332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Срибный » Мужской закон » Текст книги (страница 3)
Мужской закон
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:56

Текст книги "Мужской закон"


Автор книги: Игорь Срибный




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Тащите! – крикнул тот.

Седой начал выбирать веревку и вскоре вытащил связку карабинов и обвязки для обоих. Подвесил на карабин аппаратуру Мухина и начал потихоньку стравливать веревку, спуская груз. Затем обвязал себя и летчика и, набросив на трос карабин Мухина, отправил его вниз. Удерживая тело от скольжения блоками, тот быстро спустился на «материк», и вслед за ним спустился Седой.

Кефир молча зацепил за трос свой карабин и накинул на трос блок.

– Ты куда? – спросил Седой.

– «Кошку» заберу, – ответил разведчик. – У меня это крайняя. А запасную отковать негде.

– А как же ты спустишься?

– Да веревки-то еще есть! Привяжу веревку за камень, а тросик с «кошкой» Могила выдернет. Без нее никак!

Он, легко перебирая руками, за пару минут выбрался наверх и выбросил трос, который Могила тут же подтянул к себе.

Не цепляясь карабином за веревку, Кефир просто соскользнул по ней обратно.

– Вот теперь все! – удовлетворенно сказал он и широко улыбнулся.

Седому вдруг щемяще остро захотелось сказать что-нибудь теплое этому неутомимому, всегда готовому к самопожертвованию пацану... Но он только хлопнул его рукой по плечу и сказал:

– Пошли!...

* * *

Кефир и Могила быстро вывели Седого с Мухиным в точку сбора группы. Разведчики сидели у небольшой рощицы из зарослей мушмулы и боярышника, подставив лица нежаркому утреннему солнцу. Завидев командира, они поднялись, привычно подгоняя снаряжение.

– Вы там, что, атомную бомбу взорвали? – улыбаясь, спросил Дрюня. – Тако-ой гриб в небо поднялся...

– Еще один, – хмуро произнес Седой. – Ладно, Мухину простительно, он боеприпасы не взрывал на земле, но ты-то повидал взрывов на своем веку...

– Так нам отсюда привиделся грибок точь-в-точь ядерный! Я так понимаю, летчики отработали на пять с плюсом?

– Все готовы? – вместо ответа спросил Седой. – Сейчас выходим. С базой покончено, остался еще БТР на нашей шее...

Уже на ходу он вызвал по рации Кума.

– Мы движемся в вашу сторону. Предупреди пацанов. Сам сядь за баранку и проскочи до леса. Посмотри, сможем ли мы на броне спуститься до базы, или дорога под завалом. От нас трещина пошла в вашу сторону...

– Понял, командир! – ответил Кум. – Выполняю!

Через час вышли к пещере. Откуда-то из-за скалы, как чертик из табакерки, материализовался Сарделька, по привычке растянув рот в улыбке. Седой хлопнул его по плечу и вышел на дорогу. БТРа на месте не было...

– Что, Кум еще не вернулся? – удивленно спросил он.

– Сами переживаем, – ответил Сары. – Уже час, как его нету.

– Твою мать! – выругался Седой. – Если он в броне, вызывать его бесполезно... Сары, Кефир, за мной! Остальным отдыхать и готовиться к эвакуации!

Разведчики дошли до кромки леса и на крутом повороте, резко уходящем вниз, и в густой пыли обнаружили следы БТРа. Около километра шли, соблюдая все меры предосторожности, то теряя, то вновь находя след на пыльных участках дороги в низинах.

На очередном повороте серпантина они, наконец, увидели машину. Вернее, увидели только ее корму, высоко задравшуюся в небо, так, что задние две пары колес зависли в воздухе...

Держа оружие на изготовку, разведчики подошли к БТРу.

С первого взгляда было ясно, что Кум не заметил в узкую щель «реснички» разлом, вызванный взрывом, и на ходу попал в него, провалив передок.

– Да-а... – протянул Кефир. – Коварная западня. Нижнюю кромку разлома с дороги совсем не видно, поскольку она ниже верхней. Кто бы мог подумать, что здесь такая трещина?

– Ты хочешь Куму оправдание найти? – спросил Седой, внимательно посмотрев на Кефира. – Так я и сам вижу, что трещину с дороги он не видел и видеть не мог. Ты лучше прыгни на броню, посмотри, что с ним, адвокат… Да осторожней! Мы же не знаем, на чем эта «железяка» держится.

Кефир легко взобрался на корму и исчез за броней корпуса. Скоро его голова показалась над обрезом кормы.

– Командир, он сильно головой ударился. Я ему дал понюхать нашатырь, очухался. Но сам он не вылезет. Да и я два метра его тулова вытащить не смогу.

– Сары поможет.

– Так в том-то и дело, что не поможет! «Железяка» на честном слове висит. Площадь опоры о нижнюю кромку обрыва всего-то с пятак величиной. Как он вообще в пропасть не ушел, не пойму...

– И что делать? – Седой устало присел на камень у дороги. – Может, через десантный люк?

– «Десант» открывается прямо в пропасть... Если я обвяжу Кума и толкну в десантный люк, вы его удержите?

– Привяжемся к дереву для подстраховки, – ответил Седой. – Давай!

Кефир исчез. Через некоторое время с гулким лязгом откинулась крышка люка, и Кефир крикнул:

– Бросаю веревку, держите!

Из пропасти вылетела веревка, к концу которой был привязан пушечный снаряд. Сары ловко поймал ее и обвязал за ствол бука, росшего у дороги.

– Готовы! – крикнул Седой.

– Толкаю! – отозвался Кефир.

Седой и Сары сорвались с места под тяжестью тела пулеметчика, и только каким-то чудом удержались у самой кормы БТРа.

Кум тяжело ударился о края пропасти и застонал. Седой перекинул веревку через плечо и начал постепенно отходить, тесня Сардельку. Голова Кума, вся залитая кровью, показалась над обрывом. Он попытался помочь себе руками, но руки не слушались его и резко сорвались с камня.

– Сары, давай! – выдохнул Седой.

Сары бросился к Куму и, ухватив его под руки, потащил наверх. Вдвоем они с трудом вытащили Кума на дорогу и упали рядом, тяжело дыша.

Ужасающий скрип металла о камень вздернул Седого на ноги. Он увидел, как медленно уходит в пропасть корма БТРа, и заорал: «Кефир!»

В тот же миг в дорожную пыль с лязгом упал пулемет Кума, вслед за которым упал, перекатившись, Кефир.

С душераздирающим визгом, обдирая сталью камень, пятнадцатитонная машина ушла в пропасть...

– Что ты там яйца чесал так долго? – Седой был зол.

– Пулемет вытаскивал, – ответил Кефир. – Его всякой рухлядью завалило в самом носу машины. Пока выгреб...

– Да хрен бы с ним, с пулеметом!

– Ну да! – Кефир широко улыбнулся, понимая, что Седой пережил сейчас. – БТР чужой, а пулемет-то наш! Вам бы за его утрату вкатили по тридцать третье число включительно.

– Ничего, пережил бы… – голос Седого стал мягче. – А вот, если бы ты... Ладно! Проехали... Воду давай!

И присел на корточки около Кума, выдернув из кармана разгрузки ИПП.

* * *

Обмыв рану Кума, Седой увидел рваное рассечение, подковой уходящее от лба до волосистой части головы. Рана была глубокой и постоянно кровоточила. Он выдернул из ножен НР-43 и обрил голову вокруг раны.

– Что, командир? – спросил Кефир, поливая рану теплой водой из фляжки. – Серьезное ранение?

– Шить надо по-любому. Иначе рана будет кровоточить. А он и так много крови потерял… Ты как, Андрюха?

Кум открыл глаза и затуманенным взором поглядел на Седого.

– Если честно, то плохо, – тихо сказал он. – Больно...

– Я сейчас буду шить рану, а промедол тебе колоть нельзя. Крышу сорвет.

– Ничего, командир. Выдержу.

Седой вытряхнул из пенала принадлежности для хирургической обработки ран и споро наложил на голову Кума четыре шва. Тот тяжело задышал и вдруг начал закатывать белки широко распахнувшихся глаз.

– Твою мать! – выругался Седой и быстро вкатил ему в бедро промедол. – Не отъезжай, Андрей! Не вздумай! Кефир, нашатырь!

С трудом они общими усилиями вытащили пулеметчика, уже начавшего впадать в болевой шок, из забытья и устало уселись прямо в дорожную пыль...

– Сары, – Седой поднял голову. – Иди в лес, сруби пару жердей подлинее. Кума придется нести.

Сары кивнул головой и исчез в лесу.

– Командир, – Кум слегка приподнял голову. – Спасибо!

– Лежи, не дергайся! Сейчас донесем тебя до точки эвакуации. Тебе еще перелет придется выдержать.

Кефир с сомнением покачал головой.

– Ты еще что? – спросил Седой.

– Нам все время придется идти на подъем, – сказал Кефир. – А у Кума килограммов сто двадцать боевого веса. Мы сдохнем на полпути... Надо подмогу вызывать!

Седой задумчиво посмотрел на уходящую ввысь дорогу.

– А ведь ты прав, солдат! Хрен мы его дотащим.

Он вызвал по рации Паршакова и приказал прислать четверых разведчиков, чтоб вынести Кума.

Тем временем Сары притащил из лесу жерди, и из них сделали носилки, накинув и обвязав плащ-палатки.

Когда разведчики взяли Кума под руки и приподняли верхнюю часть тела, тот вдруг сдавленно хрюкнул и дернулся всем телом.

– Отставить! – крикнул Седой. Кума опустили в пыль...

Командир расстегнул кнопки разгрузки, залитую кровью «комбу» и увидел на груди разведчика огромные кровоподтеки. Он осторожно ощупал грудь и тихо сказал:

– У него еще и ребра сломаны. Давайте, крайне осторожно, по сантиметру, кладем его на носилки. Кум, потерпи. Только в шок не упади, прошу.

С величайшей осторожностью пулеметчика переложили на самодельные носилки и, тяжело оторвав их от земли, понесли, стараясь идти в ногу и не раскачивать их. Кум тихо застонал.

Они медленно прошли метров триста, когда из-за поворота серпантина выбежали четверо разведчиков и сразу же перехватили носилки.

Седой тяжело вздохнул, глядя на побелевшее и осунувшееся лицо Кума, на его в кровь искусанные от боли губы и вдруг, отвернувшись от всех, широко перекрестил грудь, хотя никогда в Бога не веровал. «Господи, – подумал он. – Когда же все это кончится? Неужели я буду когда-нибудь сидеть на берегу тихой речки с удочкой и не буду шариться по горам под выстрелами и осколками? Неужели это когда-нибудь случится?» И тут же подумал, что война настолько вошла в душу каждого из них, что излечиться от нее невозможно. Это уже диагноз. Диагноз серьезный и, пожалуй, пожизненный. Подумал, а рука сама потянулась к поводку микрофона...

– Дрюня, Каскаду! – сказал он. Паршаков сразу же отозвался. – Вызывай «вертушки». Прямо на дорогу пусть садятся. Скажи, у нас «трехсотый» тяжелый. Экстрим пусть готовит пещеру к подрыву.

– А с пленными что делать? – спросил Дрюня.

– Не задавай дурацких вопросов! – резко ответил Седой. И вдруг передумал. – Оставь пока пленных. Придем, решим!

– Вы далеко?

– Нет. Мы примерно в километре от вас. Но идем очень медленно. Вам хватит времени, чтобы все подготовить. Ждите.

Дошли, измотанные переходом, облитые потом.

В дороге Седому пришлось ввести Куму еще одну дозу промедола, потому что разведчик был постоянно на грани комы. Носилки с ним занесли в прохладу пещеры...

Седой вышел из пещеры, где сапер заканчивал минирование, и с удовлетворением отметил, что разведчики не сидят кучей в ожидании эвакуации, а грамотно контролируют территорию, рассредоточившись по площадке. К нему подошел Паршаков и доложил:

– Со штабом связались – «вертушки» будут в 11.00. На взлетке в Ханкале нас будет ждать «санитарка». В госпитале уже готовят Андрюхе место. Ну, и благодарность командующего за успешное проведение операции...

– Служим Отечеству и спецназу! – пробурчал Седой. – Где пленные?

– Отвели вон за ту горку. Что ты решил с ними?

– Не знаю. Хочу поговорить. Скажи, пусть приведут. Сначала Ибрагима.

Могила привел пленника. Ибрагим затравленно озирался по сторонам, как будто боялся увидеть что-то донельзя ужасное.

– Ибрагим, – Седой пристально смотрел в глаза чеченца. – Если мы отпустим тебя на все четыре стороны, куда ты пойдешь? Опять будешь воевать с нами или осядешь дома?

Охранник пещеры задумался.

– Сяду дома возля баба своя, наши волки придут и убьют и мине, и моя баба, и отец-мать. Пойду к араби, скажу, плен был, сбежал, два русских сабак убил – Хаттаб простит. Я честно сказал. Рышай сам!

– А про БТР спросит, что ответишь?

– Как била, так и скажу. Спэцназ пришел, мине ударила, Ваху ударила, БТР угнала. Зачэм неправда сказать? Хаттаб не дурак, всо понимает.

– Ваха давно воюет? Наших казнил?

– Э-э, у Ваха спрашивай! Зачэм мине такой вопрос давал? Пуст он за сибе гаварыт, я за сибе.

– Ладно, Ибрагим! Пойдешь к Хаттабу виниться. Только не попадайся больше. Второй раз не отпущу!

Чеченец недоверчиво посмотрел в глаза Седого и только кивнул головой.

– Могила, отведи его обратно. Давай сюда Ваху. Могила подтолкнул Ибрагима, и они скрылись за горой. Через пару минут боец вернулся с Вахой...

* * *

Яхья был хорошим снайпером. Его первый боевой трофей – снайперская винтовка – был добыт еще в январские дни 1995 года на улице Маяковского в Грозном. С тех пор он не расставался с ней, освоив мастерство снайпера на практике, а не по учебникам. Сначала он считал свои жертвы, но после того, как их число перевалило за сотню, перестал делать насечки на прикладе, поскольку места для них уже не было...

Три дня назад амир отправил его в селение, расположенное в 20 километрах от базы, дав задание ликвидировать главу администрации Ножай-Юртовского района. За неделю до этого тому подбросили аудиокассету с записью обращения президента Ичкерии Аслана Масхадова к главам администраций – «лицемерам», которые приняли свои посты от кафиров. Президент давал им недельный срок для того, чтобы они сложили свои полномочия. Джамалов этого не сделал...

Трое суток Яхья просидел в засаде, выжидая появления Джамалова, но тот не выходил из дома. Во дворе играли только его младшие сыновья-школьники. К концу второго дня приехал на старенькой «шестерке» старший сын Джамалова и привез врача, которого Яхья знал, поскольку тоже родился в этом районе, а врачей в больнице было мало, и их знали все. Через час сын увез врача, но Джамалов так и не появился на пороге дома, хотя должен был проводить гостя до ворот. И тогда Яхья понял, что тот серьезно болен и в ближайшие дни вряд ли выйдет из дома.

Яхья ждал еще сутки, не покидая своей засады.

Амир приказал ему убить Джамалова, но не говорил о том, что при этом не должен пострадать кто-то из его семьи... И Яхья принял решение. На исходе третьих суток он привел в боевую готовность РПГ-22 и покинул засаду с гранатометом на плече. Он не мог произвести выстрел в окно комнаты Джамалова, потому что сразу за домом был глубокий обрыв, а его комната выходила окнами на обрыв. Но он мог послать снаряд в угловую комнату – соседнюю с комнатой главы. Яхья вышел на расстояние выстрела и плавно нажал клавишу пуска. Гранатомет содрогнулся в его руке, и снаряд, оставляя ясно видимый в сумерках белый дымный след, влетел в окно дома Джамалова. Взрыв сотряс строение. Со звоном посыпались стекла, из окон повалил густой дым... Громко, пронзительно закричала женщина...

Яхья удовлетворенно ухмыльнулся и, отбросив в кусты пустой тубус отстрелянного гранатомета, поправил на плече ремень «СВД» и пошел прочь. Заночевал он у связного отряда в Турты-Хуторе и рано утром, еще до восхода солнца отправился в горы, на базу.

К 10 часам он вышел на горное плато, с которого к базе вела потайная тропа, но сперва решил проведать своего родного брата Ваху, охранявшего пещеру с пригнанным Хаттабом БТРом. Он знал план командира по использованию этой машины, поскольку тот сам отбирал людей для проведения акции и беседовал с каждым в отдельности. В августе ожидалось прибытие в Ичкерию делегации Европарламента во главе с лордом Джаддом. И Хаттаб планировал налет на делегацию моджахедов, одетых в форму российских солдат, в многолюдном селении, чтобы как можно больше людей увидело бесчинства пьяных русских солдат, творивших жестокую расправу над иностранной делегацией и мирными жителями Ичкерии... БТР был куплен через подставных военных из Баку и перегнан в Ичкерию через Дагестан. Отследить его было невозможно, поскольку на заводе все документы на него были уничтожены. О-о, Хаттаб был хитер! Хитер и коварен. Не зря среди моджахедов ходили слухи, что он окончил военную академию в Иордании и имел тесные связи с военной разведкой Пакистана. Хаттаб – настоящий моджахед, он воюет с неверными еще с Афганистана. Яхья был свидетелем разговора его с Шамилем Басаевым. Шамиль спросил тогда, когда Хаттаб в последний раз навещал свою мать. Тот ответил, что с тех пор, как встал на путь священного джихада, ни разу не навестил ее. Он сказал, что если моджахеды вернутся к своим семьям, то некому будет защищать мусульман от насилия злых и вероломных врагов…

Преодолев высокую каменную гряду, Яхья вышел к древнему камнепаду, забросавшему долину огромными валунами. И здесь он почувствовал смутную тревогу. Что-то было не так, а Яхья был достаточно опытным снайпером-разведчиком, чтобы почувствовать это.

Он сбросил с плеча «СВД», загнал патрон в патронник, быстро взобрался на высокий утес – и даже невооруженным глазом он увидел какое-то движение около пещеры, где стоял БТР. Вскинул винтовку и приник к окуляру прицела. По сетке дальномера определил расстояние – до пещеры было около 800 метров – далековато для выстрела. Из пещеры вышел широкоплечий человек в камуфляже, с оружием... Несмотря на то, что лицо его невозможно было рассмотреть на таком расстоянии, Яхья сразу определил, что этот человек не с базы. К нему подошел второй, и они о чем-то заговорили... Яхья утер пот со лба, тихо спустился вниз, вынул из рюкзака рацию и начал вызывать амира. Но эфир молчал... Яхья перешел на волну старика Визида, который был связным отряда в близлежащем селении, и вызвал его.

– Старик, это Джинн! Ты давно был на базе?

– Вчера гонял туда десяток овец. А что?

– База не отвечает на мои запросы. Что там случилось?

– Э-э, Яхья, рано утром были взрывы с той стороны. Мы вышли на улицу и видели огромное облако дыма, поднимающееся над базой. Я послал туда Пахруди посмотреть, что и как. Но он еще не вернулся...

– Визид, сколько наших в селении?

– Мало. Человек десять. Они ночью пришли с операции, отдыхают.

– Быстро подними их и скажи, пусть выдвигаются на плато по тайной тропе. Боюсь, что здесь «собаки»!

– Не может быть! Как они туда попали?!

– Может, Визид, может! Быстро подними людей и отправь сюда. Когда выйдут на плато, пусть свяжутся со мной, я сориентирую их, куда идти.

– Я понял тебя, Джинн! Жди!

Яхья вновь взобрался на утес и приник к прицелу. «Собаки» все еще стояли у пещеры, но теперь их было четверо. Палец на курке непроизвольно дрогнул. Яхья некоторое время наблюдал за русскими, но позиция была неудобной, и он решил подойти ближе, на расстояние выстрела. Забросив за плечо винтовку, укрываясь за камнями, отправился к пещере.

Пройдя метров триста, снайпер нашел то, что искал: высокий каменный палец устремился в небо, как указующий перст. Подъем на него был неудобным, и Яхья забросил на вершину веревку с саперной кошкой. Веревка прочно зацепилась на вершине. Яхья, сухой и жилистый от природы, легко взобрался наверх.

Теперь он мог вести прицельный огонь...

* * *

Седой не успел поговорить с Вахой. Из пещеры, подслеповато щурясь на яркий солнечный свет, вышел Экстрим.

– Командир, можете зайти в пещеру? – сказал он.

– Что там еще? – недовольно проворчал Седой, идя к Михе.

– Вы должны это увидеть, – твердо произнес Мишка, пропуская командира в проход.

Седой не сразу разглядел в полумраке пещеры два раскрытых ящика – после солнца в глазах стояли желтые круги. Он шагнул вперед, но Мишка опередил его и предусмотрительно включил фонарь, направив луч в первый ящик. В нем лежали аккуратно сложенные комплекты формы с нашивками ВДВ на рукавах. Седой сразу обратил внимание, что на всех комплектах были подшиты свежие белые подворотнички, а сама форма была однотипной – «березка», в которую были одеты практически все части, дислоцированные в Чечне. Здесь же лежали уставные кепи с кокардами, солдатские ремни старого образца со звездой на бляхе, фляжки с нашитыми бирками, саперные лопатки...

Во втором ящике лежало с десяток автоматов «АК-74М», которыми вооружались десантники, ВССка и РПК. Половина автоматов были с подствольниками. Сверху на боковой полочке лежали штык-ножи... Все оружие было потертое, явно побывавшее в боях. Здесь же лежал полевой бинокль в жестком футляре и стандартные десантные разгрузки, которыми пользовались и разведчики.

Седой задумался, опустив голову.

– Это еще не все, – сказал сапер, жестом фокусника извлекая из второго ящика скатанную в рулон бумагу, перехваченную резинкой. Он развернул рулон, и Седой увидел трафарет эмблемы ВДВ, которая обычно наносилась на броню десантников...

– Начинаю понимать, зачем им нужен был БТР, – сказал Седой. – Картинка складывается...

– И зачем же? – спросил заинтересованно Экстрим.

– Ты обратил внимание, насколько тщательно приготовлено обмундирование? Даже подворотнички подшиты? Фляжки с бирками, лопатки, уставные ремни... Оружие десантников, бывшее в употреблении? – Мишка кивнул. – А помнишь, мы гонялись за бандой «Узбека»? – Мишка снова утвердительно кивнул. – Здесь, видимо, планировалась какая-то акция, сходная с акциями той банды. Нападение боевиков, переодетых в форму солдат-десантников, на какой-то серьезный объект с причинением вреда мирному населению... С применением новейшей боевой машины, которой априори не может быть у боевиков. Чтобы вызвать большой общественный резонанс... Взрыв негатива против войны в Чечне! Знать бы, что это за объект... Может быть, сход граждан... Какой-то митинг...

Он вдруг хлопнул себя по лбу.

– Твою мать!... Я все понял! Лорд Джадд!

– Что лорд Джадд? – удивленно спросил Мишка. – При чем здесь лорд Джадд? Ничего не понимаю...

– Скоро в Чечню приезжает комиссия по правам человека из Европы, – терпеливо объяснил Седой. – Возглавляет ее английский парламентарий лорд Джадд. Вот тебе и объект нападения! Ты представляешь, какой жуткий вой поднимется на Западе, если люди в форме российских солдат совершат нападение на парламентариев? Россия не отмоется! Я думаю, для этой цели будут заранее подготовлены съемочные группы, которые заснимут всю акцию и выбросят в мир, как свидетельство произвола российских военных в Чечне... Да-а, тот, кто задумал эту акцию – товарищ с размахом...

– Хаттаб, кто ж еще? – полуутвердительно промолвил сапер.

– Да уж! На него похоже... Миха, возьми пару комплектов формы, ВСС и бинокль. Предъявим командующему. Остальное уничтожить!

– У меня почти все готово. Я только хотел спросить, установить ловушку или подорвать пещеру при отходе?

– Не нужно ловушек, – ответил Седой. – Здесь на базе дислоцировались серьезные хлопцы с серьезной подготовкой. Те, что придут разбираться с подрывом базы, будут не менее, если не более серьезно подготовлены. Не дай Бог, они найдут и обезвредят твои ловушки... Готовь подрыв при отходе. Но так, чтобы гарантированно обрушить пещеру!

– Я понял, командир, – ответил сапер. – Мне нужно еще минут десять.

Седой посмотрел на часы.

– Шибко не спеши. Нам до эвакуации еще сорок минут. Так что проверь все тщательно!

– Командир, на связь Качку! – вдруг услышал Седой голос снайпера в наушнике.

– На связи!

– За нами наблюдают, – доложил снайпер. – Я уже дважды засек блики оптики с восточного направления. Причем второй блик был гораздо ближе к нам, чем первый...

– Ты кого-нибудь видишь? Наблюдателя?

– Нет, командир. Я же смотрю против солнца. А он, или они, укрывается в скалах.

– Юра, смотри внимательно! – сказал Седой. – Если это снайпер, можем понести потери. Внимание, команда для всех: усилить бдительность, на открытые места не выходить. Могила с пленником, бегом ко мне!

За пологом из масксети послышалось какое-то движение и, едва не оборвав сеть, в пещеру ввалился Могила. Один. И только тогда до пещеры долетел слабый, приглушенный звук выстрела.

– Где Ваха? – воскликнул Седой.

– Убит! В голову! Я только подтолкнул его к пещере, и вдруг его голова лопнула, как арбуз, – Седой только сейчас заметил брызги крови на «комбе» разведчика.

– Они что, своего не разглядели? – удивленно спросил Седой.

– Нет, так получилось, что я его подтолкнул к пещере, и он на миг закрыл меня собой с востока. А выстрел был как раз оттуда. Стреляли, наверно, экспансивной пулей, чтобы наверняка бить.

– Юра, ты засек снайпера? – спросил Седой, прижав микрофон к щеке.

– Засек. Жду. Он после выстрела зашкерился. Но точку менять вряд ли будет – уж больно удобная у него позиция, другой такой он не найдет.

– Других движений не видишь?

– Нет. Все тихо.

– Снайпера нужно по-любому уничтожить, через полчаса прилетят «вертушки»!

– Я все понял, командир. Никуда он не денется, высунет нос...

– Хорошо! Жди! Дрюня, ты где? – вызвал он прапорщика Паршакова.

– Я с Ибрагимом. Лежим за горкой на солнышке. Мы в безопасности, командир, не переживай.

– Отпусти его сейчас, – приказал Седой. – Пусть резко встает и бежит!

– Не понял, командир! – удивленно сказал Дрюня. – Зачем сейчас? Мы же под прицелом…

– Юра, ты готов? – Седой вызвал снайпера.

– Готов, командир!

– Дрюня, отпусти Ибрагима! – повторил Седой команду. – Пусть бежит!

– Но...

– Отпусти Ибрагима, твою мать! – заорал Седой, вне себя от ярости. Стоявший рядом Могила вздрогнул.

Через пару секунд раздался хлесткий выстрел СВД, и, с запозданием – далекий, приглушенный.

– Есть, командир! – доложил снайпер.

– А Ибрагим?

– Не вижу. Он упал за камни.

– Дрюня, посмотри! Только крайне осторожно!

* * *

Яхья вдруг вздрогнул и напрягся всем телом. Русский вывел откуда-то из камней его брата Ваху. Тот был без оружия, без разгрузки, со связанными за спиной руками. Они встали на площадке, метрах в двадцати от пещеры. Русский что-то говорил, а Ваха только качал головой в ответ.

Молнией мелькнула мысль, что русского надо убить, и тогда Ваха сообразит, что нужно бежать к тропе. Палец выбрал холостой ход спускового крючка, готовый произвести выстрел, но Ваха в этот момент переместился и закрыл своим корпусом русского.

Яхья сдвинулся влево, насколько это было возможно, и уперся плечом в каменный зуб. Но и эта позиция не давала возможности выстрелить. Он сразу успокоился и стал выжидать...

Тихо пискнула рация. Яхья, поднявшись на «палец», предусмотрительно убавил громкость, чтобы только услышать вызов, взял рацию в руки и прижал ее к уху.

– Джинн, это Кунта! – услышал он в динамике. – Визид отправил нас на базу на «зилке». Мы уже у развалин. Куда нам идти?

– Что, база сильно пострадала? Кто-нибудь смог уйти? – спросил Яхья.

– Базы больше нет, Джинн! Груды камня на ее месте. Вряд ли кто-то выжил после такого взрыва...

– Я понял, Кунта. Поднимайтесь наверх и следуйте по направлению к «пальцу». Знаешь этот утес?

– Видел, – ответил Кунта. – Сколько там «собак»?

– Они у пещеры. Ходят в открытую. Но сосчитать их я не мог. Наши охранники у них.

– А БТР?

– Не знаю, Кунта. Мне не видно то, что находится внутри пещеры.

– Яхши, Джинн! Начинаем подъем. Иншалла, минут через двадцать будем на месте.

Кунта хотел добавить, что Халид, работавший в милиции Ножай-Юрта, сообщил по рации о том, что акция Яхьи привела к вспышке недовольства среди населения. Граната, выпущенная им в окно дома Джамалова, убила его жену и посекла осколками двух малолетних детей. Старшему из них, 12-летнему Тимуру, осколками выбило оба глаза, а из тела 10-летнего Арби врачи извлекли 18 осколков. А хозяин дома не получил ни царапины... Но подумал, что Джинну еще нужно стрелять по русским «собакам», а узнав о том, что он натворил в Ножай-Юрте, снайпер потеряет хладнокровие...

Яхья говорил по рации, удерживая ее левой рукой и не отрывая глаз от прицела. Наконец, он увидел, что русский сделал шаг в сторону пещеры, открываясь для выстрела. Яхья бросил рацию и, ухватившись за цевье винтовки, нажал на спуск. Сильная отдача «СВД» ударила в плечо, его тело содрогнулось. Тотчас же под ним поползла каменная крошка. Краем глаза Яхья успел заметить, что Ваха и русский исчезли, и стал лихорадочно хвататься руками за камни, стараясь остановить скольжение. Он сполз уже метра на три, когда его левая нога уперлась в камень. Он тут же сгруппировался и перенес тяжесть тела на левую сторону, одновременно уперев в камень каблук правой ноги. Падение остановилось...

Яхья перевел дух и вытер рукавом обильно выступивший на лбу пот. Вбивая в осыпь кинжал, он добрался до каменного зуба и поднял «эсвэдэшку». Поправив прицел, приник к окуляру, осматриваясь... Площадка около пещеры была пуста. Он перевел прицел на стену, около которой совсем недавно стоял его брат и «собака», и увидел на камне брызги и потеки крови. Яхья злорадно ухмыльнулся и снова приник к прицелу, выжидая следующую жертву. Он не сомневался, что русские вот-вот попытаются вытащить тело убитого из-под огня, и готов был ждать... Яхья знал, что нарушает первое правило снайпера – выстрелив, тут же сменить позицию. Но, кроме этой крошечной площадки, на которой он лежал, неудобно подогнув ноги, на вершине утеса другого места, пригодного для прицельной стрельбы, не было. Он вынужден был рисковать...

Прошло несколько томительных минут ожидания. Яхья лежал на солнцепеке, чувствуя, как по спине сбегают ручейки пота, а камни под ним неприятно мокреют... Но даже на миг не мог оторваться от прицела, рискуя мгновенно потерять цель, которая, он знал, должна непременно появиться.

Наконец, он заметил неясное движение в камнях и приготовился, медленно выбирая свободный ход спускового крючка... Высокая фигура внезапно возникла в узком проходе между камнями и стремглав ринулась почему-то не к пещере, а в его сторону. Но на раздумья времени не было, и палец выстрелом завершил свое привычное движение на спуске. Фигура резко дернулась на бегу и рухнула в камни, взбив легкое облачко пыли. И лишь в последний миг Яхья узнал в убитом Ибрагима – напарника Вахи. Снайпер застонал от ярости и вскинул голову...

В то же мгновение тяжелая пуля с тупым стуком вошла в его верхнюю челюсть, оторвав левое крыло носа и вбив осколки кости в мозг. Винтовка кувыркнулась в воздухе и улетела вниз. Тело, отброшенное силой выстрела, упало на спину и, набирая скорость, заскользило по каменной крошке. У обреза утеса оно на секунду задержалось, ударившись о камень, но сила инерции вытолкнула его дальше, и, изогнувшись в падении, оно полетело вниз с двадцатиметровой высоты...

Кунта погорячился, сказав Джинну, что через двадцать минут его группа поднимется на плато. Крутой подъем, покрытый предательски скользкой каменной крошкой, отнял у моджахедов последние силы, которые они не успели восстановить за время короткого сна, и на середине подъема Кунта вынужден был остановить группу для короткого привала. Моджахеды слышали выстрелы «СВД» и с удовлетворением подумали, что Яхья, который никогда не промахивался, уничтожил уже троих русских...

Вопреки чаяниям, группа поднялась на плато через сорок минут.

Какой-то посторонний, не определяемый пока на слух звук возник в небе, и Кунта высоко задрал голову, силясь рассмотреть источник звука. Но кто-то из моджахедов опередил его, оказавшись сообразительнее амира. «Вертолеты»! – крикнул этот кто-то, и группа мгновенно ушла в колючие заросли шиповника.

Лежа под кустом, Кунта попытался связаться с Джинном, но рация последнего упорно молчала. «Все, нет больше Джинна», – подумал Кунта, и в это время прямо над ними, разорвав тишину ревом двигателей, пронесся «Ми-8». Кунта перевернулся на спину и увидел высоко в небе еще два боевых «Ми-24», которых «собаки» называли «крокодилами».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю