332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Марченко » Глаза цвета стали » Текст книги (страница 13)
Глаза цвета стали
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:23

Текст книги "Глаза цвета стали"


Автор книги: Игорь Марченко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Громыхнувшая ржавыми запорами, дверь медленно распахнулась, пропуская меня внутрь.

– Заходи, только живо. Ходят тут всякие, потом всю ночь кровь с порога счищаешь…

Я пригнул голову, чтобы в полутьме не расшибить ее о низкий потолок. С опаской шагнул в полутьму, пропахшую ладаном и какими-то незнакомыми травами. Из соседней кельи лился мягкий свет от масляной лампы, раздавалось женское бухтение, переходящее в громовой храп. Я посторонился в сторону, пропуская Тихона вперед.

– Ты не один? Немного неудобно… – смутился я.

– Да нет, это Авдотья из вашего родильного отделения на минутку забежала на огонек, – Тихон стыдливо отвел блудные глаза в сторону. – Да ты проходи, чего на пороге топчешься аки грешник у врат чистилища. Все мы люди, все мы человеки со своими пороками.

Дремлющая в углу комнаты на кровати дородная тетка лет сорока проснулась, когда я зашел и, ойкнув, быстро стала накидывать на себя теплую шаль. Рядом с кроватью на низком столике дымила лампадка и стояла опустошенная ровно на половину бутылка с мутной горилкой. Нехитрая закуска: черствые лепешки из муки грубого помола, несколько вялых огурцов c помидорами, немного вяленой рыбы – вот и все нехитрое убранство стола.

– А этому чего на ночь глядя? – зашипела Авдотья, прожигая меня негодующим взглядом полным упрека. – Вот пожалуюсь твоему командиру, расскажу, где ты бродишь по ночам, огребешь неприятностей, Алешин. Отвернись и перестань лыбиться!

Я молча наблюдал, как Тихон собирает свою ”даму сердца” в дорогу: трижды осеняя крестным знамением и с теплотой в глазах передавая в руки старенький автомат АКСу.

– Смотри у меня! – снова сверкнула на меня глазами Авдотья, браво передергивая затвор.

Пока они о чем-то шушукались перед домом, я невозмутимо налил себе горилки в стакан. Помянув про себя всех чертей преисподних, зажмурившись, проглотил адскую отраву. Закашлявшись, так что аж слеза прошибла, я открытым ртом принялся ловить воздух, стараясь отдышаться. Через пару минут в дверной проем сначала протиснулся необъятный зад Тихона, а потом и все остальное кряжистое тело двухметрового детины, с длинной черной бородищей лопатой, украшенные сединой нечесаными патлами до плеч и мускулистыми ручищами каждая толщиной с мою ногу. На поясе у него болтался огромный мясницкий тесак, с которым Тихон виртуозно обращался даже с тяжелого похмелья, будь то рубка овощей или разделка “зашедшего на огонек” зомби. Бывший полковой капеллан был “резкий как понос и суровый как удар серпа по яйцам” как выразился о нем однажды Высоков. Обиталище святого отца была единственным ныне уцелевшим на острове осколком некогда могущественной Православной церкви, а сам Тихон являлся последним ее выжившим служителем. Я знал о нем лишь то, что он бывший военный, настоящий сибиряк, большой бабник и вообще широкой души человек. На остров угодил за какую-то давнюю провинность, о которой скрытничал как рыба об лед даже в алкогольном угаре. Всем был хорош святой отец, никого не бросит в беде, всегда находит подходящую случаю молитву и добрый совет, но уж больно любит выпить и не просто выпить, а нажраться вдрызг. Это многих напрягало, особенно начальство Гнезда, недовольного дурным примером, что он оказывал на неокрепшую психику молодежи. Я же считал, что каждый человек вправе самостоятельно решать, что ему пить, с кем жить и какому богу молиться.

– Слышал от Авдотьи про твоего друга, царство ему небесное! – прогудел Тихон, усаживаясь на жалобно скрипнувшую кровать. – Помянем раба божьего капитана Сергеева. Душевный был паренек, не размазня как некоторые, спаси, Господи, его душу…

– Надеюсь это ты не обо мне?

– Нет, о некоторых твоих трусливых командирах, – перекрестившись, Тихон залпом выпил, занюхав рукавом. – Довелось мне как-то встретить во Владивостоке батюшку твоего друга, скажу тебе, произвел он на меня неизгладимое впечатление. Настоящий офицер. Из казаков…

– Я пришел по делу. – Напомнил я, отодвигая в сторону вновь налитый стакан.

– Тогда с твоего позволенья оприходую еще чекушку…

Тихон быстро выпил еще одну стопку. Рожа его побагровела от убойной дозы, но самое удивительное – хоть бы в одном глазу! Смахнув слезу, он, как ни в чем, ни бывало, произнес молитву “Отче наш” и трижды перекрестился. Я терпеливо дождался, пока он закончит свой непременный в таких случаях ритуал – мешать ему во время молитв было делом небезопасным.

– Ладно, рассказывай, что у тебя стряслось. По роже вижу, что нечто важное.

Он внимательно внимал моему рассказу, недоверчиво теребя свою бороду.

– Я всегда знал, что Центр занимается не своим делом! – внезапно стукнул он кулаком по столу, чуть не опрокинув бутылку. – Богомерзкий отдел тахигинеза! Смелые мужи день и ночь рыскают по острову и изничтожают заразу, насланную на нас в наказание и назидание, а прямо под боком недалекие умом людишки, в гордыне своей решившие стать подобные богу, создают новых демонов! Не бывать этому! Скорее я сожру свою рясу, чем позволю твориться таким делам. У тебя есть план? Я знаю, Алешин, так просто ты бы не пришел ко мне. Выкладывай!

Я извлек из своего заплечного ранца завернутый в тряпку предмет и кинул его на колени Тихона. Тот осторожно извлек белый как мел брусок и удивленно посмотрел на меня.

– Что это? Пластид?

– Лучше. Ты как-то хвастал, что умеешь обращаться со взрывчаткой.

– Ну, – святой отец замялся. – Динамитом рыбу глушил… однажды… правда, давно…

– Это тоже самое, только грохоту больше, – успокоил я. – Даже ребенок управится. Нужен небольшой переполох, лишь для отвлечения охраны. Я пробираюсь внутрь Центра, достаю все необходимые доказательства и возвращаюсь обратно. Все просто как два пальца об асфальт.

– Ну а мне что делать? Только ли устроить шума побольше?

– Да. – Не моргнув и глазом, соврал я.

– Ой, ли? А не заливаешь? Слишком уж все просто.

– Ну, не совсем. Нужен твой Уазик. Меня временно лишили всех прав и привилегий. Мою команду расформировали и раскидали по другим взводам, так что я не рискну просить их о помощи. Другое дело ты, старый пьянчуга и алкаш, любящий помахать кулаками при любом удобном случае. Я знаю, тебя хлебом не корми, а дай, кому начистить рыло. Когда я выберусь из Центра, мне понадобится очень быстро улепетывать оттуда.

– Значит, я тебе нужен еще и в качестве водителя? – Тихон хмыкнул, снова наливая себе.

– Для начала ты мне нужен трезвый! – я забрал у него из руки стакан и вылил его содержимое на пол. – Это бесу на хвост чтоб не дрожали поджилки, а это для веского аргумента.

Я отдал ему детонатор и встал с кровати, собираясь уходить.

– Справишься? Что наша жизнь? Пешком под стол, бегом в шкаф, ползком в гроб.

– И то верно! – воскликнул Тихон, снова разглядывая взрывчатку. – Так что это?

– Концентрированная окись водорода и метана. Только не спрашивай, как их удалось довести до такого состояния, но взорвется, будь здоров. Постарайся находиться в момент взрыва от нее как можно дальше, а то костей не соберешь. Я дам тебе бронежилет и…

– Не надо. Меня господь защитит от Лукавого и всех его адских приспешников.

– Ты уверен? А пули отведет в сторону? Ты большой, мимо тебя не промахнешься.

– На меня свинца понадобится больше, чем на тебя, – Тихон ухмыльнулся. – Журчи дальше.

– Скорее всего, после этой акции на нас осерчают все на базе, и мне придется несладко. С тебя взятки гладки, скажешь, что действовал под дулом автомата, а вот меня не простят.

– Хочешь бежать? Но куда?

– В Южный. Есть там у меня проверенное местечко, где можно переждать бурю.

– Южный говоришь? – нахмурился Тихон. – Среди язычников?!

– Только не начинай снова.

– Ладно, дело твое я тебе не учитель и не папаша, только когда попадешь под раздачу и окажешься на раскаленной сковородке в аду, вот тогда вспомнишь Тихона. Не говори, что я тебя не предупреждал. Будь моя воля, я бы, таких как ты еретиков, сжигал на кострах!

– Ну, это ты хватанул! – рассердился я. – По-твоему твоя религия лучше?

– А она не моя, а наша! – стал заводиться святой отец. – Ты русский человек, а не басурманин безродный и обязан хранить и защищать веру предков своих! Понавешал то на себя амулетов и оберегов аки новогодняя елка, думаешь, они защитят? Нет! Бог и сын его Иисус хранят тебя, даже, если ты в них не веришь, зато они в тебя верят, поэтому я и пойду вместе с тобой.

Мученически выслушав, я объяснил кто, когда и где должен находиться в назначенный час. Кроме того, пришлось еще немного потратить время на лекцию по подрывному делу.

– Человек предполагает, а бог располагает. Иди, Дмитрий, бог в помощь. Сделаю все в лучшем виде. Если меня ненароком повяжут, скажу как на духу, что это ты меня втянул во все тяжкие.

– Только больше не пей, мне пьяного подельника для полного счастья не хватало.

– А я пью для равновесия и успокоения нервов, а не ради пьянства окаянного…

– Святой отец!

– Ладно, уж! Уболтал черт языкастый. Тоже мне нашел святого отца…

Я вышел на улицу, скрепя сердцем и зубами. То, что ему хватит сил устроить безобразие и отвлечь на себя охрану, я не сомневался, я больше переживал за отходной маневр. Центр общественного здоровья был огромным комплексом, часть которого находилась на поверхности, но сами лаборатории под землей. Именно там нужно искать следы преступной деятельности.

Через час я уже находился на своей позиции – в двадцати метрах от контрольно-пропускного пункта, куда приходил днем. Охранники, лениво переговариваясь с дальними постами по рации, бродили вдоль сеточного забора с фонарями, высвечивая высокие кусты за которыми я и притаился. Пригнув голову, я переждал пока они удаляться, прежде чем ползком приблизится поближе к шлагбауму. С территории Центра постоянно что-то вывозили в крытых машинах, а новые грузовики приезжали через каждые двадцать минут. Дождавшись пока один из Зилов остановится у шлагбаума, а охрана отвлечется на разговор с водителем, я быстро пробрался под днище машины, вцепившись руками и ногами в поддон кузова. Охранники, проверив пропуск водителя и на прощание посветив фонарями в кузов, дали добро на въезд.

Когда грузовик отдалился от КПП на значительное расстояние и на секунду притормозил перед поворотом, я c облегченно разжал руки, со страхом пережидая пока он проедет надо мной. Лишь после этого быстро перекатился к обочине и заполз в густые кусты, искренне радуясь, что инфильтрация прошла успешно. На территории Центра было много охранников и защитных систем вроде камер с тепловизорами, но я их даже не пытался обмануть. Браво закинув на плечо автомат, я спокойно и не таясь, зашагал по узкой дорожке, изображая из себя охранника, даже не забыв прихватить на дело такой же как у всех фонарик. Сам же я старался держаться подальше от людей, чтобы избежать узнавания, ведь на базе меня многие знали в лицо. Вблизи мой маскарад вряд ли кого обманет, а значит нужно продолжать держатся густой тени корпусов.

– Внимание! – громко захрипели на стене здания динамики. – Всему обслуживающему персоналу Центра общественного здоровья! Сектор Альфа закрыт на дезинфекцию, просьба в течение двух часов не посещать данную территорию. Третьей команде специального охранного корпуса ведомственной охраны проследовать в сектор Омега.

Я смело поднял руку и помахал приближающемуся белоснежному бронетранспортеру с черными буквами ЦОЗ. Он медленно остановился, высветив меня мощным фонарем на крыше. Я подошел к амбразуре кабины и стал жалобно бубнить, надвинув на глаза широкополую панаму.

– Братишка, я сегодня первый день в этом секторе и еще толком не освоился. Подскажи, как добраться до Омеги. Третьей команде приказали собраться, а я тут немного заблудился.

– Бывает, – мученически вздохнул водитель, теряя интерес. – Лезь наверх, мне по пути.

Ощущая охотничий азарт, я быстро взобрался на бронетранспортер и нагло свесил ноги, в буквальном смысле наслаждаясь поездкой. Мы ехали минут пять, проезжая мимо групп сотрудников в белых скафандрах и охранников одетых, как и я, в обычный полевой камуфляж с такой же широкополой панамой какие были принято носить в спецвойсках. Я надвинул ее пониже, чтобы лицо оставалось неузнаваемым, а автомат, сняв с предохранителя, положил себе на колени. Мое сердце бешено стучало в груди, напоминая, что я покойник в случае провала.

– Приехали! – выкрикнул из полуоткрытого люка водитель. – Начальнику смены доложись.

Я спрыгнул на землю и заспешил к главному входу в сектор Омега, куда со всей территории стягивались разрозненные группы. Я смело затесался в одну из них и так вместе с ними просочился внутрь здания. Если здесь и были в ходу магнитные пропуска, у меня их не было и приходилось действовать нагло. Больше всего я боялся, что меня кто-нибудь узнает, ведь я был не рядовым бойцом. Но видать небеса и тут были на моей стороне. Меня никто не опознал.

В один из моментов отделившись от основной группы, я нырнул в соседний коридор и буквально нос к носу столкнулся с медбратом, который сегодня делал у меня забор крови.

– Вы? – только и успел он выдохнуть, потянувшись за рацией. Я в пол силы ударил его кулаком под ложечку, а когда он согнулся пополам, ударил лицом о колено, и грубо впихнул в комнату, откуда он выходил с кипой бумаг. Подсечкой, сбив его с ног, за шиворот грубо оттащил подальше от дверей. Я приложил палец к губам, сделав знак молчать. Держа его на прицеле автомата, быстро заглянул в соседнюю комнату. Все чисто. Мы были одни.

– Лежать! – прошипел я, когда он попытался сесть. – Где Еремина? Где эта дрянь?

– Светлана Александровна?

– Не изображай из себя слабоумного. Именно она!

– В главной лаборатории тахигинеза… – без всякого выражений ответил парень, не сводя глаз с оружия. – Только Вам туда нельзя. Вас никто не пропустит.

– Что она там делает? Чем вы тут вообще занимаетесь?

– Тахигинезом…

– Не умничай! Колись, подонок, пока я тебе руки из суставов не выдернул!

– Это, правда. Я не обманываю, сегодня проходит заключительное клиническое тестирование и аттестация новой вакцины. Это очень важный эксперимент. На нем присутствует Совет.

– Что? Совет в полном составе? Где их собрала заведующая?

Парень нехотя кивком головы указал на схему на стене.

– Испытательная сфера внутри магнитного поля квазипомех. Это совершенно безопасно…

– А это позволь судить мне!

Вытащив из кармана одноразовый инжектор спецсредства от Радости жизни, я ножом распорол рукав его биологического скафандра и воткнул иглу ему прямо под кожу.

– Что Вы делаете? – заволновался парень, попробовав меня столкнуть с себя.

В следующую секунду его тело выгнулось дугой, а изо рта и глаз брызнули алые капли крови вперемешку с черной пеной. Кожа руки покрылась огромными пузырями и за секунду оплыла черными ошметками слизи, обнажая серый костяк скелета. Все это время он глухо выл, словно его поджаривали на медленном огне, пока я не сжалился и не пустил ему пулю в лоб. Глушитель тихо вычихнул пустотелую пулю, и лицо позади защитной пленки шлема разлетелось на куски, скрыв от меня кровавыми мазками на стекле чудовищный оскал некроморфа.

– Так вот какие у тебя помощники, Света, – поразился я. – Это многое объясняет…

Здание тряхнула мощная ударная волна. Гулкое эхо взрыва, разлетелось по пустым коридорам. Включились запоздало сирены тревоги. Вдали послышались крики и шум бегущих по коридору людей. Не иначе святой отец начал, отвлекающий маневр, но еще слишком рано – до взрыва пол часа! Тут я так некстати вспомнил, что Тихон часы никогда не носил и считал время исключительно по солнцу и звездам. Тут я с ним серьезно дал маху. Теперь приходилось ускоряться и действовать как русские в свое время в Боснии – молниеносно и непредсказуемо.

Забрав себе, магнитный пропуск мертвого лаборанта, я осторожно выглянул из кабинета, но коридор был уже снова пуст. Прикрыв за собой дверь, я сорвался в бег по отвратительно белоснежному полу, по мраморным ступеням, мимо прозрачных испытательных стендов, за которыми ставились какие-то странные и пугающие эксперименты с тканями некроморфов. Прикладывая магнитный пропуск, я без проблем открывал двери, выискивая взглядом Еремину. Отрезанные щупальца Ночных Охотников, словно живые извивались в воздухе на металлических столах, к которым вели толстые шнуры проводов. Жидкокристаллические мониторы показывали ликующим ученым непонятные мне кривые и разноцветные столбцы цифр. За другой стеклянной перегородкой группа ученых собрались вокруг призрачной сферы, в которой кипела мерзкая биомасса всех цветов радуги. Манипулирующие сложными приборами работники, старались стабилизировать эту мутацию, пока силовой сосуд не наполнился тысячами мелких отростков. Будь я проклят, если в этой колбе не старались воспроизвести геновзрыв. Похоже, эксперимент завершился удачно, открывая доступ к управляемым мутациям в изолированной среде.

Заглянув в очередную дверь, я на мгновение застыл на пороге, даже позабыл о цели своего визита в ЦОЗ. Прямо на меня уставились с монитора во всю стену, тысячи глаз. Они сверлили меня своим нечеловеческим взором, пока изображение так же поспешно не погасло. На экране мигала надпись – “Разрыв связи с комплексом Рассвет”. В тот момент я не обратил, особого внимания на сей факт, который на фоне всего остального был незначительным, но судьбоносным. Лишь позднее я с горечью размышлял, что именно эта комната была разгадкой всего происходящего на базе. Эта информация на время просто выпала из моей памяти. То, что здесь происходило, было, мягко говоря, чуждо нормальным людям и это меня по настоящему пугало. Мой мир совсем, крохотный с простыми и понятными вещами и проблемами, решаемыми, где крепким словом, а где делом. Все эти непонятные мне эксперименты, с которыми баловались эти людишки, были страшны непредсказуемыми последствиями, именно потому, что в их основе лежала слепая и разрушительная мощь Радости жизни. И пусть это простые слова, за которыми лежала неведомая нам стихия, играть с ней в угоду эгоистичным интересам это даже хуже, чем баловаться с зажигалкой стоя по пояс в бензине. Всего одна искра и бензиновые пары воспламеняться с невиданной силой и мощью, способные испепелить любого, кто по глупости своей посчитает себя огнеупорным. Слишком безответственно для кучки выживших из ума людей, но только не для Обращенных. Этим страх неведом, потому что бояться им уже нечего, ведь самое худшее с ними уже произошло. Я должен остановить эту веселую компашку, пока не случилась беда. Теперь это мой долг и мое призвание.

– Стой, Алешин! – раздался позади женский возглас. – Немедленно вернись! Остановите его!

Я узнал голос Светланы, но останавливаться не собирался. Я с бедра всадил очередь в запорный механизм последней двери. Толкнув ее ногой, вбежал внутрь главной лаборатории, на секунду ослепнув от ослепительного сияния идущего из нутра экспериментальной силовой сферы внутри магнитного поля высокой напряженности. По скудной информации, что до меня дошла, ее использовали для изучения некроизлучения, позволявшее изучать воздействие на мертвую плоть в попытках найти более действенное лекарство и оружие против некроморфов. Эту установку в данную минуту явно использовали не по назначению, да еще притом и на живых людях. Мечущихся внутри подопытных я не мог опознать по лицам, уж больно интенсивная напряженность квазиполя, но то, что они пытаются оттуда выбраться, было очевидно. Они что-то кричали, размахивая руками, но из-за жуткого воя ускорителя, расслышать их мольбы не представлялось возможным. Несчастные метались там аки крысы в клетке.

– Охрана! Здесь посторонние! – обернувшись, заорал оператор установки, но тут же упал мертвым, когда мой автомат кашлянул, выплюнув короткую, но смертоносную очередь.

Плечом, оттолкнув с дороги другое визжащее чучело с седыми волосами и воинственно торчащими усами, я схватил его за шею и прикрылся его хилым телом словно щитом. Мгновенно он задрожал и с хрипом задергался, когда пули охранников стали выдирать из него огромные куски плоти. Оттолкнув тело в сторону, я бросился плашмя на гладкий пол. Ловко перекатился под массивный пульт и уже оттуда открыл ответный огонь, достав очередями двух нерасторопных солдат стоящих на балконе второго уровня. Мои пули прочертили на разгрузочных жилетах ряд кровавых отверстий, но охранники к моему величайшему изумлению и не думали умирать. Они пораженно уставились на рваные раны в своих телах, из которых толчками выбивала густая, словно кисель черная кровь, заливая штаны и высокие берцы.

– Не стреляйте в сферу, дурни… – успел взвизгнуть другой ученый, прежде чем поперхнулся кровью, когда я отстрелил ему нижнюю челюсть, загнав предупреждение обратно в глотку. Его слова натолкнули меня на идею, и я тут же ухватился за нее как утопающий за соломинку. Я перевел ствол на вершину сферы, из которой изливались разноцветные лучи. Не раздумывая, вдавил спусковой курок автомата. Почти мгновенно силовой шар налился багровым сиянием и лопнул, словно гигантский мыльный пузырь, окатив всех присутствующих интенсивным излучением, оставившим болезненные ожоги на незащищенных участках кожи. Получившие свободу члены Совета, с глухими воплями вывалились из своего узилища, хватаясь руками за оплывающие, словно восковые лица. Одежда на них горела странным призрачным пламенем, а тела искрили, разбрасывая зеленые снопы искр, словно динамо-машина Тесла.

– Проклятье! Десять лет труда коту под хвост! – задохнулась от ярости Светлана, схватившись в ужасе за голову. Заведующая, нервно кусая ногти, окинула взором разгромленную, горящую лабораторию, и неожиданно наткнулась взглядом на меня. Ее лицо исказила ненависть.

– Ты! Все должно было пройти как по нотам, если бы ты не вмешался…

– То, что ты затеяла, называется просто – предательство рода людского!

Я переполз подальше за пульт, когда по нему открыли ураганный огонь охранники, прибежавшие на сигнал тревоги. Пули с громким стуком и визгом вонзались в пульты, разбивая на тысячи осколков массивные экраны и колбы. Очереди ложились так близко от меня, что я уже простился с жизнью, моля отстрочить момент смерти еще хоть на пару минут.

– Прекратите! Хватит! – неожиданно приказала Светлана. – Алешин? Ты еще не сдох?

– Не дождешься! – я выстрелил из укрытия не глядя, удачно попав солдату прямо в лоб.

Заведующая на всякий случай укрылась за массивным пультом, чтобы ее ненароком не зацепила шальная пуля. Наступившую тишину разорвал язвительный смех:

– Это ненадолго. Не дайте этому выродку добраться до запасного выхода. Окружите его!

Новые выстрелы заглушили ее безумный смех. Пуля срикошетила от гладкого пола и вскользь зацепила мой бронированный наколенник, а вторая разнесла в клочья рацию на моем плечевом ремне. Услышав мой вскрик, стрелявшие с еще большим остервенением стали обрабатывать все возможные места, где я мог притаиться. Я был вынужден все дальше и дальше отползать к дальней стене, наблюдая как мрамор пола там, где я только что находился дробиться на куски, наполняя пространство пылью. Давненько я не слышал над головой этот жуткий свист летящей смерти. Обычно я стрелял в Обращенных, а не наоборот, что добавляло ситуации особой пикантности. С другой стороны свою пулю не услышишь.

Наверняка я бы так и сгинул ни за хрен собачий, если бы в помещение со стороны запасного выхода не ворвалась дежурная рота и не пресекла нашу дальнейшую ковбойскую разборку. Дюжие молодцы из группы быстрого реагирования УБМ быстро заломили руки Обращенных. Самых неугомонных и тупых они хладнокровно расстреляли ответными очередями из автоматов. Прикрываясь бронированными щитами в рост человека, штурмующие лабораторию, как и любая другая штурмовая единица, действовали грубой силой, подавляя сопротивление огневым и количественным превосходством. Сейчас сила была на их стороне и плевать они хотели, что их противник был невероятно живучим и упрямым.

Я выбрался из своего укрытия лишь тогда, когда в помещение быстрым шагом вошел генерал Сухарьков и стал хмуро осматривать еще живые обугленные тела членов Совета. Несмотря на то, что они еще недавно были неоспоримой властью, генерал достал из кобуры пистолет и стал хладнокровно добивать их, избавляя несчастных от мучений Обращения. Хрустя подошвами ботинок по битому стеклу, он подошел ко мне. Протянув руку, помог подняться на ноги.

Неконтролируемое излучение вызвало резкий всплеск послесмертных некромутаций, превратив некогда живых людей в адские карикатуры. Некоторые постепенно оживающие тела были так сильно изуродованы изменениями, что было непонятно где у них голова, а где рука или нога. Генерал вопросительно посмотрел на меня, ожидая от меня внятного ответа на невысказанный вопрос, так как я являлся единственным выжившим свидетелем этой драмы.

– Лучше спросите у заведующей, генерал, – посоветовал я. – Кстати где она?

– Еремина? – непонимающе наморщил лоб генерал. – Только что была здесь.

– Именно она устроила этот гнусный бардак! Ее нужно немедленно арестовать.

Убедившись, что пуля прошла вскользь, и что глухая боль в колене не мешает мне ходить, я собрался отправиться за ней вдогонку, но генерал положил мне руку на плечо.

– Э, нет брат. Не спеши. Ты не можешь никуда уйти. Ты слишком ценный свидетель. Кроме того, ты находился в непосредственном контакте с Обращенными. Я не могу тебя отпустить.

– Генерал, я уверен у нее были сообщники и не исключено, что в этом деле замешан ее муж генерал Воронин, это его люди в меня стреляли. Я их никогда не видел на армейских операциях.

– Ты прав, это личная охрана Воронина, – согласился генерал Сухарьков. – Тебе Высоков не рассказывал о расколе? Теперь мы точно знаем, кто его организовал. В Совете давно нет единства мнения. Мы догадывались, что в Центре общественного здоровья периодически происходят подозрительные тайные эксперименты, но даже и помыслить не могли, что все так запущенно. Кстати, а как ты угодил в эту грязную историю? Хочешь сказать, проходил мимо?

Уловив в словах иронию и скрытую угрозу, я решил открыть генералу немного правды.

– Мы со Светланой… были близки. Не то, что бы чересчур близко, но достаточно, что бы ее поведение вызвало подозрение… – начал я, но замолчал, когда генерал иронично фыркнул.

– Избавь меня от своих амурных рассказов, Алешин. Сдай оружие и дуй мухой в карантин, мы тут и без тебя справимся. Сержант! Проводи-ка капитана до лазарета и глаз с него не спускай.

Терпеливо дождавшись, пока мы свернем за угол, я сбил сержанта с ног неожиданной подсечкой и, как следует, приложил носком берца, под нижнюю челюсть, отправив в нокаут.

– Извини, приятель. Ничего личного. – Извиняющим тоном сказал я бесчувственному телу.

Забрав себе все его снаряжение – армейский вариант АКМ с глушителем, разгрузочный жилет с подсумками полными сменных рожков и каску с очками ночного видения. В ожидании кабины лифта я надел разгрузочный жилет и снял оружие с предохранителя. У входа кучковались вооруженные до зубов спецназовцы, не обративших на меня никакого внимания. На улице рычали БМП-4, на которых и приехали группы быстрого реагирования. В небе стрекотали поднятые по тревоги штурмовые вертолеты, освещая территорию прожекторами.

Пробираясь вдоль ограждения, но так, чтобы не вызывать подозрений я делал вид что, как и остальные, занят поисками вырвавшихся на свободу некроморфов, которых не иначе выпустила Светлана, чтобы отвлечь внимание от своего поспешного бегства.

– Всем быть предельно внимательными, на территории Центра выявлена враждебная людям некро активность. О любых подозрительных передвижениях своевременно сообщать своим взводным! – громко вещали динамики у меня за спиной. – Всем сотрудникам Центра сдаться офицерам УБМ. В случае попытки бегства или неподчинения стреляем на поражение…

Притаившись в кустах, я дожидался удобного момента. Когда рядом со мной поравнялся солдат, я затащил его в кусты и ребром ладони в пол силы приложил по шее. Сняв с бесчувственного тела опознавательный жетон и каску с буквами УБМ, я поспешил к КПП, где меня даже не стали обыскивать, просто посмотрели жетон и пропустили. Все оказалось даже проще, чем я думал, значит, не напрасно я был невысокого мнения о бойцах бронемобильной роты. Бежать пришлось метров сто вниз по холму. Добравшись до места встречи с Тихоном, я тихо выругался, когда не застал ни его, ни машины на которой мы сюда приехали. Лысый как коленка холм позади чадящего костра на месте взорванной стены Центра был пуст. Если выясниться что святоша меня бросил, не выдержав “мук совести” я его точно прикончу…

Автомобильный гудок заставил меня подбежать к противоположенному краю крутого холма и посмотреть вниз. На фоне огней базы и глухих сирен тревоги я разглядел на крутом серпантине ржавый Уазик Тихона, короткими вспышками сверкающий фарами. Чуть не кубарем скатившись по скользкой от недавно прошедшего дождя траве, уселся на сиденье рядом с Тихоном.

– Где тебя черти носят?! – накинулся я на него с упреками. – Гони что есть сил!

– Не богохульствуй! – икнул Тихон, заводя мотор. – Были кое-какие дела…

– Какие, мать твою, у тебя могут быть дела в три часа ночи? Где мой меч?

– На заднем сидении. Пришлось отогнать машину в другое место, чтобы меня случайно не заметила охрана. Тут пять минут назад пролетела на буханке какая-то сумасшедшая баба…

– Где? Куда она поехала? С ней еще кто-нибудь был? Отвечай борода многогрешная!

– Изыди, сын мой. Я не позволю с собой так разговаривать…

Скрипнув зубами, я дотянулся до меча и слегка выдвинул его из ножен, блеснув металлом.

– Она в сопровождении еще трех человек поехали в сторону Церковной бухты. – Тут же уступил Тихон, недовольно косясь на меч. – А что в этом необычного?

– Ты уверен, что не на аэродром? Бессмыслица какая-то. Зачем ей в бухту?

– А мне, откуда знать? Бог не даст соврать. К военному городку спешит стервочка…

– Тогда нажми на газ святой отец, не хочу опоздать на свидание…

Тихон, быстро перекрестившись и поцеловав нагрудный крест, не без труда завел громко затарахтевшую мотором машину и так ударил по газам, что меня вдавило в сидение.

Гнездо кипело, словно муравейник. Впервые на моей памяти включили главную сирену воздушной тревоги. Вырвавшиеся из-за стенок чудовищные результаты экспериментов разбежались по всей округе, обращая всех, до кого только могли дотянуться. Наблюдая за боем в бинокль, я видел вспышки ожесточенных перестрелок у штаба специальных операций и многочисленные пожары, охватившие деревянные бараки и склады. По улицам бродили неприкаянные свежие Обращенные, те, кому не повезло в первые минуты боя.

– Да… заварила ты кашу Света… – цедил я сквозь зубы, наблюдая как некроморфы, ломятся в окна штаба, а их из этих окон обстреливают в упор из автоматического оружия. Тихон, сосредоточившись на едва видимой в свете фар колее, изредка прикладывался к фляжке, но я его не винил. Я бы сейчас и сам не отказался глотнуть для храбрости. На базе включились на вышках мощные прожектора. Прибывшие из ЦОЗа бронемобильные подразделения УБМ и РББ устроили планомерную зачистку территории базы. Так вышло, что некроморфы напали на спящих людей прямо в кроватях, не дав им ни единого шанса на спасение. Яростно рычащие БМП и танки Т-90 использовались в основном в качестве долговременных огневых точек, за которые защитники держались как грешники за собственную душу. Дела пошли заметно на лад, когда подоспели вертолеты и массированным огнем стали помогать защитникам с воздуха. Теперь ни один Обращенный не мог укрыться от бдительного воздушного ока – биологических сканеров некроактивности. Гулкие выстрелы танковых пушек сменились умеренным, но частым треском цикличных авиапушек разносящих некроморфов на куски. Идущие следом за бронетехникой цепочки солдат с огнеметами тщательно выжигали все следы скверны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю