332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Пронин » Зеркало Грохашша, или Отраженные » Текст книги (страница 14)
Зеркало Грохашша, или Отраженные
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:25

Текст книги "Зеркало Грохашша, или Отраженные"


Автор книги: Игорь Пронин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну, контракты, которые хозы друг с другом заключают. Чем им еще заниматься? Ты мне, я – тебе… Допустим, какая-нибудь Александра украдет артефакт, а Ник-Ник за это на другом плане ее к зеркалу отведет, даст еще раз отразиться. Если контракт в Архиве зарегистрирован, то его нарушать нельзя, ваны сразу в Спираль упекут. Чего уставился? А, Спираль… Спираль – это такая тюрьма для хозов, о которой лучше ничего не знать.

– Только для хозов, значит?

– Ну, не только… Есть еще такие люди, которые правила нарушают, те тоже могут там запросто оказаться, – Белка печально поболтал флягой, но плеска не услышал. – Ты все выпил.

– Нет, я только чуть-чуть!

– Врешь… – бродник снял со стола шляпу и надвинул на лицо, не сняв при этом очков. – Все, что хозам нужно – вверх по планам карабкаться, от зеркала к зеркалу, от зеркала к зеркалу… Враждуют, конечно, воюют город на город… Каждый в идеале хочет весь план захватить, да только после атлантов такое никому не удавалось. Теперь вот уж сколько веков Питер с Москвой собачится, все планы ходуном ходят.

– Да не так уж и много веков, – прикинул Паша. – Три, и даже того меньше. Петр-то, когда основывал, все же московским царем был.

– Да, с Петра у них и началось, – из-под шляпы согласился Белка. – Не поладил он с москвичами, выгнали они его. Он сперва в Европу, с кем-то там переговорил, да как пошел по планам… И вот – Санкт-Петербург основал. Правда, не на пустом месте.

– Что значит – выгнали? – даже обиделся за симпатичного ему императора Павел. – Он сам там всех… В клочки. А потом столицу перенес.

– На вашем нулевом плане может, и Петр их в клочки, а выше было сперва наоборот, – не сдался бродник. – Что ты отсюда можешь видеть и знать? Только эхо долетает, а вся игра далеко делается. Петр мужик шустрый, очень высоко поднялся. Я его как-то видел на седьмом плане… Там пальба, от Питера до Москвы вся земля мертвая. Но Петр не теряет надежды… Хитрый он.

– Петр жив? – дошло до Паши. – Петр Первый?

– Положим, для меня совсем не первый, – хмыкнул Белка. – Жив, конечно, такого попробуй возьми. Совсем недавно на третьем плане его ухлопали, слух прошел. А до тех пор был совсем рядом…

– Вот это да!

Павел сел, сон куда-то улетучился. Он потрепал Белку по длинной ноге.

– А что же он тут у нас умер, если был хоз? Ты же говорил, хозы могут себе и здоровье, и бессмертие наколдовать?

– Петербург еще слабый был, мало хозов оттуда поднялось. Петр здесь их прикрывал, а москвичи наверное на первом плане налет устроили. Откуда мне знать? Умер и умер… Все хозы умирают однажды, когда не по горлу кусок откусят. И отлично, а то бы не продохнуть тут сейчас было. Представляешь, сколько их отразилось с тех пор? Миллионы… Или больше.

– Петр – хоз, – повторил для себя Паша. – А Иван Грозный?

– Он кто?

– Так это… Царь!

– Московский? Значит, хоз. Они тут все хозы, и в Питере такая история, и в Киеве, и в Варшаве и так далее… – Белка пошуршал пакетиками и налил кипятка из своей бездонной бутылки. – Весь мир. А вы, дурачки, живете и не знаете… Что бы делали без меня?

– Значит, все эти лидеры, командиры… Сталин, Гитлер, да? – Павел вдохнул аромат чая и почувствовал странное расслабление в мышцах. – Значит, они все – хозы? И даже живы теперь где-то там, на верхних планах, продолжают драться между собой?

Белка внимательно посмотрел на парня, покачал головой и сыпанул в чашку еще травы.

– Ну конечно, садовая голова! Я тебе всю ночь про это рассказываю. Зеркало Грохашша, вот в чем их сила…

– Значит мы думаем, что страны воюют, а на самом деле это хозы зеркальца свои делят? И все?!

– Нет, не страны. Города, – поправил бродник. – Сила – она в городах, тут же поле получается, когда надстройка на всех планах. Да, хозы зеркальца делят, это ты хорошо сказал. Им, тварям, больше ничего не нужно. Они же бездушные, понимаешь? Те, которые всего раза два-три отразились – эти еще остаются немного людьми, дурят, роскошествуют… Но они как маги слабоваты, опыта нет. Настоящий хоз начинается хотя бы с пяти планов. А ты можешь себе представить, каково это: иметь пять тел и одну душу?

– Не, я бы с ума сошел… – Павел отчаянным усилием разлепил веки. – Как же они эти тела двигают? По очереди?

– Зачем?.. – не понял Белка. – Они сами двигаются, у каждого тела своя голова. С этим проблем нет, просто, может, привыкнуть нужно. А вот душа – одна. Душа в зеркале Грохашша не отражается. Ты это запомни, а то еще полезешь тоже, превратишься в гадину вроде этих… Спишь?

Паша всхрапнул и упрямо поднял голову.

– Нет! – он подгреб поближе рюкзак, намотал на руку лямку. – Ник-Ник сильный маг? А Лена? Они тоже воюют, да?

– Что ты! – Белка от негодования даже сплюнул на пол. – Лены этой не знаю и знать не хочу, а Ник-Ник и Алекса – сопляки. Планов восемь, ну, десять или двенадцать от силы. Таких и воевать-то не берут, держат нейтральными, вроде как в резерве для всех сторон. Шушера! Хотя тоже вот, видишь, стараются, ищут свой интерес… Спишь?

Теперь Павел не ответил. Белка поднес чашку поближе к лицу парня и подул, снося легкое облачко пара к его лицу. Потом встал, проделал ту же операцию с Галей.

– Сам чуть не уснул с вами, разболтался…

Он сложил вещи, дважды проверив, не забыл ли чего, потом покосился на рюкзак Павла. Артефакты бывают дорогими… Или, точнее, не бывают дешевыми. Белке очень хотелось поживиться – заслужил ведь!

– Нет! – он даже прихватил сам себя за руку. – Ник-Ник будет искать, Александра тоже взбесится, она ведь сказала только проследить… А уж те, кто ждет артефакт в Москве, наверняка пострашнее этих двоих. Надо быть честным Белка. Чуешь? Вот и чуй.

Поезду предстояло еще больше часа добираться до Границ Власти Москвы, здесь хозы не имели настоящей силы. Но Белка достаточно уже натерпелся страху, поэтому даже не стал выходить из купе. Спутники спят, значит, не смотрят, а что еще нужно хорошему броднику? Он чуть согнул ноги, закрыл глаза и прижал ладони к ушам. Спустя минуту Белка Чуй покинул план с номером ноль, присвоенным согласно системе координат Грохашша (скГ).

Разговор Москва-2 – Санкт-Петербург-2 (скГ)
16 августа, ночь

Александре не спалось. Довезет Ник-Ник артефакт в Москву, или испортит все дело? В сущности, для него это просто – нейтрал, в Петербурге его никто не подозревает в сочувствии кремлевским, наоборот, Ник-Ник прежде не раз проявлял себя скрытым патриотом. Что ему стоит через своих людей или хозов заказать перевоз? Но уж очень дорого запросил… И обидно: Александре придется совершить настоящий подвиг, выкрасть из и без того обделенной Москвы зеркало Грохашша, а Ник-Ник за это где-то наверху попадет на еще один план. Отражение… Давно Алекса не могла продвинуться дальше, давно. Лопухов в этот раз не поможет, куда там – спас бы от Спирали! А если узнает, кто похитил зеркало? Тогда Александре в Спираль точно не попасть, ей просто отрежут голову на всех планах, сверху вниз.

– А куда бежать, если припрет? – она села на огромной кровати, тряхнула копной волос. – Нашла время перекрашиваться… Куда бежать? Только в Софию, к Афанасию. Но он ведь сгноит, он ведь заставит отработать… Еще как! Не было бы хуже. Но Лопухов в лучшем случае предлагает за Границы Власти, вообще вон из города! Что там делать? Огородничать?

На вытянутой руке хозы появился коммутатор. Кнопки нажимались сами, очень медленно, а она все думала.

– Если Ник-Ник не доставит артефакт, все рушится сразу. Лопухов меня бросит, ваны найдут Белку… Схемы! Надо проверить программиста, что же он ничего не может придумать? У него ведь счетная машина, пусть считает. Денег дать еще? Ох, не то, не то… Броситься вдаль, на юг? Чужие не прикроют, найдут меня товарищи из Кремля…

В коммутаторе раздался низкий гудок. Спустя секунду ответили.

– Алекса, сколько лет, сколько зим!

Ник-Ник был очень недоволен открытым звонком, но хозе сейчас было наплевать, у нее назревала истерика.

– Привет, Колюнька. Как у тебя здоровье?

– Отлично. У меня всегда все отлично, Алекса. Ты лучше сама не кашляй, ясно?

– Точно хорошо со здоровьем? – слишком много угрозы в голосе Ник-Ника, Александре это не понравилось.

– Твоими, тварь, молитвами! – на миг взорвался петербуржец. – До аптеки не дойдешь, чтоб ты не проводила. Ну раз так – сама и ответишь за мое здоровье. И не вздумай кашлять потом!

– Не поняла… – хоза перехватила коммутатор в другую руку. – Не поняла тебя! Хорошо или нет? Какие молитвы?.. А… – она вдруг поняла. Неужели Белка не сбежал, как уже уверила себя Александра, а продолжал выполнять ее задание? – Ты хотел себе шляпу купить зеленую. Купил?

– Купил, – Ник-Ник все не мог понять: в чем издевка. – Такую, как ты советовала. И что?

– А не… Не потерял потом?

Ник-Ник некоторое время молча переваривал надежду, прозвучавшую в голосе Александры. Он переварил ее всю: хозы поняла, что Белка жив и здоров.

– Нет. Она мне понравилась. Утром приезжай, посмотри, только не думаю, что получится.

– Да… – Александра прикусила губу.

На первом плане ее двойник оттолкнула смуглого мужчину, увешанного украшениями, и заработала руками, забормотала заклинания. Александра на нулевке окинула внутренним взором Москву второго плана, нашла вокзал, понеслась по рельсам навстречу поезду. Она уже чувствовала его приближение, но Границ Власти состав еще не достиг.

– Ну что, пока, старая калоша? – напомнил о себе Ник-Ник. – Знаешь, не рад я тебя слышать.

– Да, да… – пробормотала хоза.

– Так ты не кашляй! Будь здорова.

В Петербурге отключились. Александра упала в постель, швырнула об стену коммутатор и вызвала к себе Максимовича. Как это часто случалось при общении с ним, потребовалось несколько магических воздействий.

– Какой ты неподатливый! – прошипела она, когда сонный приятель оказался рядом. – Сейчас ты меня будешь любить, а потом наконец расскажешь, откуда ты такой взялся!

Висящий над кроватью шар излучал приглушенный голубоватый свет, и Максимовичу понадобилось некоторое время, чтобы отыскать в складках одеяла упавшие с носа очки. Он уснул в кресле, созерцая какой-то тупой фильм, или, как он это называл, медитируя перед экраном.

– Александра, – сказал он наконец, надев очки и обнаружив, что невидимые руки магии успели стащить с него брюки. – Перестань дергать меня словно за ниточку! Это грубо в конце концов, понимаешь? Я обижусь!

– Обидишься, потом! – ворчала перенервничавшая хоза, пристраиваясь поудобнее.

– И ничего тебе не расскажу. Я ведь разу сказал: это секрет. Ото всех.

– И от Белки? – не удержалась Александра.

– И от Белки!

В лучах ночника было незаметно, как Максимович покраснел. Ему было трудно врать Александре.

Глава десятая
Пока артефакт в пути

Москва-0 (скГ)
16 августа, утро

– Ты же пойми: я не взломщик, не хакер даже! – возмущался Гриша, брызгая слюной в лицо врагам. – Да и при чем здесь хакер, при чем?! Этот мужик просто загипнотизирован – вот и зовите ему психиатра!

– А у тебя есть поблизости знакомый психиатр? – спросил Костя, продолжая всем телом прижимать к земле Гришу.

– Нету!

– Вот видишь! Кроме того, наш командир – не мужик. Он биорг, машина. Ты же сказал, что в машинах разбираешься неплохо?

– А где у него процессор?! – завопил программист, пытаясь вырваться. – Где?! Нет, на фиг мне не нужен процессор – ты мне монитор покажи! На каком языке его вообще программировали?!

– Кстати, про это мы не подумали, – согласился Костя. – Слышь, Николай? На каком языке нас программировали? На Сириуш?

– Однозначно. Еще прижать?

– Да нет, отпусти пока. Надо подумать – парень-то головастый.

Николай отпустил руку пленника и вытащил вставленные между пальцев палочки. Программист с некоторым облегчением захныкал.

– Сириушу мы не имеем права его учить.

– Знаю! – первый расходный вытащил из гришиного кармана сигареты и закурил, наполнив дымом нору. – А как тогда его перепрограммировать?

– Да никак! – подсказал Гриша. – Сами видите – он только и талдычит про Императора да Семью! Откуда вы вообще взялись на мою голову? Мало того, что схемы эти с ума сводят…

Второй расходный перебрался поближе к приятелю, забрал сигарету.

– Слышь, Костя, а может – и не включать его? Пускай так лежит.

– Не имею права не включать! – Костя постучал себя по затылку: – Вот, не дает мне программа права командира надолго из строя выводить! И так уже гудит что-то в ушах.

– Ага… – Николай чуть отодвинулся, бросив будто случайный взгляд на спину соратника.

– Не вздумай!

Костя выхватил обратно сигарету и прижался спиной к стене норы. Прямые кнопки – штука неприятная, запросто можно при попытке к ним подобраться позвоночник повредить. А тогда уж будешь до самого завода глазами хлопать, текущий ремонт дело не исправит.

– Не вздумай! Буду тебя гвоздить на поражение как бунтовщика!

– Тише, тише… – Коля отодвинулся. У бунтовщиков включается программа на самоуничтожение и ему показалось, будто что-то пискнуло в животе. – Тише. Я же просто… Я ничего. Приказывай.

– Вот что, Гриша: думай усиленно. Думай, потому что клянусь экватором родины: в колодец ты полезешь с нами. Командир должен быть взломан, или всем конец.

– А может, у него эти установки сбросились? – Гриша на миг оторвался от баюканья подвергшейся пыткам руки. – Или можно как-то еще тяжелую перезагрузку устроить?

– Это заводские установки, они не сбросятся. А полную перезагрузку может выполнить лишь старший по званию, таких здесь нет. Думай дальше.

Гриша разогнал рукой дым и подобрался ближе к лежащему кель-фатх-шуршуру, заглянул в безразлично хлопающие глаза.

– Але! Как тебя зовут?

– БЧР130163-65у.

– А я – Гриша, самый ваш главный генерал. Ты должен меня во всем слушаться, понял?

– Гриша – неопознанное имя. Если вы не враг, назовите опознанное имя. Слава Императору.

– Ну, я… УВК-15ЖЭ, – наугад брякнул программист.

– УВК-15ЖЭ – неопознанное имя. Если вы не враг, назовите опознанное имя. Слава Императору! Сириус навсегда!

– Осторожно… – начал было Костя, но программист отмахнулся.

– Не самоуничтожится?

– Нет.

– Тогда надо попробовать. Как правильное имя должно начинаться?

– БЧР – биорг человекоподобный разумный…

– Слушай, чувак: я – БЧР.

– БЧР – неопознанное имя! Вы враг! Слава Императору!!

На всякое появление вблизи врага у биоргов выделяется обильная слюна, поэтому Гриша был не готов к плевку кель-фатх-шуршура – ему не потребовалось совершенно никакой подготовки.

– Я же говорил: осторожно! – напомнил Костя, когда программист перестал утираться. – Теперь у него твой голос опознается как вражеский, но это можно убрать легкой перезагрузкой. Хуже, что я мысли не вижу, творческой мысли! Имя подобрать можно, попасть в список, но ведь этого мало: он потребует ПИН-код.

– Что ж вы раньше не сказали? ПИН-код – это хуже… Может, ко мне его отвести? Как-нибудь воткнум в него пару проводков, я пацанов кликну, они на перебор комбинаций запустят программку… – Гриша робко пополз к выходу. – Пошли, до рассвета управимся. По дороге пивка купим, хавчика какого-нибудь!

– Вернись, – дорогу заступил Коля и показал палочки. – А то опять будем косточками хрустеть. Проголодался: только скажи, дам таблетку.

– Идите вы со своими таблетками…

Гриша чувствовал себя неважно. Схемы, вот эти идиотские рисунки, которые подкинул ему странный мужик, действовали на психику, Гриша был в этом уверен. В 3D моделях они не стыковались совершенно никак, хотя определенные точки соприкосновения явно имели… Тут бы и бросить, отступиться, но что-то заставило программиста влезть в эту совершенно несвойственную ему область, пытаться завести новые координаты, вытянуть линии схем вдоль по ним. Раз за разом он убеждался в полной безнадежности своих попыток, но игра затягивала хуже любой «стратегии». Гриша почувствовал, что сходит с ума, и предпринял единственное известное ему свойство психической релаксации: покинул квартиру, купил пива и приобщился к природе, то есть уселся в нелюдном по его понятиям месте, на газоне. Но схемы не шли из головы… А потом появились эти сумасшедшие.

– Да что же это происходит-то такое, а?!! – заорал он, оглушив всех находившихся в норе. – Что за бред-то вообще, я не понимаю! Что за… Ты!!! – он застряс за плечи кель-фатх-шуршура. – Ты, сволочь, ты чего вообще?!

– Я… Так точно! – вдруг отозвался Михаил.

– Ты, тварь, меня достал, понял?! – не унимался Гриша, стуча биорга головой о землю. – Ты, скотина!! Ты, ублюдочное жопоживотное!! Сука!!

– Так точно! – повторил биорг. – Как изволите! Сириус навсегда!

– Кто такой?! Кто ты, мля, на фиг такой, чтобы я тут, мля, сидел в норе сволочной, а?!

– БЧР130163-65у, кель-фатх-шуршур последней двоедины! Смерть или победа!

– Так ты, смерть вонючая…

– Назови его мясом! – горячо зашептал программисту на ухо Николай.

– Мясо!!! Тухлое!!! Вонючее мясо!!!

– Так точно! – кель-фатх-шуршур попытался вскочить, но ударился головой о свод и рухнул обратно. – Слава Императору!

– Я – твой Император!!! – трясло программиста. – Я!!! Григорий, мля, первый!! И последний!!! А ну раскодируйся пока я тебе жопу на сириусянский влаг не порвал!!

– Используйте ПИН-код, – подобострастно подсказал кель-фатх-шуршур. – Будьте так любезны, высочайший… Ня-шоу лаифорч ту гун…

– По-русски, сволота!! Диктуй ПИН!

– Дья лдучи пез укви дья дья уфпез.

– Дья лдучи… дальше как? – Гриша успокоился до того, что бросил короткий взгляд на биоргов.

– Дья лдучи пез укви дья дья уфпез, – повторили хором Николай и Костя.

ПИН-код командира – штука нелишняя, оба накрепко его запомнили.

– Тшуи довяс ыцк’х пиляви…

– По-русски, я сказал!!

– Вы вошли в главное меню. Функции, Установки, Связь, Память, Помощь…

– Установки!

– Перечислить все?

Биорги замотали головами. Всех установок не перечислить и за неделю.

– Ключевое слово, – подсказал Костя. – «Приказ».

– Ключевое слово «Приказ»! – повторил Гриша.

– Обязан подчиняться любым приказам вышестоящего командира, не противоречащим Имперскому Уставу. Прочесть Имперский Устав?

– Нет!

– Закачать последние изменения в Имперский Устав?

– Нет! Отставить Устав! К «Приказам»!

– Последний приказ: уничтожить препятствующее Вторжению существо в трансплановом колодце. Отменить?

– Да! – Гриша сжал кулаки и зажмурился. – Да!

– Отменено. Новый последний приказ: строиться у колодца.

– Отменить все приказы!

– Отменено. Список приказов очищен. Желаете ввести новый?

– Нет! – Костя показал Грише кулак. – Нет, выходи из меню, возвращайся к работе. Предложит выполнить перезагрузку сейчас – соглашайся.

Не обращая больше на программиста внимания, второй расходный подтянулся к первому.

– Получилось! – они хлопнули ладонями. – Теперь слушай: а что делать с этим парнем? Гасить или как?

– Через три минуты Мишка прочухается, ему и решать. Он командир, у него процессор поболее нашего.

– Точно. Тогда вот, что Гриша, как закончишь: жди.

Гриша закончил и стал ждать. В голове у кель-фатх-шуршура что-то гудело, звук получался совсем родным, знакомым по компьютеру. Но программист сквозь удовлетворение от выполненной работы чувствовал некоторый дискомфорт. Что еще за Вторжение?! Трансплановый колодец? Сириус?

«Блин, да кому же я помог? Щаз как полезут из всех щелей эти марсиане…»

Он понимал, что правильнее было бы совершить какой-нибудь подвиг, но не знал, как это делается.

Москва-2 (скГ)
16 августа, ночь

Белка прыгнул на второй план, оставив Галю и Павла спать до Москвы. Счастливо избавившись от угрозы со стороны Ник-Ника, бродник не собирался ждать, пока Александра со своими хамскими замашками встретит его на вокзале. Границы Власти городов Белки не касались: искусство бродника сильнее их. Он представил себе челночный поезд, идущий в сторону Москвы, и возник на задней площадке. Мужчина с бутылкой портвейна в руке вздрогнул, заморгал.

– Привет! – улыбнулся ему Белка и запустил руку в рюкзак. Как бы не пришлось воспользоваться одной из «штучек», чтобы сгладить эффект своего появления. – Все в порядке?

– Ага… – мужчина икнул, отхлебнул и уставился в окно.

Вагон был почти пуст, больше неожиданного появления бродника никто не заметил. Он прошел к передней площадки, присел на пустое сиденье. Мимо пролетали темные пространства, отрезанные от путей светящейся красной линией. Скорость была еще велика, следовательно, до Москвы ехать не менее десяти минут.

«А что теперь делать-то?..» – вздохнул Белка. – «Срываться? Пора. Согласился бы Максимович, ведь не бросишь его тут с Алексой полоумной.»

Кто-то сбоку бросил на Белку быстрый взгляд и отвернулся. Бродник, выдержав паузу, посмотрел из-под полей шляпы. Маленькая женщина, брюнетка, кисть левой руки отливает желтизной… Азиатка. Что-то было связано у Чуя с маленькой азиаткой, но что – он никак не мог вспомнить.

«А не прочистить ли мозги?» – подумал он и вытащил из рюкзака пузырек с «Потом суккуба», как окрестили эту жидкость на востоке за резкий противный запах. – «Что поделать, время от времени приходится глотать эту гадость…»

В пузырьке оставалось совсем немного. «Пот суккуба» избавлял от наведенных воспоминаний, от навязчивых галлюцинаций, от гипноза, забывчивости и прочих вторжений в психику. Весьма полезная жидкость, вот только до безобразия дорогая. Ингридиенты заставили бы поморщиться любого эсэсовца, но Белка был человеком практичным.

«Надо – значит надо!»

Он зажмурился, вытащил тугую пробку и быстро отхлебнул. Совсем чуть-чуть, только чтобы почувствовать в горле жжение. Потом заткнул пузырек и сжался, зажмурился, стараясь как можно дольше не вдохнуть. Запах – еще пустяки по сравнению со вкусом! Желудок будто разорвало на куски, каждый из которых несколько раз провернулся вокруг оси. Пищевод вывернулся на изнанку, вернулся в прежнее положение и тут же снова вывернулся, теперь куда-то вниз, в кишечник. Не менее трех минут Белка боролся с тошнотой, и только потом смог осмотреться.

Пассажиры переглядывались с недовольным видом. Да, запашок пошел сильный…

– Извините! – не удержался Белка и широко улыбнулся пострадавшим. – Чего-то я не то съел! Пучит!

Все, как люди приличные, тут же опять уткнулись в окна, продолжая морщить носы. А вот китаянка не пошевелилась, будто и не почувствовала запаха. Китаянка – теперь Белка думал о ней так. Он видел ее дважды в Москве-0, сперва на Ленинградском вокзале, потом у дома, куда сам же заходил к программисту Грише по приказу Александры. Но туда же входила Галя, а она привозила книги в…

– «Гадальный салон»!.. – пробормотал Белка. – Госпожа Манана, потомственная гадалка… Вот не думал, что хозы до такого опускаются.

– Убирайся, пока цел! – негромко, но отчетливо прошептала через проход обернувшаяся китаянка. – Убирайся!

– Сейчас!

Белка согнулся, будто собираясь встать, запустил руку в голенище и нащупал верный нож. Бродник прыгнул, собираясь рассечь тонкую шейку врага, но китаянка была готова. С немыслимой проворностью она метнула в Чуя сюрикен, от которого тот в полете едва успел заслониться плечом. Ударить сходу не вышло, а в руке хозы уже оказался пистолет. Не обращая внимания на боль, Белка прижал оружие к подлокотнику и тут же вонзил нож китаянке в руку, пригвоздив к креслу. Пистолет с глухим звуком упал на пол вагона, а бродник обильно поливая кровью из раны колени хозы, теперь боролся с ее свободной рукой, выкручивая тонкий стилет.

– Будешь знать, как меня дурачить! – хрипл Белка, уворачиваясь от ударов головой. – Сдохнешь, сволочь!

– Не смей, не смей! – с акцентом визжала китаянка, дергаясь в кресле под тяжестью Чуя.

Обезоружив наконец противницу, Белка краем глаза заметил какое-то движение. Двое мужчин привстали со своих мест, переглянулись.

– Сидеть!! – зарычал бродник и похлопал себя по животу. – У меня бомба! Всем сидеть на местах!

Мужчины послушно сели, будто дождавшись команды. Полностью сосредоточившись на левой руке китаянки, Белка легко сломал ее в двух местах, поднял упавший стилет и поднес его к горлу женщины.

– Страшно? – спросил он.

– Не смей! – из глаз китаянки катились слезы. – Я тебя не трогала, не трогала! Не останавливай меня!

– Значит, страшно, хоза?..

Белка хотел сказать еще что-нибудь приличествующее случаю, но тут взгляд его упал на указатель над дверью. Зеленая линия проделала уже намного больше половины пути от одного желтого кружочка к другому и начала толстеть. Это означало, что торможение уже началось, а поезда на этом плане начинают тормозить, уже оказавшись в Границах Власти Москвы. Люди, строившие сверхскоростную дорогу, понятия об этих Границах не имели, но так уж у них получилось.

– Не останавливай меня… – плакала хоза.

– Не останавливать? – услышал наконец Белка. – Значит, на третий план ты не отражалась? А если врешь?

– Не вру… Я ничего не могу тебе сделать, бродник! Не убивай, не останавливай!

Отразиться в зеркале Грохашша можно лишь один раз. Если сейчас убить китаянку, то она уже не сможет идти дальше, навсегда останется ограничена нижними планами. Это для нее, имеющей тела на нулевом и первом планах, вовсе не окончательная смерть, но – приговор. Если не врет… Однако Белка знал, что они уже в Границах Власти Москвы, а хоза никак его не атаковала. Значит – не могла? Тогда или она говорит правду, или ее отражение на третьем плане сейчас находится в другом городе. Как бы там ни было, а спешить причин не было.

– Как тебя зовут? – он перенес стилет выше и с видимым удовольствием прочертил краснеющую линию на щеке китаянки. С каким удовольствием он бы прикончил их всех, бездушных хозов! – Не придумывай, а то потом ошибешься – нос отрежу. Имя?

– Элизабет.

– Что?! – линия, оставляемая стилетом, стала жирнее.

– Да, так! Это правда, я из Гонконга, так назвали родители!

– Ну, допустим… – Белка доехал острием до уха и остановился. Фамилия хозы его не интересовала, да, в сущности, и имя тоже. – Значит, из Гонконга… На каких планах живешь?

– Ноль, один, два! Все! Я не вру! Пожалуйста, не останавливай меня!

– Подумаю. Вообще-то очень люблю останавливать. Для меня, веришь, нет большего счастья, чем остановить хоза! Очень уж я вас терпеть ненавижу. Говори быстрее: зачем едешь в Москву? Что делала там на нулевке, что за чемодан, зачем мне память правила, как смогла, вообще все. А я пока перевяжусь.

Рана, оставленная сюрикеном, оказалось довольно глубокой, Белка истратил все имевшиеся у него бинты. Рубашку снимать не рискнул – пассажиры могли заметить отсутствие бомбы. Пока Белка возился, Элизабет говорила.

– Я не могла отказаться, за мной был долг. Мне обещали отражение на третий план, если я привезу в Москву груз. Там зеркало, зеркало… У вас война, в Москве нет зеркал и мне сказали привести. Брала в Омске, у каких-то людей, простых, я не знаю их имен. Потом привезла, на первом плане страховала себя. Другой человек привез Манане книги, как делать, но оказалось, что это ловушка. Пришел седой человек, сказал, что ничего сделать было нельзя. Манана ему сказала, что мы одни работали, без Кремля. Он вроде поверил. Я тоже молчала, меня пытали, мучили на нулевке! И на первом плане схватили, связали, рот заткнули – я ничего не могу! Бродник, седой человек, Войцеховский, он убьет меня на всех планах. Я еду себя спасать, отпусти! Мой долг…

– Хозам верить – себя не уважать. Тебя встречают?

– Нет! Я сама еду, они не знают, что я на второй план отражена! Еду себя спасать, из беды вытаскивать, понимаешь? Манана не поможет мне, а я если расскажу, кто зеркало заказал, то она умрет, но и я умру! Бродник, мне очень больно там: огнем жгли, ногти рвали, плетью били – отпусти!

– На жалость не бей… – поморщился Белка. – Ты, значит, меня прикончить хотела, а я тебя должен пожалеть. Да, все по вашему, по-хозски.

– Мой долг! – Элизабет прикрыла глаза.

– Я буду держать лезвие у самого твоего горла. Ни один хоз не успеет меня остановить! – Белка продемонстрировал, как будет держать нож. – На вокзале выйдем и сразу налево, до конца платформы бегом, и садимся в роботакси. Если не успеем оторваться от полиции – я тебя режу и уж потом сдаюсь. Я от них упрыгаю, ты ведь понимаешь?

– Понимаю… – кивнула китаянка. – Только ведь нас уже ждут, наверное, кто-нибудь позвонил, сказал.

– Верно. Три минуты до остановки, – прикинул Белка. – Тогда иначе. Я вскрою двери и спрыгнем на последних метрах. Не бойся, я так уже делал! Ножки у тебя конечно не те, чтобы устоять, помнешься… Но жива останешься. Если сможешь потом бежать – вместе на стоянку, к такси. Если сломаешься, зарежу. Вот и все, Лиззи.

– Я не Лиззи, я Бетти.

Москва-0 (скГ)
16 августа, ночь

Зинаида Степановна выпила на кухне Мананы несколько литров чая, но говорила по преимуществу не с ней, а с Ниной. Вторая «ассистентка» отсутствовала по причине какого-то недомогания, и две старые подруги постепенно перешли на обсуждение ее личных качеств. По всему выходило, что отсутствующая – полная дрянь.

Под утро из своей комнаты вышла наконец гадалка.

– Зина, ты теперь у меня работать не будешь, это поняла?

– Как же так, Манана Ираклиевна?.. – у старухи задрожали губы. – Ведь столько лет, ведь я к вам так… Я ночью могу! И днем, если в тени.

– Да нет же, дура, ты через несколько дней совсем на человека похожа не будешь. И изнутри другой станешь, и имя тебе другое подберут. Сама не захочешь… Вот что, Зина: Войцеховский тебе ничего не говорил? Ничего не приказывал?

– Нет, – уверенно ответила Зинаида Степановна. – Он только с чудищем этим крылатым речи вел, ну да я тебе сразу передала.

– Молодец. Мы с тобой дружить будем еще знаешь сколько лет? – пообещала Манана. – Только устроиться тебе нужно. Понимаешь? Я тебе сейчас расскажу, куда надо пойти и что там сделать. Ниночка, ты поспи пока.

«Ассистентка» послушно уронила голову, погрузившись в глубокий сон. Манана, вдруг осененная какой-то мыслью, перевела взгляд на Зинаиду и замерла. Так прошло полминуты, и Зинаида Степановна не выдержала:

– Тебе нехорошо что ль, Манана?

– Да я так… Попробовала кое-что.

– Лечить меня попробовала?

– Да, да! Не вышло ничего и не выйдет.

Манана попыталась с первого плана воздействовать магией на превращающуюся в вампира женщину. Ничего не вышло, Зинаида Степановна теперь принадлежала темному народу, а по сути – совсем другому миру.

– Вот что, душенька, ты времени не теряй, слушай все с первого раза и запоминай. Ты превращаешься, через два-три дня уже будешь с крылышками, а потом и летать научишься. В зеркало пока смотри пореже, тебе не понравится. Но это ничего, обойдется… Жить тебе в этом городе сейчас никак нельзя, ты тут чужая.

– А что ж делать-то? Уезжать? Одной?!

– Не кричи. Есть тайный путь, путь в другие страны… Ты главное не бойся и не верь никому, кроме меня. А я там тебя найду, я о тебе позабочусь, ты же мне как родная, Зиночка!

– Да куда же ты меня посылаешь?.. – начала было рыдать Зинаида Степановна, но потомственная гадалка хлопнула ладонью по столу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю