Текст книги "Некромагия"

Автор книги: Илья Новак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Первый эдзин уже выбрался из-под тела второго, когда нависший над ним противник взмахнул конечностью – и коса рассекла блестящую черную грудь.

– Кто это? – спросил Дук Жиото. Из голоса его исчезла бравада, но чар не заметил в нем страха.

– Лич, – сказал Некрос и громко добавил, обращаясь ко всем: – Убейте его!

Слыша топот ног и восклицания тюремщика, но не оглядываясь, чар вдоль изгороди обошел двор. Он знал, что пятеро эдзинов могут вырезать целый городской квартал, – так неужели они не справятся с одним личем?

– Нет, еще рано. Держись возле меня, – сказал Некрос псу-демону, и тот в ответ заворчал.

Под боковой стеной темнела куча земли, дальше виднелось окошко. Некрос кинжалом срезал холстину и полез, сразу погрузившись в поток чада. Когда он опустил ноги на дощатый пол, Тасси прыгнул, заскреб лапами по стене и перевалился внутрь. Некрос, сделав несколько шагов, толкнул дверь.

Он увидел следы того, кто провел в этой комнате долгие часы, контуры человеческого тела, висящие в разных местах: у стола, под стеной, над полом – там, где стояли черные огарки свечей. Мгновение Некросу казалось, что шаман еще здесь, но затем аркмастер заметил ведущие к двери свежие следы и понял, что, пока обходил дом, противник вышел наружу. Комната напиталась силой шамана, чад приобрел вещественность, стал густой холодной субстанцией, до потолка заполнившей помещение. Тело Некроса Чермора пело, звенело от прилива некротической силы. Следы шамана были для него как медленно заполняющиеся гнилой водой отпечатки ног в топкой болотистой мгле… Скорее не ног, а лап диковинного зверя. Некрос вышел наружу, увидев лича и снующих вокруг людей, пошел через двор вслед за шаманом. Тасси глянул на дерущихся, на хозяина и затрусил следом.

Черный прибой бился в берега его рассудка. Некрос купался в нем, плескался в мертвых водах. Мышцы дрожали под ударами смертных волн, тело переполняла сила.

Хлюпанье грязи, лязг клинков, вил и косы, восклицания Дука Жиото остались позади. Некромаг вывел аркмастера к краю селения. Здесь между пологими холмами тянулась узкая земляная дорога. Нить, что соединяла врага с личем, утончалась, но не рвалась. Некрос видел впереди фигуру шамана – тот шел медленно, волоча на спине тяжелый ларь. За фигурой оставалась полоса чада: сначала узкая, дальше она расплывалась в мохнатый поток и становилась хлопьями, которые, покачиваясь, медленно опускались к земле. Некрос быстро шел в этой струе, напитываясь ее силой. Он нагонял.

Холмы закончились, дорога сменилась лугом с пожухлой травой. Чермор разглядел впереди кривое высохшее дерево и могильные камни за ним.

Темно-Красный Джудекса вступил на кладбищенскую землю.

Пройдя между могилами, он поставил ларь, выпрямился и взмахнул колотушкой.

Поток чада свился кольцом, распрямился и черным бичом ударил в Некроса. Прошив лобную кость, бич впился в мозг, все вокруг заплясало, задергалось, земля ушла из-под ног, и аркмастер упал.

Музыка безумия обрушилась на рассудок водопадом, закружила и понесла. Мелодия звучала как горячечный шепот, ее ноты были скрюченными пальцами, аккорды – искаженными лицами, гармония – корчами извивающегося в припадке тела. Некрос поднялся, сделал шаг и снова упал. Впереди шаман танцевал между могил, переставляя ноги в такт звукам колотушки. Сельский умалишенный был безумцем с рождения, за много лет чужеродные силы покрыли восковую дощечку его души дикими письменами и бессмысленными разводами; ударяясь о стенки черепа, крестцовый позвонок направлял в мир поток чистого, всепоглощающего сумасшествия.

Некрос пополз. Разум стал полой деревянной пробкой, прыгающей в волнах безумия, он то подскакивал над поверхностью, то погружался в хаотичную тьму. Тьма быстро просачивалась внутрь, наполняла мозг сумятицей бешеных образов, отголосками тихих голосов, обрывками мыслей и чувств.

Шаман плясал, потрясая колотушкой. Пытаясь унять хаос в голове, чар сжал зубы так, что у него свело челюсти. На миг мельтешение образов уменьшилось, и Некрос увидел перед собой морду Тасси.

– Возьми его! – приказал чар.

Хриплый вопль пса-демона огласил кладбище. Примитивное сознание было вместилищем незамутненной агрессии, его составляли инстинкты, не подвластные музыке безумия. Тасси метнулся вперед, мгновенно покрыл расстояние до шамана, подпрыгнул, вцепился в его руку и перекусил запястье.

Некрос встал, волоча ноги, поплелся к кладбищу.

Некромаг не издал ни звука. Когда колотушка упала, Джудекса широко размахнулся, ударил телом пса о могильный камень и попятился.

Враги хозяина не были врагами Тасси. Его интересовала лишь пища – вскочив, пес-демон тут же позабыл про шамана и набросился на колотушку, сокрушая клыками череп и раскусывая позвонки.

Музыка безумия почти лишила Некроса сил. Теперь злая дрожь, наполнявшая тело, сменилась болезненной слабостью. Аркмастер достиг кладбища и пошел среди могил. Стало легче – словно из одуряющей жары летнего полдня Чермор попал в приятную вечернюю прохладу. Шаман медленно пятился, не приближаясь, но и не убегая.

Чермор обогнул могильный камень, прошел мимо остатков колотушки. Тасси кашлял и харкал, хрустел костями, пожирая их. Фигура противника маячила впереди. Превратившаяся в волос, мелко дрожащая нить тянулась от него за холмы, в селение, к личу.

Несколько могил были раскопаны, кости белели в земле. От ямы возле Некроса взвилась струйка свечения. Вторая поднялась от другой могилы, еще и еще – они просачивались сквозь землю, изгибались в воздухе, стягиваясь к одному месту. Завитки сплелись в клуб серого дыма, повисшего между шаманом и чаром – словно одно большое сознание, сложенное из лоскутьев сознания тех, кто был похоронен здесь. У облака отсутствовали четкие очертания: на границах призрачная сущность Костяного Хозяина истончалась, от него отделялись клочья и мертвыми листьями планировали к земле.

Облако вперило в Некроса множество мертвых взглядов.

Шаман остановился возле могильного камня. Чермор тоже встал, не зная, как поступить. Он еще не сталкивался с таким противником. От Костяного Хозяина пришла волна недовольства, сменившаяся негодованием. Облако не шевельнулось, но взгляды вдруг разом обратились назад, к шаману. Тот опустился на колени, спиной к раскопанной им прошлой ночью могиле, склонил голову и поднял руки в жесте повиновения. Облако дрогнуло, взгляды вернулись к Некросу. Но аркмастер цеха мертвой магии не собирался склоняться перед умертвием со старого кладбища. Он сделал шаг вперед.

Костяной Хозяин колыхнулся, в нем заклубились, беспорядочно засновали из стороны в сторону клочки сознаний, составлявших общее сознание кладбища. Ледяной ветер подул от него, тело Некроса сотряс озноб. Оставляя за собой смазанную темно-серую полосу, Костяной Хозяин устремился к Чермору через могилы. Просунув руку за отворот рубахи, аркмастер упал на колени. Он нащупал то, что висело на шее, сорвал с цепочки и поднял над головой. Прижав парангон к ладони мизинцем и большим пальцем, распрямив указательный, безымянный и средний, Некрос Чермор вытянул руку ладонью вперед в жесте Старшего Знака.

Жемчужина стала линзой, она вобрала в себя всю силу аркмастера, сфокусировала и бросила вперед. Костяной Хозяин взвыл сотней беззвучных голосов. Он распался, взметнулись клочья – словно вихрь поднял над землей кучу черных листьев перед самым лицом Некроса. Они опустились и исчезли, впитавшись в землю.

Чермор выпрямился. Слеза Мира жгла ладонь ледяным холодом. Аркмастер пошел к шаману, все еще стоящему на коленях. Услышав шаги, Джудекса поднял голову. Некрос уже возвышался над ним. Изборожденное морщинами тяжелое лицо шамана осталось невозмутимым. Чар ударил его в грудь, опрокинул назад, в разрытую могилу. Шаман упал на спину среди останков. Захрустели кости. Некрос обхватил могильный камень, сцепив зубы, вырвал из земли и бросил вниз.

Тончайшая нить, тянувшаяся от Джудексы к селению, порвалась. Конец устремился назад. Чермор остался стоять на месте, но сознание его метнулось следом и успело схватить нить. Чар подтянул ее к себе. Нить увеличилась, расширилась, в однородной поверхности появились отдельные волокна… Она стала туннелем, в дальнем конце которого чар увидел смутные движущиеся фигуры. Тело Некроса спрыгнуло в могилу, а сознание устремилось вдоль туннеля. За световыми стенами мелькнули искаженные силуэты холмов, земляная дорога, улица, дома – и Некрос очутился в черной сферической комнатке, к своду которой прилипла омертвевшая душа сельского чара, бывшего хозяина тела. Ее оседлало мохнатое существо со множеством лап – Некрос не сразу понял, что это паук. Нить-туннель заканчивалась на его теле: через паука Джудекса управлял личем.

Здесь было два узких горизонтальных окна. Чар заглянул в них и прямо перед собой увидел лицо Вашке. Теперь чар смотрел сквозь чужие глаза, как сквозь отверстия в темном занавесе. Эдзин пригнулся, уходя от косы, лезвие которой выдвинулось сбоку. Клинок чернокожего впился в живот лича, темная комната качнулась. Некрос не желал кончины того, над чьим телом только что обрел власть. Он заставил лича отпрянуть, вилами ударил эдзина по голове так, что тот упал на четвереньки, и опустил руку с косой, до позвоночника рассекая черную спину.

– Отойти! – выкрикнул чар. – Всем отойти! Не трогать лича!

Голос, искаженный стенками чужого черепа, показался глухим и невнятным. Но те, кто сражались с личем, услышали его.

Некрос мысленно потянулся и сжал паука. Мохнатые лапы шевельнулись, арахноид задрожал. Через паука аркмастер присоединил световую нить к жалкой, трепещущей душе чара. Покинув сферическую комнату, он пронесся по туннелю в обратном направлении – и осознал, что стоит в могиле. Он склонился над шаманом… И очень удивился, обнаружив, что тот жив. Камень размозжил плечо, впечатав его в землю, глаза Джудексы закатились, но пальцы правой руки беспрерывно подрагивали. Когда Некрос выпрямился, над краем могилы возникла морда Тасси. Пес-демон посмотрел на хозяина, на шамана и одобрительно чихнул. Некрос выбрался наверх, оглядел стоящий рядом железный ларь. Его обматывала черная шелковая лента, на которой проступали муаровые знаки. Чермор пришел сюда за содержимым ларя, но сейчас у него не осталось сил снимать заклятья шамана. Он взвалил ларь на плечи и побрел обратно.

Чар был опустошен и обессилен. На дороге к селению он дважды падал под весом ноши и с трудом поднимался. Сытый Тасси трусил следом.

На середине улицы среди трупов неподвижно стоял лич. Некрос уже понял, что сможет управлять им не так, как шаман, – по-другому, лучше. Хотя для этого требовалась длительная тренировка. Сейчас он был способен отдавать лишь простейшие приказы. Он вновь погрузился в туннель и приказал личу: иди через улицу, поднимись по склону холма, к вершине. Голос его эхом отдался от световых стен, оставив на них бегущие круги, достиг черной комнаты на другом конце туннеля.

Некрос опустил ларь на землю и приказал:

– Выходите.

Первым появился Вашке, потом из-за ограды выбрался Дук Жиото.

– Ваша милость… – прошептал тюремщик оторопело. – Оно… чучело это вдруг заговорило. Приказало нам отойти. Голос, ваша милость, такой… Он смахивал на ваш.

– Возьми ларь, – приказал Чермор. – Вашке, там за холмами кладбище. Найдешь раскопанную могилу с шаманом. Кажется, он еще жив, но сражаться не может. Принеси его побыстрее. Мы возвращаемся к фургону.

Начало светать. Когда они достигли подножия, эдзин с шаманом на плечах догнал их. Лич все еще медленно топал по улице.

Лошади убежали. Дук Жиото, кряхтящий под весом железного ларя, эдзин с шаманом на плечах и Некрос, едва не падающий от усталости, стали взбираться по склону.

Фургон стоял, где они его оставили, пара впряженных в него коней спокойно щипала траву. Тасси зарычал, и тут же Некрос услышал приглушенные голоса. Вашке сбросил шамана на землю, Дук опустил ларь. Лич только достиг подножия холма.

Некрос привалился плечом к фургону, разглядывая группу всадников, что приближалась к вершине с другой стороны. Пять человек, трое с факелами. Чермор медленно и глубоко вдохнул, пытаясь унять головокружение. Грязь, кладбищенская земля и кровь покрывали его с ног до головы. Смертный чад остался внизу, над селением. Лишившись его поддержки, Некрос чувствовал себя все хуже и хуже.

Всадники остановились возле фургона.

– Довольно неожиданно встретить вас в таком отдалении от города, – произнес Некрос.

Трилист Геб рассмотрел людей перед собой. Молодой парень с мечом в руках, скорее всего, тюремщик, стоял над железным ларем, у ног чернокожего здоровяка из охраны Острога лежало неподвижное тело, аркмастер мертвого цеха обессиленно привалился к фургону. Возле колеса сидело животное, которое капитан уже видел в Остроге.

В свою очередь, Некрос Чермор увидел трех рядовых – жирного с топором и двоих незнакомых, – а еще сержанта Крукола и капитана Геба. У всех, кроме толстого рядового и сержанта, обнаженные палаши. Крукол держал взведенный арбалет.

– Немного людей вы захватили с собой, – сказал Некрос.

Капитан пояснил:

– Мы выехали в спешке, не было времени собирать стражников.

Сунув палаш в ножны, он слез с коня и направился к фургону. Эдзин не шелохнулся, но тюремщик шагнул наперерез, выставив оружие.

– Ты кто такой? Здесь великий чар и…

Конь Вача переступил с ноги на ногу, когда толстяк спрыгнул с него. Топор вылетел из-за спины рядового. Он встал возле Геба, занеся обух над правым плечом.

Геб устал за долгую поездку от города, а ведь предстояло еще возвращаться. Он произнес:

– Аркмастер, уберите своего олуха, пока Кабан не раскроил ему башку.

В свете зари он заметил, как покраснело самодовольное лицо тюремщика, и услышал безжизненный голос Чермора:

– Отойди, Дук. Вашке, в сторону…

Поколебавшись, тюремщик отступил. Эдзин, не отрываясь, смотрел на Вача, а тот смотрел на него. Чернокожий сделал шаг назад, и капитан склонился над телом. Крупный мужчина с грубыми чертами морщинистого лица, пропитанные жирным маслом длинные черные волосы заплетены в косы… Трилист выпрямился, услышав возглас сержанта.

Над краем холма показалась голова, затем плечи того, кто поднимался к вершине. Капитан закрыл глаза, покачал головой, открыл и уставился на существо… на человека, который, достигнув фургона, остановился. Коса и вилы? Геб спросил у чара:

– Это еще что такое?

Чермор оглядел стражников. Он пока плохо управлял личем, не мог заставить его драться по-настоящему. И слишком обессилел, чтобы использовать свою магию. Окружающее подернулось дымкой, иногда вершина холма и фигуры начинали плыть перед глазами, и лишь с трудом чару удавалось удержать сознание на грани обморока. Если Дук Жиото схватится с капитаном, тот раскромсает мальчишку в несколько мгновений. Хотя эдзин за эти же мгновения справится с двумя рядовыми и сержантом. Но толстяк, которого Геб назвал Кабаном… Некрос произнес:

– Что вам надо?

Трилист вопросительно указал на неподвижное тело.

– Да, это шаман, – сказал чар после паузы.

– Потому-то мы и здесь. Кажется, он еще жив? Вы хорошо поработали. Я забираю его.

Молодой тюремщик крякнул от такой наглости и повернулся к аркмастеру. Чермор перевел взгляд на железный ларь, стоявший позади Дука Жиото, на неподвижного лича, на сержанта Крукола. Некрос слышал истории о том, как великие воины попадают в щель доспехов с расстояния в пол-лиги. Чар в такое не верил, да и Крукол не выглядел великим воином. Хотя арбалет в его руках внушал уважение. Перед глазами плыли круги, но Чермор смог разглядеть оружие. К массивному ложу крепился деревянный колчан со стрелами, одна уже лежала в желобе – не простая стрела, толстый болт с наконечником в виде четырехгранной пирамидки. Дуга была железной, натяжное устройство – не какое-нибудь стремя или блок, а длинный кривой рычаг, позволяющий быстро взвести тетиву.

Чермор сказал:

– Он ваш.

Геб быстро глянул на чара. Вот так просто? Он приказал Вачу:

– Не спускай с них глаз.

Затем дал указания рядовым. Они слезли с коней, приблизились, опасливо глядя на существо с крестьянскими инструментами вместо рук, ухватили шамана за плечи и отволокли от фургона.

– Свяжите его.

Стражники стянули конечности Джудексы бечевой и попытались приподнять, чтобы взвалить позади седла, но Трилист сказал:

– Нет. Просто примотайте веревку к седлу.

Рядовые переглянулись.

– Но, капитан… – начал один. – Он же едва жив. Если мы будем волочь его всю дорогу до города…

– …то он может умереть. Отлично, на это я и надеюсь. Иначе его сначала отправят в камеру при суде, потом станут судить, и неизвестно еще, чем все закончится. Хотя некромаги живучи, не так ли, аркмастер?

Некрос молчал. Солнце всходило, становилось светлее, но перед глазами чара густела дымка беспамятства. Стражники привязали к запястьям шамана длинную веревку, конец ее закрепили на седле. Все это время Вач стоял с топором на изготовку. Арбалет в руках так и не слезшего с коня сержанта был направлен в сторону эдзина и Дука Жиото.

Капитан решил, что лучше не поворачиваться спиной к фургону.

– Кабан, садимся, – сказал он.

Рядовые уже взгромоздились на коней. Трилист и Вач начали отходить. Голова эдзина медленно поворачивалась, глаза следили за толстяком. Упершись в лошадиный бок, Вач сунул топор за спину, ухватился за луку седла и просунул носок в стремя.

– Давай, Кабан, – сказал Геб.

Они одновременно уселись в седла.

– Благодарю вас за помощь полицейской страже города Форы, – произнес Трилист серьезно.

Некрос уже почти забыл про него – он стоял с закрытыми глазами, ухватившись за фургон. Ноги подогнулись, и чар медленно сполз на землю.

– Ваша милость! – услышал он сквозь царящий в голове гул. Над ним склонилось лицо Дука Жиото, тюремщик ухватил чара за плечи и попытался поднять. Ржание лошадей, шелест травы под телом шамана, которого волокли прочь… Голос Трилиста Геба донесся откуда-то издалека:

– Аркмастер, на вашем месте я бы поспешил в город. Когда мы проезжали мимо Острога, то видели в его воротах большую дыру. И трупы тюремщиков.

Все стихло. Перед глазами Некроса Чермора проплыло лицо Риджи Ана, и сознание чара мягко соскользнуло во мглу.

Глава 14

Стало теплее, подтаявший снег каплями падал с ветвей, шелест наполнял лес. На большой поляне, посреди круга шатров, горели костры, но это не спасало от сырости. Сидя на расстеленной шкуре, Делано Клер, Верховный приос полуострова Робы, кутался в кафтан, грея пальцы чашкой с горячим напитком, состав которого на вкус он так и не смог определить.

Шри Юшвар, великий вождь, глубоко задумался, сидя у костра. Шри оглядел лица воинов. Шри Юшвар сказал:

– Ну что, драть твою кошку, если накинешь еще два по пять кругляшей, Юшвар со своими воинами пойдет и зарежет тех бородатых засранцев.

При упоминании десяти монет Клер скривился. Он был рачителен до скупости. Хотя сейчас с деньгами приходилось расставаться не ему.

Делано уже вспомнил старшего из тех троих, что посетили его ночью и убили охранников. Жесткое обветренное лицо и глаза – как серебряные монеты… Наемник из Форы, готовый продать свои умения тому, кто заплатит больше. Приос хорошо запоминал лица. Еще живя в столице, он несколько раз видел этого человека в трактирах и веселых домах. Конечно, тогда парень был моложе и без шрама на правой щеке, поэтому приос не сразу признал его. Наемника звали Фан Репков, а его молодых помощников Жило и Зало. Они по большей части молчали, говорил Фан.

– Три монеты, – произнес он. – Тогда всего выйдет десять и пять. Три по пять, понимаешь? Три по пять золотых монет – это очень много. И еще, ты же получишь треть добычи, что мы возьмем у карл.

– В прошлый раз Юшвар не просил кругляшей наперед… – начал вождь.

– Просил, – вставил Делано.

– Лады, просил, – легко согласился Юшвар и ткнул грязным пальцем в приоса. – Но этот не дал ни одного. Сказал – рыжья у коротконогих много. И что Юшвар получил? – вождь окинул взглядом греющихся вокруг костров оборванцев в шкурах. – Многих могучих воинов сожгли, многих зарезали… – он склонил голову, словно в печали по павшим воинам. Затем порывисто вскочил, и Делано показалось, что в узких глазах его блеснули слезы. – Долгие дни и ночи плач и стенания наших женщин и детей оглашали лес! Драть твою кошку, если Рожа-со-шрамом не добавит пяти и еще одного кругляша, воины Юшвара задниц с места не сдвинут!

– Так и быть, – сказал Фан Репков. – Четыре монеты. Два по два, сечешь?

Вождь уже сидел, поджав ноги и припав к бурдюку из шкуры лесной кошки. Приос исподлобья огляделся. Со всех сторон его окружали шкуры. Бурдюки, сандалии и одежда лесовиков, ремни, шатры… Даже чашка в его руках была кожаным мешочком с деревянным кольцом в горловине.

Перед шатром вождя стояла грубо вытесанная из дерева статуя в половину человеческого роста. Еще во время первого посещения племени Клер долго не мог понять, что она собой представляет, пока ополченец, который в тот раз привел его сюда, не растолковал. Статуя изображала Немалую Кошку – Делано был сильно удивлен, узнав, что племя почитает бабу. Да еще и Немалую, что у лесовиков, по всей видимости, означало Великую. Приос всегда полагал Первых Духов мужами, это подразумевалось само собой, хотя на его памяти никто никогда про пол Духов не говорил. Как-то он даже слыхал от одного пьяного алхимика, что Духи были лишены пола, а вернее, объединяли в себе оба. Но в статуе от мужа не было ничего; нижняя часть – звериная, верхняя – женская, причем, как отметил приос, чрезвычайно женская.

Дикие кошки во множестве обитали в прибрежных лесах. Не слишком крупные, но свирепые и быстрые существа – самые грозные хищники здесь. Племя ело их жесткое мясо, делало из их шкур одежду и обувь… и при этом почитало их. Приос полагал, что тут существует некое противоречие. Хотя, возможно, лесовики таким образом извинялись перед кошками? Любопытно, подумал Клер, жертвоприношения – куски сырого мяса, что лежат у статуи – чье это мясо?

Юшвар отложил бурдюк и протянул руку ладонью вверх. Фан Репков достал кошель, покопался в нем и положил на ладонь три по пять и еще одну монету. Жадные глаза уставились на них со всех сторон. Вождь ухмыльнулся и спрятал золото.

– У Юшвара еще осталось три кошатника с вином. Клянусь Немалой, Юшвар берег их! – Вождь запустил руку под одежду и принялся чесать грудь. Приос опасался, что со шкуры, на которой он сидел, к нему уже перебралось какое-то количество мелких насекомых.

– Тащи, – скомандовал Шри. Сидящее рядом с ним длинноволосое замызганное существо, то ли жена вождя, то ли еще кто, с готовностью вскочило и бросилось к шатру. Лесовики загалдели. Существо вернулось, волоча объемистый бурдюк, на который скорее всего ушла целая кошачья шкура. Затем оно притащило еще два, покряхтывая, положило их у ног Юшвара. Со всех сторон взрослые и дети с кожаными чашками в руках потянулись к костру вождя.

Приос переглянулся с Фаном Репковым. Тот пожал плечами. Делано вздохнул – и быстрее выдохнул, стараясь изгнать из груди тяжелый дух. Неподалеку от костра в земле была яма. Когда они только появились в селении, Клер имел счастье наблюдать за тем, как лесовики готовят пищу. Стены ямы обложили шкурами, залили водой и бросили в нее куски мяса. Пока Фан разговаривал с вождем, на кострах раскалили несколько больших камней и по очереди стали опускать в воду. Вода забулькала, над ней пополз густой сероватый пар с неприятным запахом. Клер не отличался брезгливостью, но поклялся себе не есть приготовленную таким способом пищу.

На следующее утро он с тяжелой головой отправился в город. От ночи в лесу у приоса остались смутные воспоминания о прыгающих через костры людях в развевающихся шкурах и хохоте Шри Юшвара. Во рту поселился стойкий вкус кислого вина и вареного кошачьего мяса. В кишках Делано бурчало, он часто пускал газы.

Приос хотел, чтобы Фан Репков отдал деньги ему, но своего не добился – монеты Фана находились в кошеле на поясе Жило. Он и Зало были близнецами, до самого конца знакомства Делано так и не научился различать их.

Первым делом они приобрели телегу и пару лошадей, после чего устроили фурор в городских лавках, скупив множество пакли и кувшинов с негодным загустевшим маслом. Для себя приос взял большой жбан вина, которым не собирался делиться ни с кем из попутчиков. Всю дорогу к условленному месту на опушке леса, где племя должно было ожидать их, Делано провел за тем, что сверлил отверстия в кувшинах, набивал их паклей и вставлял в горлышки фитили. Он измазался прогорклым маслом с ног до головы.

К вечеру они достигли первых нор. Дальнейшее для приоса слилось в вереницу образов. Трещала, стреляя искрами, пакля, горели низкорослые тела, факелы лесовиков озаряли земляные своды широкой норы… Тлеющая борода карлы, окровавленное лицо, отсеченное запястье, пальцы которого сжимают лежащий на земле короткий топор, крики лесовиков; на фоне зарева – фигура Шри Юшвара, за бороду держащего отрубленную голову…

Приос пришел в себя, вновь сидя на лошади, рядом с Фаном Репковым. В животе у Делано вновь бурчало. Жило, стоящий между их конями, целился из лука в черного ворона, что летел над дымящимися норами. Фан Репков протянул руку и отвел лук, не позволяя Жило выстрелить. Покосившись на Делано, наемник сказал со странным выражением: «Не надо». Ворон описал круг и полетел на восток. Фан Репков произнес: «Норавейник впереди». Делано не слушал его, он искал в переметной суме кувшин с вином и не находил – наверное, вино это и булькало сейчас в желудке Клера. Рукава приоса были закатаны, руки измазаны кровью. «Норавейник!» – со значением повторил Фан. Приос наконец понял, что обращаются к нему, и возразил: «Мы не сможем захватить его, слишком мало людей». «Кошачье племя пока останется здесь, а мы вернемся в Коломму, – сказал Фан. – Ты соврешь, что карлы собираются напасть на нее. Скажешь, что я привез из Форы послание. Карлы оказались слишком жадны и не хотят платить подати с найденного ими золота. Большой Приорат распорядился напасть на Норавейник. У Совета не будет времени проверить эти сведения, им останется только молчать, ожидая развития событий. Мы пройдемся по трактирам, соберем людей. Монеты еще есть, я заплачу им. Подготовимся и забросаем Норавейник огнем». Приос долго молчал, пытаясь стереть кровь с рук о кафтан. Дым из нор стелился над землей, пахло горелой плотью. «Кто вы такие? – пробормотал приос. – Почему приехали сюда? Кто прислал вас? Что вам надо?» Фан Репков ничего не ответил. Касаясь пальцами зашнурованного круглого чехла, что висел на его шее, наемник следил за летящим на восток вороном.