Текст книги "Подземный рейд"

Автор книги: Игорь Подгурский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

То, что каэсэсовцы подхалтуривают, ни для кого не было секретом. На мелкие прегрешения начальство смотрело сквозь пальцы. Попался – получи на всю катушку, если не можешь, чтобы все было шито-крыто.

Будучи новичками, Шаржуков и Бормотов не хотели игнорировать возможности служебного положения. Идти в помощники к ветеранам не пожелали. Мальчикам на побегушках всегда достается самая неблагодарная, грязная и рискованная работа за минимум денег. Сами с усами. Зарабатывать решили вдвоем. Реально, быстро и желательно – побольше. Наглость и молодость часто ходят парой. Капризная дама удача таких частенько удостаивает благосклонным взором.

Решили начать с моллюсков. За их раковины по уголовной статье самое маленькое наказание, а спрос и цена на черном рынке стабильны. Тем более им посчастливилось в одно из первых самостоятельных заданий в городском подземелье найти пару редких экземпляров. Не зря говорят, что новичкам везет. Редкие раковины сразу решили перевести в хрустящие бумажки дензнаков. Но как? Свою клиентуру они еще не наработали. А до открытия «Хоттабыча» было еще шесть долгих лет. Но не стоит искать волшебные способы, если есть голова на плечах и «проверенный советчик» – Интернет.

Когда под рукой виртуальная сеть, где можно бесплатно опубликовать любое объявление или найти интересующий товар, всегда есть возможность заработать. Молодые каэсэсовцы шли в ногу со временем. Одно лишь «но» всегда незримо присутствует. В противовес желанию заработать у одного, у другого возникает желание обмануть, нагреть и исчезнуть. Хуже может быть, если попадешься на крючок полицейским.

Засветка в Интернете выводит на местонахождение человека не хуже, чем звонок по коммуникатору. В электронную паутину выходили из интернет-кафе, разделенного на кабинки. Каэсэсовцам достался столик за перегородкой у окна. В сеть зашли с наспех зарегистрированного почтового адреса. Аватаркуой поставили рыжего кота в тельняшке и бескозырке с надписью «Смелый».

Олег не обольщался легкости установления контакта с клиентом. В виртуале все белые и пушистые. Вдруг что-то пойдет не так при личной встрече? В лучшем случае их попробуют банально кинуть. В худшем – на встречу заявятся полицейские в штатском. В любом случае к завершающему этапу надо подготовиться, предусмотреть возможные варианты развития событий. «Прогнозируя худшие события, мы изначально становимся сильнее», – любил повторять преподаватель тактики на занятиях в военном училище. У гардемарина Шаржукова по тактике стояла оценка «отлично».

Будущих офицеров готовили на совесть. Случайно попавшие не на свое место в учебный флотский экипаж отсеивались еще на первом курсе.

И как в воду глядел.

Щелчок клавиши, и на экране монитора появилась колонка всевозможных объявлений в ответ на запрос «продажа – покупка – новинки». Отлично! Минимум усилий. Бесплатная регистрация.

По сути, нет разницы, чем торговать – кирпичами или антиквариатом. Главное, чтобы спрос порождал предложения, а не проблемы, и цена подходила.

– А если нас спалят? – У Алексея в душе сцепились два демона: стяжательства и трусости.

– Во-первых, выгонят из Службы с позором, – Олег начал перечислять возможные варианты наказания. – Это минус. Во-вторых, если будем сотрудничать со следствием, закладывая всех подряд, больше двух лет не дадут. Это плюс. Еще возможно условно-досрочное освобождение, при условии хорошего поведения.

– Два года на двоих?!

– На каждого. Заметь, это в лучшем случае и при самом хорошем раскладе.

– Ты умеешь подбодрить, – закручинился Бормотов. – Во-первых, во-вторых. Плюс – минус. Давай жми на клавиатуру.

Жадность в очередной раз оказалась сильнее трусости.

Потенциального клиента они нашли на сайте «частных объявлений «Ох и Ах» в разделе «Продажа раковин подземных моллюсков». Здесь обосновался интернет-аукцион. Цены на раковины приятно радовали глаз. Пока Олег оформлял лот под номером 741, Леха валял дурака, играя в тупую стрелялку на своем коммуникаторе.

Олег повернулся к другу и сказал:

– Быстро фоткай раковины.

– Как? – растерялся Бормотов.

– Каком кверху, – зашипел Олег. – На коммуникатор снимай и сбрось мне на комп.

– Один момент. Щас все будет в лучшем виде.

Алексей начал лихорадочно фотографировать раковины, разложенные на подоконнике, в разных ракурсах. Снимки были необязательны, но приветствовались.

Они еще не успели выложить фотографии, как покупатель откликнулся, будто сидел у компьютера и ждал их. Не торгуясь, он «застолбил» лот и предложил в «привате» обсудить место встречи и возможности дальнейшего сотрудничества. Заметьте, взаимовыгодного.

Тонкая нить виртуальной паутинки соединила лифтеров с младшим инспектором полиции Федотовым, выдававшим себя за коллекционера. Молодой выпускник академии «рыл землю», чтобы проявить себя. Это было его первое задание. Необмятые погоны жгли плечи, его просто распирало от служебного рвения.

Практически все сайты и интернет-аукционы, на которых ведется активная торговля нелегальным товаром, созданы спецслужбами на деньги налогоплательщиков. Средств не жалели. Сайт с вызывающе-привлекательным названием «Ох и Ах» изначально был задуман как ловушка для браконьеров.

Олег немного подумал и вбил сумму в графу лота «цена» 12 000 рублей за «Черную Аэлиту» и 15 000 за «Жемчужину мрака». Немного подумал и добавил к написанному: «Торг уместен».

– Ты смотри не перебарщивай. Отпугнешь клиентуру, – жарко просипел в ухо Леха.

– Не мешай! – отмахнулся Олег. – И не стой над душой, займись чем-нибудь полезным.

Закончив ввод данных, лифтер стал ждать. Ответное сообщение пришло почти мгновенно: «Привет! А фотки есть?»

Шаржуков набрал ответ: «Сейчас будут. Подождешь?»

«Жду».

Щелкнув мышью, лифтер начал загружать снимки раковин.

«Смелый! Я Пират. Будем знакомы?»

«Что ты хочешь?»

«Хотелось бы пополнить коллекцию. Люблю я это дело, скорлупки беспозвоночных собирать».

«Короче!»

«Хотелось бы взглянуть. Сбрось снимки».

«Смотри».

«Кла-а-асс! Куда перевести предоплату? Тридцать процентов от общей суммы, согласны?»

«Пойдет!» – Шаржуков быстро отстучал адрес анонимного счета, открытого заранее.

«Остальное налом при личной встрече. Место встречи назначаю я».

«Не пойдет. Ищи дураков в другом месте».

«Тогда назначай сам».

«Вот это другой разговор».

«Значит, по рукам. Эти красавицы станут украшением моей коллекции».

Вместо того чтобы радоваться, Шаржуков насторожился. Ему не понравилась покладистость собеседника. Тот даже не стал торговаться.

«Место и время встречи назначу позже».

«Как я тебя узнаю? Ты будешь в тельняшке и бескозырке?»

«Смешно! Это я тебя узнаю по газете «Красная звезда», которую ты будешь читать».

«Где ж я ее возьму?»

«Сходи в Центральную городскую библиотеку, раздери подшивку».

«К чему такие сложности?»

Олег подумал и ответил по-простому: «Подстраховываюсь. Я тебе потом напишу. Пока».

«Разумно. До встречи… До скорой встречи».

Каэсэсовец выключил компьютер и повернулся к другу, а теперь еще и подельнику.

– Вот и все «обкашляли». Теперь прикинем, как произвести обмен и не спалиться.

– Продешевили, блин, – азартно выдохнул Алексей. – Надо по-быстрому смотаться и набрать побольше раковин, да? – В нем проснулся охотничий азарт во всей красе, в народе прозванный золотой лихорадкой.

– Нет! – отрезал Олег. – Никто никуда не пойдет. Думать будем.

Чтобы быстрее дошло до друга, он постучал согнутым пальцем ему по голове.

– Варить котелком. У тебя в башке не мозги, а пенопласт.

– Но-но. Без рук. – Бормотов шарахнулся в сторону от друга. – Думать так думать…

* * *

Двое каэсэсовцев в красных комбинезонах поднимались по ступенькам уличного подземного перехода. Лица закрыты темными защитными щитками. Они пришли на пятнадцать минут раньше оговоренного времени встречи. Так, на всякий случай, чтобы оглядеться. Покупатель уже был на месте. Младший инспектор полиции развернул пожелтевшие от времени страницы так, чтобы издалека было видно, что он внимательно читает «Красную звезду». Прохожие оглядывались на чудака, с головой погрузившегося в чтение. Бумажная газета – анахронизм в наше время.

Бдительный страж порядка ждал своего часа. Неподалеку от выхода из подземного перехода скучали две компании крепких парней. В отличие от прохожих, они старательно делали вид, что в упор не замечают человека с газетой в руках. Странно!

Друзья преодолели последнюю ступеньку лестницы. Одновременно с этим парни медленно, словно прогуливаясь, двинулись в их сторону. Оперативники шаг за шагом, не торопясь, сжимали кольцо вокруг каэсэсовцев. У Шаржукова инстинкт самосохранения сработал раньше, чем его разум оценил степень приближающейся угрозы. Олег одними губами прошептал подельнику: «Работаем запасной вариант! За мной! Бегом!»

Лифтер стремительно перешел с шага на бег. За ним рванул Бормотов. Алексей без раздумий помчался следом. Он давно усвоил: друг никогда не ошибается. Каэсэсовцы успели заскочить за угол здания. Здесь прямо перед ними возвышалась над землей исполинским грибом вентиляционная шахта. Одна из многих принудительно нагнетающих воздух в подземелья города. Решетчатую дверь в ее стене Шаржуков взломал изнутри еще час назад. Не сговариваясь, друзья нырнули в спасительную темноту вертикального проема. Родимая не выдаст, укроет от преследователей. Спасет!

Оперативники и младший инспектор полиции мчались по пятам, но два потенциальных преступника уже ушли от них, скрывшись в отверстии вентиляционной шахты. Опасное место. А где еще могут спрятаться нелегальные торговцы подземными улитками? Конечно, там, где опасно. Никто из полицейских не рискнул лезть под землю. Причина банальна. Полицейские в любом случае оставались людьми из плоти и крови. Почему бы мутантам не включить их в пищевую цепочку? Клыкастых и зубастых тварей в подземельях хватало, чем ниже уровень коммуникаций, тем глубже под землю и тем больше опасностей.

Оставалось одно: громко крыть матом каэсэсовцев, сгинувших в катакомбах мегаполиса.

Лифтеры затаились в темноте тоннеля, переводя сбившееся дыхание. Первым нарушил тишину подземелья Шаржуков.

– Сегодня нам могли дать столько, что вряд ли удалось бы унести, – отдышавшись, сказал Олег. – Валили бы лобзиком вековые ели в тайге. На свежем воздухе. Надо быть поосторожнее с желаниями, они иногда сбываются в самой неожиданной форме.

– Кого ждем? Здоровенных дядек с наручниками? – шмыгнул носом Леха.

– Тихо ты! – цыкнул Олег. Он, наклонив голову, прислушивался. Так и есть, за ними никто не рискнул лезть в подземелье. Единственное, на что сподобились преследователи, – громко костерить их почем зря, стоя у входа в шахту. Ну и ладно.

– Руки в ноги и драпаем?!

– Отступаем. – Шаржуков во всем любил точность. Он хорошо усвоил на занятиях по тактике: поспешность и лишние эмоции – залог будущего поражения. – Отходим на заранее подготовленные позиции.

– Эт куда?

– На кудыкину гору! – огрызнулся приятель. Все имеет предел. Иногда его показная невозмутимость давала трещину. – Двигаем в отдел. Там отсидимся. Дух переведем. Прикинем, что к чему.

– Заметано! Начинаем передислокацию! – казенно-скрипучим голосом согласился Бормотов. – Левое плечо вперед! Шагом марш! – Он первым двинулся по тоннелю, тянущемуся в сторону здания Коммунальной Службы Спасения. Там был их второй дом. А дома и стены помогают…

* * *

Друзья быстро проскочили громадный зал. Его купол терялся в темной вышине. Миновать своеобразный перекресток, от которого разбегались в разные стороны тоннели, у них не было возможности. Задерживаться на лишнюю минуту здесь не стоило. В другой раз они бы обязательно притормозили на этом месте, где сходилось и расходилось множество переходов, чтобы почитать послания на импровизированной доске объявлений.

Год назад какой-то шутник закрепил на стене металлический лист с парой дюжин магнитов. Рядом положил пластиковый пакет с маленькими квадратиками бумаги. Любой желающий мог написать, что душе угодно, и прикрепить послание магнитом к листу. Доска объявлений одно время пользовалась бешеной популярностью. Анонимы в меру сил состязались в острословии и выяснении отношений друг с другом. Изгалялись, как могли. Бумага быстро закончилась, принесли новую пачку. Ручку повесили на стальную струну, намертво вбив стальной костыль в бетон, чтоб не умыкнули по забывчивости. Всем каэсэсовцам было весело. Тотальный облом устроили военные.

Патрульные все испортили своим казарменным юмором. Они отогнули край листа и перекинули через него связанные вместе кроссовки. Из двух сплавленных пламенем огнемета комков бывшей спортивной обуви торчали две обугленные берцовые кости. Похоже, кто-то из браконьеров сгорел на работе в буквальном смысле слова.

Рядом висело объявление, написанное корявыми печатными буквами. Каллиграфия никогда не была в почете у военных.

«Военно-спортивное общество «Сверкающие пятки» объявляет внеконкурсный набор в группу желающих научиться быстро бегать. Принимаем трудных подростков.

P.S. Стопроцентная гарантия перевоспитания».

После такого людоедского прикола не то что оставлять послания, подходить к оскверненной доске объявлений не хотелось.

Когда патрульные занимались оформлением наглядной агитации, они ржали, как кони, чуть не падая с ног от смеха. Иногда, чтобы почувствовать себя живым, надо улыбнуться.

Армейцы веселились, как сумасшедшие. А кто видел нормальных людей, постоянно, изо дня в день действующих в условиях смертельного риска?

Городское подземелье было распределено между патрульными группами на зоны ответственности. Район, где находилась единственная доска объявлений, браконьеры обходили седьмой дорогой. Военные отмечали границы подшефного района тем, что осталось от браконьеров после встречи с патрульными. Фрагменты тел и скальпы развешивали на самых видных местах в железных клетках, чтобы мутанты не подъели. Так хищники метят свою территорию в тропических джунглях. Своеобразный знак для чужаков: «Стой! Не лезь сюда, сожрут!» Волки правят бал, не овцы.

Для патрульных не существовало такого понятия, как чужая боль. Они постоянно рисковали, не жалея себя, так с какой стати им жалеть других?

При этом никто из солдат и офицеров не был ни садистом, ни самым захудалым маньяком. Перед заступлением на пятидневное дежурство все патрульные проходили обязательный медицинский осмотр и выборочно – собеседование с психиатром. Пока никаких патологий и отклонений ни у кого из бойцов не было обнаружено. В спецподразделение изначально был строгий отбор. Две пломбы в зубах – уже негоден, даже в кандидаты. Испытай себя, дружок, в другом виде войск.

Моральные нормы комбата, чьи подчиненные таким образом пометили свою зону ответственности, шли вразрез с моралью закона, воплощающего собой заповедь: «Не убий!» Любой человек в погонах, когда начинает действовать, сам превращается в законодателя. Использует свои знания и опыт. Воля офицера становится абсолютным законом для подчиненных, а те, в свою очередь, «затачиваются» под командира. Люди долга – не хозяева своим поступкам, и не в их воле что либо изменить. Никто из них не считает себя пассивным орудием зла. Наоборот, у них есть недвусмысленный приказ: «Ни один браконьер не должен выйти на поверхность с добычей». Приказы не обсуждают, их выполняют любой ценой. А за ценой в армии никогда не стояли…

Когда командование узнало, что творят подчиненные комбата, то вместо трибунала офицер пошел на повышение. Убыл к новому месту службы, правда, подальше от Москвы. Такие люди, острые шестеренки государственного механизма, всегда нужны. Никто не собирается разбрасываться ценными кадрами. Пригодятся.

Стоит сказать, что такая «поэзия террора» не нашла отклика у патрульных групп из других подразделений. Они тянули служебную лямку, не заморачиваясь притягательной эстетикой смерти. Очарование дамы с косой не затронуло их души.

Проводив командира в богом забытый гарнизон, «прогрессивное меньшинство» от методов превентивного устрашения отказываться не собиралось. Вот только браконьеры их больше не беспокоили, разве что новичок какой забредет на свою беду и на радость им.

Самые «безобидные» из «Ванькиных детей» еще могли рассчитывать на снисхождение. В лучшем случае их ждало правосудие верхнего мира. В классификации браконьеров как вида на низшей ступени стояли «дуремары». Эти охотники специализировались на подземных каменных пиявках, в длину достигающих восьмидесяти сантиметров. Для выживания им не нужна вода. Сойдут темные и влажные тоннели. Из ферментов секрета этих сухопутных пиявок делают крем для увядающей кожи. Зрелые красотки, давно преодолевшие рубеж бальзаковского возраста, не торгуясь, платили за молодящий эликсир. «Дуремары» принципиально не ловили никого, кроме пиявок. В противном случае снисхождения не жди. Да и то последнее время патрульные не особо церемонились с задержанными гражданскими лицами.

Техника без дела начинает ржаветь, а живые боевые механизмы – дуреть. Превентивное устрашение исправно работало, отбивая напрочь желание забираться на подконтрольную территорию, где рыскала стая хищников в камуфлированной форме. Одним словом: закон – подземелье, прокурор – сержант…

Над головами лифтеров прошелестела крыльями стайка костяных стрекоз с большими фасетчатыми глазами в полголовы. Костяные стрекозы обладали специфической особенностью строения тела. Их глаза могли вращаться в разные стороны, один независимо от другого. При этом насекомые замечательно фокусировали зрение, высматривая добычу или грозящую опасность. В зависимости от обстановки.

Хищные насекомые в обиходе прозывались «костяшками» за то, что всем видам пищи предпочитали мертвечину, из которой первым делом выгрызали кости и зубы. В основе их метаболизма находился кальций. Без него они не могли нормально и долго существовать. В отсутствии падали они нападали на раненого или больного противника. Если долго не было пищи, «костяшки» не умирали. У них включался защитный механизм, и костяные стрекозы впадали в спячку. Повиснув под потолком вниз головой, они застывали в неподвижности до лучших времен и до теплокровного существа, имевшего несчастье наткнуться на спящую стаю.

На кончике их хвоста была железа, выделяющая липкий секрет, позволяющий быстро приклеиться к своду. Рядом со спящей стаей всегда оставался бодрствовать один сторож. «Костяшка»-часовой, находясь на грани сна и яви, всегда был готов условным треском крыльев пробудить сородичей в случае опасности или ходячей порции кальция. После стремительного пробуждения, обычно пугливые и осторожные, они бросались на всех и вся. Уже ничто не имело значение: ни размер, ни количество противника. Все живое вокруг становилось их неминуемой добычей.

Костяные стрекозы стали вторыми после бабочки «Ночная гарпия» поющими насекомыми, с довольно незаурядными вокальными способностями. У этих насекомых глотка устроена по-иному, чем у других. При вдохе-выдохе тоненькая пленка, находящаяся в зобе, вибрирует, издавая разные звуки. Примечательно, что у костяных мотыльков голоса различаются. А «костяшки», атакуя жертву, почти визжат на одной высокой ноте.

Лифтеры замерли, превратившись в неподвижные изваяния. Угрожающий шелест крыльев замер в конце тоннеля. Вроде тихо. Никакого визга. «Костяшки» без следа сгинули в темноте. Пронесло…

Набегавшиеся и перевозбужденные друзья наконец-то добрались до базы лифтового отдела и прямиком рванули в душевую. Быстро избавившись от комбинезонов и белья, встали под горячие струи воды, смыть грязь и пот. Вода смывала и тревогу, настраивала на размышления о чем-то приятном.

После душа они столкнулись в раздевалке с Михалычем – начальником отдела. Пожилой каэсэсовец, глядя на мокрых друзей, не смог сдержать ехидной ухмылочки:

– С легким паром! И с почином! Грехи смывали? Видел вас сегодня в теленовостях. Ну что, ухари, набегались?!

– Это не я! – поспешно ответил Алексей, забыв спросить, что именно показывали по визору.

– Это не он! – горячо подтвердил Олег.

– Это не мы! – хором, в один голос заверили молодые лифтеры.

– Ага! Намылить бы вам шеи. Там у одного бегуна на спине здоровое пятно на комбинезоне. Заметьте, казенном комбинезоне! Ты бы, Олежка, еще мишень бы себе нарисовал. Что мне с вами делать, пионеры?

Угрюмые каэсэсовцы стояли голышом, переминаясь с ноги на ногу. Напольный кафель холодил пятки. Что тут сказать в оправдание?

Начальник достал из своего шкафчика чистый бланк заявки и быстро по памяти написал на нем ряд цифр. Положив листок на лавку, он двинулся в душевую.

– Позвоните, скажите: от Михалыча. Это номер коммуникатора одного больного. С ума сходит по всяким тварям. Вот ему и сдадите добычу. Цену дает реальную. Не вздумайте ерепениться или, того хуже, торговаться. Выгонит взашей.

– Спасибо, – Олег бочком протиснулся к ящику за полотенцем.

– Не за что, – Михалыч двинулся в душевую. – С вас тридцать процентов за наводку.

– Грабеж! – Леха чуть не подпрыгнул от возмущения. – Обдираловка! – Последнее слово Бормотов выкрикнул Михалычу в широкоплечую, словно у борца-тяжеловеса, спину, начавшую заплывать жирком. Под левой лопаткой розовел тонкой кожицей не успевший выцвести звездообразный шрам. Такой «ведьмин поцелуй» остается на память после схватки с каменным губаном. Подлючая тварь всегда нападала со спины.

– Юноша, я предпочитаю выражение «рыночные отношения». Впредь попрошу без самодеятельности. Э-эх, молодежь пошла! Вот я в ваши годы…

Что он в «ваши годы», осталось неизвестно. Шум воды заглушил глухие сетования ветерана.

«Наглецов учить, только время зря терять».

Выйдя из душевой, друзья заговорщицки переглянулись. В коридоре, кроме них, никого не было.

– Ладно, не тяни резину, звони, – торопыга Бормотов всегда был за скорые решения. Его нельзя было назвать баловнем шальной удачи, но неуловимая харизма везения незримо присутствовала во всех его поступках и начинаниях.

Олег набрал номер на коммутаторе. Михалыч не подвел, трубка бодро проквакала адрес дома в поселке художников на Соколе.

Добрались быстро и без приключений. От одноименной станции метро до поселка было пятнадцать минут неспешным шагом.

Каждая улица поселка была засажена своей породой деревьев. Прошли по Венецианова, самой короткой улице Москвы, длиной всего сорок восемь метров. Свернули на Сурикова, здесь росли липы. Потом повернули на Брюллова, радующей глаза осенним багрянцем красных кленов. Наконец дошли до улицы Шишкина с ясенями, осыпающими тротуар пожухлыми листьями.

Пришли. Трехэтажный дом пытался спрятаться за высоким забором. Получалось плохо.

– Звони! – Алексею не терпелось избавиться от улиток. Желательно побыстрее и подороже.

Олег толкнул калитку в заборе. Не заперто. Их ждали.

Хозяин коттеджа встретил их, стоя на высоком крыльце, пафосно облицованном полированным малахитом. Потенциальный покупатель подозрительно смотрел на каэсэсовцев сверху вниз и заключать в свои объятия не спешил. Внушительное пузо выпирало из-под майки с изображением бородача в берете и надписью «Че Гевара». Правую руку он держал в кармане и вытаскивать не торопился.

Затянувшуюся паузу нарушил Шаржуков, как всегда, непринужденно и нестандартно. Форму приветствия подсказал рисунок на майке.

– Но пасаран! – Олег вскинул вверх руку, сжатую в кулак.

Способности Шаржукова к переговорам закладывались и выпестовывались еще в те годы, когда он был гардемарином, и носили сильный оттенок прямолинейного милитаризма. Любого неподготовленного человека могли повергнуть в шок, но не в этот раз. Хозяин коттеджа вскинул руку в ответном приветствии:

– Патриа о муэрте! – Он уже намного доброжелательнее взирал на каэсэсовцев.

– Венсеремос! – решил ни от кого не отставать Бормотов. Пусть видят, что он не темный и не отсталый. И еще раз напомнил: – От Михалыча. Это мы вам звонили.

– Василий, – соизволил представиться коллекционер. Пароль «Михалыч» сработал безотказно. Он нехотя вытащил руку из оттопыренного кармана. – Заходите.

Вход в дом представлял собой переходной тамбур-шлюз. Вторую дверь можно было открыть, лишь закрыв входную. Похоже, уютный дом строился, как крепость, напоминая трехэтажный сейф. Единственным уязвимым местом в частной цитадели выглядели окна. Но легкая рябь, пробегавшая по их стеклам, будто от камня, брошенного в воду, выдавала, что это на самом деле не совсем обычные проемы. Их заменяли оптические экраны из полимерной брони, на которые поступало изображение с видеокамер. Тот же самый вид из «окна», но надежность и безопасность гарантированы. Можно было не сомневаться, что здание от фундамента и до конька крыши нашпиговано различными охранными системами.

«Скромный» домишко художника внутри выглядел не менее помпезно, чем снаружи. Наборный паркет из разных пород дерева. На стенах картины известных художников, и не похоже, что копии. Наверное, в поселке художников так принято и считалось хорошим тоном иметь подлинники. Сам хозяин дома не произвел на лифтеров впечатление человека, близкого к творческому бомонду. Он скорее походил на углеводородного барона, ненадолго оторвавшегося от нефтяной трубы, тянущейся из недр страны куда-то через границу. Или на чиновника среднего звена, получившего год условно и оказавшегося временно не у дел.

Большую часть первого этажа особняка занимал каминный зал со всеми сопутствующими и соответствующими назначению атрибутами. По обе стороны от камина, в котором можно было зажарить целиком кабана-секача, стояли рыцарские доспехи, опирающиеся на двуручные мечи. Вдоль стен располагалось несколько огромных резных шкафов. Вместо книг полки были заставлены лотками, а в них раковины всех цветов и оттенков со дна морей и океанов планеты и… подземелий города. На стенах висели ружья, инкрустированные эмалью и золотом. Между нарезными орудиями убийства были развешаны колющие и режущие полоски стали всех времен и народов. А где есть арсенал, там должны быть и трофеи.

На шкафах красовались чучела птиц. На стенах висели рогатые головы парнокопытных. Чучела животных и птиц объединяло одно – все они принадлежали к вымирающим видам, давно и прочно обосновавшимся на страницах Красной книги. Раритеты соседствовали с трофеями, категорически запрещенными законом. Изготовившись к прыжку, навечно застыл панцирохвост. К боковой стенке шкафа, как живой, прилип электроскат, разве что не потрескивал. Кожекрыл под потолком оскалился, раскинув перепончатые крылья. Неизвестному таксидермисту удалось остановить мгновение, придав мертвым созданиям иллюзию жизни. На муляжи не похоже, слишком натуралистично. Руку мастера видно издалека. Лифтеры не удивились, если бы в стальной скорлупе доспехов оказались мумии средневековых рыцарей. Похоже, коллекционер не скупился на приглянувшуюся ему диковинку.

Шербец – меч, используемый во время коронации польских королей, мирно соседствовал с турецким ятаганом. От рукоятей китайских двуручных Чжаньмад тянулись к полу красные шелковые ленты.

Друг над другом вперемежку висели боевые цепы и плети из костяных, металлических и бамбуковых звеньев, насаженных на гибкие стержни.

Шаржуков, разглядывая короткий меч на подставке, уточнил:

– Вакидзаси?

– Отрадно слышать, что кто-то из молодежи разбирается в клинках, – одобрительно произнес Василий. – Дайто-сето – парное японское оружие, состоящее из двух мечей: длинного катаны и короткого вакидзаси. Их носили вместе, заткнув за пояс. А ты откуда знаешь? Увлекаешься?

– Нет, дома такой есть.

– Продаешь? – хищно подобрался коллекционер.

– Боже упаси, семейная реликвия. Прадедовский трофей. После войны из Маньчжурии привез.

– Если передумаешь, милости прошу. Я всегда даю настоящую цену. Никто не может сказать, что я барыжу, облапошивая незнающих людей.

Слева от входа в каминный зал стояла метровая кукла самурая в полном боевом снаряжении: доспехах и покатом шлеме, закрывающем шею. На ногах сапожки, отделанные мехом. В руке командный жезл, будто готовится отдать приказ о наступлении. Рядом в стеклянном футляре покоился настоящий лакированный панцирь. Черненая блестящая броня была украшена орнаментом из золоченых пластин и ракушек. Кое-где были видны глубокие царапины и зазубрины. Видимо, прежний владелец не по своей воле расстался с дорогой броней.

Японские мечи занимали самое видное место в зале. Они аккуратно лежали на горизонтальных и вертикальных подставках из красного дерева. На стенах тоже хватало различных катан, вакидзаси и сюрикенов. Антикварное оружие выдавало в коллекционере эстета. И эстета богатого, это вам не перочинные ножички собирать. О свойствах закалки старинной японской стали ходят легенды. А о заоблачной цене на них говорят шепотом.

Хозяин коллекции, похоже, отдавал предпочтение японской тематике, хотя попадались и колюще-дробящие железки из других стран. Вперемежку с оружием на стенах висели картины и гравюры с изображением людей в цветастых кимоно. С ними соседствовали пергаменты из рисовой бумаги с непонятными завитушками черных иероглифов, выведенных каллиграфическим почерком. И картины, и пергамент были в тоненьких рамочках из бамбука.

Особняком висела резная из дерева алая маска злобного духа, покрытая золотистым лаком. Выпученные глаза – и раззявленный беззубый рот навечно застыл в немом крике.

В единственной нише стоял бонсай. В обычном глиняном горшке росла крошечная ель. Маленькая копия лесных красавиц. Рядом с ней любой карлик почувствует себя великаном.

– Профессионально занимаетесь? – восхищенно спросил Бормотов, с неподдельным интересом разглядывая диковинки. – Или как?

Было видно, что вопрос польстил самолюбию хозяина. Он ответил с плохо скрываемой гордостью:

– Мое скромное хобби. Не передать словами, что испытываешь, когда прикасаешься к кровавым страницам прошлого. Узнаешь правду…

– Неплохие деньги, наверное, можно на этом поднять, – не унимался любопытный Леша.

– Я знаю другие способы заработать большие деньги, – сухо ответил коллекционер.

– Например? – лифтера понесло. Вдруг поделится секретом?

Олег сделал страшные глаза и незаметно постучал по лбу указательным пальцем.

– Лучший способ зарабатывать – это получать деньги за счет других людей…

Дальше эту идею он развивать не стал. У него было свое собственное видение финансовых потоков в обществе.

Справа от трубы дымохода на стене висела мишень для дартса. Поверх нее была прикреплена фотография пожилой женщины с сердитым лицом и злыми глазами. Снимок был густо покрыт рябью отверстий. В районе переносицы торчали три дротика.

– Кучно бьете, – льстиво заметил Бормотов.

– Моя теща, – пояснил Василий. – Товар выгружайте в террариум.

В углу на подставке стоял пустой стеклянный террариум, подсвеченный сверху. Обиталище для живых моллюсков было готово принять новых жильцов.