Текст книги "Инвестиго, затерянные в песках (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Обычно гении не отличаются скромностью, – заметила она. – Но за слова надо отвечать… Как тебя там?

– Крижен.

– Вот что, Крижен, – она намеренно смягчила тон и, лëжа на подушке, раздвинула перед ним ноги, засветив промежность. – Нарисуешь свой шедевр и командуй сколько влезет, а сейчас ты просто грязный-грязный мужлан. Можешь есть, пить, трахаться, пока мне не надоест, но поторопись, – её рука приласкала сама себя. – У моего интереса есть срок годности.

Подразнив его, она прикрылась одеялом и бросила мундштук на прикроватный столик.

– Уходи, – капризная ручка махнула в сторону двери. – Я люблю засыпать одна.

– Как скажешь, – ухмыльнулся Крижен и только обрадовался возможности покинуть эту третьесортную актрису, ибо видел, какими глазами она на него смотрела, буквально поедала взглядом, а сейчас гордо пыталась разыграть потасканную карту.

Ника уже давно спала в своей шикарной комнате для гостей. На огромной кровати вокруг неё расположились тарелки с надгрызенными вкусностями, а щёки и губы девочки измазались в шоколаде, креме и крошках.

– Ну как так можно, а? – скрестил он руки на груди и поцокал языком.

Крижен негордый – сам убрал всё на поднос и поставил на столик у выхода, не забыв при этом расплавленным шоколадом подрисовать Нике бороду и усы.

– Так определённо лучше, – кивнул он сам себе и, чтобы контролировать вход в комнату, уселся в кресло в дальнем углу.

Засыпать он мог где угодно, когда угодно и в любом положении. Этот навык развился в постоянной слежке за целями. Крижен ни на йоту не верил аристократам. Сегодня у них в голове одно, завтра – другое, а послезавтра они не помнили, что обещали на той неделе. Скользкий народец. Потому важно успеть среагировать, если будет ломиться стража.

Однако Виктория не была настолько сумасшедшей, чтобы пытаться физически пленить объект своего обожания, и потому осталась в рамках обычного гостеприимства.

Работу на маскараде, естественно, никто не оплатил. Крижен явился к Дитису на следующий день и застал того самого дородного повара-гурмана. Его слово стало решающим, и благородный наниматель, пожав плечами, указал на дверь. Несмотря на то что Крижен отработал почти всю смену, никакой компенсации ему не предложили.

– Я тебя предупреждал, – вкрадчиво сказал он напоследок толстяку и потряс указательным пальцем.

– Что ты мне тычешь? Катись отсюда, отброс, пока не попал за решётку! – тряся щеками и краснея от злости, разразился Этьен.

Его речь выдавала акцент языка горима, что был распространён только на материке Соба. Иностранец гордился своим происхождением и был обласкан местными любителями зарубежной кухни, потому считал себя вправе смотреть сверху вниз на диковатых, бескультурных рилганцев.

Хоть Крижен и не хотел, но пришлось остаться в гостях у Альтенбруков. Виктория предоставила бродячим художникам мастерскую отца и всё, что они пожелают. Это ей ничего не стоило. Она лишь попросила раз в сутки оценивать результат готовящейся картины. Крижен отказался, но разрешил Нике запечатлеть наследницу Альтенбруков на холсте. Сам он не очень жаловал рисовать людей.

Сделала она это в своей привычной манере – углём. Из современных творцов им почти никто не пользовался, поэтому портрет девочки показался Виктории прорывным. В мировой культуре на данный момент господствовал застой реализма. Все эксплуатировали его, и мало кто пытался изобретать что-то новое, ища собственный стиль.

Королевство Сорк поощряло подобные старания. Вероятно из-за катастрофы, отнявшей когда-то треть территорий. Жители глубоко рефлексировали по этому поводу, что нашло отражение в культуре страны.

Хозяйка дворца позировала талантливой девочке и краем глаза следила за своим любовником. Он думал, она его не видит, но женщина, если ей что-то интересно, способна наблюдать и затылком. Потому от Виктории не укрылась полная отдача своему делу: Крижен растворялся во времени так, что с трудом выныривал обратно, всё его внимание было сосредоточено на холсте и пережитых когда-то эмоциях.

Голый по пояс, он не замечал, что краска капала ему на грудь, а иногда и сам вытирал по привычке кисточку об себя, вместо того, чтобы использовать специально приготовленную для этого тряпочку.

Девочку это не удивляло: она давно привыкла к причудам своего мастера, а вот для Виктории столь экспрессивное поведение показалось ещё более притягательным. Из-за долгого высыхания слоёв на всё про всё ушло чуть больше недели, а когда она увидела конечный результат, то потеряла дар речи.

– Ну? – требовательно дышал ей в ухо Крижен.

– Я… Это, это невероятно… – казалось, она попала в самое сердце шторма, где первобытная стихия карала утлый, отчаявшийся выжить, кораблик.

Этот контраст светлых бликов на пенящихся волнах и мрачная глубина водной бездны, виртуозная последовательность мазков и драматичные свинцовые тона составляли невероятное впечатление эмоционального вихря. Энергия шторма буквально выплёскивалась за пределы холста, а ветер рвал его, как рвёт паруса обречённого корабля. Она почувствовала саму ярость, неотвратимость и полную беспомощность перед природой.

Виктория пыталась ему это всё высказать, но слова казались ей настолько жалкими и ничего не стоящими, что она сама схватила эту картину и понесла в комнату, где они в первый раз предались любовным утехам. По её приказу пейзаж отца унесли в другое помещение, а на стене теперь красовался шедевр неизвестного художника.

В тот вечер она отдалась ему с удвоенным усердием и поняла, что попала. Виктория смотрела Крижену в рот, как влюблённая девочка, и готова была исполнить любые его капризы. В то же время они старались официально не показываться на людях, чтобы не плодить кривотолки.

Для конспирации ей пришлось переодеваться в простолюдинские наряды, ведь предмет еë страсти не любил сидеть на месте. Дама рассекала по улицам в грязном, сером платьице и с дешёвым платком на голове. Больше всего ей приносили неудобство простенькие потрёпанные кожаные башмаки с ремешком. Они натирали ей стопу, но Виктория терпела и, под скептичный взгляд малолетней спутницы Крижена, кочевала с ними из кабака в кабак, потакая всем желаниям распоясавшегося художника.

Скажи ей кто об этом месяц назад, она бы рассмеялась, ведь комфорт – это её слабость. Виктория любила своё положение высшей аристократки и всё, что с ним связано, хоть и кокетничала при всех, какая она особенная и может обходиться без роскоши. Нет, не может. Она обожала быть богатой и значимой.

Крижен угощал всех постояльцев и сорил деньгами, как какой-то скрывающийся на чужбине падишах. Естественно, всё это оплачивалось из кармана Альтенбруков. Виктория была только рада ему угодить, в глубине души понимая, что ничем другим, кроме богатства, не в состоянии его привязать. Она заталкивала тревожную мысль подальше, чтобы насладиться настоящим, той бурей эмоций, что поднимал в ней этот бродячий мастер.

Долго гулять и пьянствовать Крижен не смог и принялся за вторую картину. Снова морской пейзаж, но уже после шторма: корабль выжил, и позади рассеялись мрачные тучи, пропуская лучи тёплого солнца. Мачта с парусами на переднем плане возвещала о новой надежде и продолжении пути. Этот контраст с предыдущей работой вдохновил Викторию организовать закрытую персональную выставку.

Художник трудился целый месяц и выдал рекордные для себя четыре полотна. Итого шесть. Он был измотан и «наелся искусством» до отвала, чувствуя, что нужен перерыв. Вся тематика его работ касалась моря. Он, конечно, любил пейзажи, но одна и та же локация – это перебор. Ему нравилось бросать вызовы чему-то новому, а не оттачивать годами одно и то же.

Поэтому возможность поблистать в высшем обществе пришлась ему по душе. В Рилгане он часто так делал перед следующим «скачком» в развитии: выставлял картины для знатных и не очень покупателей, собирал урожай и исчезал. Для этого у него была вторая личность: «учтивый Крижен», светский художник и само обаяние. Ради денег надо было общаться со всякими заносчивыми тупицами, вот он и преображался.

Настал день икс, и в гости к Альтенбрукам заявился весь свет высшей аристократии прибрежного городка Акатама.

Глава 6
Хороший пример

Обстановка среди гостей выставки с самого начала была интригующей. О наследнице Альтенбруков ходили противоречивые слухи, а в последнее время она практически исчезла из общественного поля зрения: не появляясь на приёмах и балах. Кто-то даже поговаривал, что видел её в обществе простолюдина в каком-то клоповнике Акатамы.

Знати нравилось смаковать такие подробности, и они, как стая хищных собак, тут же накинулись на возможность воочию увидеть всё своими глазами. Дам интересовал в первую очередь сам любовник, а мужчины готовы были в пух и прах разбить выскочку на интеллектуальном поле. Где это видано, чтобы рилганец заявлялся со своей мазнёй к ним на Маналею?

Намечалось любопытное представление, и одно только ожидание этой расправы уже поднимало настроение богатым ценителям искусства. Выставка была организована в павильоне в саду с возможностью насладиться свежим воздухом и вкусной едой. Этому сопутствовала замечательная летняя погода и лёгкий прохладный ветерок в жару.

– А эта даже ничего так, – задумавшись, проговорил мужчина в пенсне, инкрустированным синими кристалликами, позади него собралась и остальная компания акатамских коллекционеров.

– Здесь есть глубокий символизм, и я поражён, как иностранец смог передать боль чуждого ему народа.

– Какая ирония, не находите? – улыбнувшись, ответил ему молодой знаток, работа произвела на него впечатление, – Сколько за эту? – спросил он учтиво хозяйку выставки.

– Дитис, к сожалению, «Шторм» не продаётся, – грустно вздохнув, ответила она мужчине. – Я решила оставить его себе.

– Мудро отдаю должное вашему вкусу, – он поцеловал ладонь Виктории и повернулся посмотреть, как Крижен отбивается от напора светских дам, как молодых, так и не очень.

С их стороны раздался несдерживаемый дружный смех, некоторые аристократки чаще обычного обмахивались роскошными веерами. Это не укрылось от ревнивого взгляда устроительницы выставки, а еë взгляд от Дитиса.

– Кажется, я увидел бурю иного характера, – улыбнувшись краешком рта, заметил он ей.

Виктория поняла, что прокололась, и пыталась сохранить лицо перед этим скользким до пикантных подробностей мерзавцем. Род Сиренхолмов был наравне с Альтенбруками в иерархической лестнице, потому конкурировал во всём, начиная со светских мелочей и заканчивая торговым влиянием в портах.

– Только слабые суда боятся волн, Дитис, а я, как видите, стою твёрдо.

– Главное после них не оказаться за бортом. К слову, я тут слышал кое-что интересное для вас, – он взял Викторию под руку и отвёл на тропинку в саду. – Может, это всего лишь слухи, но посчитал нужным предупредить, идёт служебная проверка.

– Вы про что? – непонимающе спросила дама, сдерживаясь, чтобы не отстраниться.

– Вероятно, вы помните, что я помогал нашей общей подруге устроить тот маскарад, где вы… Где вы и познакомились с этим рилганским дарованием, – вбросил он для начала, явно наслаждаясь происходящим.

– Ну и что же?

– Немного предыстории. Я нашëл Крижена во время уличной драки с фатачи. Он тогда чуть не убил бедолагу, и мне показалось хорошей идеей нанять столь сильного мага. По моим скромным оценкам там минимум средний уровень, повторюсь – по скромным.

– Значит, господин Крижен оказался вовремя и в нужном месте, – попыталась она защитить возлюбленного. – Между прочим, он профессионально выполнил свои обязанности, а вы отказали ему в оплате.

– Увы, но договор у нас был строгий, ваш любимый, – он сделал специально паузу и добавил, когда она напряглась, – друг нарушил его и тут ничем не могу помочь. Интересно другое, повар Этьен неделю спустя был найден с выпотрошенным брюхом у себя на кухне, представляете? Какой-то сумасшедший утрамбовал все его внутренности в сервировочное блюдо и накрыл крышкой. Что такое, вам плохо? – деланно обеспокоенно обратился Дитис и протянул свой платок, надушенный успокоительными травами.

– Зачем вы мне рассказываете о такой мерзости? – спросила она после того, как отдышалась.

– Затем, что многие видели ссору Крижена и покойного Этьена как раз перед приёмом гостей. А после я сам застал их разговор, когда наш уважаемый пейзажист пришёл за оплатой и не получил её. Надо было видеть его лицо после оскорблений Этьена. Жандармов я пока не оповестил, – поведал он даме, набросив на себя тумана задумчивости.

– То есть, никаких доказательств у вас нет? К чему тогда это всё? – холодно спросила она у спутника.

– Их пока нет, но если указать, где копать… Рилганцы хоть и недалёкие, но подарили нам такую вещь, как газеты. Вы читаете, кстати, прессу? Удивительное это изобретение, печатный станок. Говорят, королю еле удалось заполучить себе один экземпляр…

– Вы можете покороче, а то мне пора уже возвращаться, гости заждались.

– Конечно, конечно. Надеюсь, вам не нужна эта сомнительная слава наложницы убийцы? Нет, не перебивайте, вы можете быть правой хоть десять раз, но если эту историю напечатают в «Вестнике» даже с моими косвенными доказательствами, то что останется от вашего имени?

– Что вы хотите? – перейдя на деловой лад, спросила Виктория.

– Право на четыре картины, через десять лет они станут бесценны, не хочу упускать такую возможность.

– На две и не больше.

– Этого мало, репутация стоит дороже, давайте ни мне, ни вам – три.

Виктория согласно кивнула и заставила аристократа отступить на шаг, чтобы гордо пройтись по тропинке к гостям. Из-за этого Дитис вляпался туфлёй в размокшую после вчерашнего дождя землю.

– Самая дорогая грязь в моей жизни, – довольно сказал он себе под нос, но тут поднял голову и встретил взгляд Крижена, смотревшего поверх своих поклонниц.

Это было сродни холодному душу, но стоило моргнуть, и художник снова был весь внимание, учтиво обхаживая потенциальных покупательниц. Воображение Дитиса подкинуло ему ту самую картину с блюдом, и настроение испортилось. Общество Крижена теперь не казалось привлекательным.

Аристократ точно знал, что Этьена убил этот ненормальный, но в том и гениальность высокого искусства, что его творцы безумны. Даже в столь отвратительной мести прослеживалась элегантность. Дитис не мог и не хотел допустить ранний уход из жизни этого величайшего урода человечества. Ему ещë столько всего предстоит…

Хитрый коллекционер надеялся, что Крижен создаст себе кровавое имя, и прогремит на весь Инвестиго. Тогда-то его картины и взлетят до небес.

Он лаконично показал пальцем на свои новые приобретения и ещё до аукциона исчез с выставки, приказав помощнику решить вопрос с оплатой. Для разочаровавшихся гостей осталось всего две работы мастера, и за них они устроили беспощадную баталию. Всем было очевидна их ценность.

Чтобы как-то сгладить инцидент, слуги принесли и работы Ники. Портреты углём не остались без похвалы и тоже были раскуплены в местные коллекции меценатов.

Художницу вызвали на поклон и удивились её юному возрасту. По общему мнению, в работах сквозила непринуждённое очарование наивности. Девочка, как и её мастер, старалась самозабвенно перекладывать свои эмоции на холст, но пока что была слишком неопытна. Для кого-то это недостаток, а для кого-то шанс остановить время. Молодость тоже товар.

За полотна Крижена дали по триста фалеров, Ника же получила только пятьдесят. В общей сложности они выручили две тысячи фалеров. Невиданная доселе сумма. Они могли купить безопасный проезд через несколько стран, новую экипировку, оружие и…

– Потратим на кристаллы, – отрезал любые обсуждения Крижен.

«Но нам хватит всего на двадцать штук!» – запротестовала она. – «Мы можем с этим подождать».

– Нет, не можем, мне тоже они нужны!

Их спор, где маг отвечал короткими репликами на немые жесты, застала подошедшая Виктория и так и не поняла, в чём, собственно, дело. Гости уже откланялись.

Всё прошло удачно, за исключением этого ужасного случая с Дитисом. Связи аристократа с типографией действительно могли ей навредить, потому она пошла на уступки.

– Хорошо, пять сотен оставим, – сдался мастер, и девочка вырвала у него из рук мешочек фалеров, а потом убежала к себе, опасаясь изменений в настроении своего спутника.

Виктория гадала спросить или нет про тот случай с поваром, но Крижен, как назло, был в хорошем игривом настроении, что вылилось в отменную ночь, а затем и в следующее утро, неделю, месяц.

Художник, кажется, собрался пустить корни в Акатаме, и влюблённая наследница Альтенбруков немедленно отринула все сомнения, наслаждаясь чередой счастливых дней. Все приглашения на приёмы рода Сиренхолм она игнорировала с особым пристрастием. Девушка не желала пересекаться с Дитисом даже случайно.

Крижен же наслаждался своей новой богатой жизнью. После выставки он только и делал, что потреблял дорогие вина, разъезжал в собственной карете и кутил. Вся Акатама успела узнать его вспыльчивый характер, и уважающие себя заведения навсегда закрыли для него свои двери.

Он не обижался. Были и те места, где его ждали с распростёртыми объятьями. Правда, это всё омрачалось надоедливым присутствием Виктории.

Дамочка прилипла к нему аки банный лист, и он не знал, как от неё спрятаться. Старый Крижен думал бы, как присвоить богатства аристократки шантажом, но какой тогда пример он подаст Нике? Маг обещал воспитать из неё хорошего человека и сдержит слово.

– Где ты был? Я тебя потеряла на набережной. Как дура возвращалась в лохмотьях домой, меня чуть не снасильничали!

– Красивый хоть был? – покачиваясь, спросил он у подбоченившейся хозяйки дворца.

На сегодняшней пирушке он выпил лишнего и смог найти дорогу только благодаря своей маленькой помощнице. Девочка знала, как прятаться, и всегда следила за ним на расстоянии.

– Пошёл вон! – гневно прошипела Виктория. – Достал, собирай вещи и катись к шлюхам, которых ты вчера трахал!

– Откуда ты… В смысле… – мысли путались, и он остановился, понимая, что сморозил глупость.

– Что вздыхаешь? Ты совсем перестал рисовать… Думаешь, я такая же, как они, и буду всё терпеть?

– А какая ты? Такая же, как и о-они, – икнув, ответил он и повернулся к ней спиной, чтобы выйти в дверь, но получил толчок и вылетел наружу. – Это… что? – непонимающие спросил он, не контролируя себя, изо рта на мраморный пол потекла ниточка слюны. – Бей, давай, я же за-заслужил… да ты хоть знаешь… – бубнил он, пытаясь подняться. – Ничего ты не знаешь. Моя, моя маленькая… Да в чём она вообще виновата⁈ – гаркнул он и сел на задницу. – В чём она виновата, скажи⁈ Ублюдок, ты ублюдок, – угрожающе закричал он на вышедшую из двери женщину. – Я тебя завалю, я завалю тебя, завалю… слышишь? Слышишь, сука?

– Да ты совсем упился, животное, – сморщилась аристократка, – не соображаешь, кто перед тобой.

– Я нарисовал. Вот взял и нарисовал, вот этими рук-ками… Как я мог? – гнев резко сменился на слёзы и Крижен спрятал лицо вниз, ударяя себя по голове всë сильнее и сильнее, пока Ника не схватила его за правую руку.

– Ни…нана!

– Но, но я не мог… Не мог помочь, он заставил…

– Крижен, о чём ты говоришь? – спросила насторожившаяся женщина.

– ОН ЗАСТАВИЛ МЕНЯ! – закричал маг и, выпростав руку вперёд, разнёс на куски стену, едва не задев хозяйку дворца.

Это послужило сигналом затаившейся страже, они кинулись на помощь сквозь поднявшееся облако пыли.

– Нет, стойте, не убивайте его, – откашливаясь, закричала Виктория, видя, что к горлу мага приставили меч, девочку же держали за шкирку.

– Этот пëс посягнул на вашу жизнь, госпожа, такое нельзя спускать, – возразил один из стражников.

– Я т-тебе нос откушу, – улыбаясь, сообщил ему Крижен и попытался исполнить свою угрозу, но получил по лицу гардой, мгновенно покрывшись кровью из разбитой губы.

– Заткнись, дрянь, – приказал ему боевой маг и посмотрел на дрожавшую госпожу.

– Бьёшь как девочка…

– Уведите его, – прервала следующий удар хозяйка. – Сделайте, чтобы он… Чтобы он здесь больше не появлялся.

– А девчонка?

– И её тоже, – кивнула она.

Ника не отходила ни на шаг от полубессознательного Крижена и как маленький зверёнок скалилась на всех, кто пытался поднять руку на её учителя. Она уже получила свою оплеуху, но стократно ответила пинками и укусами. Из-за этого её подвесили в водный магический пузырь.

Художников проводили на задний двор и, открыв массивные металлические ворота, выкинули наружу, особо не церемонясь.

– Скажи спасибо, жив остался, – сплюнул капитан стражи и велел закрыть воротину.

Крижен перевернулся на спину и смотрел на звёздное небо, пока не увидел нависшее лицо Ники.

– А это ты, сопливая морда, – он потрепал её по мокрым волосам, ощущая, как она дрожит от холода. – Сейчас, немного полежу, и пойдём. Всё в порядке, – успокоил он девочку.

«Хорошо», – ответила она коротким жестом и уселась рядом, засунув руки подмышки.

* * *

– Ну не ворчи ты, обещаю, обещаю, этого не повторится, довольна? – раздражённо спросил Крижен свою ученицу, когда они шли по рынку после продажи огромного кристалла, это всё, что у них осталось благодаря скандалу во дворце Альтенбруков. – Перебрал, с кем не бывает?

На это он получил удар кулачком в бедро.

– Предупреждаю, я не потерплю насилия.

Ника закатила глаза и перестала его пилить. В кармане лишь сотня фалеров, а желудок урчит так, что собаки разбегаются в стороны. К целителю идти отказался – и так заживёт всё. Сколько он себя помнил, побои на нём исчезали быстро.

– О-о-о, господин Крижьен, вы сегодня рано, – раздался с порога голос хозяина кабака, его улыбчивая рожа сразу отметила синяки на лице богатого кутилы. – Кто это вас так?

– Не твоё собачье дело, – буркнул маг и уселся на высокий табурет, следом за ним по соседству запрыгнула и Ника, – нам завтрак и чего-нибудь лёгенького, ну ты понял, – он погладил себя по шее, похмелье мучило сильнее, чем пара жалких тумаков от стражи, надо было как можно скорее прийти в себя.

– Как скажете, – учтиво ответил ему мускулистый мужчина, он уже привык к грубоватому характеру этого клиента.

Каждый его заказ сдабривался щедрыми чаевыми, в таком случае грех не потерпеть.

– Чо вылупился? – спросил Крижен одного из мужчин, сидевших справа от него, тот действительно смотрел на него, как деревенщина на карету со знатью. – Какие-то проблемы?

– Ты рилганец?

– А кто спрашивает?

Вместо ответа мужчина допил своё пойло и вышел наружу. Ника посмотрела ему вслед, ничего необычного – залысина, плотно сбит, беспорядочная щетина и стëсанные рабочие руки. Таких в Акатаме тысячи, но они не задают незнакомцам дурацких вопросов.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Крижен, а когда принесли холодное пиво, тут же присосался, роняя пену на воротник.

Девочка поморщилась и скинула с тарелки жареное яйцо на кусок хлеба. Кусь и желток растёкся по подбородку. Следом пошла румяная сарделька с капающим на колени жирком и кружка молока, оставившая девочке усы.

– Аккуратней жри, – велел он ей, разламывая сардельку пополам голыми руками. – На тебя белья не напасёшься, всё испачкала, – и облизнул пальцы. – Надо с тобой что-то делать. Кажется, маленьких девочек отдают во всякие школы этикета. Может, тебя тоже туда?

Лицо Ники изменилось со скоростью света – только что в глазах отражалось довольство вкусной едой, и вот уже губы сжались в тугую ниточку, а брови нагнали туч. Протестующее мотание головой и неприличный жест в его сторону поставили точку в этом обсуждении.

– Тогда бери вилку и нож, вот смотри как надо, – он хотел было вытереть руки о штаны, но заметил, как она внимательно за ним следит, и взял со стола полотенце. – Берёшь, втыкаешь вот так, разрезаешь на кусочки и потом, как принцесса кушаешь их.

«Я принцесса?» – округлив глаза, спросила Ника.

– Ты леди Чавк.

«Сам ты Чавк, дурак!» – протестующе замахала спутница, но нож с вилкой всё же взяла.

Крижен подметил, что надо будет изменить свои привычки за столом. Он то знал, как себя вести в приличном обществе, научили в своё время, а мелкая никого, кроме него и не видела толком. Так и недолог час опозориться перед знатью. Ника собралась зарабатывать картинами, значит, и вести себя должна на одном уровне с покупателем.

Доев угощение, он оставил денег ровно столько, сколько нужно. Лицо владельца заведения вытянулось, но мужчина промолчал. Крижену было плевать – он не собирался больше сюда приходить. Снаружи, скорее всего, уже ждала парочка мутных типов. Печёнкой чуял.

Однако там никого не было. Они покинули кабак без происшествий и направились к гостинице, где коротали ночь. Одно хорошо – девчонка неболтливая и можно было подумать без пищащего под ухом источника раздражения.

Первым делом им надо как-то вернуть заработанные деньги и свои принадлежности – всё добро осталось во дворце бывшей любовницы. Надо грамотно подойти к этой задаче.

Второе – это связаться с Дитисом. Мистер Бурундук купил на выставке три картины без очереди, купит потом и другие. Крижену было интересно, что же такого он сказал Альтенбрукской дурочке, что та согласилась их отдать без торгов? Неприятный тип, но контакт с ним нужен.

Ну и третье, покупка нормальной карты. Он, конечно, помнил их примерное местоположение, но дойти до империи Ал, ориентируясь только на мох и солнце – не лучшая идея. Насколько он знал, королевство Сорк потеряло треть своих земель, как прошёл потоп. Их захватили наглые имперцы сразу после трагедии и окопались. С тех пор у них имелся такой вот кусочек на севере.

Нужно будет договориться насчёт документов и переселения в южную часть материка. Морем слишком дорого, но всегда можно найти сисястую меценатку…

– Что за? – Крижен готов был сквозь землю провалиться, Ника тоже почувствовала его напряжение и чуть не сорвалась на бег. – Стой, дура, – сквозь зубы велел он ей и присел спиной к дороге, будто зашнуровывает ей ботиночки. – Сделай вид, что на прогулке и не пялься на него, не пялься я сказал.

Девочка оперлась на плечо взрослого и ждала. Мимо проехала открытая карета, в которой сидел молодой господин, одетый в белую тунику, штаны и плащ. Хорошо, что цепкий взгляд бывшего преступника сразу его выцепил, иначе они бы точно пересеклись.

«Что здесь делает Гург?»

Транспорт проехал, и беглец выпрямился, смотря тому вслед.

«Это не просто так, он пришёл по нашу душу. Наверное, узнал, что мы нарушили договорённость. Вот же… Вот же попал…»

Гург мог найти его где угодно, чудо, что пронесло.

– Идём, – он схватил Нику за руку и потащил вперёд, периодически оглядываясь.

«Из города надо валить. Нахрен этих аристо!»

Как итог, они свернули с главной улицы не совсем туда, куда нужно. Девочка еле поспевала за ним. Перепрыгнули через выкинутые помои в проходе между домами, прошли ещё шагов двадцать и их окликнули.

– Эй, рилганец!

Больше всего он боялся другого голоса, но тут испытал облегчение. Говорил тот незнакомец из кабака.

– Пора бы тебе катится отсюда, не думаешь?

Крижен широко улыбнулся, наблюдая, как им перекрывают проход ещё и спереди.

– Сейчас мы тебя научим, как вести себя в гостях.

Одутловатые мужчины с шестопёрами и ножами были настроены всерьёз. Один из них даже сжимал в кулаке полудохлый синий кристалл.

– Чего лыбишься, отродье Альтэндо? – спросил один из них, когда подошёл поближе.

– Да так, вас всего пятеро, аха-ха-ха!