорить с симпатичной женщиной, которая занимается уходом за моим телом – не хочется и я скидываю ноги на пол, отдаю обратно стаканчик, который сразу летит в какую-то емкость на полу.
Дается это движение мне не легко, голова сразу же кружится, и я теряю координацию, хватаюсь за кровать, на которой лежал, чувствую под пальцами странную ткань, не похожую ни на что в моей прежней жизни. Я ничего не помню, абсолютно, из прежнего существования, но, вот эта ткань меня удивляет новым тактильными ощущением под пальцами.
Потом я смотрю на свои ноги, сначала ступни и снова испытываю диссонанс, эти смуглые и загорелые лапы, покрытые густым черным волосом – точно не мой размерчик и совсем не то, что я ожидал увидеть. А огромные ногти на пальцах и густая чернота под ними совсем убивают мою уверенность в себе.
Как же я дошел до такой жизни, что допустил, чтобы ногти выросли почти на сантиметр и вот-вот начнут доставать до пола. Не знаю почему, но, мне кажется, что это стыдно и некрасиво, вот такая у меня ассоциация при виде своих ступней.
Потом я вижу колени, во множестве покрытые более белыми по цвету шрамами и тоже загорелые слишком, для того, к чему я привык. Ноги особенно волосатые, но, заросли в паху меня повергают в шок, это что-то похожее на джунгли.
Я полностью голый и уже начинаю воспринимать флюиды от симпатичной медсестры самым непосредственным образом, не отходя далеко от кровати.
Медсестра не обращает внимание на мои половые признаки возбуждения, жестом требует подняться и отойти от кровати, в шоке от своей внешности я не задумываясь выполняю команду и отхожу в центр палаты.
Она наклоняется к панели прибора на тончайшей ножке и что-то нажимает на нем, после чего светящаяся полоса проходит поперек моего ложа и все остатки моей жизнедеятельности, изрядно испачкавшие удивившую меня обшивку кровати, мгновенно исчезают.
Исчезают прямо у меня на глазах, особенно, большое желтое пятно пропадает всего нагляднее, вот осталась половина от него, вот уже ничего и не видно.
Интересные технологии, не попал ли я в будущее?
Хотя, кроме непонятных ощущений в голове, что это новое для меня знание, я все равно не могу больше ничего вспомнить. Только то, что не знаю такой очистки кровати и впервые вижу свое тело, смуглое и волосатое до неприличия.
Медсестра подтолкнула меня в спину, снова что-то прошелестев в микрофон, и я послушно вышел из комнаты, бросив взгляд на лежащее тело на соседней кровати, такое же смуглое и плотное, как и мое.
В сером коридоре казенного цвета, опять какое-то странное сравнение, меня завели в комнату, маленькую и с подобием унитаза, имеется только одно сидение без бачка и без сидушки и пара кнопок вместо клавиш слива.
Показав на унитаз, медсестра снова что-то прошипела и теперь я понял ее:
– Нажать первую кнопку после отправления надобностей и вторую, когда станет чисто.
Я понимаю это непонятное шипение! Как-то понимаю, вот только сейчас начал разбирать слова!
Как это так?
Вдруг в голове включился какой-то переводчик и я смог разобрать крайне странные и непонятные звуки, в обалдении уставившись на женщину.
– Начал понимать меня? Молодец, обычно попозже до таких, как ты, доходит. Ты первый сегодня и значит, самый умный должен оказаться.
Потом она глянула на большой экран, типа часов на руке и добавила:
– А, у тебя же двадцать второй уровень и заполнены ВОСПРИЯТИЕ с ПОЗНАНИЕМ до конца! Теперь понятно, почему такой быстрый! Незаурядный экземпляр, такие редко здесь бывают, обычно не больше пятнадцати вырастают. Да еще НЕЗАМЕТНОСТЬ и ПРЫЖОК прокачал! Уникальный случай, придется доложить начальству.
Эти слова тоже о чем-то мне знакомом, только не понятном именно сейчас.
Она показывает на подсвеченное пятно на полу, диаметром с метр и говорит этим же шипящим голосом, что нужно встать туда и нажать первую кнопку, постоять, пока не прекратится очистка и потом, сойдя с круга, нажать вторую кнопку для утилизации грязи.
– На тебе ее очень много, а я пока принесу комплект одежды по твоему размеру, – и она выходит из помещения.
Технологии мне не знакомы – точно, но, смысл использования понятен, вода не тратится и все очень экономично.
Я вступил на засветившийся круг и нажал первую кнопку, что-то вокруг меня зашипело и зажужжало, я даже глаза прикрыл, на всякий случай, вдруг мыло попадет. Но, только легкая щекотка и ничего больше, затянулся процесс минут на пять, зато потом у меня под ногтями не осталось жирной черной полосы.
Да, шикарные технологии, даже из-под прижатых ногтей достали всю гадость.
Я отшагнул от этого диковинного пневмодуша и нажал вторую кнопку, по светящемуся кругу так же прошла яркая полоса и все.
Открылась бесшумно дверь, и та же медсестра бросила мне комплект одежды, запаянный в пленку.
– Одевай быстрее, тебя ждут, – прошипела она и я опять ее понял.
Натянул шорты и верхнюю непонятную рубашку из мягкой синтетической ткани, потом какие-то бумажные, по ощущениям, шлепки и зашагал по серым коридорам за проводницей.
Сразу стало уютнее, я только сейчас понял, что как-то слишком вяло реагирую на свою полную обнаженку, даже вставший орган на женский образ и запах, теперь вот понял, что это странно, по меньшей мере.
Прошли мы недалеко, еще за одними дверями повернули за угол, и я остановился перед хлипкими на первый взгляд дверцами, которые раскрылись после того, как медсестра снова что-то прошипела в гарнитуру.
В комнате нашлось двое крепких, загорелых людей в какой-то песочного цвета форме, кажется, военной, на ум пришла именно эта ассоциация, тем более, они одеты примерно одинаково. Мужики рассматривают меня и поглядывают на такие наручные часы солидного размера, как у медсестры и что-то там тыкают.
В большой комнате имеется стол, пару шкафов и пару стульев, большой плоский экран в пол стены отличается от нее цветом и все.
– Казарменный стиль и даже очень минималистический, – почему то думаю я.
Я стою, как дурак и разглядываю уже их, хотя, с большим удовольствием посмотрел бы на красивую медсестру.
Крепкие такие дядьки, не молодые, уверенные в себе, таких хочется слушать и слушаться.
Смуглые и кареглазые, поджарые и основательные – вот как можно охарактеризовать их.
– А он хорош. Ты права, 086-я, необычный экземпляр. Можешь идти, – опять знакомое шипение, которое я понимаю.
Дверь за спиной снова открывается, и я остаюсь наедине с мужиками.
– С прибытием, 469-й. Ты пока ничего не понимаешь и не можешь говорить. Не переживай, местный язык очень сложный. Пока у тебя он усваивается в голове, завтра утром сможешь выговаривать отдельные слова, через еще пару дней заговоришь, – снова шипение, но, я уже привык к нему и не обращаю внимания.
– Поэтому, придется помолчать все это время, на своем языке общаться запрещено на территории базы. Строго запрещено, даже не пытайся. Иначе получишь удар, очень болезненный и проваляешься несколько часов в отключке, – шипит теперь второй.
– Мы – твои основные начальники, 006 и 009 – наши номера, обращаться к нам только так. Теперь ты служишь, защищая базу и производственный участок территории планеты. Номер планеты тебе не нужен, ни к чему забивать пустую голову, так что, просто называй ее – Планета. Будешь служить и убивать врагов хорошо – твой паек увеличится, даже не сможешь его съесть сразу, женщин станут приводить к тебе в два раза чаще. Тело у тебя – сильное, сознание – очень сильное, теперь придется провести в учебе пару дистриктов, отрезков по десять дней, чтобы как следует уровнять тело и сознание, – продолжает шипеть Первый, не глядя на меня и, похоже, изучая данные со своего экрана на руке.
– Это все, что тебе требуется пока знать. Где получить амуницию, куда ходить на учебу и где ты будешь жить и питаться, – тебе расскажет твой начальник, он встретит тебя на выходе из штаба, – теперь шипит Второй, – Выйдешь из помещения, поворот налево и прямо, за следующими дверями тебя встретит 112-й.
– Иди, – так же, не глядя на меня, скомандовал Первый.
Я повернулся неуклюже, как получилось и вышел через открывшиеся передо мной створки, повернул налево и дошел таким же серым коридором без освещения до новых дверей, так же открывшихся передо мной и выпустивших меня во двор, под яркие лучи местного светила.
Местного светила? Какая-то информация у меня есть, почему-то я думаю, что это не то светило, к которому я привык раньше.
Там меня уже ждет, стоя в тени козырька от соседнего здания, другой военный в такой же форме.
Он останавливает меня и тоже шипит в такую же гарнитуру, как у медсестры:
– 469-й? Я 112-й, твой начальник, иди со мной, – выглядит мой начальник немного менее солидно, чем 006 и 009 и еще я вспоминаю, что они этой гарнитурой не пользовались, их слова как-то сами появлялись в моем мозгу, они даже губами не шевелили.
Я шагаю за широкой спиной 112-го, посматривая по сторонам, но, смотреть не на что особенно пока.
Ровные светлые прямоугольники зданий на ровной песчано-гравийной почве образуют еще непонятную для меня конструкцию, мы обходим одно здание и меня заводят в помещение в нем, напоминающее склад, откуда-то у меня появляется такая ассоциация.
К прилавку, разделяющему помещение на две неровные части подскакивает еще один человек, и я вижу, что он по сложению, форме тела и даже глазам и волосам похож с теми двумя моими начальниками в штабе и со 112-м тоже, все такие коренастые, темноволосые и кареглазые, похоже, что братья по расе.
– Первый сегодня? – спрашивает сильно покалеченный работник склада, на одной руке у него всего два пальца осталось, вместо одной ноги протез, и он шагает, как, я не могу придумать сравнение, но, что-то знакомое у меня мелькнуло в голове при первом взгляде на быстрые шаги кладовщика, с постоянным прихрамыванием и своеобразным выныриванием через шаг вверх.
Говорит он тоже таким же протяжным шипением.
– Первый. Сегодня трудный день, новички еще не могут говорить, понимают тоже плохо, одни лишние хлопоты с ними. Но, начальство не желает, как всегда, подождать два дня, чтобы потом не возиться с заменой оружие и защиты.
– Как его зовут?
– 469-й.
– Это из новых или уже тех, кто был здесь, номер?
– Новый номер. У нас же на 450-м все номера заканчивались. После недавних боев решено усилить нашу базу, дикари увеличивают нажим на все поселения планеты и мешают работе производственников, – длинная фраза изрядно выматывает служивого, и он садится на прилавок, наливает из стоящей тут же пластиковой бутылки себе воды в пластиковый стаканчик и залпом выпивает ее.
Потом только вопросительно смотрит на кладовщика, но, тот машет рукой со всеми пальцами, на покрытом множеством шрамов лице появляется усмешка:
– Пей, 112-й. Вкусная ведь? – он доволен тем, что может поделиться со старым знакомым парой глотков воды, – У меня есть кое-какой запас для себя. Даже чистой воды, без обработки лучами, парни мне приносят из выходов на дикие земли.
Обалдеть, они общаются по номерам, хвалятся тем, что вода принесена откуда-то, а не очищена здесь и видно, что служебные связи и здесь работают, как и положено в военной организации. Среди старослужащих, конечно, работают.
Откуда-то мне это известно, но, мое сознание, как лист белой бумаги. Сколько не смотри – яснее ничего не становится.
– Давай его размеры, – просит кладовщик, 112-й что-то нажимает на своем экране и теперь кладовщик чешет затылок оставшимися пальцами на правой руке.
– Все есть в наличии, но, если таких плотных парней прибудет несколько, то, кое-чего может и не хватить. С защитой для ног беда, часто она не остается на телах, а вот ручная обычно возвращается на склад, – подробно он объясняет моему начальнику, но тот говорит, что ему все равно, это не его зона ответственности.
– Закажешь новую, лекала есть, выплавят и выдадут за пять минут.
– Сделать то сделают, но, за потраченный ресурс посмотрят косо, сам знаешь, как мне пришлось постараться, чтобы зацепиться здесь, а не исчезнуть в утилизаторе.
Интересная фраза, 112-й молчит, делая вид, что ему эти слова не интересны и его не касаются.
Становится немного яснее, что воевать придется с определенным риском для жизни и здоровья, но, почему-то меня это не волнует. Меня вообще ничего не волнует, ни то, кто я, ни это место, ни то, что придется воевать. Я даже голода и жажды не чувствую, равнодушно смотрю на стоящую рядом бутылку с чистой водой, вообще – ничего не чувствую и ничего не боюсь.
Кладовщик, поняв, что сболтнул лишнего по реакции моего провожатого, с подпрыгиванием исчезает между ярусов и начинает что-то собирать, по частям выкладывая на прилавок части настоящих, потрепанных пластиковых доспехов. Кажется, я узнаю что-то как защиту для рук и ног, потом на прилавок бухается шлем песочного цвета с прозрачной защитой для глаз, невероятно крутого вида ботинки, такие же крутые пластиковые перчатки с усилениями, два комплекта специальной одежды для защиты тела, объемный панцирь для тела. Пара емкостей для воды, пара ножей в чехлах и еще кое-что по мелочи.
Мой новый командир комментирует мне все выкладываемые предметы, называет их назначение, два комплекта одежды объясняет тем, что приходится, только вернувшись на базу, обратно грузиться на «жуков» и тогда не получается почистить использованный комплект защитного белья, а с запахом в дикие земли лучше не соваться. И примета плохая и на таких чудовища нападают чаще, лучше вынюхивая их запах.
– Поэтому, скинул один комплект и надел второй, почистишь оба, когда вернешься на базу, – шипит он в гарнитуру и я киваю, что понял его.
Похоже, это уже дополнительные сведения, которыми начальство одаряет безмолвную пока скотинку.
– Молодец, что уже все понимаешь, – хвалит он меня и даже кладовщик теперь более благосклонно смотрит на меня, – а то бывают такие тупые новички, что язык Высших через дистрикт только понимают, как следует. Ну, такие долго не живут у нас, – и он смеется, так же с шипением, кладовщик ему подпевает и даже я широко улыбаюсь, показывая, что понял и оценил шутку начальства.
Мне выдают большой, заплечный мешок, похоже, очень крепкий, из синтетики, тоже серо-желтоватого цвета и мне приходит в голову мысль, что этот цвет шлема и мешка, как и верхней защиты – одинаковый, чтобы сверху меньше казаться заметным на фоне такой же по цвету земли.
– И снизу здесь мои ноги ждут разнообразные проблемы и сверху они тоже будут, – как я понимаю точно про себя.
Своей умной мыслью я ни с кем не делюсь, да и не могу это сделать, поэтому, получив все выданное добро, быстро складываю его в мешок, стараясь положить защиту так, что она занимала поменьше места. Сложить барахло команду мне дает 112-й и мы уходим с этого склада, не примерив ничего из снаряжения, но, похоже, что у 112-го новый клиент, он смотрит на экран и тихонько ругается уже другим голосом, без привычного шипения.
Потом внимательно смотрит на мое лицо, услышал ли я что-то неположенное, о чем меня уже предупредили в штабе, но, мое равнодушное лицо успокаивает 112-го, и он подталкивает меня в спину, мол, давай быстрее.
Вскоре мы доходим до большого ангара без стен и войдя в него, я понимаю, что меня привели на тренировочный полигон. На нескольких площадках идет тренировка, силовые единоборства с оружием и я с открытым ртом смотрю на те упражнения, которыми мне придется заниматься вскоре и понимаю, что ничего не понимаю.
Откуда-то мне известно, что все, что я видел – это высокие технологии, которые мне еще не понятны, определенно непонятны.
Но, парни на ближайшей ко мне площадке, в крутых шлемах и ботинках высокого уровня, в защите и специальном боевом белье, на котором у некоторых выступают темные пятна пота, еще в панцирях, закрывающих тело до ягодиц полностью, рубятся друг с другом на каких-то штуковинах, похожих на что-то знакомое.
В руках у них узкие полосы защитного цвета, с одной стороны зеленые, с другой – песочного цвета, тоже в похожей раскраске и они ими бьются с такими же мужиками очень быстро и сильно. Но, еще у каждого перед ним висит овальный щит из оранжевого, похоже, пластика, на хитрых шарнирах, которыми он крепится к телу. Из-за щита видны только ноги до колен, голова наполовину и руки, правда уже до плеч и вот через эти щиты, минуя и обходя их, тренирующиеся и пытаются поразить соперника, как я понимаю, в учебном бою.
Высококачественная пластиковая защита, технологии будущего и ручной бой на этих узких мечах – почему-то приводят меня в состояние полного непонимания происходящего.
Глава 10
Я стою с открытым ртом, новый начальник пока не обращает на меня внимание и подходит к первой паре сражающихся, потом обходит остальных, присматриваясь и делая какие-то замечания негромким голосом.
Видно, что мужики на площадках его понимают, начинают рубиться усерднее и быстрее под непосредственным взглядом начальства. Реально так стимулирует подчиненных 112-й, видно, что авторитетный начальник.
112-й подходит к другому праздному наблюдателю за происходящим и подзывает меня жестом к ним.
– 349-й, теперь это твой солдат. 469-й, это твой главный непосредственный начальник, командир вашей боевой группы, полувзвода, заслуженный ветеран боев на этой планете. Уже два года он не дает поджарить себя чертовым дикарям, а сам отправил в безмолвие не один десяток ушастых засранцев.
349-й внимательно смотрит на меня, потом на полученную информацию на своем экране и довольно улыбается:
– Спасибо, 112-й. Это самый первый за сегодня новичок и он очень впечатляет. С таким парнем мы сможем еще больше косить местных, если он так хорош, как написано в его характеристиках.
– Не за что, 349-й, мы делаем одно дело. Мне пора встречать следующего новичка, оставляю 469-го тебе. Проверь его амуницию, вся ли она подходит и не ошибся ли в чем 434-й. Только, если такое найдется, скажи лично мне, и я сам поменяю защиту, не хочу подставлять 434-го, он сейчас под вопросом висит у Высших. А мы с ним давно знакомы, вместе пришли сюда служить.
– Понял тебя, 112-й.
Как-то эта постоянная нумерация мне не очень нравится, неужели они не используют имена или прозвища в повседневной жизни?
Или они так должны общаться по требованию этих самых Высших?
– 469-й, поздравляю тебя с попадаем в штат нашей усиленной роты боевого патрулирования и уничтожения, еще и дальней разведки вдобавок! Все это дело лежит на нас. Теперь нас должны усилить, правда, наши потери это вряд ли покроет, скажу тебе по секрету, 469-й, – слышу я шипение своего непосредственного начальника снова через гарнитуру.
– Думаешь, чего это 349-й так разговорился? Слишком смело и слишком громко? – внезапно спрашивают меня.
Я молчу, не зная, как отреагировать на такую откровенность.
– Так я объясню тебе, 469-й. Дело в том, что послать меня еще дальше и в худшее место на этой планете – уже невозможно, в принципе. Мы и так, теперь вместе с тобой – в полной заднице, 469-й. На моем месте меня могут лишить только частого посещения женщин и, в принципе все, нормы пайка снижать не положено, как командиру полувзвода, 469-й. Остаться без женщин – тоже мало приятного, но, 469-й, частое упоминание номера подчиненного солдата при разговоре гарантирует, что нас не станут активно слушать.
Кажется, этот мужик изрядно так бравирует передо мной своей смелостью и дерзкими словами в адрес тех, кто может его наказать. Но, он одновременно понимает свою незаменимость на передовой, что послушные начальству штабные крысы не смогут его заменить там никак, поэтому и производит на меня определенное впечатление.
Я с интересом смотрю на лицо такого же смуглого и темноволосого мужика, как и все, похожего на всех моих собеседников, которым я не могу еще сказать ни одного слова в ответ. Потом киваю, показывая, что все понял и рад тому, что мой непосредственный начальник доходчиво объясняет мне, в какой заднице я очутился.
– Понимаешь, 469-й? Это хорошо, нам проще будет защищать друг друга и прикрывать спины в бою. В моем полувзводе по штатному расписанию положено двенадцать стрелков и я, твой командир, 469-й. В наличии всего восемь стрелков, которых ты можешь видеть сейчас на тренировке и если добавят еще парочку вместе с тобой, то, нам станет немного полегче воевать, создавать необходимую плотность огня, правда, и требовать начнут с нас больше. Больше площади прочесанной местности, больше убитых дикарей, больше их острых ушей придется сдавать после каждого рейда, 469-й. Поэтому, мне необходимо, чтобы ты как можно быстрее полноценно влился в наш дружный коллектив и размахивал мечом так же ловко, как и мои парни.
Теперь я широко раскрыл глаза, показывая 349-ому, что все понимаю и удивлен, что требуется размахивать мечом, как какому-то дикарю.
– Не понимаешь? Это ничего, 112-й соберет всех новичков в аудитории и покажет красочный фильм, почему так происходит на этой планете, почему мы воюем, как будто и сами дикари, поэтому я не стану тратить свое время на такой рассказ. Когда вы все будете распределены и прием новичков закончится, начальники вас соберут на познавательный фильм и беседу. Мое дело маленькое – проверить твою амуницию, объяснить правила поединка и выдать тебе учебный меч, чтобы ты сразу начал обучение. Говорить со мной ты не можешь, зато, можешь слушать меня и получать сильные, но, полезно обучающие удары по своему новенькому телу. Береги его, 469-й, не факт, что получишь когда-нибудь другое взамен.
Вот, 349-й сказал то, что я и сам подозреваю. Что это тело – не мое!
Не сказать, чтобы это знание меня очень взволновало, но, моя интуиция не дала себя обмануть, раньше я жил в другом теле, как и думал с самого начала.
Вообще, молодец этот 349-й, что так подробно и жестко вводит меня в курс дела, без розовых соплей и вранья. Попал в задницу – так сразу же об этом узнай от своего непосредственного начальника и не грусти, ты не один такой неудачник.
Откуда это – знание про розовые сопли, интересно бы узнать.
Поэтому я сжал кулак и как мне кажется, благодарно потряс его перед начальством.
349-й отвел меня в угол, к паре стоящих пластиковых столов и приказал выкладывать все свое добро на них. Потом он берет в руки каждый предмет амуниции, проверяет на сохранность, это у него получается как-то очень легко и быстро и по очереди надевает на меня, начиная с ног, первым делом приказав натянуть боевое защищающее белье, как он сам его назвал.
Этот комбинезон с поясом одевается легко на нижнее белье, потом идут ботинки, с ними тоже все в порядке, они идеально подходят по ноге, сами очень упругие и легкие необыкновенно. Я даже попрыгал в них, с довольным видом, как они хорошо сидят и держат ступню.
– Да, 469-й, на ботинках Высшие не экономят, слишком много тут опасностей прилетает с низу, из самой земли, поэтому с обувью все по высшему классу Империи у нас, – шипением объясняют мне.
На ботинках не экономят, значит, на всем остальном делают это довольно заметно.
Защита для ног закрывает щиколотки, потом колени и доходит до верхней части бедер, где затягивается плотной резинкой, не пережимающей конечности и не дающей сползти вниз доспеху. Сверху одевается похожий на что-то знакомое панцирь из очень плотного пластика, закрывающий тело до ягодиц, плечи, бока, и снизу, оставляющий свободный ход рук, ног и шеи, даже для того, чтобы нагнуться, есть возможность из-за прослабления конструкции в районе поясницы.
Очень высокотехнологичная вещь – понимаю я и тем страннее смотреть на размахивания этими учебными мечами в руках моих будущих товарищей по рейдам в глубокий тыл каких-то ушастых дикарей.
После панциря мне одевают щитки на руки, у них есть объединяющий и защищающий переход на сустав, еще одно крайне продуманное и здорово исполненное технически изделие. Локтевой щиток раздвигается, когда сжимаешь кулак, так же, как и плечевой, при напряжении бицепса или трицепса. Еще, они потрясающе легкие и незаметные на руках и ногах, как и вся броня.
Суставчатые перчатки входят туговато и тут 349-й замечает, что именно эту часть снаряжения придется поменять на складе тем же шипящим свистом, который я как-то понимаю.
– Пока поработай в них, вечером поменяем. Чтобы 112-й отнес сам лично на склад, раз он попросил.
Шлем одевается на капюшон, тоже крепкая и легкая вещь, стекло плотно прижимается к шлему, оставляя для дыхания отверстие в закрывающим воротнике панциря.
– Когда пройдет команда об отравляющих веществах противника, через экран на руке поставишь в дыхательное отверстие настоящий фильтр, вместо легкой защиты от пыли. По прибытию в часть обязательно очистишь фильтр в регенераторе.
Однако, еще одна проблема в местных реалиях – отравляющие вещества, имеющиеся у противника.
Потом много времени занимает установка на панцирь передо мной именно этого овального оранжевого щита через четыре гибких соединения с защелками.
– Все, ты готов к схваткам. Покажи парням, что ты умеешь. Пару схваток для того, чтобы освоиться и потом в пол силы с тобой поработает наш самый слабый боец. Судя по твоей стате – что-то ты умеешь, – шипит на ухо 349-й и вручает мне легкую полосу песочно-зеленого цвета метра в полтора длиной.
Мне вручили меч, с удобной ручкой и закрывающей кисть такой полосой металла или пластика, длина почему-то меня удивляет, но, легкий вес странного меча – радует.
Откуда-то приходит желание проверить самого себя, я отхожу в сторону и начинаю крутить полосой пластика, пытаясь вызвать отклик в мозгу.
Получается плохо, мозг недоволен тем, как двигаются руки. С ними все неправильно, они неуклюжие и бестолковые, очень медленные и кривые – вот о чем кричит мне буквально криком мозг, куда залиты, если я правильно понимаю разговоры моих провожатых и начальников – неплохие изначальные характеристики.
Я отворачиваюсь от площадок, где тренируется народ и иду к ближайшей стенке из такого же серого пластика, чтобы определиться с расстоянием. На котором я могу с таким длинным мечом и, мешающим полностью вытянуть руку щитом, достать противника без проблем. Приходится привыкать к этому болтающемуся от моих движений щиту, тому, что он перекрывает самое короткое расстояние до соперника и странно легкому мечу.
Через пару минут работы с мечом я останавливаюсь и понимаю, что не слышно шума от схваток на площадках, нет звуков ударов мечей по доспехам и тяжелого дыхания.
Оборачиваюсь и вижу, что все смотрят на меня, прекратив шевелиться, а на стене около входа имеется что-то похожее на зеркало, то есть, вся стена такая зеркальная. Чтобы видеть себя во время тренировки и контролировать свои движения.
Мне очень хочется сразу же подойти к стене и внимательно изучить свое лицо, надеясь где-то внутри себя увидеть знакомые черты и, может, даже что-то понять.
Но, меня перехватывает 349-й и сразу же тащит на одну из площадок.
– Самого слабого тебе не дадим, понятно, что ни к чему. Попробуй 254-ого, он ветеран и давно один из лучших на мече, – шипит непосредственный начальник.
Сам подзывает в себе крепкого и жилистого парня, что-то ему говорит, и я еще успеваю понять, перед тем, как 254-й одевает шлем на потное лицо, что тип этого бойца отличается от виденных мной сегодня в поселении.
Он – сероглазый и светловолосый, совсем не похож на тех, кого я видел сегодня. Если он – ветеран, может, раньше в этом месте на неизвестной мне планете воевали люди с другой внешностью?
Интересная мысль посещает мою очень пустую голову, похоже, что память у меня полностью пропала, но, способность мыслить и делать выводы – все еще осталась со мной.
Или я могу ее развивать, желательно, не привлекая внимания к этому процессу.
Мы входим на площадку и на меня сразу же налетает противник, с таким же щитом перед собой, он может бить по голове и конечностям. Еще частыми замахами и ударами по щиту пытается вывести меня из равновесия, все же он гораздо опытнее меня именно в таком состязании.
Сначала я внимательно отбиваюсь, подставляя свою полосу пластика под удары. Руки работают сами по себе, что-то появляется в мозгу, когда я вижу замахи и ложные удары, и я отдаюсь своим рефлексам и прежним наработкам.
Контратакую, когда вижу такую возможность и пару раз цепляю по рукам соперника, пару раз достается и мне, хорошо, что доспехи легко переносят удары учебными мечами.
Интересно, боевые мечи такие же по весу?
Да не может быть, как же они рубить будут те же доспехи или щиты?
По щиту тоже достается и легкие осколки отскакивают на стекло шлема, но, в целом это оранжевый пластик достойно переносит десятки жестоких ударов.
Когда раздается свисток, я уже мокрый, как что-то из воды, пример я вспомнить не могу, но, сознание подсказывает мне, что из воды все вылезают мокрые.
– Ну, что, можно дать ничью? Или, – заметив недовольную гримасу моего противника, уже снявшего шлем, провозглашает 349-й, – с небольшим преимуществом победил 254-й!
