Текст книги "Десант на Сатурн, или триста лет одиночества"

Автор книги: Игорь Минаков

Соавторы: Ярослав Веров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

2

И что это был за ответ? Вспомнить бы…

Наладчик еще раз посмотрел на схему.

Ну что ж, по крайней мере, ещё трое остались на Земле, и даже на суше… А вот четвертому не повезло… Данные недвусмысленно указывали на район, который пересекал в своем орбитальном движении Фобос.

Опять этот Фобос! Проклятая каменюка…

Господи, как скверно складываются обстоятельства…

Мафусаил как всегда неожиданно очутился рядом. Чудно просияв колдовскими очами, он наполнил гулкое пространство Виртуального кабинета, могучим мурлыканием.

С гостьей все в порядке. Спит.

Кто бы сомневался…

– Зато с нами, котяра, не все в порядке, – сказал Наладчик, оглаживая импозантную животину. – Можно сказать, ВСЕ не в порядке… Генерал Скрябин выразился бы еще точнее: «Просрали вы, господа бессмертные, всю операцию…» И был бы прав! Ну, посуди сам…

Около десяти лет назад появились первые признаки: мелкие сбои в работе терминалов, ложные сигналы тревоги, телепортационные фантомы, рассогласование между командами, неустойчивая работа М-связи, дисинхронизация параллельных процессов. Сначала мы с тобой списывали все на неизбежные недостатки в работе Ирмы, на слишком большое и слишком сложное хозяйство, но потом количество таких «системных ошибок» стало угрожающим. Глобальный мониторинг дал неутешительный результат. Кто-то сознательно и систематически вмешивался в работу жизненно важных узлов инфосферы. Как тут было не вспомнить о предупреждении Алана? Триста лет прошло, и ультралуддиты вернулись?

Но я-то полагал, что времена изменились, не говоря уже о людях, что нынешние «ультрики» – это все-таки не те грязные скоты, страдающие параноей садисты, какими были их предшественники, что к ним нельзя нагрянуть в огне и молниях, осененным черными крыльями биобогинь-мстительниц. С этими «трикстерами», твердил я, нужно быть деликатнее, обращаться как с заболевшими, а потому раскапризничавшимися детьми. И тогда мы с тобой, Мафу, придумали этот шпионский детектив с внедрением агента. Тем более, что такой парень, как Виг, все равно бы не усидел на месте. Ему ведь не хватало чемпионатов по абоксу, симуляторов и книжек, кои мы ненавязчиво подсовывали ему. Он рвался в настоящий бой. Такую энергию и такие способности грех не направить в конструктивное русло. И мы, брат мой хвостатый, направили.

Задача перед Вигом стояла, в общем-то, простая. Удивить, показать себя с лучшей стороны, внедриться, смотреть, слушать и сообщать нам разные интересные подробности. Поначалу все шло, как по маслу. Виг был точно телепортирован к месту встречи с одной из подопечных. Не сомневайся, метафелиций, он сумел ее не только удивить, но и очаровать. А потом умудрился очутится на борту «Птерозавра», который, скорее всего, летел в то самое место в Тибетском нагорье…

На этом, собственно, хорошие новости кончились, господин метакот. И началась форменая свистопляска. Налет на Хутор совершен в худших традициях ультров образца две тысячи замшелого года – «капризные детишки» показали чрезвычайно острые зубки… Дальше – больше. Сообщения Вига стали поступать искаженными. И не просто искаженными, а переиначенными. Ума не приложу, как такое можно сделать? Даже простой перехват моего личного канала относится к области ныне совершенно забытой фантастики, не говоря уже о внесении изменений в текст сообщения. Затем спонтанное срабатывание орбитального термазера. Дважды! Причем удары нанесены в одно и тоже место… Первый удар – косметический. И только второй – на уничтожение. Выходит, трикстеры ликвидировали собственную базу?! И именно тогда, когда там оставались пятеро из них… Платы небесные! Да на такое был способен разве что командир ближневосточной бригады «Семени Иблиса», сириец Аль Насри… И в то же время, они летят на ветхом «Птерозавре» на выручку своим товарищам – злоумышленникам, запертым на Фобосе. И уж совсем не укладывается в моей напичканной наночипами голове, каким образом при спонтанном срабатывании телепортера, одну трикстершу забросило прямиком к нам!

Но самое худшее, что Виг оказался в самом центре этих непоняток… Что ты на это скажешь, кошачий патриарх?… Что с тобой?!

Шерсть Мафу стояла дыбом. Хвост хлестал по бокам, а из пасти вырывался рык, мощи которого позавидовал бы и лев.

Несанкционированное проникновение! Этого еще не хватало… Но почему молчит сигнализация охранного периметра? Ага, проникновение не территориальное, а системное… Еще хуже… К счастью, задеты лишь периферийные сети, обслуга. Значит, кто-то залез в… Черт!

Дав команду Мафусаилу выйти из виртуального образа, Наладчик подхватил кота под живот, как простого смертного, и кинулся наверх, в личные покои. С холодноватым юмором глядя на себя со стороны, Наладчик увидел этакого бодренького старичка в застиранной футболке и мятых линялых джинсах, возраст которых перевалил за двести лет, скачущего через ступеньку, чтобы ворваться к спящей девушке. Правда, спящей в его собственной спальне…

Смех смехом, а деликатничать некогда. Наладчик распахнул дверь.

Агнесс безмятежно дрыхла. Жалюзи были опущены и в полумраке смутно белело выглядывающее из-под покрывала нежное девичье плечико. А над головой девушки, азартно поблескивая глазками, сучил лапками паучок-фантопликатор.

Наладчик перевел зрение в инфракрасный диапазон.

Так и есть. Микролазеры фантопликатора, возбуждая ассоциативные участки в коре головного мозга девушки, плели причудливую сеть искусственного сновидения. Фантика, на современном жаргоне… И программа этого фантика задана извне!

Отступив в коридор, Наладчик бесшумно прикрыл дверь.

– Так, кошак, – прошипел он. – Во-первых, сделай мне копию. А во-вторых, проследи направление, откуда идёт сигнал. Если фантик положительный, работу паука не прерывать. Будем гостеприимными до конца… Но кошмары пресечь. Понял? Об исполнении доложишь. Я – в ангаре.

Мафу обиженно фыркнул и исчез. Он не любил, когда с ним разговаривали в таком тоне. Но Наладчику некогда было церемонится. События нарастали как снежный ком.

– Алягер ком алягер, – прогундосил с французким прононсом Наладчик, спускаясь в ангар.

Следовало подготовиться к операции по спасению «эвакуированных» трикстеров. Спасти, или взять в плен? – уточнение формулировок оставим на потом. Главное, застать их живыми и здоровыми. Устроить выволочку. Надрать уши. Допросить. Выявить истинные намерения. Разоблачить. И так далее…

Развлекая себя картинками воображаемого – пока! – процесса надирания ушей возомнившим о себе трикстерам, Наладчик активировал команду простаивающих без дела механоргов техобслуживания.

Почти все орги в доме принадлежали первому, от силы второму поколению. Выглядели эти патриархи страшновато, как и должны выглядеть существа ранних эволюционных эпох.

Человека непривычного пожалуй бы замутило от вида бесчисленных клешней, щупалец, псевдоподий, отростков, ресничек, которыми механорги хватали инструменты, отворяли технические лючки, ощупывали внутренности механизмов низшего, по сравнению с ними, порядка. При этом, глаза резало бы от множества вспышек точечной сварки, в носу свербело из-за ядовитых дымков, испускаемых несовершенными питательными коллекторами, а уши закладывало от скрежета соприкасающихся панцирей.

Однако Наладчику было не привыкать, тем более, что сам он отчасти приходился родственником этим порождениям Ее величества Техноэволюции. Выражаясь языком патетическим, он стоял на вершине пирамиды, а внизу, облепленный существами, занимавшими средние ступени, покоился коптер – довольно нелепая с точки зрения классической аэродинамики конструкция, очертаниями напоминающая накрытую треугольной дощечкой пиалу.

Ну не тарелку же, – усмехнулся невольному сравнению со знаменитой некогда «летающей посудой» Наладчик, забираясь по выпускной лесенке в кабину пилота.

Внутри нее все еще копошился похожий на твердую медузу орг-тестировщик. Судя по фиолетовой окраске купола, его сильно беспокоила навигационная система. Придирчивого механорга можно было понять. Последний раз Наладчик пользовался коптером лет полтораста назад, когда случился первый и он же последний в истории бунт машин, так называемое «восстание ангелов». И пользовался, надо сказать, на всю катушку.

Построенный по так называемой «технологии НЛО», коптер существовал в единственном экземпляре, и являлся побочным сыном проекта «Парящий кондор», в основной части которого создавалось воздушное шасси первого Узла. По скорости и маневренности, коптер превосходил лучшие истребители, оставаясь при этом абсолютно бесшумным, когда надо – невидимым, не говоря уже о том, что он не нуждался в аэродромах и прочих посадочных площадках. Управлять коптером было редким наслаждением. Редким, потому что Наладчик позволял себе это лишь в крайних случаях.

Кстати, о «восстании ангелов», внезапно подумал Наладчик. Атака на Хутор очень уж похожа на те давние события. Но тогда Наладчик так и не смог обнаружить источник возмущения инфосферы. Сейчас же таковой – налицо. Есть над чем подумать.

– Хватит тебе возится, – пробормотал он, хватая механорга за купол и вышвыривая за борт. – Пора в путь…

Наладчик не глядя вынул из гнезда цилиндрик предохранителя и переключил управление и навигацию на один из своих нейропроцессоров. Коптер немедля ожил. Сирена огласила ангар. Осторожные орги осыпались с корпуса, как прошлогодняя листва. Наладчик вывел голографическую схему систем и узлов коптера. Все было окрашено в успокоительный зеленый цвет. Техники знали свое дело туго.

Ворота ангара раздвинулись. Подпорки втянулись в пол и коптер повис на поддерживающем поле, слегка раскачиваясь. Наладчик взялся за штурвал.

Вот ведь неистребимая человеческая привычка рулить…

Повинуясь небрежным движениям «рулевого», кренясь на угловатый борт, украшенный не слишком эстетичной шишкой блистера пилотской кабины, коптер выплыл из ангара и стал стремительно подниматься в небо.

Дом и сад быстро слились с ландшафтом. Как и было когда-то исполнено архитектором, посчитавшим стремление заказчика к незаметности проявлением болезненной скромности. Над окружавшими «поместье Шура» холмами расплылось багряно-фиолетовое пятно прогоревшего заката. Стайка черных в вечернем сумраке птиц вспорхнула с ртутной поверхности далекого озера. Оставленная по левому борту Блистательная Венера уколола острым лучиком в зрачок.

Ах, шалунья…

Глава девятая
Великолепная семёрка

1

– Я не желаю, чтобы мной командовал какой-то овощ! – неприятно громким голосом произнесла Орфа, и в «кают-компании» воцарилась тяжёлая тишина.

Лиз рассматривала расположившихся в гамаках товарищей, привычно сканируя эмоциональное поле. Настроение трикстеров ей не нравилось В ауре Орфы и Стака, а она у них давно уже одна на двоих, доминировали мутновато-жёлтые облака злобы и зависти. Сирил полыхает гневным негодованием – на кого, интересно, на «овоща» или недостойное поведение друзей? Старина Хо растерян, это видно и без всякого сканирования, а Наездник как всегда чего-то боится.

Да, а что же герой дня? Невозмутим, лежит в гамаке, взгляд спокойный и ровный, будто не его только что припечатали унизительным словечком «овощ», будто не из-за него сейчас чуть ли не драка начнётся. И всё та же улыбка. И всё та же красно-зелёная чересполосица в ментале.

«Дура, – в который уже раз укорила себя девушка, – дура набитая. Надо было не наличие у него поля выяснять, а обратить внимание на странное постоянство этого самого поля. А теперь уж ничего не поделаешь…»

Ионная спарка – двигатель неспешный, но надёжный – медленно разгоняла транспортник с прилепившимся к его «крылу» – выступу грузового отсека – «Птерозавром». Ускорение неуклонно росло, и на борт дельтаракетоплана медленно, вкрадчиво возвращалась тяжесть.

Лиз плохо представляла себе всю эту механику. Её волновало иное – прошло два часа, а трикстеры всё еще собачатся, и уже успели порядочно перегрызться. А впереди целая неделя полета?

– Кхм-гм, – осторожно прокашлялся Хо. Половина его лица была залита органолептическим пластырем, отчего Мастер казался каким-то невиданным монстром. – Боюсь, Орфа, ты неправа. Виг прекрасно проявил себя. И если бы не он…

– Слыхали, слыхали, – отозвалась Орфа. – Да только ты же сам и объяснил, ему виртуальная мамочка помогала. А сейчас её рядом нет! – зло выкрикнула она. – И что он без неё может?… Ну ведь правда, Стак?

Занимавший с возлюбленной один на двоих гамак красавчик согласно покивал.

– Не хочешь быть капитаном, Хо – не будь, – нарочито-рассудительно произнёс он. – Тем более, что ты пострадал, и всё такое. Но я не понимаю, почему этот, – кивок в сторону Вига, – решает кому и чем заниматься на борту?

– Правильно, – подхватила Орфа. – Не собираюсь я быть стюардессой! И почему Хо согласился за всех нас? А капитаном можешь быть и ты, милый, не так ли?

– Именно! – кивнул красавчик. Полагавший своё лидерство в их дуэте несомненным, он, тем не менее, всегда отдавал пальму первенства подруге, особенно, когда та пребывала в столь боевом настроении.

«Плохи дела», – подумала Лиз, продолжая пристально отслеживать ментал «овоща».

Никаких изменений. Более того, новоиспеченный капитан не нашёл ничего лучшего, как начать водить стилом в своём дурацком блокноте.

Да он рисует! С неприятным теперь чувством вспомнила Лиз «Спящую девушку-астронавта». Как же она могла позволить так дёшево себя провести! Наверняка механтропы обладают фотографической памятью и совершенной моторикой мышц. И всё же… всё же жаль, что «Девушка-астронавт» всего лишь порождение кибернетического мозга.

– На корабле распоряжается капитан, – раздельно произнесла Сирил. – Есть такой древний закон. И если капитан передаёт полномочия другому – это тоже закон.

– Мне нет дела до каких-то дремучих законов! – вспылила Орфа. – Мы трикстеры, и у нас всё решается сообща… да вы посмотрите на него!

Изящный палец уставился на быстро чиркающего стилом «капитана».

– Стак, дорогой, прекрати это! Подумайте, он – рисует. Ну же! – она ощутимо ткнула возлюбленного локтем под ребро.

Того долго упрашивать не пришлось. Стак подхватился на ноги и решительно шагнул к гамаку овоща.

Лиз тут же уловила реактивное изменение ментала… Кирка. Блёкло-зелёная аура, означавшая в классификации Ведьмы «осторожную боязливость, на грани страха», мгновенно полыхнула серебром бог весть откуда взявшейся «решительной и непреклонной воли». Кирк тоже вскочил и бросился наперерез Стаку.

Расторопнее всех оказался, разумеется, чёртов механтроп. Лиз не успела ещё сообразить, что же такое произошло, а Виг уже заламывал за спину руку герою-любовнику. Стак заорал от боли. Через миг, получив ощутимый пинок чуть пониже спины, он вернулся в свой гамак, в объятия возлюбленной. Вернее, влетел наподобие ракеты. А белобрысое чучело стоит себе, в затылке чухает, и улыбка у него такая виноватая-виноватая…

– Прошу прощения, – пробормотал он. – Я не хотел…

– А я, – заявил Кирк, тоже отступая на своё место, но, в отличие от неудачника Стака, естественным путём, – поддерживаю решение Мастера Хо. Капитаном по праву является Виг. И не о чём тут спорить. Ты как считаешь, Ведьма?

– Я? – Лиз вздрогнула. – Я…

Гамаки в кают-компании ощутимо прогнулись и синхронно сдвинулись в одну и ту же сторону. Тошнотворное чувство вращения на гигантской карусели не позволило Ведьме закончить фразу. Впрочем, через несколько секунд боковое ускорение исчезло.

– Противометеоритный манёвр? – поинтересовался Хо, демонстративно глядя исключительно на Вига.

Тот каким-то чудом остался стоять на ногах.

– Верно, – кивнул он, и, с прежней невозмутимостью устроившись в гамаке, взялся за блокнот и стило.

И тут «Птерозавр» тряхнуло по-настоящему.

Всё с тем же монотонным рокотом долбили в берег морские волны, Солнце описывало по небу плавную, неспешную, окружность долгого полярного дня, а Сом всё сидел на камне и не мог решить, что ему делать дальше. Из странного оцепенения историка вывел холод. Лето за Полярным кругом обманчиво – за теплом солнечных лучей умело прячется холодный ветер, но – до поры до времени.

«Что-то надо решать», – сказал себе Сом. Да вот хотя бы – вскарабкаться вон на ту, самую высокую скалу, а с неё наверняка можно будет разглядеть поместье Кирка. О том, что вероятность оказаться вблизи от поместья, учитывая тысячекилометровую длину побережья, предельно близка к нулю, как-то не думалось.

Подъём оказался делом не столь простым, как ему представлялось, пока он смотрел на скалу, стоя у ее подножия. Невзирая на то, что для первого в своей жизни восхождения историк выбрал самый пологий склон, ползти по нему оказалось сущей мукой. Несколько раз он оскользнулся на неустойчивых камнях и чуть было не ухнул кубарем вниз. Наконец, ободранный и перепачканный, с жуткой одышкой, он выдрался на вершину и принялся жадно обозревать окрестности.

Ничего. Те же угрюмые скалы, с редкими проплешинами зелёной травы у подножий, берег от края до края. И море. И тоскливые, пронзительные крики чаек над водой.

И не собиравшееся клониться к горизонту солнце напомнило Сому, что ночь на этой широте никогда наступает. Это обстоятельство, конечно, внушало некоторые надежды, и Сом, привалившись спиной к тепловатому валуну, чтобы перевести дух, не заметил, как задремал.

Разбудил его начавший пробирать озноб. Притом, нешуточный. К тому же, напомнили о себе голод с жаждой.

«А что, если?…»

Сом вынул из кармана «счастливую пуговицу» и вызвал джина. Молодец в чалме глянул сверху вниз величаво и вопросил:

– Что угодно моему маленькому повелителю? Джинни всегда готов исполнить любое твоё желание!

– Послушай, Джинни, – пропищал Сом. – Не можешь ли ты мне сказать, где здесь поблизости такая китовая ферма «Нарвал»? Там живёт дядя Кирк Дуглас. Это друг папы с мамой.

– Ты уверен, что тебе на самом деле надо это знать? – глубокомысленно вопросил чёртов искин. – Дети не должны вмешиваться в дела взрослых дядей и тёть.

– Ну, Джинни, ну, пожалуйста, – чувствуя себя распоследним идиотом, заныл Сом. – Ну, мне очень-очень нужно узнать.

– Быть по-твоему, – свеликодушничал Джинни. – Но это – в последний раз. Абра-кадабра! Знай, о пытливый отрок, – неожиданно сменил он стиль изложения, – что земли эти на многие сотни километров пустынны, и никаких людей, и следов их жилищ нет здесь, и быть не может, ибо местность эта заколдованная именуется «эколокус», а это, в свою очередь означает…

«Не иначе, программный сбой»,– сообразил толстяк. – Ферма «Нарвал», – повторил он убитым голосом.

Джинни встряхнулся – выглядело это как колыхание дымного столба – и прежним голосом произнёс:

– Извини, малыш. Что-то я увлёкся. Старею. Здесь нет никакой фермы «Нарвал», и никогда не было. Ты напутал. А теперь тебе пора домой, к маме с папой. Ты устал и тебе пора выпить горячего молока и поспать.

– Какие папа с мамой!!! – во все горло завопил толстяк. Упомнание о горячем молоке оказалось последней каплей. – Какие!!! Ты! Голографический идиот! Если на сотни километров ни души! Ни телепорта! Ни связи! Сдохну здесь! Понимаешь? Сдохну!

– Ребёнок в опасности, – негромко произнёс Джинни. – Не бойся, малыш! Сейчас могучий Джинни вызовет помощь, и тебя отвезут к папе с мамой!

Молния озарения сверкнула в голове у историка. Какой же он идиот! Не было нужды писклявить и прикидываться несмышлёнышем. Ведь у него в башке нет чипа. А раз так, то проклятый искин автоматически воспринимает его как ребёнка не старше шести лет. И сейчас, оценив опасность, наверняка вызывает на подмогу… кого, догадайся с трёх раз, старый пень? Конечно, Ирму. А значит – эринии… плен… насильное перевживление чипа! А он торчит тут на этой чёртовой вершине, и видно его, небось, за сто километров!

Все эти ужасы лихорадочной чехардой промелькнули в начавшей немилосердно болеть голове бедолаги Сома. Он взревел не хуже полярного медведя и сжал что есть силы поганый медальон. Голографический призрак, как ни странно, убрался в свой сосуд-кругляш. Ну да, наверное, успел сообщить, куда следует. Настучал – так, кажется, когда-то это формулировали в Тоталитарном Союзе? Или правильно – в Тоталитарном Совете? А, какая разница, не до исторических изысканий! Сом с отчаянием посмотрел на океан, и на фоне тусклого северного неба увидел быстро приближающуюся чёрную точку. Вряд ли это была птица.

Он поспешно, на четвереньках, пополз вниз по склону. Сорвался, рука скользнула в тщетной попытке нащупать опору. Кувырок, ещё кувырок, и – удар. Сознание, второй раз за этот удивительно неудачный день, а на самом деле – за без малого двое суток, покинуло историка.

– Мне тяжело дышать, – пожаловалась Сирил, но её никто не слушал.

Гамаки в кают-компании оттянуло чуть ли не до пола. Сама же палуба десантного отсека больше не образовывала нормаль с вектором тяги, и поэтому казалась несколько вздыбленной.

– Виг, ты считаешь выход на борт необходимым? – спросил Хо.

– Да, – Виг, широко расставив ноги, стоял на ребристой поверхности, и казалось, не обращал никакого внимания на «два жэ». – Положения «Птера» относительно оси корабля сместилось на… примерно, восемь градусов. Ускорение продолжает расти. Значит, «Птер» становится всё тяжелее. Если возрастёт и смещение, стыковочный узел просто разорвёт, и нас вышвырнет в открытый космос. Наша скорость сейчас – тысяча сто двадцать… примерно. Никакой возможности затормозить самостоятельно на такой скорости у нас нет. Остановить двигатель модульника и устранить поломку – единственный способ спастись.

– Ну, что, милая Орфа, – насмешливо пропел Кирк. – Что-то ты не спешишь послать своего Стака. И вообще, добровольцев не наблюдаю.

– Я бы пошёл с Вигом, – прохрипел Хо. – Только, боюсь, от меня в нынешнем состоянии больше будет вреда, чем пользы.

Лиз с вызовом посмотрела на Кирка:

– А ты сам, Наездник?

– Я пойду, – серьёзно ответил тот. – Если у него ничего не получится.

Мастер Хо медленно, со стоном поднялся.

– Кирк, Стак, пойдёмте паковать Вига…

Лиз лежала с закрытыми глазами. Невыносимо тяжёлое тело глубоко вдавилось в гамак, дышать приходилось через немогу. Как все оказалось страшно! И эта истерика Сирил. Казалось, можно было ждать от Орфы, а случилось с Сирил. Как жутко она кричала, что не хочет умирать. Как лезла из гамака, рискуя переломать себе все кости. А сейчас – счастливая – дрыхнет после слоновьей дозы снотворного, и не нужно ей считать минуты. Минуты, оставшиеся до того момента, когда в скафандре у Вига закончится кислород. Хоть бы он не погиб! Тихо, одёрнула себя Ведьма. Ещё два часа назад готова была глаза ему выцарапать, а теперь – скулит? Но в голову всё равно лезла его добрая, красивая улыбка… пусть это только маска… пускай он вернется…

Сознание Лиз затуманилось. Она едва расслышала, как Кирк сказал: – Время, – и заставила себя разлепить непослушные веки.

– Не может… не может быть, – выдохнула, вернее, вытолкнула она из себя, но Наездник услышал.

– Два часа тридцать пять минут, – спокойно произнёс он. – Он не дышит по крайней мере полчаса. Я иду.

Кирк отстегнул фиксирующие ремни и встал. Встал! Да как же он может встать, когда воздух превратился в жидкий свинец, и рёбра стонут при малейшем вздохе? Когда темно в глазах, а из носа сочится и сочится кровь? Люци, милый, если мы останемся живы, если доберёмся, если спасём тебя – неужели ты не оценишь подвиг твоей Ведьмы?!

Кирк встал и сразу же взлетел под потолок. Канаты гамаков со скрипом сократились, подбрасывая зафиксированный в них экипаж, едва не приложив людей к острым рёбрам перекрытий-шпангоутов десантного отсека.

Невесомость.

«И всё-таки, он механтроп», – со странной смесью тоски и облегчения подумала Лиз, проваливаясь в свободное падение.