Текст книги "Ювелирные сокровища Российского императорского двора"

Автор книги: Игорь Зимин

Соавторы: Александр Соколов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

В августе 1882 г. последовало высочайшее повеление: «Привести через посредство придворных ювелиров, состоящих при Кабинете оценщиками, в надлежащий вид – вычистить, починить, что понадобится укрепить некоторые камни, а, кроме того, вставить в малую корону недостающие 25 солитеров, выбрав оные из бриллиантов, хранящихся в той же комнате» [303]303
  РГИА. Ф. 472. Оп. 25 (390/1910). Д. 146. Л. 3 // Об исправлении Императорских регалий, хранящихся в Бриллиантовой комнате Зимнего дворца. 1882.


[Закрыть]. Примечательно, что императрицу Марию Федоровну Александр III решил «не беспокоить», и 25 солитеров остались в колье императрицы. Этот штрих показывает, что практика, когда разбирались ювелирные раритеты, имеющие историческое значение, отчасти сохранилась.

Коронационные регалии. Коронационный альбом 1883 г.

Решение о ремонтных работах над Малой императорской короной было принято министром Императорского двора графом И.И. Воронцовым-Дашковым 12 октября 1882 г. (резолюция Кабинета Е.И.В. № 2780). Он санкционировал восстановление недостающих «в ободе короны 25 солитеров под № 41, 43, 44 и 54, всего на 52 700 руб.» [304]304
  РГИА. Ф. 468. Оп. 43. Д. 1027. Л 4 // Книга Императорским регалиям, Коронным бриллиантовым вещам, каменьям и жемчугам.


[Закрыть]. Видимо, 25 бриллиантов-солитеров извлекли из короны, несмотря на ее статус, для каких-либо ювелирных изделий. Кроме этого, к Малой императорской короне накануне коронации подобрали 4 бриллиантовые булавки стоимостью в 1660 руб. В Описи 1865 г. они значились под № 363, как «Четыре бриллиантовые булавки к Малой короне в коих 4 солитера».

Малая императорская корона, возлагавшаяся Александром III на голову императрицы Марии Федоровны, была обновлена. Эту Малую императорскую корону изготовили для императрицы Марии Александровны и использовали во время коронационных торжеств 1856 г. В Описи Коронных бриллиантов указана ее стоимость в 56 608 руб. В феврале 1861 г. корону передали в Бриллиантовую комнату Зимнего дворца, где она хранилась вплоть до коронации 1883 г.

Эту корону изготовили из традиционного серебра, на котором были укреплены (табл. 16):

Таблица 16

Таким образом, Малая императорская корона, изготовленная ювелиром Зефтингеном к коронации 1856 г. по рисунку Л.-Д. Дюваля (1797 г.), использовалась после ремонта и во время коронации 1883 г. В этой короне 1393 бриллианта, общим весом 586,92 карата, а также 2167 бриллиантов огранки «роза», серебра на 256,96 г и золота 2,26 г. Общий вес Малой императорской короны – 378,39 г, высота 13 см с крестом, диаметр по нижней окружности – 12 см.

Кроме работ с Большой и Малой императорскими коронами было изготовлено новое государственное знамя, а государственный щит и меч отреставрировали. Также подверглись реставрации исторические троны, которые были установлены на помосте в Успенском соборе. Для них сделали новые подушки с вензелевыми изображениями.

Из Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца в Москву перевезли и императорские регалии. Это важнейшее мероприятие было не только тщательно отработано с точки зрения обеспечения охраны национальных святынь, но и соответствующим образом профинансировано. Во-первых, регалии «привели в порядок» (1222 руб. 25 коп.). Под этой позицией имелись в виду не только соответствующие ювелирные работы, но и традиционная подгонка коронационных корон по головам Александра III и Марии Федоровны.

Транспортировка императорских регалий из Петербурга в Москву и обратно обошлась в 2675 руб. После окончания торжеств и возвращения императорских регалий из Москвы в Бриллиантовую комнату Зимнего дворца их «починили и почистили», что обошлось Кабинету в 3971 руб. 25 коп. Все расходы, связанные с императорскими регалиями в 1882–1883 гг. составили в 7868 руб. 50 коп. [305]305
  РГИА. Ф. 482. Оп. 10. Д. 77. Л. 12 // Отчет о расходах по коронации. 1883.


[Закрыть]К этой статье расходов примыкали расходы Кабинета по «покупке бриллиантовых золотых и других ценных вещей для подарков». При этом от цены всех приобретенных ювелирных изделий исправно отчислялись 10 % в так называемый «Инвалидный капитал». Также практиковалась выдача денег вместо подарков и другие расходы. Общие затраты Кабинета Е.И.В. по этой статье составили 279 209 руб. 47 коп. Поскольку бо́льшая часть ювелирных изделий приобреталась в Петербурге, то на «перевозку в Москву кладовой с драгоценностями и обратно» выделили 693 руб. 29 коп.

Когда коронационные торжества закончились, то при формировании итогового баланса по коронационным торжествам все расходы были сведены почти к 100 позициям [306]306
  На коронационных торжествах впервые использовали такие технические новинки, как телефонная связь, обошедшаяся в 6750 руб., которую обеспечивала фирма Белла, и электрическое освещение.


[Закрыть].

Среди них значились расходы по изготовлению коронационного («серебряного») «платья Государыни Императрицы», обошедшегося в 17 357 руб., и приобретение различных вещей «для Государыни Императрицы» на огромную сумму в 158 517 руб. Вне всякого сомнения, бо́льшая часть этой суммы пошла на драгоценности, столь любимые Марией Федоровной.

От коронации Александра III, которая состоялась в 1883 г., до наших дней дошло довольно много вещей. Наряду с различными жетонами и памятными знаками, в Оружейной палате по сей день хранятся коронационные костюмы Александра III и Марии Федоровны [307]307
  В одном из музейных собраний сохранился роскошный, стилизованный под европейское средневековье, костюм герольда. Материал для него заказали на московской шелкоткацкой фабрике братьев А. и В. Сапожниковых. На протяжении второй половины XIX в. это предприятие выполняло самые ответственные заказы Императорского двора. Ее продукцию высоко ценили, поскольку ткани Сапожниковых отличались отменным качеством. Имперские гербы были вышиты мастерами золотошвейного магазина А. Ломан. Шляпа герольда изготовлена на петербургской шляпной фабрике братьев Брюно (поставщик Двора с 1872 г.). Перчатки герольда изготовила петербургская фирма «Парижские перчатки Моррисона», преемник фирмы «Альфонс Берни» (Санкт-Петербург, Невский пр., возле Полицейского моста). См.: Российские императоры и Оружейная палата. М., 2006.


[Закрыть]. Говоря столь подробно о «материальной составляющей» коронаций российских государей, следует иметь в виду и эмоциональную составляющую этой освященной вековыми традициями церемонии. Для всех без исключения российских монархов сам момент возложения короны имел отчетливый сакральный смысл «обручения» с собственным народом. Именно в момент коронации император буквально превращался в «помазанника Божьего». Российские монархи в XIX в. всходили на трон зрелыми людьми, отчетливо осознающими значимость этой церемонии и святость самого «царского места» в Успенском соборе Московского Кремля. Эмоциональное потрясения от вроде бы бюрократического акта коронации было настолько велико, что они проносили это чувство через всю свою жизнь. А внешне это эмоциональное потрясение проявилось в том, что эти зрелые и уже битые жизнью мужчины, стоя под прицелом тысяч глаз, плакали и не стеснялись этого. Так, во время коронации Александра III один из очевидцев отметил в дневнике (15 мая 1883 г.): «Все, что государь должен сказать, он говорит очень внятно, но вслед за возложением на него короны и коронованием им императрицы слезы текут по лицу его» [308]308
  Дневник Государственного секретаря А.А. Половцева. Т. 1. 1883–1886. М., 1966. С. 95.


[Закрыть].

Через несколько дней после коронации императрица Мария Федоровна писала своей матери в Данию: «В эти несколько дней мы морально испытали такие сильные душевные волнения, что, мне кажется, будто прошла вечность… Я чувствовала себя совершенно как жертвенный барашек… Саша, преклонив колени, прочел чудесную молитву, его голос был абсолютно спокойным и сильным… все рыдали, и это было так торжественно, волнующе и одновременно так трогательно!.. Для меня это было такое же чувство, какое испытываешь сразу после рождения ребенка, вот единственное, с чем я могу это сравнить… Это было чудесно, несколько неловко, конечно, но я воспринимала все это скорее как постановку одной из опер Вагнера, где мы играли главные роли» [309]309
  ГАРФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 648. Л. 113–120.


[Закрыть].

Другой очевидец коронации вспоминал: «Когда, наконец, наступил долгожданный момент, Митрополит взял с красной бархатной подушки Императорскую корону и передал ее в руки Царя. Александр III возложил собственноручно корону на свою голову и затем, взяв вторую корону Императрицы, повернулся к коленопреклоненной Государыне и надел ей на голову корону. Этим обрядом символизировалась разница между правами Императора, данными ему свыше, и прерогативами Императрицы, полученными ей от Императора.

Коронование Александра III. 1883 г.

Коронование Марии Федоровны. 1883 г.

Императрица поднялась с колен, и Царская чета повернулась лицом к нашей ложе, олицетворяя собою гармонию сурового могущества и грациозной красоты» [310]310
  Александр Михайлович. Книга Воспоминаний. М., 2008. С. 86.


[Закрыть].

Конечно, дамы, присутствовавшие на коронации, были буквально усыпаны драгоценностями. Блеск бесчисленных камней врезался в память даже великим князьям, которые на высочайших выходах повидали всякого. Так, молодой великий князь Александр Михайлович спустя много лет вспоминал: «Pyсcкиe великие князья надели, ради торжественного случая, цепи ордена Св. Андрея Первозванного, украшенные бриллиантами, с бриллиантовыми же двуглавыми орлами. На великих княгинях и иностранных принцессах были великолепные драгоценности, и я думаю, что ни я, ни кто другой не видел такого количества роскошных украшений, как в этот день 15 мая 1885 года» [311]311
  Там же. С. 84.


[Закрыть]. Как мы видим, князь запамятовал дату коронации (воспоминания были написаны в 1930-х гг.), но не забыл блеска драгоценных камней. Обратил внимание великий князь и на коронационные регалии: «Со своего места я видел российские императорские регалии, которые важно несли высшие сановники Двора: государственное знамя, меч, скипетр, державу, щит и замечательно красивую императорскую корону» [312]312
  Александр Михайлович. Книга Воспоминаний. М., 2008. С. 85.


[Закрыть].

Потом многие из вещей, вовлеченные в процедуру коронации, приобрели мемориальное значение. Например, по традиции это был полный мундир царя и коронационное платье царицы, которые передавались на вечное хранение в Оружейную палату. Кстати говоря, один из мемуаристов упоминает, что свой коронационный мундир Александр III не сразу передал на хранение, а довольно долго носил. В силу личной привычки к вещам. Поэтому мундир оказался в Оружейной палате несколько поношенным.

Были и мемориальные коронационные «пустяки». Так, на следующий год после коронации митрополит Платон подарил Александру III «…в воспоминание коронации маленькую губку, которой он обтирал места после миропомазания; губка помещена в серебряный футляр очень милой работы, в виде кубка с крышкой. Это меня очень тронуло со стороны почтенного и милого старика, что он подумал обо мне», – писал жене российский император [313]313
  Боханов А.Н., Кудрина Ю.В. Император Александр III и императрица Мария Федоровна. Переписка. 1884–1894 годы. М., 2001. С. 93.


[Закрыть]. Для всех российских государей день коронации на всю жизнь оставался не только одним из важнейших фактов их биографии, но и главной жизненной эмоциональной зарубкой, к которой они в мыслях возвращались ежегодно. По словам самого Александра III, написанным ровно через год после коронации: «Все мои мысли сосредоточены теперь на воспоминании о прошлогодних днях в дорогой Москве. Никогда не забуду сегодняшний вечер и завтрашний торжественный день… Эти дни останутся на всю жизнь отраднейшим воспоминанием и утешением» [314]314
  Там же. С. 94.


[Закрыть].

На памятнике, открытом в 1912 г. в Москве, Александр III был изображен именно в момент коронации 1883 г., сидящим на троне, в Большой императорской короне, со скипетром и державой в руках.

После смерти 20 октября 1894 г. 49-летнего Александра III императором стал его старший сын, 26-летний Николай II. Тогда никому и в голову не могло придти, что это последний российский император.

Коронационный мундир Николая II. 1896 г.

Коронационное платье Александры Федоровны. 1896 г.

По традиции важнейшим событием начала нового царствования становились коронационные торжества. Только после этого торжественного, освященного вековыми традициями действа власть нового царя приобретала окончательную легитимность в глазах народа. Наряду с внешней, яркой и пышной стороной коронационных торжеств была еще одна ее составляющая – организационно-хозяйственная.

К организации коронационных торжеств привлекалось множество предпринимателей и, конечно, официальных поставщиков Императорского двора. Особенно большое значение придавалось изготовлению коронационных костюмов правящих особ. Каждый из коронационных костюмов создавался усилиями множества людей. Сейчас в Оружейной палате хранятся 17 коронационных костюмов: 10 мужских и 7 женских [315]315
  Российские императоры и Оружейная палата. М., 2006.


[Закрыть].

В мае 1896 г. в Москве состоялась коронация Николая II. Оружейная палата от этих событий пополнилась тремя императорскими коронационными костюмами, над каждым из которых, по традиции, работали десятки мастеров.

Так, материал для коронационного платья вдовствующей императрицы Марии Федоровны, так называемая «серебряная грань», заказали у одного из старейших поставщиков Императорского двора, работавших еще в коронацию 1856 г., московской фабрики братьев Сапожниковых на сумму в 855 руб.

Вышивку изготовленной ткани сделали в мастерской Анне Мартини Залеман за 3000 руб. Следует отметить, что золотошвейная мастерская Екатерины Залеман получила звание поставщика Высочайшего двора еще в 1861 г. Продолжил семейное дело Владимир Залеман, который стал поставщиком в 1875 г. Анне Мартини Залеман, видимо, уже в 1895 г. стояла «у руля» фирмы, выполняя престижный коронационный заказ, но получила звание поставщика только в 1903 г.

Сшила коронационное платье императрицы мастерица Иванова за 185 руб. Вероятно, это была портниха Евдокия Иванова, получившая звание поставщика в 1898 г. Таким образом, общие затраты на изготовление коронационного платья вдовствующей императрицы Марии Федоровны составили 4040 руб.

Во время коронации 1896 г. особое внимание уделили коронационному платью императрицы Александры Федоровны. Следует подчеркнуть, что эскиз коронационного платья императрицы был подготовлен не профессиональными модельерами, а, по сути, дилетантом. Фрейлина Александры Федоровны М.Н. Ермолова представила для выбора императорской чете четыре проекта рисунков платья. Николай II и Александра Федоровна выбрали проект, подготовленный самой фрейлиной М.Н. Ермоловой и составленный по мотивам росписей в древней ризнице Новоспасского Московского монастыря. Подготовка эскиза была оплачена суммой в 300 руб.

В качестве реплики можно упомянуть о том, что дамы-аристократки весьма внимательно следили за новейшими тенденциями развития европейской моды по глянцево-гламурным журналам того времени. При этом некоторые из них не были чужды творческого подхода и самостоятельно занимались дизайном. Так, старшая сестра императрицы Александры Федоровны, великая княгиня Елизавета Федоровна «…фасоны своих платьев… обычно придумывала сама, делая наброски и раскрашивая их акварелью, разрабатывала их с тщательностью и носила с особым искусством, отличающим ее особую манеру» [316]316
  Романова М.Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 22.


[Закрыть]. Поэтому в самом факте участия в разработке проекта коронационного платья фрейлины М.Н. Ермоловой нет ничего удивительного.

Окончательно эскиз платья был прорисован, вышит на бумаге, а затем и на материи в мастерской госпожи Тейхарт за 200 руб. Материал заказали на московской фабрике братьев Сапожниковых. При изготовлении материала учли очень важный для Александры Федоровны нюанс. Дело в том, что у нее были больные ноги, и она с трудом выдерживала продолжительные дворцовые церемонии. Во время коронационных торжеств было важно по возможности облегчить вес ее платья с учетом того, что ей предстояло выдержать вес мантии, короны и других драгоценностей. Поэтому Сапожниковым заказали облегченный вариант парчи, но с тем условием, чтобы она не отличалась по виду от обычных тяжелых парчовых тканей. Фабриканты выполнили заказ, взяв за него 747 руб. Вышивку по драгоценной парче делали монахини из московского Ивановского монастыря. Они предлагали сделать вышивку бесплатно, но Министерство Двора оплатило их кропотливую работу (4000 руб.). Из подготовленного материала коронационное платье сшила «мастерица Бульбенкова» (фирма «M-me Olga»), которая специализировалась на изготовлении придворных платьев для императриц. За эту работу Ольга Бульбенкова взяла 610 руб. В результате общая стоимость коронационного платья императрицы Александры Федоровны составила 5857 руб. По традиции после коронации это платье сдали в Оружейную палату [317]317
  Погожев В.П.Очерк деятельности Министерства Императорского двора по приготовлениям и устройству торжеств священного коронования в 1896 г. Т. 2. СПб., 1896. С. 164.


[Закрыть], где оно находится и по сей день [318]318
  Еще один маленький «коронационный нюанс». Императрица Александра Федоровна была выше мужа (рост Николая II 168 см), судя по фотографиям, на 1–1,5 см. Поэтому коронационные парчовые туфли для нее изготовили на очень низком каблуке, что, как известно, комфортно при длительной ходьбе. Для императрицы, у которой были больные ноги (сохранилось множество фотографий, на которых она снята в кресле-каталке), комфортная обувь на низком каблуке была очень важна для столь ответственной процедуры, как коронация. Для тех, кто обеспечивал имидж царской семьи, также было важно, что императрица только чуть-чуть выше своего венценосного супруга.


[Закрыть].

Кроме ткани для платьев императриц московская фабрика Сапожниковых изготовила для коронационных торжеств государственное знамя. На знамени тканый рисунок Государственного герба был выполнен с безупречной точностью разноцветными шелками на фоне из золотого глазета. Эти работы (вместе с серебряными гвоздями) обошлись в 5016 руб.

Накануне коронации Николая II императорские регалии ювелиры вычистили и привели в порядок. Тогда же состоялась примерка Большой императорской короны молодым императором. Корона пришлась впору. Единственно, что было сделано, так это заказана новая малиновая бархатная шапочка (подкладка под серебряную корону), в которой сделали разрез в том месте, где у Николая II был нарост на голове. Эта костная мозоль появилась у венценосца в 1891 г. после покушения на него в Японии, когда он получил два удара саблей по голове. По свидетельству мемуаристов, его в это время часто мучили головные боли, поэтому комфортность короны, в которой он должен был находиться несколько часов в день коронации, имела немаловажное значение [319]319
  Близкая к Александре Федоровне фрейлина С.К. Буксгевден упомянула, что «императорская корона весила 9 фунтов». Этот преувеличенный вес появился, видимо, в результате того, что Николай II действительно страдал тогда от головных болей. См.: Буксгевден С.Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Федоровны Императрицы всероссийской. М., 2006. С. 113.


[Закрыть]. После коронации не обошлось без слухов. Так, А. Богданович зафиксировала один из них: «Корона царя так была велика, что ему приходилось ее поддерживать, чтобы она совсем не свалилась» [320]320
  Богданович А.Три последних самодержца. М., 1990. С. 211.


[Закрыть]. О том, что корона великовата, упоминает и председатель II Государственной думы Ф.А. Головин: «…Бледный, утомленный, с большой императорской короной, нахлобученной до ушей, придавленный тяжелой парчовой, подбитой горностаем, неуклюжею порфирою…» [321]321
  Головин Ф.А.Николай II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1994. С. 80.


[Закрыть].

Накануне коронации ювелир Кабинета Карл Август Ган изготовил корону для императрицы Александры Федоровны. Эту корону сделали по образу и подобию короны императрицы Марии Федоровны (фактически это была корона императрицы Марии Александровны, изготовленная в 1856 г.), однако, без употребления камней из коронных бриллиантов. Кроме короны Ган сделал для Александры Федоровны бриллиантовый орден Св. Андрея Первозванного, оцененный в 7663 руб.

В результате расходы по Камеральному отделению Кабинета Е.И.В. «по коронации» составили 898 004 руб. 91 коп.: облачение, подарки, корона Александры Федоровны, две порфиры, платья Александры Федоровны и Марии Федоровны, одежда герольдов, певчих, портреты и пр. Поскольку расходы на коронацию 1896 г. постоянно соотносились с расходами на коронацию 1883 г., то сумма расходов по Камеральному отделению в 1896 г. составила, соответственно, 898 004 руб. 91 коп. против 653 539 руб. 68 коп. в 1883 г. [322]322
  Юферов А.В.История коронных бриллиантов // Алмазный фонд СССР. Вып. 2. М., 1925. С. 28.


[Закрыть]

Императрица Мария Федоровна во время коронации 1896 г.

Фактически коронационные торжества начинались с весьма ответственной процедуры транспортировки императорских регалий из Петербурга в Москву. Необходимо было решить множество организационных вопросов, в числе которых немалое место занимал вопрос об обеспечении безопасности императорских регалий во время их транспортировки. Надо заметить, что за все время существования регалий не было ни единого случая каких-либо попыток их похищения [323]323
  В детективе Б. Акунина «Коронация», или последний из романов, описана такая гипотетическая попытка. К каждой коронации высочайше утверждался «Церемониал перевезения Императорских Регалий из Зимнего дворца на станцию Николаевской железной дороги». Для этого выделялся эскадрон элитного лейб-гвардии Кавалергардского полка «для конвоирования регалий». После вскрытия кладовой № 1 (или как ее называли «Бриллиантовой комнаты») в Зимнем дворце регалии из рук министра Императорского двора получали чиновники, ответственные за их транспортировку. Точнее, получали сановники, но именно чиновники Камерального отделения лично отвечали за сохранность регалий.


[Закрыть]. В число перевозимых коронационных регалий в качестве «основных позиций» входили: бриллиантовые ордена и бриллиантовые цепи ордена Св. Андрея Первозванного, держава, скипетр, короны двух императриц и Большая императорская корона.

При перенесении регалий их до кареты сопровождали дворцовые гренадеры – по два гренадера шли по обеим сторонам каждой регалии. От Зимнего дворца по Невскому проспекту до Николаевского вокзала (ныне Московского) следовал кортеж карет с регалиями. Для каждой вещи предоставлялась отдельная четырехместная карета, запряженная лошадьми цугом. По сторонам кареты ехали по два кавалергарда. Фактически эта церемония становилась началом коронационных торжеств, зримым воплощением величия самодержавной монархии.

После завершения торжественной процедуры перевозки регалий начиналась ответственная, но, тем не менее, «проза жизни». В специальном поезде императорские регалии укладывались в особые ящики-сейфы, командированными от Кабинета Его Величества чиновниками. Эти же чиновники Камерального отделения в сопровождении десяти дворцовых гренадер при одном унтер-офицере под командой генерал-адъютанта сопровождали регалии до Москвы [324]324
  РГИА. Ф. 544. Оп. 2. Д. 730. Л. 2 // О священном короновании императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. 1883.


[Закрыть].

Для обеспечения сохранности императорских регалий на коронационные торжества в обязательном порядке выезжали чиновники Камерального отделения Кабинета Е.И.В. Так, на коронацию 1896 г. в Москву выехал заведующий Камеральным отделением действительный статский советник В. Сипягин, которого сопровождал оценщик Кабинета Е.И.В. Карл Август Ган (1836–1899). Примечательно, что после завершения коронационных торжеств Ган немедленно обрел новый статус, превратившись из оценщика Кабинета в придворного поставщика. Кроме Сипягина и Гана от Кабинета в Москву выехало 25 чиновников [325]325
  РГИА. Ф. 482. Оп. 10. Д. 301. Л. 7 // О расходах по Коронованию Их Императорских Величеств. Ч. 2. 1896–1898 гг.


[Закрыть].

В расписании коронационных торжеств все, что было связано с императорскими регалиями, выделялось особой строкой. Например, при коронации Александра III в мае 1883 г. выделялись следующие позиции: перенесение регалий из Оружейной палаты в Тронную залу (13 мая); перенесение регалий в Грановитую палату (19 мая); перенесение регалий в Оружейную палату (20 мая). Для каждого из перечисленных действ составлялся особый, высочайше утвержденный церемониал. Как правило, этот церемониал, утверждавшийся к каждой коронации, дублировал церемониал предыдущей коронации. Так, «Высочайше утвержденный церемониал перенесения в Москве Императорских регалий из Оружейной палаты в Тронный зал Большого Кремлевского дворца» в 1896 г. дублировал церемониал, утвержденный Александром III в 1883 г.

Эти церемонии производили впечатление на всех, кто их видел. Запомнили это событие и дети. Спустя много лет великий князь Гавриил Константинович вспоминал, что он, будучи восьмилетним мальчиком, наблюдал, как «переносили царские регалии из Оружейной Палаты в Кремлевский Дворец. Это было очень красивое зрелище: на подушках несли корону, скипетр, державу и прочие регалии; шли герольды в золотых костюмах и в больших круглых шляпах с перьями, и дворцовые гренадеры».

Во время ответственной церемонии коронации расписывались все действующие лица, которые, так или иначе, оказывались рядом с императорскими регалиями. Так, еще 10 апреля 1883 г., т. е. за месяц до коронации, «Верховный церемониймейстер при Священном Короновании Их Императорских Величеств» письменно сообщал князю И.М. Голицыну, что «Государю Императору благоугодно было назначить Ваше Сиятельство, в день Священного Коронования Их Императорских Величеств, поддерживать Порфиру Государыни Императрицы у левого плеча» [326]326
  РГИА. Ф. 544. Оп. 2. Д. 730. Л. 11 // О священном короновании императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. 1883 г.


[Закрыть]. Были и те, кто поддерживал порфиру «у правого плеча».

Если, абстрагируясь, отследить перемещения императорских регалий в день коронационных торжеств, то картина вырисовывается довольно сложная. Конечно, рядом с императорами находились знатоки подобных протокольных мероприятий, готовые в любой момент подсказать коронующемуся императору его действия. Конечно, императоры накануне коронации внимательно знакомились с церемониалом, однако в дневнике Николая II не упоминается о том, что он пешком прошел весь свой маршрут с текстом церемониала в руках, т. е. «черновые» репетиции коронационных торжеств не проводились. При этом волнение в день коронационных торжеств было столь велико, что ошибки в церемониальных действах были вполне объяснимы и понятны. Поэтому поблизости от императора и находился обер-церемониймейстер, который «по должности» был обязан отслеживать все движения, шаги и слова императора. Следует подчеркнуть, что это была ответственная задача, поскольку малейший сбой в процедуре коронации, а уж тем более какие-либо накладки могли быть истолкованы в самом неблагоприятном для императора смысле. Этого всеми силами старались избежать и стремились к тому, чтобы церемония коронации прошла без сучка и задоринки.

О том, насколько сложна была процедура коронации, мы можем увидеть по перемещениям императорских регалий. Для этого обратимся к коронационным торжествам Николая II в мае 1896 г.

Накануне коронации императорские регалии, перевезенные из Петербурга в Москву и хранящиеся в Оружейной палате Московского Кремля, Верховный маршал вручал «в надлежащей последовательности» ассистентам тех сановников, которые в день коронации участвовали в шествии в Успенский собор Московского Кремля. Ассистенты, получив регалии, торжественно переносили их из Оружейной палаты в Тронный зал Большого Кремлевского дворца.

Порядок несения императорских регалий по этому маршруту был следующий. В начале процессии двигался взвод дворцовых гренадер, за ним шли два церемониймейстера с жезлами, далее два коронационных обер-церемониймейстера с жезлами. Только после них шли сановники с регалиями по два человека в ряд. Регалии несли на подушках из золотой парчи, окаймленных разноцветными, по цветам империи, тесьмой и кистями. Вначале несли «Цепь Ордена Святого Апостола Андрея Первозванного Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны». Затем в ряд шли сановники, несшие государственный меч, государственное знамя и государственную печать. Далее торжественно несли «Порфиру Ея Императорского Величества» и «Порфиру Его Императорского Величества». За ними следовали сановники, несшие державу и скипетр. Последняя пара сановников несла «Корону Императорскую малую» и «Корону императорскую большую». Корона вдовствующей императрицы Марии Федоровны в этих торжественных перемещениях участия не принимала.

Каждую из пар сановников, несших регалии, с каждой стороны сопровождал дворцовый гренадер. Завершали шествие верховный церемониймейстер с жезлом и два герольда «в их уборе», за которыми вновь шел взвод роты дворцовых гренадер [327]327
  РГИА. Ф. 482. Оп. 10. Д. 301. Л. 54 // О расходах по Коронованию Их Императорских Величеств. Ч. 2. 1896–1898 гг.


[Закрыть].

В Тронном зале Большого Кремлевского дворца Верховный маршал, «передав свой жезл одному из участвующих в шествии камергеров и приняв регалии в последовательности, в которой оные несены были из Оружейной палаты», укладывал их на особо приготовленный по правую сторону трона стол. При этом государственное знамя устанавливалось «на устой», позади этого стола. В заключение церемонии рядом со столом устанавливался караул дворцовых гренадер и постоянно присутствовал дежурный камергер.

Коронационная мантия Николая II. 1896 г.

Примечательно, что в церемониале оговаривалась возможность перенесения императорских регалий из Оружейной палаты в Большой Кремлевский дворец по сокращенному маршруту на случай дождливой погоды.

В день коронации, когда на точно предписанных местах выстраивался коронационный кортеж, в него вписывались и императорские регалии. Так, в «Церемониале Священного Коронования» указывается, что императорские регалии должны нести на 45-й позиции от головы колонны. При этом порядок их несения был тот же, что и накануне, но по сторонам императорских регалий шли уже не дворцовые гренадеры, а «флигель-адъютанты, Свиты Его Величества генерал-майоры и генерал-адъютанты, генерал-майорского и генерал-лейтенантского чина». На 50-й позиции шествовал Николай II, за ним шла императрица Александра Федоровна.

Когда кортеж вступал в Успенский собор Московского Кремля, наступала самая ответственная часть торжеств – собственно процедура коронования, в ходе которой императорские регалии играли важнейшую роль. Сановники, несшие Большую и Малую императорские короны, останавливались на верхней площадке трона у стола, на который и укладывали короны.

Когда началась церемония коронации, Николай II, сняв с себя обыкновенную цепь ордена Св. Апостола Андрея Первозванного и отдав ее одному из ассистентов, велел возложить на себя императорскую порфиру «с принадлежащей к ней бриллиантовую цепью сего ордена», а митрополиты Санкт-Петербургский и Киевский, приняв порфиру от сановников, поднесли ее царю на двух подушках и помогли ему возложить ее на себя. Следует напомнить, что порфирой называлась большая императорская мантия из золотой парчи, подбитая горностаем и расшитая большими государственными гербами. Очень тяжелая.

Возложение короны. 1896 г.

Каждое из описанных действ сопровождалось молитвой. По окончании второй молитвы Николай II повелевал подать себе Большую императорскую корону. Сановник, несший ее во время шествия, подносил корону на подушке митрополиту Санкт-Петербургскому, который передавал ее из рук в руки царю. Следует подчеркнуть, что все регалии попадали в руки императора только из рук высших церковных иерархов. Далее Николай II, приняв с подушки корону, возлагал ее сам на свою голову. После молитвы Николай II повелевал подать себе скипетр и державу. Приняв в правую руку Скипетр, а в левую Державу, царь садился на трон. По свидетельству В.Ф. Джунковского, Николай II и Александра Федоровна восседали «на престолах царей Михаила Федоровича и Иоанна III».

Зафиксировав это положение «для вечности», Николай II укладывал обе регалии на подушки, поданные несшими их сановниками, и призывал к себе императрицу Александру Федоровну. Подойдя, она опускалась на колени на малиновую бархатную подушечку. После этого Николай II, сняв с себя Большую императорскую корону, касался ею головы императрицы и затем снова возлагал ее на себя. Затем Николаю II подносили Малую императорскую корону, которую он возлагал на голову Александры Федоровны. Ассистентами императрицы были два брата, младшие сыновья Александра II, великие князья Сергей и Павел Александровичи.

Четыре статс-дамы, сопровождавшие императрицу, немедленно поправляли корону, пришпиливая ее специальными шпильками к прическе императрицы. После возложения короны императрице подносили порфиру (т. е. мантию) и «женскую» бриллиантовую цепь ордена Св. Андрея Первозванного. Те же статс-дамы немедленно расправляли мантию. После этого Александра Федоровна поднималась и возвращалась к своему трону, а Николай II вновь принимал скипетр и державу. Собственно, эти описанные действия и являлись церемонией коронации императорской семьи. Протодиакон провозглашал весь императорский титул и желал «многие лета…». В этот момент начинали звонить все колокола, а народ отсчитывал 101 пушечный залп.

Коронование императрицы Александры Федоровны. 1896 г.

По окончании звона колоколов и стрельбы пушек Николай II, встав с трона и отдав Скипетр и Державу сановникам, коленопреклоненно читал установленную молитву. Также на коленях молитву «от всего народа» читал митрополит. Во время этой молитвы Николай II стоял, а все сановники, бывшие в Успенском соборе, вслед за митрополитом опускались на колени. Эта картина западала в душу – читающий на коленях молитву «от всего народа» митрополит, стоящий на коленях весь военно-политический бомонд и возвышавшийся над тысячами коленопреклоненных сановников император.

Следует отметить, что Успенский собор в «чрезвычайном коронационном режиме» вмещал около 5000 человек. С учетом многочисленных гостей все места были разобраны очень плотно. Все присутствующие были одеты согласно протоколу, жестко предписывавшему форму одежды. Даже малейшие отступления от этой формы требовалось согласовывать чуть ли не на высочайшем уровне. По крайней мере, старейшая из великих княгинь Александра Иосифовна, одетая «по форме» в русское платье из серебряной парчи, с дивными драгоценностями, «…просила разрешения их величеств не быть в декольте, боясь простуды, и потому корсаж ее платья был закрытый». Кстати, для великой княгини Александры Иосифовны это была уже третья коронация (1856, 1883 и 1896 гг.).

После завершения колокольного звона и божественной литургии Николай II, снимавший на это время корону, вновь возлагал ее на себя. Вновь «зафиксировав момент» для вечности, Николай II опять снимал корону и сопровождаемый императрицей шествовал к золотым воротам Успенского собора. Перед царем шли сановники, несшие императорские регалии: Большую и Малую императорские короны, Скипетр и Державу. За регалиями следовали император и императрица. При этом сановники с Государственным мечом, печатью и другими регалиями оставались на своих на местах.