Текст книги "Монастырь"

Автор книги: Игорь Вагант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Кушай, рыжая, кушай. Слезами горю не поможешь…

– У них у самих две сестры есть, – пояснил ей позже Арн.

Есть тогда Гвендилена не стала, лишь сделала пару глотков вина.

Братья служили разведчиками и за своими шутливыми перебранками не забывали зорко посматривать по сторонам.

Следом ехал сотник Модрон, суровый мужчина, так ни разу и не заговоривший с Гвендиленой, хотя у нее сложилось стойкое ощущение, что он все видит и все подмечает.

Справа и слева по лесу шли еще двое; их лошадей на поводу вели позади отряда. Одного из них звали Трир – Гвендилена даже вздрогнула, когда услышала это имя. Правда, на ее мужа он не походил совершенно, а лицо у этого Трира было испещрено странными синими рисунками из точек и извилистых линий – как сказал Арн, он лет пять провел на галерах у Морского народа, а там принято таким образом себя украшать. Трир был тем самым солдатом, который в Хаврене первым поддержал Модрона.

Инбер, тот самый худосочный наемник с рыженькой бороденкой, всегда ехал сзади, и Гвендилена время от времени ловила на себе его недобрые взгляды, хотя после памятного столкновения с Арном он к ней не приближался.

Остальные были разные: разговорчивые и не очень, добродушные или хмурые, но ни от одного из них не исходило враждебности. Более того – Гвендилену как бы исподволь защищали и оберегали, приглашали посидеть вечерком у костра и завлекали во всяческие разговоры. Инбер, однако, сразу отходил в сторону, стоило ей появиться в кругу солдат. С характером мелким и раздражительным, он не пользовался особой любовью у своих товарищей, однако, судя по брошенным вскользь фразам, считался хорошим воякой, ловким и быстрым.

Киан и Хуго вдруг остановились, одновременно подняв вверх правые руки.

Лес кончился. Отряд оказался в небольшом осиновом подлеске, плавно переходившем в заросшее разнотравьем поле. Впереди, в полумиле, виднелось селение. Без единого дымка над домами, и без единого человека на улице. Солдаты переглянулись.

– Что за… – пробормотал Модрон. – Трир, проверь.

Кивнув, тот побежал через поле, слегка пригибаясь.

Арн повернулся к Гвендилене.

– Это деревня Лутдах, – негромко пояснил он. – Была цела и невредима, когда мы тут неделю назад проезжали.

Трир вернулся назад через полчаса. Его изрисованное узорами лицо стало хмурым и сосредоточенным.

– Живых нет, – бросил он, – на площади человек десять повешенных, а в домах народ убитый лежит. И дети, и женщины. Совсем недавно, самое большее – день.

– Мародеры?

– Не похоже. Цело все, не ограблено.

Модрон задумался.

– Может, дхарги? – тихо спросил Арн, подъехав чуть ближе, – их скарб человеческий не интересует.

Сотник пожал плечами.

– Кто знает… До Гриммельнского леса отсюда далековато будет.

– Зато до Черных гор рукой подать…

– Нет, не дхарги. – Трир отрицательно покачал головой. – Вы когда-нибудь слышали, чтобы эти твари людей вешали? Да и не заметил я там особых следов-то. Хотя… наспех глянул, конечно.

Чуть поколебавшись, Модрон махнул рукой. Солдаты, внимательно поглядывая по сторонам, двинулись следом.

Издали деревня Лутдах своими белеными стенами, увитыми виноградом, напоминала Хаврен, но потом стало ясно, что она больше Хаврена, не такая ухоженная и победнее. Дома тут были крыты соломой, на покосившихся плетнях висели старые горшки и сушились тряпки. Бесхозная свинья уныло рыла яму возле забора, но, заметив людей, с недовольным хрюканьем скрылась в проулке.

Гвендилена закрыла рот рукой, увидев, что творится на деревенской площади. На перекладине, установленной на двух высоких столбах, висели тела около дюжины человек, в разорванной одежде и с разверстыми ранами. На плечах повешенных и на самой перекладине сидела целая стая ворон, которые приветствовали незваных гостей хриплым карканьем.

Лошади фыркали, пятясь.

Двери небольшой часовни, очень старой, с полукруглым куполом, покрытом вензелями давно забытых письмен, были распахнуты настежь, а в проходе, в засохшей луже крови лежал еще один человек – судя по длинному одеянию, священник.

Лишь мельком глянув на виселицу, Модрон спрыгнул с коня и перевернул тело. Горло священника пересекала глубокая резаная рана.

– Осмотреть все! – скомандовал сотник. – Может, кто живой есть.

Ни слова не говоря, солдаты спешились и по одному разбрелись по деревне. На площади остались только сам Модрон и Арн с Гвендиленой.

А потом все произошло слишком быстро.

Человек пять-шесть солдат уже успели скрыться в домах, и вдруг из одной из хижин раздался крик. Тут же – из другой. И звон оружия. Чья-то ругань.

Те наемники, что еще оставались на улице, повыхватывали мечи, но в то же самое мгновенье из всех дверей посыпались люди – в кольчугах до колен и бармицах; на шее каждого висел стальной горжет с изображением пламенеющего солнца.

Гвендилена не успела даже закричать, как ее кто-то обхватил сзади, заломив руки. Арн и Модрон стояли спина к спине, направив клинки в сторону наступавших со всех сторон вражеских солдат – на первый взгляд, их было не менее тридцати.

Трира уже скрутили, бросив на колени; Киан лежал на земле без движения, его брат Хуго на пару с Инбером остервенело отбивались, прижавшись к стене дома. Кто-то еще размахивал мечами, но большинство воинов Модрона уже либо обезоружили, либо связали.

– Бросить оружие!

Голос раздался со стороны часовни.

Гвендилена скосила глаза. В дверях показался высокий человек в темно-фиолетовом плаще и тоже с горжетом, только серебряным.

– Вопрошающие… – хрипло произнес Модрон. Меч он не опустил. – Так вот кто убивает людей в королевских землях…

Высокий человек не спеша приблизился, остановившись как раз на расстоянии длины клинка. Его светлые, почти белые волосы были расчесаны на прямой пробор и скреплены тонким кожаным ремешком, жесткое лицо гладко выбрито, а бесцветные глаза смотрели холодно и изучающе.

– Не людей, еретиков, – презрительно бросил он, еле заметно мотнув головой в сторону часовни, – тот лжесвященник, Конн из Гвервила, долгие годы являлся тайным поклонником синих, за что он и все его последователи понесли справедливое наказание. Как тебя зовут, солдат?

– А как зовут того, кто нападает из-за спины? – рявкнул Модрон.

На лице у светловолосого ничего не отразилось.

– Ронан, – чуть помолчав, произнес он, – из рода Альбрадов, гонфалоньер Ордена Вопрошающих.

– Я – Модрон. Сотник на службе у его Светлости Нитгарда Тэлфрина. – Модрон внезапно вскинул руку, направив острие меча в шею Ронана. – И у меня вопрос: как смеешь ты нападать на тех, кто не дал к этому никакого повода?

Светловолосый даже не пошевелился.

– Так иначе вы не отдали бы мне то, что по приказу Ордена я должен забрать.

– Что же это?

Ронан еле заметным движением пальцев указал на Гвендилену.

– Она. И ты, Модрон на службе у графа Тэлфрина, опустишь свой меч, иначе мне придется забрать ее силой.

Гвендилена вытаращила глаза. Как и Модрон.

– Что за чушь…

– Ты не должен знать больше того, что знаешь. – Ронан поднял руку и мягким движением отвел острие меча от своего горла. – Я забираю девушку, и твой отряд беспрепятственно идет дальше. Слово рыцаря. Или… выбирай. А господину своему можешь доложить, что он не хозяин по эту сторону Тэлейт.

Модрон неопределенно повел плечом.

– По девкам изголодались?

Ронан усмехнулся.

– Твое решение, сотник?

Модрон медленно вложил меч в ножны.

– Хорошо. Но у меня еще один вопрос…

– Не о ней…

– Да. К одному из моих солдат.

Модрон обвел глазами площадь.

– Трир! – рявкнул он. – Как ты мог не заметить столько народу?

Трир поднял голову и не спеша поднялся с колен. Солдаты, стоявшие вокруг, ему не помешали. Трир ухмыльнулся.

– Они лучше платят, Модрон.

В ответ тот только сверкнул глазами. И отвернулся.

– За мной!

Гвендилену била нервная дрожь. Немигающим взором она смотрела, как наемники графа Тэлфрина – все, кроме Трира, – вскочили на лошадей и галопом понеслись прочь из деревни.

* * *

Ронан скользнул по Гвендилене взглядом. Голова у нее шла кругом, ноги подкашивались.

– Девчонку в часовню! – скомандовал рыцарь. – Катбад, Энгус, выдвигаемся завтра с восходом.

Те двое ответили легким поклоном и тут же принялись отдавать распоряжения. Человек, державший Гвендилену, грубовато дернул ее за руку, направляя к открытым дверям церкви.

Внутри было темно и холодно. Гвендилена остановилась на пороге, пытаясь привыкнуть к полумраку, но человек толкнул ее в спину, принудив сделать еще несколько шагов.

Ее ноги ступали по полу, сложенному из больших грубо обтесанных плит; на стенах часовни, едва освещенных тусклыми огоньками в кованых треногах, плясали красноватые отблески. В дальнем конце залы угадывались очертания статуй трех богов, а в ее середине зияло отверстие, огороженное по кругу невысоким каменным парапетом.

Вниз вели щербатые ступеньки. Под часовней, как и во всех церквях и церквушках королевства Корнваллис, находился склеп – увеличивавшееся с течением веков помещение, в котором в специально устроенных нишах лежали кости и черепа почивших.

Взгляд Гвендилены остановился на темной фигуре, сидевшей на краю парапета. Ронан Альбрад, гонфалоньер Ордена Вопрошающих, постукивая пальцами по камню, внимательно смотрел на девушку. Молчание длилось несколько минут. Человек за спиной Гвендилены хрипло дышал.

– Кевин, отпусти ее, – наконец произнес рыцарь, – и позови сюда Трира.

Человек выпустил руки девушки и, сделав шаг вперед, неуклюже поклонился. Гвендилена взглянула на него мельком: тот был огромного роста, с висевшими паклей длинными волосами.

Не переставая кланяться, Кевин задом пятился до самого выхода.

Трир появился очень быстро – он словно знал, что за ним пошлют. Встав сбоку и чуть поодаль от пленницы, наемник небрежно кивнул в качестве приветствия.

– Говори, – буркнул Ронан, – и, если ты ошибся, самолично кишки тебе выпущу…

Трир пожал плечами. В красных бликах треножников его лицо, покрытое узорами, выглядело устрашающе.

– А чего говорить? Сами видите. Рыжая. Цвет глаз подходит – с такими глазами на юге народу – раз-два, и обчелся. Девятнадцати лет от роду – все, как расписывали. Я ее спрашивал мимоходом: мать умерла, отец жив еще, Ивоном зовут, скорняк в Брислене. Говорит, черноволосый, глаза карие. Проверить легко. Я просто ошалел, когда ее увидел. Сама, можно сказать, в руки пришла…

– Вы с кем-то меня путаете, – выдохнула Гвендилена. – Кто вы такие?

Трир фыркнул.

– Больше всего на свете, милашка, я хотел бы знать, кто такая ты! И отчего две дюжины человек по всему королевству…

– Заткнись, Трир! – рявкнул Ронан. – Девушка, подойди.

Гвендилена робко сделала несколько шагов вперед. Ронан тяжело поднялся на ноги и, взяв ее за подбородок, повернул к свету. Рыцарь был на голову выше нее.

– Зеленые… – задумчиво пробормотал он. Посмотрел на Трира. – Что еще? Может, отметины какие, родимые пятна?

Тот мотнул головой.

– Не знаю. Не говорили ничего такого. Пятен приметных, вроде, никаких нет, хотя я только мельком глянул – один из наших хотел ее… того, ну, понимаете. Я уж думал, придется его по башке треснуть, чтоб отвалил, но обошлось все.

Рыцарь кивнул, достал из-под плаща кошель и швырнул Триру; тот ловко подхватил его на лету.

– Хорошо, иди. Девушка останется тут, со мной. Кевину скажи, чтобы еды и вина принес, Энгус пусть двоих перед дверьми поставит. Ты утром пойдешь с нами. – Ронан усмехнулся. – Я так понимаю, к графу Тэлфрину тебе путь теперь заказан.

– Да уж… – Трир коротко хохотнул. – И надо, пожалуй, постараться, чтобы земли его стороной обходить. А то рожа у меня… э-э… приметная.

– Это твоя забота, – отрезал рыцарь. – Иди.

Гвендилена без сил опустилась на парапет. Ронан, не глядя на нее, принялся из небольшого кувшина подливать масла в треножники.

Вскоре появился Кевин с деревянным подносом в руках. Гвендилена вздрогнула, только сейчас рассмотрев его лицо: обезображенное, как после огня, все в буграх и струпьях, а вздернутая верхняя губа обнажала крупные желтые зубы.

– М-м, – промычал Кевин, тряся головой. Немой, догадалась девушка.

Ронан махнул рукой, и слуга поставил поднос прямо на пол – ничего похожего на стол в часовне не было – а затем, снова пятясь задом и беспрерывно кланяясь, вышел из часовни, прикрыв за собой двери.

Рыцарь поднял поднос и поставил его перед Гвендиленой. На нем стояла глиняная бутыль, два серебряных бокала, невесть как оказавшиеся в этой глуши, и лежал большой шмат мяса, предварительно порезанный на куски.

Ронан аккуратно налил вина и, взяв один из бокалов, сделал маленький глоток.

– Ешь, – сказал он.

Гвендилена пристально посмотрела ему в глаза.

– Что вы хотите от меня? – глухо спросила она. – Вы думаете, что я не та, за кого себя выдаю?

– А за кого ты себя выдаешь?

– Я – Гвендилена, – решительно сказала она, – из Брислена. Там мой отец, и там похоронена моя мать. И я прожила там всю свою жизнь, кроме последнего месяца. А вот за кого принимаете меня вы?

Ронан холодно посмотрел на девушку, раздумывая. Затем отхлебнул еще вина. В его странных белесых глазах вдруг заплясали искорки.

– Ешь, – повторил он. И, помолчав, добавил: – Вот что я тебе скажу… Гвендилена. Либо ты знаешь правду и просто пытаешься водить меня за нос, и в таком случае и мне, и тебе совершенно все равно, что я отвечу. Либо ты действительно не знаешь ничего. А если так – то всем будет только удобнее, если ты останешься в неведении как можно дольше.

– Кому это – всем?

Рыцарь усмехнулся.

– Всем. Но скажу откровенно: в твое незнание я не верю ни на грош. Иначе как объяснить, что ты направлялась к графу Тэлфрину под охраной его же наемников?

– Я ничего не понимаю, – упрямо повторила Гвендилена, – кто такой этот граф Тэлфрин? И какое отношение он имеет ко мне?

Ронан махнул рукой.

– Достаточно. Уже поздно, и ты, когда поешь, можешь лечь вон там. У той стены есть тюфяк. Поторопись – светильники скоро погаснут. И советую не делать глупостей. К мертвым, – он косо глянул на зияющее в полу отверстие, – тебе еще рановато, а путь к живым охраняют мои солдаты. Спокойной ночи… Гвендилена.

С этими словами Ронан, не сняв доспехов, улегся на единственную лавку; меч он положил рядом с собой на пол.

– Господин… – помолчав, нерешительно позвала Гвендилена.

– Т-с, – сказал рыцарь, – спать.

* * *

Гвендилена проснулась от звуков приглушенной возни.

Она едва успела открыть глаза, и тут же кто-то сильно зажал ей рот ладонью. Над ней склонился Арн, прижимая указательный палец к губам. Из противоположного конца часовни доносились шорохи.

Девушка еле заметно кивнула, и солдат убрал руку.

– Тише, – прошептал он, – вставай.

Гвендилена поднялась с тюфяка, бросив взгляд на скамейку, на которой лежал Ронан. Возле него копошились человеческие фигуры. Неяркий свет факела выхватил из темноты сосредоточенные лица Модрона, Хуго, и еще одного наемника, Тэдрига. Все они были без доспехов, в одних рубахах, и занимались тем, что крепко-накрепко привязывали рыцаря к лавке. Из его рта торчал кусок тряпки.

– Отчего нельзя? – прошипел Хуго. В руке он сжимал рукоять длинного кинжала. – Этот урод брата моего ни за что покромсал, не выживет, поди…

– Это – королевский человек, – хмуро и так же приглушенно ответил Модрон, – ежели мы его порешим, преступление на нашего господина падет. А для начала тебя повесят. Тем более не сам он Киана порезал. Вот будь здесь Трир, я бы первый ему кишки выпустил…

– Вил его подери, – пробормотал Хуго, – ладно.

Он склонился над рыцарем, заглядывая тому в глаза.

– Слышь, ты, сир Ронан из не-помню-откуда, обещаю, мы еще встретимся. А это – чтоб не запамятовал…

С этими словами Хуго резким движением отсек рыцарю мочку уха; голова того дернулась.

– Да чтоб тебя, – грозно прохрипел Модрон, – хватит, сказал. Уходим.

Он мельком еще раз осмотрел путы на теле Ронана, после чего поднял с пола короткую дубинку.

– Это так, на всякий случай… – сказал Модрон и ударил лежащего по голове. Тот затих без движения. Сотник взвесил дубинку в руке. – Через часок-другой, наверное, очнется…

И, махнув рукой, принялся спускаться в склеп. Арн легонько подтолкнул Гвендилену в спину.

– Иди. И тихо.

Модрон шел первым, за ним Тэдриг с факелом в руках, следом Хуго и Гвендилена. Замыкал шествие Арн.

Лестница оказалась очень крутой, с истершимися от старости покатыми ступеньками. Блики от факела мелькали на щербатых известняковых стенах.

Через несколько минут беглецы вышли в длинный коридор, дальний конец которого терялся в темноте. Справа и слева виднелись глубокие ниши, заполненные рядами аккуратно сложенных костей, а на самом верху – человеческими черепами. Кроме этого, время от времени от центрального коридора ответвлялись боковые ходы с теми же бесконечными нишами. Солдаты шли скорым шагом.

Гвендилена закашлялась, когда известняковая пыль, поднятая чьим-то неосторожным движением, попала в рот.

– Возьми, – сказал Арн, сунув ей в руку кожаную флягу.

– Куда мы идем? Отсюда есть выход? – спросила Гвендилена, сделав глоток.

– Ага, – обернувшись на ходу, ответил Хуго, – милях в двух от Лутдаха Инбер мальчишку одного поймал, местного. В лесочке прятался. Он служкой был в часовне, при том монахе, и, похоже, один-единственный из всей деревни спасся. Он нам про ход рассказал. Говорит, древний ход, еще с тех времен, когда здесь какая-то крепость стояла.

– Почему же один спасся, если ход есть?

– Мы спрашивали. Трусливый гаденыш. Говорит, что Вопрошающие так быстро на деревню нахлынули, что только ему одному улизнуть и удалось. А я так думаю, что он просто двери со страху за собой запер и дал деру.

– А почему вы без доспехов?

Арн фыркнул.

– Так чтоб не громыхать. Да и тесно там, сама увидишь…

Свернув в один из боковых коридоров, Модрон остановился. В небольшой комнате на полу стояло несколько старых каменных саркофагов. Один из них он отодвинул в сторону, открыв лаз в самом низу стены.

– Арн, – сказал сотник, – попробуй за собой вход закрыть. Они его все равно найдут, но пусть подольше поищут.

С этими словами он встал на четвереньки и довольно резво для своей комплекции пополз вперед. За ним двинулись и остальные.

Ход поначалу был такой же сухой и пыльный, как и склеп. Гвендилена в клочки изодрала подол своего платья и, стиснув зубы, старалась не постанывать, когда дело дошло до коленок. Вскоре лаз стал мокрым и грязным; из стен торчали корни растений, а сверху свешивались паучьи тенета. Гвендилена едва не взвизгнула, когда увидела ползающих вокруг огромных сороконожек и мерзкого вида полупрозрачных насекомых, и с облегчением вздохнула, ощутив свежий ночной ветерок.

Она упала на спину, пытаясь отдышаться.

Тэдриг на пару с Хуго подхватили девушку подмышки, помогая подняться.

– Шевелитесь, – рявкнул Модрон, – потом отдохнем. К ночи мы должны быть за Тэлейт.

Глава 10

Каменные волки

Уже к вечеру после того, как Эдвин покинул Хаврен, он вышел на Северный тракт, а там, спустя всего час, его подобрал крестьянин, на телеге направлявшийся в Бадарн – большое селение на отрогах Нолтлэндских гор. Трудно сказать, кто больше обрадовался компании – Эдвин, ноги которого отчаянно гудели после целого дня быстрой ходьбы, или сам крестьянин. По его словам, места были неспокойные, и не далее как на прошлой неделе одного его односельчанина ограбили – «хорошо, что не убили!» – примерно в этих же краях.

– Брать-то у меня почти нечего, – говорил крестьянин. Действительно, если не считать пары небольших бочонков с дешевым вином, в телеге валялись только пучки соломы, – матушку свою ездил проведать, плоха она уже у меня. Но гладдам и этого хватит, они ни за что прибить могут. Здесь-то еще ничего, – продолжал он, – а вот в Клейморе, говорят, вообще буйство идет, народ волком воет от всех этих мародеров. Расплодили их сеньоры, а те теперь кормятся за счет простого люда.

Эдвин поведал ему историю об украденной якобы сестре, и крестьянин посочувствовал, хотя подсказать ничего не смог. В ответ на расспросы об отряде солдат, которые могли проезжать по этой же дороге, он только пожал плечами.

– Много их тут нынче ездят, – сказал он, – и хорошо, если господские наемники – эти могут и не тронуть. Но чтобы девушку с собой везли – не видел, нет.

Эдвин распрощался с ним в Бадарне, переночевав и предложив в качестве благодарности помочь по хозяйству. Тот отказываться не стал. Эдвин вычистил свинарник, наколол дров и получил в оплату кусок окорока и изношенные, но еще крепкие сапоги – монашеские сандалии совсем не годились для долгих прогулок.

По тракту идти было куда легче и быстрее, чем по горам – дорога была ровная, утоптанная и довольно людная. Эдвин, однако, памятуя все эти страшные рассказы о разбойниках, предпочитал прятаться, если замечал облака пыли. Один раз мимо него действительно проехал военный отряд – в синих камзолах с вышитыми изображениями вайвернов, под началом толстого сира с высокомерным выражением лица, – но Эдвин рисковать не стал, а отсиделся в лесочке и продолжил путь только тогда, когда солдаты скрылись за пригорком.

Во всех прочих случаях ему попадались только простолюдины, пешком или на повозках, разъезжавшие по собственным делам. Ночевал он обычно в лесу, а два раза – в деревнях, расплачиваясь за ночлег и ужин работой.

Чем дальше на север, тем дорога становилась оживленнее, а селения попадались чуть не через десяток миль. Направление Эдвин выбрал, судя по всему, верное: на одном постоялом дворе какой-то бывший солдат, одноногий и испитой, кивнул, внимательно рассмотрев арбалетный болт.

– Это с севера, – сообщил он, – откуда точно, не скажу, но там такие в ходу. И на крупного зверя пойдет, и чтоб кольчугу пробить. Откуда он у тебя, парень? Нашел, что ль, где?

– Нашел, да, – ответил Эдвин, – просто интересно. В наших краях таких не делают.

Солдат глянул на него мельком и потерял всякий интерес, в особенности после того, как Эдвин поделился с ним кувшинчиком дешевого местного вина.

Никаких трудностей с едой и питьем Эдвин не испытывал – он даже ни разу не охотился с того момента, как покинул Хаврен. Заработать на кусок хлеба в какой-нибудь деревушке было проще простого, а иногда ему перепадал даже стакан пива или чего покрепче.

Но никто из всех встретившихся ему по дороге не видел отряда наемников с девушкой, и это Эдвина немного беспокоило. Хотя, рассуждал он, это ведь не единственный путь на север, и те солдаты вполне могли воспользоваться какой-нибудь лесной тропкой, чтобы избежать встреч с королевской стражей. Ведь никаких следов войны в этих местах уже не было, так что появление вооруженных чужаков наверняка вызвало бы вопросы.

Если предположить, что Эдвин двигался в правильном направлении, то он отставал от них почти на неделю, но много это или мало, юноша решить не мог. С одной стороны, он шел очень скорым шагом, а добрую половину пути вообще проехал на чужих телегах. Тот отряд, никому не попался на глаза; следовательно, он шел лесной дорогой, и значит, не мог передвигаться так же быстро, как по тракту. Но, с другой стороны, нельзя было даже предположить, сильно ли торопятся схватившие Гвендилену и, главное – в любой момент они могли свернуть куда-нибудь в сторону.

Эдвин направлялся к Гвервилу – крупному замку или, вернее, городу в графстве Морган. Там, судя по рассказам, сходились многие торговые пути с запада и востока – с самого моря Арит, а дальше на север вели несколько дорог на выбор, в том числе и в столицу королевства, Лонхенбург. Много дорог, много людей – и это хорошо, решил Эдвин. Там, как он надеялся, удастся узнать хоть что-нибудь.

Его раздумья прервал шум за соседним столом. Эдвин поднял глаза.

Он сидел в общей зале довольно замызганного постоялого двора. Двор располагался на окраине маленькой деревеньки из дюжины бедняцких домов, и, судя по всему, существовал только благодаря Северному тракту. Назывался трактир соответствующе – «Северная звезда», но ничего под стать столь пышному наименованию Эдвин там не заметил. Потемневшие от времени, заляпанные столы стояли на утоптанном земляном полу, четыре или пять окон, затянутые бычьими пузырями, даже в солнечный день пропускали совсем немного света, и дрожали огоньки сальных свечей, приляпанных к каждому из столов, едва-едва рассеивая полумрак.

Основной свет исходил от огромного очага, устроенного в углу залы, прямо на полу. Глиняная кирпичная кладка, потрескавшаяся от огня, огораживала очаг, а сверху над ним висел колпак. Толку от колпака, однако, было немного: хотя снаружи стояла безветренная погода, бГільшая часть дыма стелилась по потолку. Две девушки – дочери хозяина, решил Эдвин – морщась от жара поворачивали насаженную на вертел половинку свиной туши, а взъерошенный мальчишка из прислуги сидел рядом на корточках и держал железный противень, стараясь, чтобы не пропала ни единая капля жира.

Сам хозяин, рослый, плотного сложения мужчина, стоял за прилавком, зорко поглядывая по сторонам. Рядом с ним к стене были прислонены дубинки разных размеров – явно не лишние, судя по разношерстной изрядно подвыпившей компании, что располагалась за столами – несколько крестьян, охотники с луками, тот самый одноногий солдат и еще пара-другая человек, чей род занятий Эдвин затруднился бы определить.

– Врет щенок! – решительно заявил один из них, худощавый мужчина в темном плаще. – Не может такого быть, чтобы орденцы без суда самоуправство творили…

– Не вру я! – взвизгнул мальчишка с противнем. – Своими глазами видел! Как вошли в деревню, давай резать народ направо и налево! Я сам еле утек…

– Ага, утек, – насмешливо произнес охотник, – вся деревня, значит, как один, полегла, и только ты утек. В невидимку, что ль, обратился?

– А Лутдаха-то, между прочим, правда нет, – вставил крестьянин, – люди рассказывает, всех порешили. У меня сестрица там жила.

– Истинно, истинно, нету, – кивнул другой, – шурин мой в Ардланне служит, проезжал там не далее как три дня. Всех уж волки да воронье пожрали, ни живой души нет. Даже кому похоронить не нашлось.

– Да, может, так оно и есть, – заявил худощавый, – но только воинов-монахов в этом винить – гнилое дело. Наверняка то гладды были или горцы, а у этого щенка от страха глаза в разные стороны развело…

– Да уж отличу я горца от солдата, – фыркнул мальчишка, – всю жизнь там прожил. Лутдах, он в предгорьях стоит, и ни разу я что-то горцев в кольчугах не видал.

Вокруг захохотали.

– Ой, всю жизнь…

– Много, наверное, на своем веку-то…

– Да уж достаточно, – огрызнулся мальчишка. – А потом там другие появились, через тайный ход в деревню прошли, да девку рыжую у тех умыкнули…

Эдвин вздрогнул.

Вокруг захохотали еще сильнее.

– Правильно, чего ж не умыкнуть… у Вопрошающих-то баб полно. А боги делиться велят…

– Тайный ход, надо же… Лутдах, известное дело – большой замок…

– Сказок наслушался… а глорхов, или там теней не заметил ли?

– Хватит языком чесать! – возвысил голос хозяин. – Гесим, жир слей! Хоть каплю прольешь, отправлю тебя обратно, в твою часовню…

Мальчишка шмыгнул носом, что-то пробормотав.

Эдвин сидел, прикусив губу. Солдаты, Вопрощающие и с ними рыжеволосая женщина. Может, в тот день в Хаврене тоже были солдаты Ордена? Тогда он услышал только звон доспехов, а когда забрался по склону и глянул вверх, глаза слепило солнце.

Эдвин сидел еще долго и поднялся из-за стола уже далеко за полночь, когда все постояльцы разбрелись на отдых. В «Северной звезде» имелось всего три комнаты, и все были заполнены до отказа. Переночевать на двухъярусных кроватях с пыльными тюфяками стоило четверть грохена. У юноши имелось целых две медных монеты, честно заработанных в дороге, но он уже придумал им другое назначение.

Эдвин помог убрать со столов и чисто подмел земляной пол, за что трактирщик милостиво разрешил воспользоваться для ночлега охапкой сена в сарае. Хозяйские дочки – обе примерно его возраста – с удовольствием ему помогали, вертясь под ногами и наперебой соревнуясь в кокетливых ужимках; одна из них, помладше, с волнистыми светло-русыми волосами и ямочками на щеках, хихикая, попросила Эдвина помочь ей вымыть полы в комнате наверху. Спальня у сестер была общая, но, похоже, ни ту, ни другую это особо не смущало. Старшая же, под предлогом того, что в зале очень жарко, так глубоко распустила шнуровку своего платья, что Эдвин боялся смотреть в ее сторону. «Ох, ударилась больно», – наконец с жалобной гримаской сообщила она, в качестве доказательства обнажив округлую коленку без всякого следа синяка.

Он даже толком не запомнил, как их зовут – голову занимали совсем другие мысли. После окончания уборки, к великому разочарованию обеих девиц, Эдвин решительно заявил, что очень устал, и завтра ему рано вставать.

Тот мальчишка, Гесим, тоже ночевал в сарае, как и двое крестьян. Он гневно пробурчал что-то, когда Эдвин принялся тормошить его.

– Что, – недовольно спросил он, протирая глаза, – тоже надо мной поржать охота?

Эдвин нетерпеливо потряс головой.

– Вот, – сказал он, сунув в ладонь Гесима медный грохен, – один сейчас, один – потом.

Мальчишка только изумленно приподнял брови, но расспрашивать ни о чем не стал. Эдвин за руку вытащил его из сарая, стараясь не разбудить спящих.

По словам Гесима, сбежав из Лутдаха, он прятался в лесочке, когда невесть откуда появились солдаты. Гесим рассказал им про подземный ход, ведущий в часовню, а потом несколько из них поползли внутрь. Вернулись примерно через час, таща с собой какую-то рыжеволосую девушку. Рассмотреть ее толком Гесим не смог – было слишком темно, только волосы при свете факела и углядел, а звали ее…

– Вроде как Гвен, – сообщил он, немного подумав, – так ее назвал один мужик с колокольчиками в усах.

Гесиму те солдаты дали поесть – он почти сутки прятался в лесу без маковой росинки во рту – а затем отпустили на все четыре стороны.

– Они вроде не местные, – закончил мальчишка, – почти все светловолосые и с хвостами из затылков, на северян похожи. Больше ничего сказать не могу, разве что у их старшего здоровенная такая бляха на груди. Медведь там на задних лапах, с дубиной.

Гесим зевнул.

– Монету давай, – буркнул он, глянув на Эдвина исподлобья, – спать охота.

У Эдвина аж руки тряслись от возбуждения. Гвендилена. Он нашел ее. Она жива и, кажется, здорова. Завтра он отправится в Лутдах, а там, возможно, сумеет найти какие-нибудь следы. Но и то уж хорошо, что Гесим разглядел бляху. На бляхе герб их господина, иного и быть не может, решил Эдвин, а это уже кое-что. Даже не кое-что, а очень много.

Мысли вертелись в голове, как рой назойливых мух, и только под утро Эдвина сморил тяжелый сон.

* * *

Селение Лутдах, судя по словам Гесима, находилось не дальше, чем в пятнадцати милях к востоку от «Северной звезды».