355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Прелин » Автограф президента » Текст книги (страница 7)
Автограф президента
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 21:23

Текст книги "Автограф президента"


Автор книги: Игорь Прелин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Мы долго размышляли над всеми этими головоломками, пока Скворцов наконец не сказал:

– У нас нет оснований не верить Авдееву и нет оснований не верить Рольфу. Рассудить их может только тщательная проверка каждого из них! И начинать надо с Рольфа…

6

Проверка Авдеева входила в компетенцию Федорина, мне же предстояло провести мероприятие по проверке надежности Рольфа.

Может быть, я заблуждался, но моя задача казалась мне все же несколько проще той, что стояла перед Федориным. По крайней мере, пути ее решения были более очевидными, в то время как Авдеев рассказал Федорину все, что знал или что хотел рассказать, и ничего другого уже не скажет. Независимо оттого, всю ли правду он рассказал или только часть ее, или вообще сказал неправду, теперь он будет упорно стоять на своем, во всяком случае, до тех пор, пока его не уличат во лжи.

Поэтому шеф был сто раз прав: начинать надо было с Рольфа! И вот почему. Во-первых, он уже имел задание «копать» дальше, и мы очень надеялись, что Рольф «раскопает» что-нибудь еще, какие-нибудь документы или фотографии, и поможет выбраться из создавшейся тупиковой ситуации.

Во-вторых, даже если ему не удастся больше ничего выяснить, все равно у нас оставался шанс во всем разобраться, и сделать это можно было, проверив надежность самого Рольфа.

Если он честно сотрудничает с нами, значит, всему, что он нам сообщает, можно верить. Если он нас обманывает, значит, нельзя верить и его информации.

Всего два варианта, и третьего не дано!..

Не для того, чтобы сделать себе рекламу или как-то поднять свой авторитет или авторитет моих коллег по разведывательной работе в глазах читателя, а исключительно исходя из своего и чужого, притом не всегда достойного одной лишь похвалы, опыта, должен заметить, что проверка агентов из числа сотрудников секретных служб, как, впрочем, и многие другие аспекты повседневной работы с ними, требует высочайшего профессионализма. Все, кому хоть раз в жизни приходилось этим заниматься, отлично знают, насколько это непросто – убедиться в надежности такого человека. И тому есть несколько причин.

Прежде всего, любой сотрудник секретной службы, даже из самых искренних побуждений установивший деловой контакт с иностранной разведкой, отлично понимает, что рано или поздно его будут проверять, потому что в разведках всех стран мира существует непреложное правило, можно даже сказать, железный закон: как только интересующий разведку человек попадает в ее поле зрения или с ним устанавливается личный контакт, сразу же начинается его проверка и не прекращается на протяжении всей последующей с ним работы. Причем этот закон, как и положено закону, действует независимо от того, возникают ли у разведки какие-либо сомнения в его искренности и надежности или нет.

И дело здесь не в каком-то патологическом недоверии со стороны разведки к каждому, кто с ней сотрудничает, а в самых порой прозаических обстоятельствах, не считаться с которыми никак нельзя. Можно найти очень надежного человека и в течение многих лет плодотворно с ним работать, а потом в один прекрасный день эта идиллия может кончиться большими неприятностями: вчера вы еще встречались с ним и он был предан вам душой и телом, а сегодня провалился или его перевербовала контрразведка, и с этого момента он стал «двойником». Теперь ради спасения собственной жизни он будет предавать вас столь же искренне и с таким же энтузиазмом, с каким до этого работал на вас.

И вот, понимая неизбежность проверки и не желая, естественно, доводить дело до ненужных подозрений и возможного разрыва отношений с завербовавшей его разведкой (к чему же ему лишаться заработка, если, например, он работает за деньги?), он постарается сделать все возможное, чтобы успешно выдержать такую проверку или как-то ее нейтрализовать. А сделать ему это не так уж и сложно, поскольку ему известны основные приемы проверки, в том числе и те, что находятся в арсенале той разведки, с которой он установил контакт.

Это если он честный человек!

Ну а уж если такой сотрудник предложил свои услуги иностранной разведке по заданию своей секретной службы, то эта самая секретная служба будет делать все возможное, чтобы уберечь его от преждевременной расшифровки, и ради этого постарается обставить дело так, чтобы проверка закончилась безрезультатно, или, другими словами, успешно для проверяемого источника.

Требуется проявить много фантазии и изобретательности, чтобы перехитрить проверяемого сотрудника, а то и всю секретную службу, если он действует по ее заданию.

…Не зря, когда мы в тесном кругу обсуждали эту проблему, Скворцов сказал:

– Проверочное мероприятие будем готовить нестандартно и со всей тщательностью, потому что переиграть Хансена и тех, кто, возможно, за ним стоит, будет не просто.

Сказав это, он посмотрел на меня и добавил:

– Так что давай фантазируй, Михаил Иванович!

Ну что ж, фантазировать так фантазировать!

Здесь мне без излишней скромности следует признаться, что как раз по части фантазии у меня все обстояло довольно неплохо, и когда дело доходило до разработки замысла какой-нибудь операции, то я, как правило, не испытывал особых проблем, а, напротив, любил подумать и за себя, и за других. А вот в том, что касалось тщательной проработки всех деталей, то тут я очень рассчитывал на Скворцова. Я уже давно заприметил за ним такое ценное для разведчика качество, как здоровый скептицизм, и, может быть, именно поэтому у меня с ним быстро установились хорошие рабочие отношения.

Надо сказать, что я всегда ценил людей, наделенных этим качеством, которого мне частенько не хватает в силу так и не изжитой с возрастом некоторой восторженности моего характера, и стремился, чтобы кто-нибудь из них был по возможности рядом со мной. Такой человек, как Скворцов, мог как-то уравновесить мою фантазию и придать законченность и зрелость моим замыслам. Его иногда весьма едкие замечания, высказанные, однако, исключительно корректно и со всяческими оговорками, чтобы не обидеть подчиненного и не отбить у него охоту выдвигать разные идеи, заставляли меня упорно думать и дорабатывать свои предложения до соответствующей кондиции.

Но наша задача не ограничивалась только проверкой Рольфа.

После того как мы в общих чертах набросали ее принципиальную схему. Скворцов подвел итог нашим разговорам:

– Мы должны заранее предусмотреть все варианты, даже самые неблагоприятные для нас. Если в итоге окажется, что Хансен работает с нами по заданию своей контрразведки, но мы проделаем все аккуратно и не дадим повода догадаться, что мы его разоблачили, надо будет не только постараться предотвратить нежелательные последствия, но и извлечь из этого максимум пользы. Тем более что ты все равно будешь полностью расшифрован, и это развяжет нам руки. Уехать из страны, я думаю, ты всегда успеешь…

Вот с такими принципиальными установками я и приступил к составлению детального плана проверочного мероприятия.

Когда Скворцов говорил, что оно не должно быть стандартным, он имел в виду прежде всего, что оно не только в первом, но и во втором приближении не должно повторять ранее проводившиеся мероприятия, иначе говоря, мы не должны идти по наезженной не только нами, но и нашими коллегами дороге.

…В каждой сфере человеческой деятельности есть своя классика.

Есть она и в деятельности секретных служб.

Классические образцы различных операций включены в программы специальных учебных заведений, по ним написаны обзоры, учебные пособия, книги, сняты документальные и художественные фильмы. Видимо, поэтому не только профессионалы, но и многие далекие от этого люди не без оснований считают себя знатоками различных приемов и методов тайной борьбы, подобно тому как каждый футбольный болельщик мнит себя большим знатоком и полагает, что не хуже специалистов разбирается во всех тонкостях этой игры.

Конечно, и в разведке можно встретить людей, утративших желание или способность думать, а вместо этого предпочитающих заниматься плагиатом, действовать по шаблону, но, к счастью, таких людей немного, потому что сама жизнь в лице неприятельской контрразведки проводит жесткий отбор, безжалостно отсеивая нерадивых и непригодных. Ну а оставшиеся извлекают из этого полезные уроки и делают соответствующие выводы. И когда разведка прибегает к проведению проверочного мероприятия, то всегда исходит из того, что каждый раз надо придумывать что-то такое, что еще никогда и никем не применялось, потому что только в этом случае можно надеяться на получение объективного результата.

Конечно, шаблон и стандарт – понятия далеко не однозначные, и при их умелом использовании можно многого добиться. Все зависит от того, какую новую идею удастся вдохнуть в самый избитый прием, каким новым содержанием наполнить хорошо известную всем заезженную схему.

Проверка Рольфа явилась самым сложным из подобных мероприятий, которые мне пока доводилось проводить. После шлифовки, которую осуществил Скворцов, получилось «фирменное блюдо», которое, как нам казалось, не стыдно было предъявить на дегустацию местным контрразведчикам, а также их американским коллегам, если они того пожелают.

Давно прошли те времена, когда в разведку ходили в одиночку. Сейчас любое серьезное мероприятие готовят и проводят множество людей, причем каждый задействованный в нем сотрудник знает ровно столько, сколько ему необходимо знать, исходя из степени его участия.

И тем не менее ведущая роль остается за тем, кто непосредственно входит в прямое соприкосновение с объектом, в отношении которого проводится мероприятие. Это как в завершающем виде программы современного пятиборья – легкоатлетическом кроссе, где каждый участник даже командного турнира стартует в одиночку с интервалом в одну минуту и при ровном составе участников может так и пробежать в одиночку всю дистанцию, потому что его не сумеет догнать тот, кто стартовал следом, но и он не догонит того, кто стартовал перед ним.

И тут уж ему никто не поможет, он будет один на один с четырехкилометровой дистанцией кросса, со всеми ее подъемами и спусками, когда ноги наливаются свинцом и становятся негнущимися и словно чужими, когда каждый метр превращается в муку, против которой протестует все тело, каждая мышца, когда темнеет в глазах от напряжения и усталости и пот, соленый, с привкусом меди пот заливает глаза!

Это очень трудно – бежать всю дистанцию в одиночку и подстегивать себя: «Вперед, терпи, осталось совсем немного, быстрее, быстрее вперед!» В нормальном легкоатлетическом забеге, когда рядом бегут соперники, которых тебе надо обогнать, бежать намного легче, на миру, как говорится, и смерть красна, но у пятиборцев кросс – соревнование особое, и я даже тренировался всегда в одиночку, чтобы привыкнуть к этому одиночеству, научиться терпеть и подхлестывать самого себя.

Я не случайно использую подобное сравнение. Когда мне требуется смоделировать свое поведение в той или иной ситуации, я обращаюсь к своему спортивному прошлому и почти всегда нахожу в нем соответствующие аналогии. Вот и перед очередной встречей с Рольфом, на которой планировалось осуществить проверочное мероприятие, я настраивал себя так, как будто это было ответственное соревнование, в котором мне предстояло сойтись с соперником один на один…

Как только Рольф сел ко мне в машину, я сразу предупредил его, что мы сегодня должны уложиться в пятнадцать – двадцать минут, так как мне надо обязательно успеть еще в одно место и опаздывать я никак не могу. Двадцати минут было вполне достаточно, поскольку мне приходилось иметь дело с профессионалом, и не было никакой нужды тратить драгоценное время на обсуждение всевозможных технических и организационных вопросов, в которых Рольф и сам хорошо ориентировался. Получить информацию и дать новое задание – вот и все, что требовалось от меня на личной встрече.

Но надо же было такому случиться, что именно в этот раз у Рольфа было много интересной информации, и, несмотря на очень динамичный характер ее обсуждения, встреча грозила затянуться.

Сначала мы обсудили текущую информацию о деятельности местной контрразведки, и, пока я уточнял некоторые детали, прошло минут десять. Затем Рольф рассказал, как идет работа по изучению Димы Колчина, и отметил, что в последнее время журналист стал вести себя очень осмотрительно, и поэтому заслуживающих внимания материалов на него практически не поступает. С моей стороны было вполне естественно поинтересоваться, не возникли ли у контрразведки подозрения, что Колчин кем-то предупрежден о необходимости проявлять определенную осторожность в своей журналистской деятельности, так как подобные подозрения могли отразиться на безопасности Рольфа.

Пока обсуждали этот вопрос, прошло еще минут шесть-семь. Лимит времени, отпущенный на эту встречу, истекал, а тут Рольф перешел к информации на Авдеева. Он сообщил, что несколько дней назад начальник «русского отдела» направил его с какими-то бумагами к заместителю начальника Управления национальной безопасности Эрику Бодену, и когда он передавал их, то обратил внимание, что на его столе лежит фотография, а на ней запечатлены Боден и Авдеев. Где происходила их беседа, понять было невозможно, и не только потому, что у него не было времени, чтобы как следует рассмотреть эту фотографию (с его стороны это было бы неосторожно), а еще потому, что интерьер был ему совершенно незнаком. Это мог быть комиссариат полиции или какое-то другое место.

Такое важное сообщение я не мог оставить без внимания.

– Вы не ошиблись? – спросил я. – Это действительно был Авдеев?

– Ну что вы, коллега! – обиделся Рольф. Надо сказать, что с самой нашей первой встречи в автомашине Рольф всегда называл меня «коллегой». Этим он, насколько я понимал, стремился не только подчеркнуть профессиональное родство наших душ, но и в целях конспирации избежать употребления фамилий и имен. Я же никак к нему не обращался, если не считать личного местоимения «вы». – Я отлично знаю Авдеева в лицо и не мог ошибиться!

Настало время признаться: несмотря на то что беседа затягивалась, я совершенно не был заинтересован в соблюдении мною же установленного регламента, более того, я это даже приветствовал. А раз так, то использовал любую возможность, чтобы задать какой-нибудь дополнительный вопрос. Вот и сейчас я спросил:

– Вы можете достать мне эту фотографию?

– Это очень сложно, – покачал головой Рольф.

– Мне нужна эта фотография, вы понимаете? – настаивал я. – Иначе нам никогда не удастся доказать Авдееву, что он лжет!

– Я все понимаю, коллега, – улыбнулся Рольф в ответ на мою настойчивость. – Но поймите и вы меня. Сейчас фотография находится у Бодена. Если она когда-нибудь попадет в наш отдел, я попытаюсь сделать с нее копию, но, сами понимаете, обещать не могу!

Я посмотрел на часы, вмонтированные в приборный щиток автомашины: с начала нашей беседы прошло уже почти двадцать пять минут!

– Черт побери! – не удержался я от крепкого слова. – Как быстро летит время! А мне надо обсудить с вами еще несколько вопросов!

– Я никуда не тороплюсь, так что можете мной располагать.

– Зато я уже в цейтноте! – сказал я и свернул налево на малоосвещенную улицу предместья.

– А в чем дело, если не секрет, конечно? Вы что, не можете отложить на полчаса ваши дела?

– В том-то и дело, что не могу, – немного помолчав, ответил я, объезжая мусороуборочную машину, возле которой суетились двое рабочих в оранжевых комбинезонах, а потом пояснил: – Вчера мне не удалось встретиться с одним человеком. Мне показалось, что за мной был «хвост».

– Вам не показалось, коллега, – подтвердил мои предположения Рольф. – Я видел сводку наблюдения – вчера за вами «работали» четыре машины.

– Да? – искренне изумился я, хотя две из «работавших» за мной автомашин отлично видел и сам, пока, проверяясь перед выходом на встречу, петлял по городу. – Надо же, такая честь!

– Так у вас сегодня запасная встреча? – догадался Рольф.

– Вот именно, – подтвердил я, полагая, что глупо скрывать от него очевидные вещи, – и опаздывать сегодня мне нельзя: мы встречаемся с ним раз в месяц, а у него могут быть важные документы.

– В таком случае надо что-то предпринять, – посоветовал мне Рольф. – Место встречи далеко отсюда?

Я прикинул расстояние и ответил:

– Минут двадцать езды.

– Туда можно позвонить? – Рольф постепенно проникался моими заботами.

– Можно, – уловил я ход его мыслей, – но к телефону подойдет другой человек, и мой акцент может ему не понравиться.

– Как же быть? – сочувственно спросил Рольф и предложил. – Может быть, мне позвонить?

Это было во всех отношениях разумное предложение, нечто лучшее в этой ситуации трудно было придумать, да и времени на раздумья уже не оставалось. И хотя в разведке как-то не принято без особой на то нужды подключать к операциям по связи посторонних лиц, даже если они и являются нашими лучшими друзьями, выхода у меня не было: надо было либо прекращать беседу с Рольфом и ехать на вторую встречу, либо соглашаться с его предложением.

И я решил согласиться, хотя и не без определенных колебаний:

– Не хотелось впутывать вас в такие дела, но, видимо, в этот раз без вашей помощи мне не обойтись.

Рольф посмотрел на меня и сказал:

– Если вы мне доверяете – как прикажете, коллега! Куда надо звонить?

Мне импонировало его стремление прийти мне на помощь, и я тоже надеялся, что он должным образом оценит доверие, которое я оказываю ему, называя место встречи со своим ценным источником.

– В бар «Меркурий», – объяснил я, не отвлекаясь от дороги, которая в этом месте делала крутой поворот. – Телефон шестнадцать-двенадцать-сорок.

– Как зовут вашего друга? – деловым тоном спросил Рольф.

– Он отзовется на имя Пэт.

– Ну что ж, отлично!.. Где это мы едем? – посмотрел Рольф по сторонам.

В отличие от Рольфа, я внимательно следил за дорогой и в каждый момент точно знал, где мы находимся. Для успеха задуманного мероприятия это было просто необходимо. Но чтобы Рольф не догадался об этом, я тоже посмотрел по сторонам и сказал:

– Мы сейчас недалеко от старого кладбища.

– Тогда сверните направо, – быстро сориентировался Рольф, – здесь где-то должны быть телефонные кабины.

Да, можно было только восхищаться тем, как Рольф знал город. «Город – наше оружие!» – любил повторять один из моих наставников, и за время работы за границей я не раз убеждался, насколько справедливо это мудрое изречение. Тот, кто лучше знает город, всегда имеет заметное преимущество в извечном поединке разведки с контрразведкой.

Я доехал до перекрестка и, выполняя указание Рольфа, свернул направо. Он оказался совершенно прав: в сотне метров от перекрестка, прижавшись одна к другой, стояли две будки телефона-автомата.

– Вот они, – сказал Рольф и попросил меня остановиться, когда до автоматов оставалось около тридцати метров. – Итак, что я должен сказать?

Я быстренько объяснил Рольфу его задачу, и он вышел из машины.

Я видел, как он зашел в ближайшую кабину, опустил жетон, снял трубку, потом постучал по рычагу, так как телефон, видимо, не работал, снова повесил трубку, забрал жетон и перешел в соседнюю кабину. Здесь он снова опустил жетон, снял трубку, в этот раз, видимо, все было в порядке, и он стал крутить диск.

Пока Рольф звонил, я стал от нечего делать смотреть по сторонам, тем более что в подобных ситуациях полагается контролировать окружающую обстановку. За окнами «вольво» был довольно мрачный пейзаж, и мне подумалось, что, если кто-нибудь задумал бы снимать фильм на шпионскую тему, лучшую натуру для этого эпизода трудно было бы подобрать.

Слева от меня тянулся глухой кирпичный забор, сложенный, наверное, еще в прошлом веке. За ним располагалось старое городское кладбище, на котором уже давно не хоронили, и в другое время это, наверное, вызвало бы у меня какие-нибудь ассоциации. Но сейчас было не до ассоциаций, хотя мне приходилось бывать на этом кладбище, разыскивая одну могилу, и даже для наглядности сделать несколько фотоснимков, которые должны были пополнить семейный альбом неизвестного мне коллеги, готовившегося стать «иностранцем». Снимки же эти понадобились ему для того, чтобы в случае необходимости убедительно подтвердить, что у него когда-то были родственники, проживавшие в этой стране, и это не его вина, что они не дожили до той поры, когда он стал «иностранцем», а нашли свой последний приют в той самой могиле, которую мне и было поручено сфотографировать.

Помнится, во время этого посещения на меня незабываемое впечатление произвели строгая красота склепов, сложенных из белых мраморных плит, памятники и обелиски, сработанные из черного и белого мрамора, ажурные металлические беседки, увитые плющом, часовенки и прочие строения, без которых не обходится ни одно старое кладбище. Я еще подумал тогда, что мой коллега поступил совершенно правильно, когда задумал обзавестись родственниками, закончившими свой жизненный путь в таком уютном месте. Сейчас там, за глухим кирпичным забором, было совершенно темно и оттуда не доносилось ни звука.

По другую сторону улицы тянулись двухэтажные домики старой постройки, обнесенные живыми изгородями из колючих кустарников, возле некоторых домов были припаркованы автомобили, но многие домовладельцы предпочитали загонять свои автомобили во двор, так они были в большей сохранности и не мешали проезду мусороуборочных машин. В этом районе проживали в основном представители так называемого «среднего класса»: муниципальные чиновники, мелкие предприниматели, торговцы и прочая подобная публика. Это был во всех отношениях спокойный район, пользовавшийся доброй репутацией у полиции и потому весьма удобный для всякого рода интимных встреч, не предназначенных для посторонних взглядов.

Мои размышления были прерваны довольно противным зудом, который я внезапно ощутил в области поясного ремня.

И тут я вспомнил, что перед выездом на это мероприятие приспособил у себя на теле, а точнее, как раз на поясе, маленькое электронное приспособление, так называемый «щекотунчик». Такие штучки свободно продаются в магазинах многих цивилизованных стран и используются для экстренного вызова людей самых разных профессий, волей различных обстоятельств не имеющих возможности связаться со своей штаб-квартирой, будь то офис какой-нибудь фирмы или резидентура разведки.

И вот именно в эту минуту мой «щекотунчик» в хаосе всевозможных электрических и радиоизлучений и атмосферных разрядов уловил предназначенный только ему сигнал и отчаянно завибрировал, предупреждая меня об опасности.

Сигнал этот исходил из советского посольства, а послал его в эфир мой старый и верный товарищ Толя Сугробов, которому и до этого случая приходилось довольно часто прикрывать меня при проведении ответственных мероприятий.

Накануне утром он приезжал в это тихое и безлюдное по вечерам место, старым, известным нам обоим еще по урокам физики способом вывел на время из строя один из телефонов-автоматов, а во второй внес маленькое техническое усовершенствование, благодаря которому теперь этот телефон-автомат излучал в эфир каждое сказанное Рольфом слово.

А дальше все происходило так, как и должно было происходить: излучение улавливала чуткая параболическая антенна спутника, именно в эти минуты зависшего над засыпающим городом, и ретранслировала его на антенну советского посольства. Конечно, все можно было сделать значительно проще и обойтись без спутника с его параболической антенной. Но в этом случае радиоволны к посольской антенне продирались бы по горизонтали, и на их пути могли встретиться антенны контрразведки, а так они рванулись строго вертикально, сначала вверх, а потом вниз, и перехватить их было невозможно.

Видимо, Рольф сказал по телефону совсем не то, о чем я его просил, вот Толя и подал мне этот тревожный сигнал. Когда Рольф закончил свой разговор и вышел из кабины, я еще, разумеется, не знал всех деталей, но зато я знал главное: он меня продал!..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю