Текст книги "В ожидании людоедов; Мутное время и виды на будущее"

Автор книги: Игорь Аверкиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

У современных российских «людоедов» могут быть противоположные объекты ненависти, их человеконенавистнические доктрины могут бешено конкурировать, но нас это не должно особенно радовать, поскольку вопрос лишь в том, чей «людоедский миф» (точнее, какая их совокупность) завоюет «российское большинство», будет для него понятнее, жизненнее и интереснее.

«Хомячки»

Изначально «хомячками» называли массовых, легко манипулируемых обитателей социальных сетей («офисный планктон с активной жизненной позицией, которая активна, только пока ему нечем заняться на рабочем месте»). Затем, с эмоциональной подачи Владимира Путина, «хомячками» стали называть участников московских митингов зимы 2011-2012-х годов, подразумевая некоторую субтильность, карнавальность и поверхностность («хипстерскость») «декабристского протеста» (если сравнивать, например, с событиями «арабской весны»). В современном общественно-политическом дискурсе «хомячки» являются ироническим или враждебным аналогом таких мемов, как «декабристы» и «креативный класс».

Здесь я посчитал уместным назвать «хомячками» политических и гражданских представителей российского «свободного среднего класса», соответствующие гражданские и политические сообщества.

Российский «свободный средний класс» («неогосударствлённый средний класс», «независимый средний класс», «модернизированный средний класс», «постмодерный средний класс», «новые образованные», «интеллектуальная, информационная и цифровая мелкая буржуазия») – социально и экономически не зависимые от государства среднедоходные страты российского общества. С другой стороны, «свободный средний класс» – это люди, занятые в постиндустриальных отраслях экономики (хайтек, информационные услуги и технологии, «цифровая индустрия» и т. п.) и в постиндустриальных сферах «традиционной экономики» в качестве менеджеров, специалистов, всевозможных креаторов, экспертов-фрилансеров, хозяев небольших компаний. Это «офисные», «цифровые», «сетевые» и «креативные» люди, но не каждый из них, а среднедоходные и не зависимые напрямую от государства в своих основных доходах.

Есть и «несвободный средний класс» – зависимый, огосударствлённый средний класс России: среднестатусное чиновничество; менеджмент, «офисный планктон» и высококвалифицированный производственный персонал сырьевых компаний; часть малого и среднего бизнеса, огосударствлённого коррупционными госконтрактами; огосударствлённые привилегированным бюджетным финансированием деятели науки и культуры, спортсмены и тому подобные среднедоходные категории россиян, привязанные к режиму Владимира Путина коррупцией, привилегированными бюджетными раздачами, нефтегазовой рентой. По типу потребительского поведения и некоторым другим социальным критериям «несвободный средний класс» близок к «свободному» (потому и «средний класс»), но кардинально от него отличается ценностными и политическими установками, а также стагнирующей ролью в экономическом и социальном развитии страны. «Несвободный средний класс» вместе с высшей бюрократией (не всей, но основной её частью) и финансово-сырьевой олигархией (не всей, но основной её частью) – всецело на стороне режима Владимира Путина.

«Свободный средний класс» почти одинок в современной России. На его стороне – лишь небольшие элитные группы модернизированной государственной бюрократии и олигархии. Но у «свободного среднего класса» есть одно неоспоримое преимущество: он – главная производительная сила современной России. Точнее: он и нефтегаз. При этом «свободный средний класс» – единственная «альтернатива» «нефтяному проклятью России».

Называя и в какой-то степени обзывая политических и гражданских деятелей «свободного среднего класса» «хомячками», я имею в виду именно их «хомячковые», и в прямом и в переносном смысле, особенности: замкнутость в своих политических «субкультурных норках», боязнь больших социальных и политических пространств и задач (не в смысле митингов и шествий, а в смысле широких и разнообразных общественных интересов); зацикленность на самозащите и защите «своих», мобилизация почти исключительно вокруг жертв; высокая манипулируемость профессиональными игроками, включая властных (сколько «хомячков» подсели на контролируемую режимом «электронную борьбу с коррупцией»); идеологическая несамостоятельность, вторичность и деятельностная подчинённость западным протестным повесткам и технологиям; нежелание, а, возможно, и неспособность, искать российское (национальное в широком смысле слова) «измерение» свободы, демократии, модернизации и так далее; для многих «хомячков»-активистов участие в гражданских или политических акциях – это просто интересный досуг, способ свободного времяпрепровождения (для некоторых «протест» – это своего рода агналог экстремального спорта).

«Хомячки» самореализуются в конгломерате разнообразных политических и гражданских организаций, сетевых и субкультурных сообществ: с одной стороны, это традиционные демократическо-либеральные партии вроде Республиканской, ПАРНАСа и т. п., и старые сетевые правозащитно-гражданские организации, такие как Движение «За права человека» (и те, и другие фактически уже фундаменталистские в своём секторе); с другой стороны, это вышедшие в основном из «декабризма» многочисленные «хипстерские» политические партии и группы, как правого, так и левого толка, а чаще «право-левого», и всевозможные гражданские неформальные движения, формирующиеся вокруг сетевых платформ вроде «РосПила». К «хомячкам» от политики я бы отнёс и «Гражданскую платформу» Михаила Прохорова (очень жаль, что ей так и не удалось выбраться из демократическо-либерального мейнстрима, несмотря на всю новизну партийного строительства).

Отдельный вопрос – это «новые и новейшие левые» в России («левые без КПРФ», с которой всё более или менее понятно). Не вдаваясь в подробности, могу лишь сказать, что по приведённой «классификации» основная (но не вся) часть левых организаций и сообществ самым естественным образом распределяется между «людоедами» и «хомячками», в зависимости от того, чего в них больше: яростной фанатичной ненависти к эксплуататорам или хипстерского увлечения «экзотическими досуговыми мобилизациями» с красивой политической или гуманитарной легендой.

* * *

Представьте себе: по тем или иным обстоятельствам Владимир Путин ушёл – его нет. «Единая Россия»/«Народный фронт» как системообразующая кадрово-мобилизационной вертикаль рассыпались. Преемника либо нет, либо преемник неудачный, как все преемники долгоцарствовавших авторитарных вождей (исключения в истории можно по пальцам пересчитать). Допускаем, что смуты до или после ухода Владимира Путина удалось избежать. Назначены всеобщие парламентские выборы, на которые вышли партии «пустышек», партии «людоедов» и партии «хомячков». Вспоминаем социальную структуру современного российского общества, количественное соотношение основных сословий и социальных групп, политико-социальные характеристики «российского (бывшего „путинского“) большинства» и спрашиваем себя, за кого проголосует это «большинство»? В жёстком варианте (если до или после ухода Владимира Путина страна погрузилась в смуту): кого морально поддержит или даже к кому присоединится «большинство» в случае путчей, уличных гражданских войн и т. п.?

По-моему, с большой долей вероятности, большинство проголосует за «людоедов», если ничего в ближайшее время кардинально не изменится в стане «свободного среднего класса» и если «людоеды» успеют ко «времени Ч» создать несколько базовых партий-движений (даже если не успеют, это лишь отложит их воцарение, если опять-таки ничего кардинально не изменится в поведении «людей свободы»).

Кто из «людоедов» придёт к «послепутинской власти»: «неонацисты» или «необольшевики» или более сложные «постмодерные людоеды» – это сейчас неинтересно с точки зрения будущего свободы в России (как на рубеже 1920-х и 1930-х годов многим свободолюбивым немцам не было особенно интересно, кто именно из тогдашних «людоедов» придёт к власти: фашисты или коммунисты – и те, и другие виделись «пожирателями свободы» и несли в своих благих пожеланиях кошмары ликвидации несогласных).

Пять чудес

В чём выход для свободолюбивых господ и простолюдинов России?

Мне видятся два основных варианта.

Вариант первый: надо всеми силами содействовать сохранению и укреплению путинского режима, в лице ли самого Владимира Путина или поддерживая его преемника, поскольку сегодня только путинский режим в состоянии удерживать «людоедов» хоть в каких-то цивилизованных рамках. Но это скучно, недостойно и в общем-то недальновидно, хотя, наверное, практично. Главная опасность: ничто не гарантирует от «людоедского перерождения» сам путинский режим и уж тем более никто не знает, как долго команде Владимира Путина захочется или сможется придерживать «людоедов». Плюс в современном переходном, неустойчивом мире очень высока вероятность «случайных событий с глобальными катастрофическими последствиями», особенно в такой недоделанной стране, как наша, добывающей средства к существованию, паразитируя и спекулируя на собственных недрах. Фактор «социальной лавины» может активироваться в любое время и тогда все благоразумные расчёты пойдут прахом.

Вариант второй: пойти «штурмовать небо» и поучаствовать в совершении «пяти чудес» (типа, если уж всё равно в этой «колее» всё рано или поздно пойдёт прахом).

Беда в том, что, в отличие от великого, но почившего пролетариата, «среднему классу» всегда есть что терять, и живётся ему на нефтегазовой игле вместе со всей страной не так уж и плохо, чтобы совсем искренне и серьёзно беспокоиться за своё будущее. С другой стороны, «люди среднего класса», наряду с элитами, в состоянии остро чувствовать и озабочиваться глобальными несиюминутными вызовами вроде «дефицита свободы» или «отсутствия социальных перспектив».

Первое чудо – из недр российского «свободного среднего класса» появляется на свет новая когорта «людей свободы»: лидеров, организаторов и мыслителей – «суровых хомячков», не связанных с «либерально-демократическим фундаменталистским мейнстримом» и способных, не изменяя Свободе, найти общий язык с «российским большинством».

Это не обязательно должны быть только абсолютно новые лица, вполне возможны среди них и представители 2-го и 3-го эшелона сегодняшней оппозиции. Главное – они не должны создавать впечатления «старых кадров», но должны быть достаточно харизматичными и ментально максимально свободными (по крайней мере, от идеологических и политических стереотипов предыдущих «поколений свободы»).

Второе чудо – эти «новые люди» придумывают «программу Свободы», вдохновляющую «средний класс», и полезную, и интересную для «российского большинства». В публичном виде «программа Свободы» может состоять всего из трёх-пяти вдохновенных тезисов (без «вдохновенных» лучше и не соваться).

Собственного говоря, без этих нескольких «вдохновенных тезисов» и нескольких по-настоящему «новых» и «больших» людей всем этим чудесам не случиться, так сказать, по «субъективным причинам».

Третье чудо – массы «свободного среднего класса» проникаются доверием к новым лидерам, организаторам, мыслителям, и, вдохновлённые ими и самими собой как единственным «гражданским слоем» России, рождают-таки из себя два-три относительно массовых гражданских движения с хорошо организованными политическими «представительствами» (среди них должны быть и «по-новому правые», и «по-новому левые»). Движения «работают» не только и не столько с режимом, друг с другом и со своими «родными социальными базами», сколько с «путинским большинством» – ему они должны быть интересны и даже симпатичны. Движения соперничают тактически, но солидарны стратегически. Это не очередное «хождение в народ», поскольку нет задачи «учить» его. Задача – политически обслуживать «российское большинство», оставаясь при этом на платформе интересов «среднего класса» (что, безусловно, проще сказать, чем сделать).

Курс – сразу же на «большой стиль», никакой «хипстерщины» и «либерально-демократического гламура», поскольку «охмурять» нужно не своих, а вменяемые слои «путинского большинства» и колеблющиеся группы элит.

Четвёртое чудо – вдохновлённые новыми лидерами и всеобщим «среднеклассным» подъёмом предприниматели из неогосударствлённых прослоек малого и среднего бизнеса, а также «постмодерная часть олигархата» очень серьёзно вкладываются в этот «среднеклассный штурм российских небес». Очень серьёзно вкладываются. Очень серьёзно. И, скорее всего, с большими рисками для себя.

Пятое чудо – «российское (путинское) большинство» однажды просыпается и обнаруживает, что «новые хомячки» гораздо симпатичнее, а, возможно, и полезнее «новых людоедов», не говоря уже о «серых и вялых властителях Кремля».

Всё остальное – дело политической техники. Почти.

Собственно говоря, это даже и не чудеса, а естественное развитие событий, если случится главное чудо, лежащее в основе этих пяти. Это – непонятно откуда должная к нам явиться духовная и социальная (я бы даже сказал экзистенциальная) консолидация независимых страт «российского среднего класса», всех российских «людей свободы», «социальное доверие» всех друг к другу и к новым эпицентрам лидерства и организованности (доверие не к конкретным людям, а к системе отношений) – этакий пассионарный разогрев «свободного среднего класса», социальный энергетический взрыв, подобный тому, что в своё время случился с «шестидесятниками», а ещё раньше, в начале ХХ века, с «российской либеральной интеллигенцией». Плюс сплошные самоограничения, ради кайфа победы над «силами Тьмы».

К тому времени, кстати, «массовый хомячок» должен прийти в себя от «сетевой эйфории» и научиться спокойно, рационально и по-деловому, не подвергая личность опасности раздвоения, распределять публичную жизнь по сетевым и иерархическим платформам.

* * *

С одной стороны, невесёлая логика событий просто вопиет, но, с другой стороны, это всего лишь человеческая логика событий, всего лишь человеком прочитанная и отражённая. Да и надежда в конечном счёте вещь материальная. Поэтому ничто не предопределено. Делай, что должно и будь, что будет.

Да здравствует новая Свобода и новая Современность!

Да здравствует огонь в сердцах свободных людей!

Да здравствует смирение свободных людей перед собственным многообразием!

Да здравствует тот, кто заинтересует народ Свободой!

МУТНОЕ ВРЕМЯ И ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ
Первая часть

Зачем стране был нужен путинский режим? Почему путинский режим отжил своё? Что дальше?

Зачем

В политике нет ничего, к чему следовало бы относиться абсолютно серьёзно…

кроме последствий…

Мы привыкли к своей стране и не замечаем, какая она странная: всё, что положено современному государству, у нас вроде бы есть, но ничто, как положено, у нас не работает. Всё в сегодняшней России какое-то мутное, неопределённое, неясное: рынок – не рынок, демократия – не демократия, диктатура – не диктатура, федерация – не федерация, право – не право, произвол – не произвол. Куда ни ткнись в «официальной России» – попадёшь в недоразумение. Всё что ни есть в нашей стране учреждённого и провозглашённого, представляет собой причудливую смесь недоделанного с фиктивным. Можно было бы списать эту причудливость постсоветской России на извечную нашу самобытность, но, по-моему, всё это от недоделанности и незрелости новой страны, каковой и является современная Россия.

Недоделанность – не проблема, если страна развивается. Но в том-то и дело, что современная Россия как социальный организм фактически остановилась в своём развитии. Современная Россия страдает хронической социально-политической незрелостью, своего рода «институциональным инфантилизмом». Страна законсервирована, и законсервировал её тот, кто в своё время спас от развала, – путинский режим. Именно в последние 5–6 лет усилиями Владимира Путина и его окружения современная Россия застряла в переходе от одного состояния к другому. Это-то «застревание в переходе» у нас и ощущается, и называется «стабильностью» – ведь изменения и в самом деле прекратились. Хотя, на мой вкус, никакая это не «стабильность», а, как и всякая недоразвитость, – просто патология. И для выживания страны уже неважно, каким будет её новое состояние, важно, чтобы, наконец, произошёл сам переход к нему. Чтобы выжить, остаться на карте, России нужно сорваться с крючка путинской «стабильности».

Одно лишь провозглашение и техническое создание того или иного государственного института не делает его существующим в объявленном смысле. Например, в соответствии с новой российской Конституцией, новый российский парламент был создан в 1993 году, но до сих пор парламентом в провозглашённом и общепринятом смысле не является. Применительно к официальным конституционным функциям «народного представительства» и «законодательной власти» российский парламент является квази-институтом – он эти функции не выполняет, а только делает вид, что выполняет. Но, исполняя функцию легитимации и технического оформления «кремлёвского законотворчества», российский квази-парламент является реальным политическим институтом путинского режима, точнее, Федеральное Собрание Российской Федерации является субститутом[2]2
  Субститут – замещающий, суррогатный институт.


[Закрыть] по сути «автократического (самовластного) законотворчества».

Все знают, что реальным российским законодателем является российский национальный лидер Владимир Путин и его ближайшее окружение. Но прямое и честное исполнение законодательной функции «автократическим лидером» в большом «историческом государстве» в XXI веке выглядело бы несовременным, и потому неприличным и неприемлемым с точки зрения престижа государства и самоуважения общества. Поэтому элиты и большинство населения России, подтверждая сверхценность для себя Владимира Путина, включились в предложенную им игру в квази-парламент.

Тем более, что на момент «перезаключения» в России символического «общественного договора» в 90-х годах деморализованное население и только формирующиеся элиты, в значительной своей части, оказались не готовы и не способны взять на себя ответственность за «процедуры публичной политической конкуренции элит за власть при электоральном арбитраже населения» (демократия).

Таким образом, до недавнего времени профанация в России законодательной и представительной миссии парламента была не произволом правящего режима, а результатом своего рода «общественной конвенции» между «народом» и режимом (подробнее о подобном в главе «Притворяющееся государство»).

* * *

Чтобы правильно вести себя с путинским режимом в его последние месяцы-годы, нужно понять, почему этот странный режим так долго протянул в нашей стране. В чём смысл путинского режима для современной России? Какой была национальная миссия путинского режима, когда он формировался, и что осталось от этой миссии сегодня?

Путинский режим явно не случаен в России, его нам не надуло, он – не результат заговора «кучки никому не нужных людей». Кто бы что ни говорил, но путинский режим держится ни «на штыках», ни на «гэбистском терроре», ни на одной только нефти, и даже ни на «путинском большинстве». Путинский режим держится, точнее, держался, на том, что породило «путинское большинство», на том, что создало массовый спрос на режим, который сегодня называется «путинским».

Чтобы понять путинский режим, мало дать ему политическую оценку и найти правильное название: просто «демократия», «псевдодемократия», «синтетическая демократия», «фантом-демократия», «управляемая демократия», «электоральная демократия», «популистская демократия», «делегативная демократия», «суверенная демократия», «авторитарная демократия», «сословная демократия», «блатная демократия», «демократия для своих», просто «авторитаризм», «популистский авторитаризм», «электоральный авторитаризм», «социальный авторитаризм», «бюрократический авторитаризм», «корпоративный авторитаризм», «демократический авторитаризм», «углеводородный авторитаризм», просто «диктатура», «договорная диктатура», «диктатура, ограниченная президентскими выборами», «президентская диктатура», «олигархическая диктатура», «бюрократическая диктатура», «электоральная диктатура», «стеснительная диктатура», «кровавая диктатура», «евразийский принципат», «сырьевая империя», «бюрократический олигархат», «корпоративно-криминальная хунта», «государственный капитализм», «кумовской капитализм», «плутобюрократия», «популярная автократия» и т. д.

Допустим, выбрали по вкусу название. Но всё равно остаётся вопрос: зачем этот режим с этим названием этой стране? Зачем России «управляемая демократия» Владимира Путина или «кровавая диктатура» Владимира Путина? Путинский режим уже 13 лет ведает страной – значит, он ей зачем-то нужен. «Если звёзды зажигаются…», ну и так далее.

* * *

Да, главный политический лозунг сегодняшнего дня – «За Родину без Путина!». Но ближайшее беспутинское будущее страны формируется на платформе путинского режима. Сегодняшние «агенты будущих изменений» если не выпестованы этим режимом, то, как минимум, до глубины души пропитались его духом, даже самые ярые противники. Мутное время – наше общее время. Тем, кто рыщет сегодня в поисках проходов в «светлое будущее», очень не хватает ментальной самостоятельности: и от путинского режима (который негативно программирует многие варианты антипутинизма), и от догм, с помощью которых с ним пытаются бороться.

Трудно сказать что будет, но можно понять, как устроена путинская платформа для беспутинской России и прочувствовать, чего хотят разнообразные «агенты грядущих изменений».

* * *

В современном массовом употреблении слова «авторитаризм», «демократия», «диктатура», «капитализм», «социализм» и многие другие – не более чем традиционные метафоры, знаки фантомных социальных настроений. Произнося их, мы не вскрываем сущность явлений, а запускаем дискуссию по поводу сущностей. Надличностный исторический смысл таких дискуссий – не докопаться до истины, а окончательно лишить смысла привычные, но беспомощные понятия, обретая в этом «горниле обессмысливания» новый язык и новый способ понимания социальной действительности.

* * *

По опыту я знаю, что у некоторых читателей возникают некоторые проблемы с моими текстами. Проблемы не столько с интересом или пониманием, сколько с отношением. Не ясен жанр и, так сказать, природа того, что я пишу – потому и не совсем понятно, как ко всему этому относиться. Так вот, эти и подобные им мои рассуждения не имеют никакого отношения ни к науке, ни к идеологии, ни к политической публицистике, хотя чем-то могут напоминать и то, и другое, и третье. Для меня же всё это – своего рода эвристический эксперимент, ментальные упражнения, площадка для игры с самим собой в «другое». Для чего – сложный вопрос. Читатель же может относиться к моим рассуждениям как к предложению для собственных упражнений.