Текст книги "Реконструкторы (сборник)"
Автор книги: Илья Тё
Соавторы: Андрей Скоробогатов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Раскрывать свою способность понимать староисландский язык Игар не спешил. В конце концов, для общения с девицей хватало и прочих средств. Красавица понимала его с полуслова и с полужеста. Иногда, они даже хохотали вместе над какой-нибудь примитивной шуткой, которую Игару-Игорю удавалось изобразить без слов, прибегая к мимике, позам и жестикуляции.
К концу дня, с Теей удалось установить весьма дружеские отношения, что вселяло в Игара большие надежды. Столь миловидная девушка, полагал он, должна производить на мужчин сильное впечатление и пользоваться хотя бы минимальным влиянием в мужском обществе. Это милое существо может стать гарантией его жизни на случай, если всё обернется плохо.
Выходить за пределы строения, в котором размещалась красная-серая комната, было запрещено, о чем сообщила Тея, неистово качая головой каждый раз, когда он показывал на выход. Нарушить запрет Игар не пытался – с помятыми ребрами, без еды, оружия, а главное знаний о новом мире, далеко не уйдешь. Встав у окна, Игар изучал новый мир сквозь стекло. Совершенно очевидным было то, что он находится в центре большого военного поселения, возможно, в кавалерийских частях какого-нибудь местного королька, а может в кочевье осовремененных степняков-странников, таборе местных цыган, отряде рыцарей, восставших, конных разбойников или какого-нибудь местного аналога донских казаков.
Его комната располагалась в вагончике, снятом с колес и стоящем в ряду таких же «мобильных» домов. Колеса, насколько мог догадаться Игар, валялись рядом с каждым домиком-вагоном, накрытые брезентом. Вся территория огораживалась легким забором из кольев, соединенных гибкими жердями. Сегменты забора выглядели явно переносными, поскольку соединялись съемными деревянными защелками и, очевидно, собрать или разобрать такой забор было возможно за несколько часов.
Кроме разборной ограды, лагерь окружала огромная масса лошадей. Часть из них, используемая для езды верховых, стояла в стойлах или кружила под седлами, неся на себе седоков. Другая, много большая часть, гуляла на выпасе под охраной вооруженных всадников.
Фигуры дозорных мелькали далеко, однако в перемещениях небольших групп и отдельных кавалеристов Игар уловил стройную систему. Никто, из попавшихся в поле зрение пленника конников, не слонялся без дела. С равными интервалами вдаль, за холмы, уходили разъезды, иные, напротив, возвращались с дозора домой. Как и отряды «дозорных», отряды «пастухов» менялись согласно стройной системе, а пешие караулы с карабинами двигались вдоль периметра неусыпно и настороженно.
«Военные?» – мелькнула мысль у Игара. Убрав длинные волосы за уши и на затылок, он подумал, что поведение захвативших его всадников более всего походит на поведение служивых на войне или в глубоком рейде. Кочевники и бандиты, как бы многочисленны они ни были, так себя не ведут. Окончательно убедится в верности своих выводов Игар смог, дождавшись небольшого отряда, проехавшего мимо окон его «вагона».
Внешне все бойцы в седлах казались очень похожими – облачены в широкие серые шаровары, алые рубашки навыпуск, опоясанные тонкими ремешками в красно-черную полоску. На рукавах и груди он увидел металлические бляшки, вышитые серебряной нитью цифры и блестящие нашивки серого цвета. Шаровары украшали красные галуны, рукава алых рубах – двойные и тройные черные полосы. Головы всадников покрывали памятные Игару кепки-бейсболки, закрепленные толстыми ремешками на подбородке. При свете дня местные головные уборы не казались нелепыми. Бейсболки они напоминали только по форме: и «купол», и козырек головного убора были выполнены из железа, украшены серебрением и непонятным гербом, изображающим четыре фигуры – Быка, Старца, Дракона и Петуха.
Изображения эти Игар рассмотрел четко, поскольку фигурки на гербе оказались прорисованы с необычайным старанием (что было странно для подобной массы изделий) и смотрелись довольно натурально. Хотя на рубахах Игар не заметил погон или орденов, вдруг стало очевидно, что перед ним не кочевники, не «рыцари», не «разбойники», и даже не просто «вчерашние лесные всадники». Перед окнами дефилировали, красуясь выучкой, выправкой, бравостью, военнослужащие неизвестной регулярной армии, – дисциплинированный служивый народ.
«Вояки!» – окончательно заключил Игорь. Одежда его пленителей являлась именно «формой» – облачением профессиональных солдат. Осознав этот факт, Игар задумался на пару мгновений. Военная форма создается для обозначения воинских званий, принадлежности к родам войск, а также, чтобы отличать друг от друга солдат различных подразделений. Не означает ли это, что пленивший его отряд является частью куда более многочисленной Армии, состоящий из сотен таких отрядов?
Наблюдая через стекло за суетящимися весь день исландо-фарерцами, Игар отметил ещё одну особенность. В основной своей массе снующие мимо вояки весьма не велики ростом, что показалось ему в первый момент странным для потомков гигантов-викингов.
По здравому размышлению, Игар заключил, что не прав. На Земле средний мужской рост перешагнул рубеж ста шестидесяти сантиметров к середине двадцатого века. До этого, вследствие плохого питания и низкого качества медицины, люди были значительно ниже. Отдельные великаны, два и более метра ростом попадались всегда, особенно среди имущих сословий, где с питанием и заботой о здоровье обстояло получше, однако общего правила это не исключало. В обществах с низкой организацией, малоэффективной аграрной экономикой и примитивным уровнем развития техники и науки (в том числе медицинской) люди рождаются низкорослыми – это закон.
Сам Игар на этом фоне выделялся потрясающе. И в Екатеринбурге он не мог назвать себя малышом – почти метр девяносто, саженные плечи, толстые запястья – этим он отличался от сверстников ещё в старших классах школы. Здесь же основная масса красно-серо-черных, едва доставала ему до плеча. Ночные всадники, избивавшие на пыльной дороге, были выше его только потому, что сидели на лошадях, или на нем самом. Стоя рядом, лицо в лицо, он возвышался над любым средним «викингом» более чем на голову.
Другим, более важным обстоятельством, окончательно сбившим Игара с толку, стала линия горизонта. Лагерь всадников раскинулся на небольшой возвышенности и из окон вагончика, в отличие от вчерашней лесной дороги, проходящей между холмами, открывался куда более широкий вид. Первые несколько минут Игар любовался доступной ему панорамой без какой-либо задней мысли, и лишь чуть позднее понял, насколько обширна открывающаяся перспектива!
Горизонт ускользал на сотни, если не на тысячи километров. Осознать это было трудно, ведь на первый взгляд, вид походил на земной. Поля, лесные массивы, речки, холмы и, наконец, линия горизонта, отрезающая собой небеса. Однако за линией, которая на вскидку являлась невысокой горной грядой, просторы тянулись далее, и снова далее, будто бы в бесконечность. Бескрайность эта скрывалась в небесной дымке, и, несмотря на безоблачную погоду и ясный, прозрачный воздух, предела взгляду, как такового, просто не существовало.
Раздосадованный отсутствием логических объяснений данного явления, Игар легонько стукнул кулаком по стене. К сожалению, у него не хватало знаний по физике, астрономии, математике, чтобы выстроить хоть какое-то объяснение наблюдаемым фактам, а потому количество феноменов, обрушившихся на голову за одни сутки, выводило его из себя. Слишком много вопросов – и слишком мало ответов!
В конце концов, Игар заключил, что главное для него в сложившейся ситуации – не волноваться. Его окружали люди, и, значит, местная космогония при всех своих вывертах вполне годилась для существования хомо сапиенс. А думать следует о насущном, поскольку пленившие его вчера кавалеристы, в любом случае представляли сию минуту для Игара куда большую опасность и загадку, чем невидимый в ясном небе горизонт и чуждый рисунок созвездий.
Помимо наблюдений Игар прислушивался к местной речи. Все – кавалеристы, люди, снующие по лагерю, обитатели соседних вагончиков и более дальних бараков – общались между собой. Спустя несколько часов напряженного внимания, наблюдая за жестикуляцией и общим несложным смыслом местных разговоров, Игар смог припомнить большую часть из того, что весьма добросовестно учил, а также насытить мозг большим количеством новых «старо-исландских» словечек и оборотов.
Студент не мог ручаться, но казалось, теперь он готов понимать очень многое из местных разговоров.
Первым объектом для тренинга стала, разумеется, смуглянка Тея. По-прежнему имитируя человека, абсолютно незнакомого со старо-исландским, Игар жестами задавал ей вопросы. Как и всякий носитель языка при общении с иностранцем, Тея не только отвечала на вопросы однозначными фразами, вроде «да» или «нет», но много и активно говорила, сопровождая короткие ответы настоящим шлейфом сопроводительных фраз. Им-то Игар и внимал с утроенным интересом.
Прежде всего, чтобы упростить взаимопонимание и направить словоизлияния прекрасной Теи в нужное русло, Игар достал из стопки личных вещей карту Свердловской области, развернул её на полу, потыкал пальцем в карту, потом в себя, потом в карту, и, наконец, в грудь Теи. К его удовлетворению, девушка быстро всё поняла и вскоре притащила в красно-серый вагончик почти такую же карту, но … совершенно незнакомой Игару местности.
Увидев «географию» нового мира, Игар глубоко вздохнул и непроизвольно, стараясь успокиться, пригладил волосы. Солнце за окном светило всё так же ярко, Тея оставалась такой же милой, однако сердце реконструктора забилось сильнее и чаще. Сомнений у «викинга» относительно произошедшего с ним и с Семёном, более не оставалось.
Стр:
В разложенном виде, карта Теи представляла собой квадрат примерно метр на метр. В верхнем углу находилась надпись, исполненная замысловатым шрифтом, которая гласила: «Worda Cvadratus» – «Мировой Квадрат».
Игар задумчиво хмыкнул: где-то есть Земной Шар, а где-то, значит, – Мировой Квадрат. Ну что же, вполне достойное название для ещё одной обители человечества.
Вопреки его ожиданиям, карта была написана не на рунах, а на латинице, шрифтом, стилизованным под руны. Видимо, фарерцы-переселенцы отказались от родного рунического письма и восприняли прелести римского алфавита, что казалось вполне объяснимым с точки зрения рациональности и стремления человека разумного к упрощению.
По периметру Мировой Квадрат ограничивался вполне понятным «горным» рельефом из многочисленных цветных полос, изображающих разность высот. Частота полосок, говорила о неимоверной крутизне и высоте горной рамки Квадрата. На севере и на юге (если считать верх и низ карты «севером» и «югом» соответственно) перед горной рамкой пролегали значительные полоски суши, покрытые ледниками. На западе и востоке (то есть на левой и правой сторонах Квадрата) к горной рамке вплотную подступал океан.
Большую часть карты заполнял синий фон. Как не трудно было догадаться, так изображалась вода. Почти весь верхний правый угол карты занимал большой континент. К западу, к юго-западу и к югу от него располагались крупные острова и архипелаги.
Масштаб карты указывался в милях. Одна английская морская миля, насколько помнил рекон, составляла примерно тысячу восемьсот метров, однако местный эталон измерения расстояний мог отличаться от классического английского. Тем не менее, Игар, желая рассчитать размер Мирового Квадрата хотя бы приблизительно, решил взять за основу известную ему единицу, и быстро прикинул, что сторона Мирового Квадрата составляет около двадцати тысяч километров [10]10
Игар, разумеется, ошибся. Миля ферьярцев происходила из классического milia passuum, т. е. «римской мили», равной тысяче «двойных» римских шагов. Римская миля составляет 1480 метров и меньше «морской английской». Для примера – классическая английская морская составляет 1852 метра (одна минута земной широты). Старорусская – 7 вёрст, или 7467,6 метров. Современная шведская или норвежская миля – 10 километров.
[Закрыть], то есть примерно две длины России от Калининграда до Петропавловска.
Комментарии Теи, сопровождаемые порханием тонкой ручки над континентами и морями, чуть прояснили Игару картину.
По словам Теи, в Мировом Квадрате проживало шесть народов, а именно Feryar, Mansy, Maory, Tuvy, Pomoren и Naraukanen.
Державу, в которой он оказался, Тея обозначила словом Feryar, что было понятно, – Ферьярцы, являлись потомками фарерцев, малого народа с островов Северного моря, и исландцев. Собственно, Игар догадался об этом сам, без подсказок.
Второй нацией, с которой ферьярцы, по всей видимости, находились в конфликте, являлись Mansy. Тея отзывалась о них предосудительно, а Игар, ориентируясь на звучание слова, заключил, что речь идет о потомках народа Манси, проживающих в России, на Земле. Землянин вспомнил шутку о лесном народе, сказанную Семёну в сосновом лесу – кто знал, что это может оказаться реальностью?
Вполне понятными казались имена двух прочих народов – Маори и Тува. В их земном происхождении также сомневаться не приходилось.
Вопросы у него вызывали загадочные «Naraukanen» (Игар заключил, что речь идет о каком-то неизвестном ему индейском племени) и «Pomoren». Последние могли оказаться древним славянским народом с берегов Балтики (уничтоженных крестовыми походами и натиском поляков), немцами из восточно-германской Померании, или же известным субэтносом русского народа, в основном переселенцев из средневековой Новгородской республики, селившимся с конца XII века на побережье Белого и Баренцева морей. Возможности прояснить этот вопрос Игра пока не находил, а потому не особенно и пытался. Более всего, его, конечно, волновали Ферьярцы, пленником которых он стал. Путешественник принялся расспрашивать о них Тею.
Судя по всему, нападение ферьярских всадников на Игара объяснялось элементарно – дозорным передового отряда предписывалось атаковать всякого, встреченного на пути, даже сугубо мирного человека. По приказу командующего, убивать полагалось всех встреченных. Абсолютной секретности перемещения войск подобная мера, разумеется, не обеспечивала. Однако, как объяснила смуглянка, методика тотальной зачистки, являлась своего рода «правилом» исландо-фарерцев и военный предводитель кавалеристов, в общем-то, оставался тут не причём. Не он придумал – не ему было отменять. Соответственно, молчаливое нападение на Игара объяснялось вовсе не враждебным к нему настроем – просто так было принято. В каком-то смысле ему даже повезло, поскольку разведчики, удивленные странным облачением незнакомца, очень похожим на одеяния далеких предков, не стали пленника добивать, а отвезли в лагерь.
«Надо же, – усмехнулся Игар, – выходит, что реконструкторское облачение спасло мне жизнь!»
Решив прояснить для себя самый важный из всех вопросов, Игар обвел руками вагон, себя и девицу, затем постучал раскрытой ладонью по карте.
«Где мы?» – спрашивал он.
Тея и тут поняла вопрос почти сразу. Её палец соскользнул вниз и уткнулся в тонкий участок, разделяющий территории с названиями «Feryar» на западе и «Saranpal» на востоке.
«Border Pomoren» [11]11
«Граница с поморами».
[Закрыть], – было написано там.
Глава 6
По словам девушки, судьба Игара должна была решиться необычайно скоро. Хозяином лагеря являлся некий Харгаф Харальдсон (Харальдович), имя которого Тея произносила с возвышенным придыханием. Командование Лесного фронта, который упирался своим северным краем как раз в границу с государством «Pomoren», готовилось к наступательной операции, или же, напротив, собиралось дать отпор государству «Mansy Hakanaten», собиравшимся атаковать в этой точке. Что именно ожидалось, Тея объяснить не могла, обозначая грядущие события словом «fartai», то есть «стычка», «сражение».
Игара разница также не волновала. Ни мансийцев, ни исландо-фарерцев, насколько он уловил, совершенно не беспокоила принадлежность разделяющей их территории неким «Pomoren», то есть нейтральной нации, не участвующей в войне. Либо те были слишком слабы, чтобы пренебрегать их интересами, либо воюющим сторонам было уже всё равно. И те, и другие в случае необходимости готовились провести полки через нейтральные земли.
Для указанных целей, на север Лесного фронта из центра империи прибыл огромный кавалерийский отряд, названный Теей отрядом «конунга Харгафа», авангард которого Игар и встретил вчера на дороге.
Слово «отряд» использовалось Теей условно. Со слов девушки Игар уяснил, что общая численность подвластных конунгу войск зашкаливала за тридцать тысяч всадников. Отряд, таким образом, следовало назвать скорее «конным корпусом» или даже «армией».
Игара взял передовой дозор авангарда этого отряда. Таинственный и умиляющий Тею «конунг Харгаф» при этом знаменательном событии лично, естественно, не присутствовал.
Военачальнику доложили, но слишком занятый перемещением тридцатитысячной массы по узким лесным трактам, их размещением, снабжением, сообщениями дозоров и контролем движения обозных частей, местный командир оказался слишком занят, чтобы бросится допрашивать Игара немедля. По мнению дозорных, на очевидного шпиона Игар не походил, а даже если бы им являлся, был обезврежен после пленения. Посему пойманного незнакомца в дурашливом костюме перевезли в штабной лагерь Харгафа и поместили в вагон под надзор сиделки.
Титул конунга, насколько смог уловить Игар по излишне эмоциональному рассказу Теи, объяснявшей «немому» собеседнику суть явлений, обильно жестикулируя руками, вовсе не являлся королевским. В древней Скандинавии «konung» означало Король, однако здесь, по всей видимости, являлось синонимом «герцога», «графа» или «великого князя». По словам Теи, монархом исландо-фарерцев, вернее – «Feryar», «ферьярцев», как она их величала, уже более ста лет являлся не конунг-король, а некий субъект, именуемый «Imperor Feryaren».
Связь между первым словом указанного названия и древним титулом римских цезарей, немецких «кайзеров» и русских «царей» была настолько очевидна, что Игар, не мудрствуя лукаво, окрестил местную монархию викингов «Ферьярской Империей», а конунгов – «графами» или «князьями».
Помимо всего прочего, к титулу «конунга Харгафа» Тея присоединяла некое словосочетание, которое Игар смог перевести на русский не иначе как «Его Свирепость», что для осовремененных викингов, каковыми в культурном смысле являлись ферьярцы, можно было считать вполне закономерным. Игар решил переводить словосочетание «Его Свирепость» всё же как «Его Сиятельство», если вдруг когда-то придется поработать переводчиком с местного диалекта на русский.
Будучи человеком жизнерадостным и оптимитичным, Игар надеялся в глубине души, что контакт с Землей не потерян навсегда. Если можно войти в этот мир, значит можно и выйти. А потом – вернуться опять, но уже во всеоружии с научными консультантами и войсками. Если когда-нибудь цивилизациям Земли и «местных» народов удастся выйти на контакт, то он, Игорь-Игар будет первым и пока единственным человеком, владеющим «мертвым» языком на дипломатических переговорах.
Пока же Игар коротал время с Теей в ожидании «Его Сиятельства конунга Харгафа Харальдсона», человека, с прибытием которого должна была решится его судьба.
К вящему волнению реконструктора, ожидаемое не заставило себя ждать.
* * *
Когда темное небо со странным рисунком звезд затянуло густеющими облаками и ночной тьмой, в узкую комнату «вагончика» ввалилось сразу несколько человек. Смуглокожая красотка Тея вошла первой, но сразу отпрянула к стенке, пропуская внутрь массивные мужские фигуры. Вошедшие молча воззрились на Игоря.
Мужчин оказалось пятеро, внешне все казались похожими друг на друга, так как одеты были в уже знакомую Игару красно-серую форму. Судя по количеству цепей, бляшек и значков, являвшихся, очевидно, аналогом земных погон, а также по опрятности рубах и солидному возрасту посетителей, нетрудно было догадаться, что Игара почтили своим присутствием старшие офицеры.
Один из них, к совершеннейшему обалдению Игара, поразил его своим ростом.
В отличие от большинства ферьярцев, не превышавших, как уже говорилось ста шестидесяти с кепкой, первый вошедший казался подлинным великаном. Проникая в комнату, массивный воин нагнул голову, чтобы не снести лбом дверной косяк. Выпрямившись, он достал макушкой почти до потолка. Игар прикинул, что в гиганте, взирающем сейчас на него сверху вниз, два метра с лишним. Массивные плечи, большая голова, украшенная светлою шевелюрой – всё было под стать таким размерам.
«Вот и викинги-великаны появились», – в некотором замешательстве присвистнул про себя Игар.
Спутники подпирающего потолок чудовища на его фоне смотрелись мелко. Ребята крепкие, с суровыми глазами, но рост – смешной.
Большинство вошедших ферьярцев не напоминали викингов совершенно. Щеки и подбородки их оказались гладко выбриты, волосы, в основном длинные, аккуратно собраны в хвостики на затылке. Почти все щеголяли усами, преимущественно закрученными на манер русских гусар эпохи сражений с Наполеоном. С викингами вошедших роднили цвета шевелюр – перед Игаром стояли только русые и блондины. Рыжие и черноволосые отсутствовали как класс. «Скандинавский рост», как уже говорилось, имел только один из пяти – первый из вошедших, подпирающий потолок. Но и он впечатления сто процентного «норманна» не создавал, ибо носил аккуратные маленькие очки-пенсне, да и гусарские усики с образом морского налетчика эпохи раннего средневековья вязались плохо.
Тем не менее, Игар подобрался – ведь эта странная компания должна была сейчас решить его судьбу.
– Marenay? – не здороваясь, спросил ближайший из «маленьких» посетителей, обращаясь, вероятно, к девице.
«Как чувствует?» – понял вопрос Игар. Уши его уже настроились на знакомую речь, и улавливать простейшее значение фраз стало легче.
Вопрошавший был бледен, узкоплеч, как все – блондинист, и кроме усов, единственный из всех, носил остренькую бородку.
– Чувствует хорошо, – ответила девушка на старо-исландском.
– Нашу речь понимает?
– Нет, господин.
– Что ещё?
– Очень веселый, господин. Постоянно смеется.
Бородатый «господин» нахмурился, потом вопросительно посмотрел на великана.
– Поднимите, – прогрохотал «подпирающий потолок».
Два спутника в красно-сером шагнули к Игару, но тот, желая опередить их, поднялся с кушетки сам.
Грудь болела и чтобы выпрямиться, Игару пришлось перекатиться через бок. Подняться, опершись на руку. Качаясь, он встал рядом кроватью.
– Guter, – сказал Игар, ужасно коверкая заученные когда-то слова. – Ig norsen ur savern gut [12]12
«Чувствую хорошо. Рад приветствовать своих спасителей».
[Закрыть].
Глаза великана, зависшие под потолком чуть ниже сосновых балок, удивленно захлопали под очками.
На несколько кратких мгновений, в черно-красном вагончике повисла мертвая тишина. Несколько заторможено, великан-ферьярец повернул голову к прекрасной сиделке Игара.
– Ты глупа, – произнес он спокойно, обращаясь к смуглокожей. Однако глубокий и низкий голос его прозвучал как удар.
Тея съежилась в уголке, как будто став меньше в размере. На девушку было жалко смотреть.
– Это я умен, – довольно нагло вступился за свою «сиделку» Игар, продолжая говорить на старо-исландском. – Тея не при чем, я специально с ней не разговаривал.
К удивлению Игара, великан даже не посмотрел в его сторону.
– Farnasen! – рыкнул он. – Тащите наружу!
Узкоплечий с бородкой коротко махнув пальцем, тем самым выгнав одного из офицеров за дверь. Офицер почти мгновенно вернулся, а за ним в комнату протопала пара солдат с карабинами и пристегнутыми штыками. В иной ситуации, Игар бы многозначительно хмыкнул – одного взгляда на «ружья» с близкого расстояния было достаточно, чтобы определить в них нарезные винтовки с поворотным продольно-скользящим затвором, – нечто вроде моделей Мосина или Ли-Энфилд в Первую мировую войну, однако в данную конкретную секунду, реконструктору было совсем не до определения степени технического прогресса потомков северных мореходов. «Продвинутые» скандинавы глядели совсем не добро.
В следующее мгновение, вселенная взорвалась – один из стрелков, не долго думая, засадил Игару прикладом в предплечье, вероятно в качестве временного наркоза. Ударил не сильно, но из глаз рекона посыпались искры, рука мгновенно онемела. Подхватив за локти, его выволокли из красно-серого вагона.
К удивлению реконструктора, Тея за него не вступилась. Очевидно, красивые девушки обладали в квадратном мире меньшим влиянием, чем на его родине.
Дальнейшее происходило стремительно, Игар даже не успевал отслеживать смену картинок.
Его подвели, а точнее подтащили к какому-то столбику за рядами «вагонов», по всей видимости, специально приспособленному для этих нужд. Столбик выглядел определенно не хорошо, ибо был сильно испачкан разнообразными наслоениями, напоминающими засохшие жидкости человеческого тела. Между бордовых, темно-коричневых и черных полос, торчали старые проржавелые под дождём наручники, в которые и воткнули кисти Игара, щелчком застегнув на запястьях.
Взяли его полуголым – как он лежал на кровати. В одних трусах Игар стоял в пропитанном влагой холодном ночном воздухе, переминаясь босыми ступнями по мокрой, колючей траве.
Все произошло настолько оперативно, что до рекона даже не сразу дошел смысл производимых с ним действий. Контраст между уютным красно-серым вагоном, неспешными беседами, красавицей Теей и мокрой холодной ночью оказался настолько разительным, что Игар элементарно опешил. А происходили, между тем, вполне понятные вещи.
Первый солдат чуть отшагнул в сторону. Второй встав напротив Игара, снял с плеча винтовку, передернул затвор, и, держа оружие наперевес, вопросительно обернулся на вставших рядом «великана» и «бородатого». За мужскими тушами мелькала фигурка Теи, которой так же была не безынтересна судьба её пациента. Ну что ж, и на том спасибо, отвлеченно подумал Игар.
Не произвольно, он глубоко вздохнул. Показательные расстрелы «строем» по взмаху сабли командующего офицера тут, очевидно, были не в моде. Или патроны экономят?
– Давай, – отдал команду великан.
– Ну, шпион, с…а! – Заявил, сквозь зубы солдатик. – Сейчас я тебя.
Фраза прозвучала, конечно, не так, Игар разобрал нечто вроде:
«Wul, taft bayarma!», но без труда понял, в чем смысл.
«П…ц», – прокомментировал он происходящее по-русски. На душе в это время было не спокойно, однако Игар не смог бы сказать, что сильно боится. Осознание близкой смерти пришло совершенно обыденно, и испытывал он скорее растерянность, нежели страх. В любом случае, приспела пора применить филологические таланты. Мысли лихорадочно понеслись в голове.
Как доказать, что ты не шпион? В момент поимки он находился в странной одежде. Джинсы, футболка, не говоря уже о кольчуге и фальшивом мече, вряд ли характерны для местных разведчиков. Убедит ли это? Пожалуй, нет. Одежда не обычна, но этого слишком мало.
Вещи? Могут ли вещи, прихваченные им с Земли, стать доказательством его «иномирности»? Монеты? Нет, слишком мелкий аргумент, к тому же, если «Pomoren» – славяне, то у них может быть похожий алфавит и похожие деньги, а это только усугубит ситуацию. Мобильник? Наверняка сел, непонятное устройство. Что же ещё? Тут Игара окатило как будто холодной волной – он вспомнил нужную вещь!
Коверкая слова и фразы (черт, надо было все же с Теей потренироваться!), студент произнес на староисландском удивительную тираду, настолько пространную, что ещё час назад, сам признал бы её невероятной. Наличие столба и винтовки, определенно, стимулировало способности к языкам:
– Ваше Сиятельство, – заявил он почти что чисто. – Вы ошибаетесь. Не шпион. Я из другого мира и могу доказать. Посмотрите на мои вещи, они убедят Вас, – с этими словами, он вытянул шею, пытаясь увидеть смуглокожую девушку, прятавшуюся за мужскими телами, а отыскав её взглядом, закричал, с трудом сдерживая в голосе дрожь:
– Teya! Ur mappa needen! – и добавил по-русски. – Пожалуйста, принеси!
Стрелок с винтовкой, обескураженный странным поведением «расстрельного», опустил оружие и ещё раз вопросительно поглядел на офицеров. Великан поправил пенсне и тоже, удивленный необычным поворотом дела, хмуро кивнул. Тея пулей скрылась в вагоне. Наконец, спустя тридцать-сорок секунд, показавшихся Игару часами, девушка вернулась обратно, неся в руках знакомый предмет.
Великан медленно развернул его. Задумчиво прикрыл рукой рот, глаза превратились в щелки.
– Mappa! – торжественно заявила Тея.
Великан держал в руках карту Свердловской области с указанием населенных пунктов и автомобильных дорог. На обратной стороне карты имелось схематичное изображение Свердловской области в границах Евразии и России.
Какими бы хитроумными приспособлениями не был оснащен шпион, вражеская разведка не станет делать для него одного – рисовать несуществующей области несуществующей страны на несуществующем континенте.
– Обратно в вагон, – сказал великан по староисландски.
* * *
Огромный викинг в пенсне оказался ни кем иным, как конунгом Харгафом Харальдсоном, о чем Игар вскоре догадался по обращению прочих офицеров.
Вернувшись в вагончик, гигант сел на кровать, ранее занимаемую Игаром, отчего предмет мебели жалобно заскрипел. Самого же пленника усадили перед кроватью на табурет. Два солдатика из «расстрельной команды» стояли у входа, довольно расслаблено, учитывая присутствие командующего корпусом, остальные офицеры, включая обладателя козлиной бородки, расположились вдоль стен. Тея примостилась тут же, у окошка. Игар держал в руках карту.
– Земля, – начал он, – это огромная планета. Вам, возможно, сложно будет понять, но наш мир больше вашего в несколько раз.
– Ты прибыл оттуда? – граф ткнул пальцем в карту.
– Да, – сказал Игар и показал Екатеринбург. – Моя родина называется …
– Это не важно. Зачем скрывал, что знаешь язык?
– Боялся, – честно признался Игар.
– Откуда знаешь язык?
– Специально изучал в Университете, – Игар замешкался, – Университет это что-то вроде школы или места, где учат, вы понимаете?
– Я знаю слово Университет, – перебил Харгаф. – Так значит, ты специально изучал наш язык, но при этом заявляешь, что ты не шпион.
– Да нет же! – Игар помотал головой, – я сказал совершенно не это. Я студент, я изучал ваш язык как науку, как учебный предмет. Несколько сотен лет назад, ваши предки жили на нашей планете, потом, вероятно, исчезли. Остались книги. Остались далекие потомки, говорящие на искаженном диалекте. Мы просто изучаем их в Универе, понимаете?
Великан и бородач переглянулись.
– Двести, – сказал граф. – Это случилось двести лет назад.
Словно потеряв к Игару интерес, оба старших офицера встали и, удалившись в уголок комнаты, стали беседовать о чем-то полушепотом. Игар пытался разобрать слова, но не мог – говорили тихо.
Наконец, Харгаф вернулся на табурет.
– Следовало бы всё же пристрелить тебя, – заявил он, – мало ли, с какими картами шляются по нашей земле мансийские ублюдки. Однако адьютант Герсен считает, что ты действительно иномирянин. Такие случаи происходят у нас время от времени, правда, редко, раз в десять – пятнадцать лет. Чуть позже я отправлю тебя в «Свинцовый Ветер» для изучения. Там ты ответишь на все вопросы и расскажешь всё, что знаешь о своём мире. Потом, возможно, я представлю тебя к императорскому Двору. Ну а пока я хотел бы услышать твой рассказ сам.
