Текст книги "Ермак. Революция (СИ)"
Автор книги: Игорь Валериев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9. Бой.
Мичман Корелов взглянул на циферблат подводных часов. Ещё десять минут и придёт смена из восьми «тюленей». На глубине свыше шестидесяти футов больше тридцати минут находиться нельзя даже в этих новых ребризёрах, разработанных или доработанных Ризничем.
«Эх, Иван Иванович! Какой замечательный офицер и талантливый человек был. Жаль, что погиб так нелепо. Взрыватель сработал раньше времени. И Кирюху Белова жалко. С ним ещё зелеными салагами в водолазной школе в Кронштадте начинали. Вместе и боцманматами стали. Зимой 1900 года вдвоём на броненосце „Генерал-адмирал Апраксин“ участвовали в спасательных водолазных работах. Вместе в первую тройку боевых пловцов попали и „Формидебл“ с „Глори“ подорвали, за что потомственными дворянами стали, – мичман мысленно улыбнулся. – Чуть ли не стихами заговорил. А, вообще, кто бы мог подумать, что сын мастерового с Путиловского завода станет потомственным дворянином, кавалером орденов Святого Владимира и Георгия 4-й степени, боевым пловцом специального подразделения Российского императорского флота в звании мичмана⁈».
Перед глазами, будто вживую, встала картина встречи с тогда ещё подполковником Алениным-Зейским в Зимнем дворце, когда они вернулись после своего похода на прогулочной яхте против английской эскадры на рейде у города Маарианхамина. Ошеломлённый самим нахождением в царском дворце он как, сказочника слушал Ермака, который вещал: «Боевые пловцы будут совершать диверсии на кораблях и судах противника, на объектах транспортной и промышленной инфраструктуры, расположенных вблизи морского побережья. На боевых пловцов будет возложен сбор информации о корабельных группировках противника и об его военно-морских объектах. Скрытное минирование проходов и районов якорных стоянок также станет одной из задач отряда. Кроме того, в задачи отряда будет входить выполнение особо сложных мероприятий на суше: организация диверсий, ликвидация и захват представителей командования и военно-политического руководства противника и других важных целей в прибрежной зоне. Выявление сосредоточений войск противника, других важных целей на побережье, наведение и корректировка ударов корабельной артиллерии на эти цели. Про гидротехнические сооружения на реках также не забудьте: электростанции, дамбы, мосты и прочее, и прочее. Задач будет очень много».
Задач оказалось очень много. И сегодня новая – защитить броненосец «Император Александр III» от вражеских боевых пловцов, которые хотят подорвать корабль вместе с Великим князем Михаилом Александровичем на борту.
Вчера генерал Аленин-Зейский собрал тюленей, группа которых располагалась на вспомогательном крейсере «Лена» и довёл информацию о том, что японцы вместе с англичанами хотят подорвать броненосец. Сообщил, что вернее всего, нашими противниками будут такие же боевые пловцы, так как англичане в Бомбейском порту больше двух месяцев назад нашли тела Ризнича и Белова со всем водолазным снаряжением, которое вероятно скопировали. А водолазная школа у англичан хорошая.
Поэтому задача боевых пловцов находящихся на «Лене» и шхуне «Сидней» не допустить противника, который пойдет от германской шхуны «Бремерхафен» к броненосцу ближе кабельтова. А чем встретить врага у «тюленей» найдётся.
Корелов провел пальцами по стволу ружья для подводной стрельбы, отгоняя любопытную рыбью мелочь. К появлению этого оружия и он приложил руку, с металлом Пётр возиться любил, понимал и чувствовал его, всё-таки с четырнадцати лет на Путиловском бате помогал, а тот у него был шлифовщиком по металлу 6 разряда. Один раз на спор с мастером цеха отец у двух стальных брусков по одной поверхности отшлифовал и соединил их. Те слиплись так, что мастер так и не смог их руками разъединить.
А началось всё ещё три года назад, когда Ермак, прибыв к ним в школу, приказал разработать оружие для подводного боя. Долго тайны боевых пловцов не сохранить, и надо заранее подумать о том, как будем воевать под толщей воды. Да и от акул надо чем-то защищаться, одного ножа будет мало. А в Тихом океане белая водится, которая и человеком закусить не против.
В течение года, используя схему штуцера Жирардони, по совету того же Ермака, удалось сделать воздушное ружье, стреляющее стрелками длиной четыре дюйма. Кстати, их форму разрабатывал профессор Жуковский. Дальность прямого выстрела на глубине до тридцати фунтов составляла пять-шесть сажень, на шестидесяти футах три-четыре сажени. В трубчатом магазине, как у винчестера, таких стрелок было пять штук.
Корелов, чуть колыхая ластами, удерживая себя практически на месте, любовно погладил ствол ружья, а потом проверил, как выходит нож из ножен на правом бедре. Мимолетный взгляд на часы. Шесть ноль одна, а это означало, что осталось четыре минуты до смены. Потом возвращение назад и медленный подъём к «Лене», к борту которого пришвартованы два переделанных во Владике 56-фунтовых катера, превратившихся в так сказать суда повышенной комфортабельности для дипломатической миссии. Правда, переделывали их в основном для скрытого использования боевых пловцов на рейде и в порту, а комфорт дипмиссии – это второстепенная задача.
Пётр вновь взглянул на циферблат часов. Сидеть в засаде всегда тягостно и томительно. А уж тем более под водой, когда холод понемногу проникает сквозь водолазный костюм и теплое белье, когда кругом не слышно земных звуков. Сумрачное, темно-сине-зеленое безмолвие, в котором ты висишь, как в пустоте и только глупая рыбья мелочь вокруг тебя говорит, что ты ещё жив и выполняешь боевую задачу. Ещё четыре минуты и потом полуторачасовой отдых, а дальше новая смена на подводное дежурство.
– Противник! – Располагавшийся метрах в пяти от Корелова капитан 2-го ранга Завойко жестом подал сигнал тревоги, пришедший к нему, надо полагать, по цепочке прямой видимости.
Пётр, колыхнув ластом, приподнял голову вверх и отчетливо увидел вражеских боевых пловцов. Они шли тремя парами, каждая из которых тащила за ручки, судя по всему, мины, и ещё две пары прикрытия или страховки по бокам. Водолазное оборудование почти как у нас: маска, баллоны на груди, ритмично работают ластами. Хорошо, что водолазные костюмы намного светлее, чем у нас, не перепутаешь.
«Восемь против десяти. Хороший расклад для подготовленных к подводному бою тюленей… Смотри, как уважают нас наглы, так Ермак их называют. Десять пловцов на один броненосец, а нам и двоих хватает», – успел подумать Корелов, до того, как увидел стартовавшую вверх двойку тюленей.
Это кап-два Миронов со своим напарником пошёл в атаку на замыкающую пару. Вариант, что минировать броненосец будет три двойки с возможным прикрытием, тоже рассматривался, правда, как фантастический. Откуда у англичан столько боевых пловцов⁈ Однако, этот фантастический сценарий сработал, и теперь Корелов и Завойко по плану должны атаковать первую пару.
Дождавшись жеста Георгия Степановича, Пётр рванулся за ним вверх по параболе. Достигнув дистанции открытия «огня», чуть развернувшись для удобства прицеливания, Корелов нажал на спуск ружья. Смертоносная стрелка, оставляя дорожку, устремилась к цели. Передернув затвор, досылая новую стрелку в ствол, Пётр продолжал движение к своему противнику, что буксировал мину, держась слева. Тот продолжал удерживать боеприпас в отличие от его напарника, который медленно начал опускаться на дно. Чертыхнувшись про себя, Пётр выстрелил второй раз почти в упор. На этот раз мичман увидел, как стрелка разбила стекло маски.
«А целился-то в грудь», – подумал Корелов, крутанув вираж и устремляясь за кап-два к двойке прикрытия, которая начала встречную атаку.
Перезарядиться Пётр уже не успевал, поэтому, держа в левой руке ружьё, как копьё, выдернул из ножен, закрепленных на правом бедре, нож.
Противник мичмана выходил на дистанцию атаки с выставленным клинком в одной руке и каким-то трезубцем в другой. Пётр проделал разворот, одновременно отводя трезубец врага стволом ружья в сторону, одним движением ластов оказался чуть выше, отметив краем сознания выпученные глаза противника за стеклом, и заученным движением ударил ножом с боку в шею. Тут же пируэт вверх и в сторону.
Корелов огляделся по сторонам и мысленно застонал. Тело Завойко опускалось на дно, а его противник направлялся к мичману. Нож в ножны, передёрнуть затвор. Выстрел. Ещё один. И тело противника сломанной куклой также пошло в направлении дна.
Пётр вновь оглянулся по сторонам, ища глазами более светлые силуэты противника. Ещё раз крутанулся на триста шестьдесят градусов. Кажется, всё! Светлые силуэты внизу, в радиусе видимости только фигуры в черных водолазных костюмах. Но их… Мичман ещё раз пересчитал оставшихся. Только четверо. Было восемь, а осталось вместе с ним пятеро. О том, что кто-то из троих тюленей остался жив, можно было даже не мечтать. Под водой на такой глубине не бывает раненых. Тут даже неправильное дыхание может отправить на дно. А судя по всему, эти ребята из прикрытия с ножом и трезубцем в руках чувствовали себя под водой, как рыбы.
«Где, интересно, наглы таких бойцов нашли?», – подумал Корелов, направляясь к оставшимся тюленям, которые формировали оборонительный квадрат.
Но о постороннем думать некогда. Судя по всему, кап-два Миронов жестом дал команду осмотреть себя и других на предмет ранений. Под водой ран не чувствуешь, поэтому можно истечь кровью и не заметить этого.
Осмотрелись. Все целы. Новый жест и пятерка разошлась в правильный пентагон. Корелов ещё раз посмотрел вниз, пытаясь рассмотреть черные силуэты на дне, пытаясь определить, кто погиб. В водолазных костюмах под водой все выглядели одинаково, нужно внимательно вглядываться, кто есть кто. А на это времени не было.
В этот момент раздался звук кастаньет, передающих сигнал, что приближаются свои.
«Вот и четыре минуты прошли», – промелькнуло в голове мичмана, когда он начал разворачиваться в сторону подходящей смены.
* * *
– Докладывайте, Тимофей Васильевич, – произнёс Великий князь Михаил Александрович, не предложив садиться, так как сам был на ногах, как и Сандро с братом Сергеем, находящихся в капитанской каюте, которая на «Лене» была выделена брату императора.
– Десять боевых пловцов не установленного подданства пыталась осуществить…
– Десять⁈ – перебил меня Михаил удивленным голосом.
– Так точно, Ваше императорское высочество. Десять. Мы рассматривали такой вариант, как фантастический, но он произошел. Наша восьмерка тюленей под командованием капитана 2 ранга Миронова встретили их на расстоянии чуть больше одного кабельтова от броненосца и атаковали. В результате все десять пловцов противника уничтожены. Мины на дне. Связываться с ними не рискнули. Если они и рванут, то броненосцу повреждений не нанесут…
– У нас потери есть⁈ – вновь перебил меня великий князь, нервно теребя пальцами правой руки ус.
– К сожалению, есть. Во время выполнения задания погибли капитан второго ранга Завойко, лейтенант Соколов и боцманмат Караев. Их тела вместе со снаряжением доставили на борт крейсера, – ответил я убитым голосом, подумав, что в одном скоротечном подводном бою потеряли тюленей больше, чем за почти год боевых действий.
– Как же так, Тимофей Васильевич⁈ У наших же подводные ружья, трехлетний опыт подготовки и такие потери⁈ – это уже Сандро эмоционально задал вопрос.
– Разбираемся, Александр Михайлович. По докладу участников боя четыре вражеских пловца, которые были в прикрытии, имели на вооружении нож с длинным кликом и трезубец. Действовали в бою очень умело. Именно они убили троих тюленей. Трупы двоих из них доставили для изучения снаряжения и прочего. Предварительно, один из них по внешнему виду индус, – я сделал паузу, чтобы до великих князей дошло сказанное. – Могу предположить, что он из ловцов жемчуга…
– Тимофей Васильевич, а посторонние не могли увидеть, как все эти трупы и боевые пловцы возвращались на «Лену»? – обеспокоенно спросил Михаил Александрович.
– Ваше императорское высочество, мы ещё во Владивостоке оборудовали вспомогательный крейсер шестами и противоминными сетями. Сейчас на них, где разместились катера у трапа, наброшена парусина, якобы уберечь суда от жары. Всё-таки дипмиссию повезут на берег, – я усмехнулся. – Чтобы что-то увидеть, надо приблизиться к кораблю почти в упор и заглянуть в имеющие щелки. Меня больше волнует молчание представителей дипкорпуса. Они, как и экипаж крейсера дали подписки о неразглашении, но…
– Тимофей Васильевич, если бы знали о своей репутации, то не беспокоились бы об этом. Когда рядом с тобой на корабле находится главный пёс самодержавия, готовый без разницы кому разорвать горло в любой момент, вряд ли кто-то будет искать на свою, как говорят поляки, дупу приключения. Даже я опасаюсь, – произнёс, молчащий до этого момента, Сергей Михайлович и весело рассмеялся.
За ним, сбрасывая напряжение последних часов, рассмеялись и все остальные. Да, погибло трое замечательных бойцов. Но это их профессия, они знали, на что шли, отправляясь на задание. Никто не ожидал, что придётся вести бой против такого количества противников, и тем ценнее победа. Правда, не окончательная.
– Ваше императорское высочество, операция «Цитадель» завершена. Разрешите после вашего отбытия на берег начать со шхуны «Сидней» акцию «Алаверды». Нужно же нам ответный тост произнести экипажу шхуны «Бремерхафен», – произнёс я, прося разрешение на минирование и подрыв судна противника.
– Вы думаете – это необходимо? – с небольшой паузой задумчиво спросил Михаил.
В этот момент в дверь каюты постучали, а потом на пороге возник адъютант Великого князя.
– Ваше императорское высочество, на борт крейсера просит разрешения подняться личный посланник японского императора с очень важной информацией для вас, – браво отрапортовал он.
Михаил Александрович, выслушав доклад, посмотрел на меня и великих князей, как бы спрашивая – что делать?
– Катер с посланником императора сразу подошел к крейсеру? – спросил я адъютанта.
– Никак нет, Ваше превосходительство. Сначала катер, где-то час назад, подошёл к броненосцу «Император Александр III». Около получаса простоял рядом с трапом и только потом пришёл к «Лене», – четко доложил тот.
– Вас что-то смущает, Тимофей Васильевич? – поинтересовался Михаил Александрович.
– Личный посланник императора с важной информацией прибывает к вам, когда до подрыва броненосца остается совсем немного времени – это очень интересно. Если выяснится, что император Муцухито решил вас предупредить о диверсии, то складывается очень интересная картина, – ответил я и замолчал, прокручивая в голове различные варианты дальнейшего развития событий.
Возникшую тишину в каюте прервал Михаил Александрович.
– Распорядитесь, чтобы посланника допустили на корабль, – скомандовал он.
Когда адъютант покинул помещение, Великий князь, окинув нас взором, задумчиво произнёс:
– Встретим посланника на палубе или дождёмся здесь?
– Предлагаю подышать свежим воздухом на палубе. Думаю, оказанное уважение к личному посланнику императора добавит определенный плюсик для дальнейших переговоров, – бодро произнёс Сандро.
Я и Сергей Михайлович согласно кивнули.
Когда подошли к адмиральскому трапу, я чертыхнулся про себя. Палубу рядом с трапом хоть и успели замыть, но не достаточно тщательно. Имеющиеся разводы позволяли сделать вывод, что пытались избавить от следов крови.
«Надо будет втык вставить старпому. Хороший такой втык!», – подумал я, отметив, как внимательно посмотрел на эти разводы посланник, который в этот момент поднялся на палубу.
Голосом императора оказался начальник его охраны, с которым я познакомился вчера при осмотре Дворца Мэйдзи. Оказавшись на борту крейсера, посланник почти строевым шагом подошёл к Михаилу Александровичу и после низкого поклона тихо произнёс по-французски:
– Ваше императорское высочество, Его императорское величество просит незамедлительно прибыть Вас во Дворец Мэйдзи для личной встречи.
– Чем вызвано это приглашение? – также на языке Дюма поинтересовался брат императора, всем своим видом изображая величие царствующего дома Романовых.
Ответить начальник охраны японского императора не успел, так как в этот момент, казалось, содрогнулось само небо. Практически одновременно громыхнуло три мощных взрыва, и три водяных столба поднялись выше мачт броненосца, который стоял перед «Леной» в трех кабельтовых. Он же и защитил своим корпусом крейсер от мощной волны, которая разошлась кругом по акватории портового рейда, опрокидывая и переворачивая мелкие суда, оказавшиеся рядом с эпицентром взрыва.
«Александра III» качнуло будь здоров как, нам тоже досталось, и это заставило задуматься, какие же заряды были в тех трёх минах. А главное хорошо, что не стали связываться с ними. Видимо, их транспортировали к броненосцу с уже установленными на боевой взвод взрывателями. И ещё я никогда не видел, чтобы так бледнели люди.
Японский посланник, после того как прошла волна, стоял, застыв соляным столбом, а его кожа на лице по своему цвету сравнялось с белоснежным цветом накрахмаленной простыни. Черные глаза застыли неподвижными точками, а губы беззвучно шевелились.
Обретя устойчивую опору для ног, я подошёл к японцу и спросил:
– Об этом хотел поговорить император Муцухито с Великим князем Михаилом Александровичем?
Надо отдать должное начальник императорской охраны начал справляться с собой довольно быстро, хотя в гетайры Александра Македонского его бы не взяли. Существует историческая байка, что Александр, лично отбирая в свою гвардию воинов, резко выдёргивал меч из ножен и наносил удар, который останавливал, касаясь шеи кандидата. Те, кто бледнел, отбор не проходил, а тот, кто краснел, успешно сдавал испытание.
В той прошлой-будущей жизни порылся в Интернете и нашел интересное объяснение данному факту в психофизиологической «стратегии выживания», включающей в себя три составляющие: «бей-беги-замри».
За реализацию стратегии «бей-борись» отвечает гормон норадреналин, также известный как «гормон ярости». Норадреналин подготавливает организм к активному противодействию опасности. На физическом уровне выплеск в кровь норадреналина приводит к повышению мышечного тонуса, уверенной координации. Реакции обостряются, тело сжимается, как пружина. Человек готов бить, не раздумывая, чтобы уничтожить противника.
За реализацию стратегии «беги» отвечает гормон адреналин, также известный, как «гормон тревоги, страха». Адреналин подготавливает организм к скорейшему выходу из ситуации, угрожающей безопасности. На физическом уровне выплеск в кровь адреналина проявляется в учащённом сердцебиении, тело готовится к реализации активных действий по спасению своей жизни. Но при этом внешняя тревога вплоть до паники, суетливость, автоматически повторяющиеся движения.
За реализацию стратегии «замри» отвечает гормон ацетилхолин, антагонист адреналина. В отличие от предыдущих поведений, это пассивная стратегия. Напоминает поведение кролика перед удавом. На физическом уровне выплеск в кровь ацетилхолина проявляется замедлением частоты сердечных сокращений, понижением артериального давления, состоянием оцепенения, заторможенности, внешне может даже напоминать паралич. Характерный застывший взгляд «вникуда». Слабая, бедная мимика. Бледная, холодная кожа.
Всё это пролетело в голове, пока начальник охраны императора Муцухито приходил в себя. Ситуация для японской стороны складывалась, действительно, интересной. Совсем рядом с броненосцем, на котором должен находиться глава русской дипломатической миссии, к тому же брат императора, прогремело три подводных взрыва большой мощности. И как мы должны на это отреагировать?
– Вы что-то сказали? – выйдя из ступора, тихо произнёс японец.
– Я спросил, об этом инциденте хотел поговорить император Муцухито с Великим князем Михаилом Александровичем? – кивнув на Михаила, который в отличие от посланца стоял с багровой физиономией.
– Мой император даже не предполагал, что те слухи, которые дошли до него, оказались правдой, – произнеся это, японец сделал шаг к великому князю и после ещё более низкого поклона произнёс:
– Ваше императорское высочество, после случившегося Вам тем более необходимо лично встретиться с Его императорским величеством. Клянусь честью рода Токугава, на территории дворца Вам никто не сможет угрожать.
Японец вновь склонился и застыл в этом положении, ожидая ответа.
«Не хрена себе, а японец-то из рода сёгунов Японии. Не простой дяденька», – подумал я, также дожидаясь ответа Михаила Александровича.
– Мы пойдем к берегу на своём катере. Через десять минут будем готовы, – наконец принял решение брат императора.
Когда посланник после очередного поклона направился к трапу, Михаил поймал мой взгляд и тихо произнёс: «Алаверды, Тимофей Васильевич. Алаверды».
