Текст книги "Своя вселенная"

Автор книги: Игорь Харичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

11

«Сказать ей? – размышлял Василий. – Смешно. У меня такое чувство, будто я обманываю её. А я всего лишь не говорю правду.»

Ему приятно было находиться рядом с этой женщиной. Он чувствовал нежность к ней. Коли суждено ему остаться в здешней вселенной, он готов жить с Натальей. Он готов, не по своей воле оказавшись в другом поезде, продолжить в нём движение. То самое движение до неизвестной станции, в котором участвует каждый.

– Давай куда-нибудь отправимся, – бойко предложил Василий. – В театр. Кино. Или на концерт.

– Тебе хочется?

– Да. И чтобы непременно с тобой.

Удивление застыло в её взгляде.

– Что случилось?

– Ничего. Просто я… люблю тебя.

Она смотрела на него с лёгкой укоризной.

– Ты, наконец, разобрался в своих чувствах?

– Нет. Просто я перестал скрывать от тебя правду.

– Ты очень талантливо скрывал… Врунишка.

Она стала иной, здешняя Наталья – не такой резкой, нетерпеливой. Или она была другой изначально?.. Как теперь узнать? Как вычислить прошлое?

– Куда мы, в конце концов, направимся?

– Решай сам. Это тебе не сидится на месте.

– Хорошо. – Петровский состроил загадочное лицо. – Не тяни время. Одевайся.

Ей потребовалось десять минут, чтобы обрести соответствующий вид. В красном вечернем платье она выглядела эффектно. Красивая женщина. И достаточно грациозная. Убрать бы некоторую полноту в области талии, получилась бы идеальная фигура.

Лифт переместил их на первый этаж. Входная дверь выпустила под серенькое небо. Василий повернул налево.

– Мы не едем на машине? – прозвучало рядом.

– Я куда-то подевал права и не могу найти их.

– Разве их нет в шкафу? В большой комнате, где они обычно лежат.

– Их там нет. – Петровский облазил шкаф, обнаружил ключи, но прав там не нашлось. Похоже, его двойник забрал их с собой. Впрочем, и сам он поступил так же. – Давай пойдём пешком, прогуляемся. Здесь недалеко.

– Давай, – спокойно согласилась она.

Движение в сторону Садового кольца доставляло немалое удовольствие – мужчины пялили на его здешнюю жену глаза, и это ублажало самолюбие Петровского.

Он вёл Наталью в один ресторан. Единственный в здешней Москве. Там играли джаз. Петровский узнал о нём случайно. И решил сходить – ему хотелось послушать живую музыку. Прекрасных исполнителей, как утверждали.

Всё подтвердилось. Музыка встретила их за входной дверью. Солировал саксофон. Они вошли в зал. На компактной эстраде располагался квартет – фортепьяно, контрабас, ударные. И саксофон. Василий знал музыканта, игравшего на тенор саксофоне, с рыжими волосами, полноватого, но удивительно заводного. Его звали Игорь Бутман. Там, в прежней вселенной, он был известным джазменом.

Они с трудом нашли два свободных места. Заказали пиво, Наталье – безалкогольное, и свиные рульки, фаршированные паштетом. Василий повернулся к эстраде, смотрел жадными глазами на музыкантов, наполнялся музыкой. Едва грянула пауза, проговорил с тихой ухмылкой.

– Надо же, при социализме разрешили джаз.

– Что в этом удивительного?

– В иные времена запрещали.

– Это было давно. А ты любишь джаз?

– Люблю. Дези Гилеспи, Луи Армстронг, Джон Колтрейн, Майлз Девис, Дюк Эллингтон… Мы с Серёгой Потаповым джазовые пластинки собирали, магнитофонными записями обменивались.

Она смотрела на него задумчивыми глазами.

– Я этого не знала.

– Ничего страшного. – Он хлебнул весьма неплохого чешского пива, насмешливо глянул на её бокал. – Охота тебе пить эту гадость.

– С удовольствием выпила бы нормального пива, но… не хочу рисковать.

– Думаешь, опасно?

– В моём положении – да.

Он мягко улыбнулся.

– Ты уверена в этом своём положении?

– Слишком рано для полной уверенности. Но мне хочется, чтобы это было так. Надеюсь, что и тебе.

Ему были приятны эти слова.

Оркестр продолжал развешивать в пространстве питейного заведения джазовые мелодии, создавая особый, парящий настрой души. Василий посмотрел по сторонам – довольные лица, руки и ноги, повторяющие такт.

– Тебе здесь нравится? – спросил он.

– Да.

– Ты бывала тут?

– Нет. Откуда? Ты меня сюда не приводил.

Василий плутовато усмехнулся. Ему пришло в голову хитростью выведать, куда его двойник водил Наталью.

– А где тебе больше всего нравится?

– Твой любимый ресторан в Доме литераторов достоин уважения. Но мне, признаться, приятнее бывать в «Синей птице». Там не такая чопорная обстановка.

Что за «Синяя птица», где расположена, Петровский не ведал, но спрашивать не стал. Свиные рульки, фаршированные паштетом, не подкачали. Особенно в сочетании с бочковым пивом. Наслаждение вкусом Василий совмещал с наслаждением от живой музыки, рождавшейся здесь и сейчас. Сколько наслаждений сразу. Единственное, что вызывало некоторое удивление – чересчур внимательный взгляд жены, обращенный к нему.

– У меня такое ощущение, что ты – другой человек, – проговорила вдруг Наталья. – Тот, и в то же время – другой.

– А может быть я и есть другой? – Василий радужно улыбался.

– Не дурачься.

– А если это правда? – уже серьёзно спросил он.

Она усмехнулась.

– Ты что, влюбился?

– Да.

– В кого?

– В тебя.

Он поймал узкую ладонь, сжал её. Глаза смотрели в глаза. Это было общение без слов, передача флюидов, отражающих тончайшие оттенки чувств. Окружающее пространство перестало существовать.

Когда они возвращались домой, Василий поймал машину. Ему хотелось поскорее затащить её в постель. Хотелось непрестанно проявлять нежность к этой женщине. Он держал её руку в своей.

Как только они зашли в прихожую, он принялся целовать жену, раздевая при этом.

– Ты не можешь дойти до спальни?

– Не могу…

Всё получилось так, как ему хотелось.

– И всё-таки, я тебя не узнаю, – проговорила она позже.

– Тебе это неприятно?

– Нет. Меня это удивляет.

– Прекрасно. Так больше шансов, что я тебе не надоем.

Наталья предпочла промолчать.

Утром Василий отправился на работу. Он успел привыкнуть к исполнению новых обязанностей. Как это приятно – приходить в солидное здание, слышать вежливое приветствие вахтера, ступать по коврам, одолевая коридоры, оказываться в приёмной, видеть преданные глаза довольно симпатичной секретарши, вторгаться в солидный кабинет, зная, что ты здесь хозяин, ты принимаешь решения, от которых зависит судьба некоторого числа людей. Он теперь лучше понимал своего школьного друга Сергея Потапова. Приятно занимать руководящие должности, а где – какая разница?

«Интересно, чем Серега занимается тут, в этой вселенной?» – усмехнувшись, подумал Петровский.

Он принялся изучать документы, писал на них резолюции, выслушивал посетителей, получая от всего этого неожиданное удовольствие. Он и предположить не мог, что подобные занятия будут ему не в тягость.

«Зачем приходим мы в этот мир, на эту Землю? – размышлял он, отправившись на обед. – Зачем следуем судьбе, совершаем поступки, допуская кучи ошибок? Зачем? Когда-нибудь я, наверно, узнаю. Когда покину этот мир… Человек многомерен. Он может жить в разных измерениях. Есть бытовое измерение, когда человека интересует лишь то, как обеспечить свою жизнь, в лучшем случае, как сделать её более комфортной. Есть измерение нравственное, есть – религиозное, есть – научное, техническое, измерение искусств, и ещё куча измерений – жажда славы, денег, власти, наслаждений, увлечение сексом, желание добиться чего-то, оставить свой след. Человек может существовать в разных измерениях одновременно, переходить из одного измерения в другое. А зачем тогда параллельные вселенные?.. Люди тоже как вселенные. Каждый человек может быть бесконечно разным. И это реализуется в разных вселенных? Почему нет? Если так, то вселенные людей накладываются на параллельные вселенные, в которых пространство и время. Вот зачем всё! Вот! Человек перпендикулярен этой параллельности… – Василий победно усмехнулся. – Можно сказать, что я предлагаю теорию перпендикулярных вселенных.»

Всё ликовало в нём. Никаких сомнений – он сделал открытие. Быть может, грандиозное. Перекусив на скорую руку, Василий спешно вернулся в кабинет, начал делать нужные записи. Мысль о новом произведении теплилась в его сознании.

Какой-то посетитель открыл дверь. Петровский хотел просить его подождать, но увидел, что перед ним давний приятель Сергей Потапов. Широко улыбнувшись, Василий встал, шагнул навстречу. Обнялись.

– Серега, я только сегодня вспоминал тебя, – вырвалось у Василия.

– Молодец. Потому я и приехал. Почувствовал. Ну, как ты тут командуешь отечественной литературой? – громогласно поинтересовался Потапов.

– По-моему, вполне успешно.

– Не сомневаюсь в этом…

Они уселись в кресла, стоящие в углу кабинета.

– Сколько мы с тобой не виделись? – спросил Потапов.

Василий не знал, сколько они в этой вселенной не видели друг друга. Выговорил осторожным голосом:

– Давно. Полгода.

– Ну-у. Не преувеличивай… – Потапов задумался. – Впрочем, да. Не меньше полгода прошло. Всё дела, дела. – Он будто оправдывался. – Ты же знаешь, сколько у меня работы. Ситуация не позволяет расслабиться. НЭП – дело серьёзное. Пашем в Горкоме как лошади.

Вот оно – работает в Городском комитете КПСС. Явно большой партийный начальник. Должен же он был дослужиться до высокого поста за прошедшие годы. Как дослужился его двойник в прежней вселенной.

– Что-то стряслось? Тебе нужна моя помощь?

– Нет. Просто захотелось тебя увидеть. Представь себе, захотелось.

– Я рад. – Василий не слишком поверил в слова друга.

– А сам почему не звонил, не приезжал?

В самом деле, почему? Как объяснить то, к чему он, Василий, не имел отношения?

– Видишь ли… ситуация не позволяет расслабиться. Пашем как в Горкоме КПСС.

Потапов рассмеялся, легко, непринуждённо. Что, всё-таки, привело его? Неужели приехал просто так?

– Кофе будешь или чай? – решил проявить гостеприимство Петровский.

– У тебя ещё много работы? – прозвучало вместо ответа.

– Много.

– Бросай. Пошли, посидим, поговорим, немного выпьем.

– Где?

– Здесь, в Доме литераторов, в Дубовом зале. Так сказать, по соседству. Какой смысл куда-то ещё ехать?

Василий на пару секунд задумался, потом весело глянул на приятеля.

– Я всё-таки предлагаю тебе поехать.

– Куда? – удивился Потапов.

– Ко мне домой. Посидим в домашней обстановке. Поговорим, выпьем.

Теперь настал черед Потапова задуматься.

– Я не против. – Таким был итог мыслительной деятельности.

– Отлично. По пути заглянем в магазин. У нас на Тишинке хороший универсам.

Перед выездом Василий позвонил Наталье на работу, предупредил, что у них будет гость. Некоторое время спустя они с Потаповым появились в торговом центре. Здешнее изобилие мало чем отличалось от того, которое Василий мог лицезреть в прежней вселенной. Заполняя тележку мясными деликатесами, Петровский как бы между прочим проговорил:

– Ходят слухи, что этот магазин принадлежит крупному партийному деятелю.

– Это неправда, – спокойно отвечал Потапов. – Я немного знаком с хозяином. Отец его – партийный деятель. Это так. Но сам он не имеет к партии никакого отношения. Толковый, энергичный человек, этим всё объясняется. Возьмём бастурмы. Я её обожаю. И ещё надо взять плесневелого сыра.

– Сыры там, за углом.

– Я знаю.

На кассе Потапов хотел расплатиться, но Василий не позволил ему сделать это.

– По-моему, ты идёшь ко мне в гости, а не наоборот.

Довод подействовал.

– Хорошо, ты расплачивайся, а мне надо кое-что сделать. – Потапов двинулся назад, туда, где товары находили покупателей.

Василию пришлось его ждать. Когда он появился, довольно продемонстрировал цилиндрическую коробку с виски «Гленфиддиш».

– У меня хватает выпивки. – Василий смотрел на него с укором.

– Если я иду в гости, я обязан что-нибудь принести. – Шутливая назидательность звучала в голосе приятеля.

Машина доставила их к самому подъезду. Лифт выполнил своё вертикальное дело. Натальи не было ещё дома. Василий начал с того, что достал два изящных стаканчика, лёд, налил виски.

– Со свиданьицем, – предложил он.

Потапов поддержал тост. Хрустальные изделия сошлись, издав положенный звук, а вслед за тем осуществили свою главную функцию – виски попало туда, куда следует. Василий принялся накрывать стол в гостиной. За этим занятием его и застала Наталья.

– Занимайся гостем, – приказала она, и Василий послушался её.

Теперь можно было спокойно попивать виски и рассуждать о новой экономической политике.

– К сожалению, слишком многое сейчас зависит от чиновника, – заметил Петровский.

– Есть такая проблема. Есть. Но не стоит преувеличивать её значение…

«Что бы он сказал, если бы узнал, что я не я, и что я знаю другого Сергея Потапова, – думал Василий, глядя на приятеля, – а он – другого Василия Петровского? Рехнулся бы. Ему сложнее будет это понять, чем здешнему Астахову…»

– Всякая экономика нуждается в государственном регулировании, – пояснял Потапов. – А коли так, без чиновника не обойтись.

– Но чиновнику наплевать на граждан, – возразил Петровский.

– Поэтому задача партии – держать чиновника под контролем, наказывать, если требуется…

– Идите за стол, – позвала их Наталья.

Открывшаяся картина радовала многообразием. Ещё раз выпили за встречу и сразу принялись за еду. Петровский почувствовал, что всерьёз проголодался.

– Представляешь, мы с Василием полгода не виделись. – Потапов оживлённо обращался к Наталье.

– А что вам мешает встречаться чаще?

– Мы – занятые люди. На таких, как Василий и ваш покорный слуга, Советский Союз держится. Но если серьёзно, очень много работы. Именно теперь, когда НЭП дал хорошие результаты. Партия – главная движущая сила. Инициатива граждан – это хорошо. Но кто будет направлять всё в нужное русло?.. А ты почему сок пьёшь? – заинтересовался вдруг Потапов.

– Мне сейчас алкоголь противопоказан. – Она с ласковой улыбкой посмотрела на Василия. – Мы ждём ребёнка.

– Да?! Ну, вы молодцы. Молодцы.

– А ты не женился за эти полгода?

– Нет.

– Не для того он разводился, чтобы опять жениться, – вставил своё слово Петровский.

По мрачной паузе Василий понял, что сказал нечто нехорошее. Следовало экстренно переключить внимание на что-то другое. Он схватил бутылку, принялся наполнять стаканы.

– Давайте выпьем за успех НЭПа, – вылетели сопутствующие слова.

– Нет уж, – отрезал Потапов. – Давайте выпьем за успех вашего семейного начинания. Чтобы всё получилось как надо. Я не спрашиваю, кого вам больше хочется.

– А я скажу, – весело проговорила Наталья. – Лично я хочу сына, а вот Василию всё равно.

Петровский смотрел на неё ласковыми глазами и снисходительно улыбался.

– Ну, чтобы всё было в срок и без осложнений, – уточнил Потапов.

За это и сомкнули пузатые стаканчики. Василий не был страстным ценителем виски, но вкус «Гленфиддиш» наконец распробовал. И оценил. Потянулся за осетриной, направил её в рот – не менее достойный вкус. Даже в другой вселенной.

– Бери осетрину, – побеспокоился он о приятеле. – Нежнейшая.

– Спасибо. Мне хочется салата оливье… А что вы не перебрались на дачу, в Переделкино? Уже пора.

Василий представления не имел, почему не перебрались. И про дачу ровным счётом ничего не знал. Растерянное выражение устроилось на его лице. И тут раздался голос Натальи:

– На даче не успели закончить ремонт. Вернее, закончили, но так, что мы попросили переделать. Теперь они возятся.

Гость понимающе кивнул. И тотчас задал новый вопрос:

– Где собираетесь отдыхать в этом году?

Этого Василий тоже не знал. Оставалось выказывать недоумение. Но его жена в очередной раз внесла ясность:

– Как всегда, в Коктебеле. Во второй половине июля поедем… Кстати, ты взял путевку? – Последние слова относились уже к Василию.

– Нет.

– Не забудь.

– Хорошо.

– А я поеду на Пицунду, – лениво сообщил Потапов. – Это куда лучше, чем ездить в Турцию. – Он поднял стаканчик. – За успешный отдых.

Дружеская пирушка продолжалась. Нашлось ещё несколько поводов, чтобы выпить. Разговор всё больше крутился в сфере искусств, и тон задавала Наталья. Поговорили о новой работе главного скульптора страны, заполонившего своими памятниками пол Москвы, – оказалось, что он бурно творит и в здешней вселенной, – разругали эту новую работу за невнятность, гигантизм. Василий охотно вторил супруге – она, похоже, разбиралась в этом деле. Потом переключились на последний фильм главного режиссёра страны, который был сыном главного баснописца и автора гимна СССР. Фильм тоже подвергся критике – сделан по-американски, без души, похоже, лишь для того, чтобы произвести эффект. И вновь Петровский поддакивал жене, говорившей весьма убедительно. Потапов тоже соглашался с ней.

Вдруг Наталья поднялась:

– Пойду, приготовлю кофе.

Как только они с Потаповым остались вдвоём, тот наклонился к Василию, произнёс приглушенным голосом:

– Строго между нами. Рассматривается идея разделить КПСС на две партии. На реформаторов и консерваторов. Вполне вероятно, что так и поступят. Вася, мне важно знать, какая из двух партий, если разделение осуществится, будет более успешной? Ты там общаешься со своим ангелом. Ты мне очень помог, сообщив о предстоящем возврате к новой экономической политике. Помоги ещё раз. Спроси у него. Я должен знать. Чтобы не ошибиться.

Василий изобразил нечто задумчивое на своём лице.

– Я не так часто с ним беседую…

– Вася, постарайся. Прошу тебя. И, пожалуйста, никому ни слова.

Петровский энергично кивнул – никому.

Выпив кофе, Потапов засобирался.

– Хорошо у вас, но пора домой. Завтра, к сожалению, рабочий день. – В прихожей остановился, поблагодарил за гостеприимство, а потом быстро проговорил, мучительно глянув на Петровского. – Ты постарайся. Помоги. Хорошо?

– Постараюсь, – уныло заверил его Василий.

Удовлетворенный Потапов скрылся за дверью. У подъезда его должна была ждать служебная машина.

– В чём ты обещал Сергею помочь? – поинтересовалась Наталья.

– Да-а… – Василий пренебрежительно махнул рукой. – Пустяшное дело. Информацию одну подтвердить.

Лицо Натальи посерьёзнело.

– Должна тебе сказать, что шутки у тебя… отвратительные. Хорошенький развод, если Надя умерла.

– Умерла? – вырвалось у Василия.

– Ты что, забыл?! Мы были на похоронах.

Василий молчал. Как объяснить странность собственного поведения? Нужные слова не находились.

– Иди спать. Я уберу со стола, – примирительно проговорила Наталья.

Поначалу Василий хотел помочь жене, однако, выпитое давало о себе знать, вязкая усталость охватила его. Поколебавшись некоторое время, он отправился в спальню. Засыпая, он думал о том, что с Надей получилось ой как нехорошо. Но откуда он мог знать, что в этой вселенной она умерла?

Утром Наталья ни словом не обмолвилась о вчерашнем промахе Петровского. Пока он принимал душ, возилась в кухне. Потом они завтракали под аккомпанемент рассказов о достижениях советской экономики, о коммунистической партии, которая неустанно заботится о людях. На кадрах мелькали Горбачев, Гайдар. Остановленный репортерами на выходе из зала, Чубайс поведал о следующем этапе новой экономической политики, о роли КПСС в неуклонном росте благосостояния советских граждан. Петровский поймал себя на том, что не воспринимает происходящее на экране комедией абсурда.

– Сварить кофе? – спросила Наталья.

– Да. – Василий задумчиво кивнул в знак согласия.

– Иди, поработай. Я принесу.

Он прошёл в кабинет, устроился за компьютером. Поначалу хотел продолжить работу, начатую двойником – тот знал, что здесь будут печатать, а что – нет. И вдруг он вспомнил об идее перпендикулярных вселенных. И тотчас был захвачен азартом. Пальцы спешно застучали по клавишам. Он словно боялся опоздать. Как он мог забыть?! Пол-утра занимался Бог знает чем!

Главное было записано, когда Наталья принесла кофе. Соблазнительный густой аромат вальяжно разлёгся в кабинете.

– Ты чего такой довольный? – удивилась она.

– Интересную вещь придумал. – Ему захотелось сделать что-то приятное этой женщине, проявить нежность. Он притянул её за руку, усадил на колени. – Знаешь, что я решил? Здесь у нас будет детская. – Василий обвёл комнату рукой. – Перед тем, как он появится на свет, надо сменить обстановку.

– А как же кабинет? Тебе нельзя без кабинета.

– Поставлю компьютер в спальне, – безмятежно проговорил Василий. – Буду там работать.

Она смотрела на него с любовью. Потом легкая мечтательность мелькнула в её взгляде.

– А ты не можешь попросить четырёхкомнатную квартиру?

Она была права: нынешнее его положение делало такую просьбу реальной.

– Попрошу. Как только нас станет трое, сразу подам заявление. – Он посмотрел на часы. – Пора на работу. Но прежде мне хочется кое-что сделать.

Его руки легли на груди, а губы трогали её аккуратное ушко. Он чувствовал, что встречает живейший отклик.

– Может, пойдем в спальню? – раздалось вдруг.

– Мы здесь ещё не пробовали…

Он продолжал ласкать её, всё более увлекаясь, вслед за тем задрал ей халатик, овладел ею там, в кабинете, не сходя с кресла. Это оказалось не слишком удобно – подлокотники мешали, – зато необычно. Так они раньше не пробовали заниматься любовью. Вид у Натальи был смущенный, словно они делали что-то недозволенное.

Через полчаса Петровский появился на рабочем месте. Он вновь решал судьбы людей и документов, получая от этого немалое удовлетворение. Более того, он чувствовал ответственность за будущее страны. Той, в которой жил с недавних пор, но к которой успел приноровиться. В конце концов, если он может остаться здесь до конца жизни, почему бы не сделать что-нибудь полезное?

В половине первого ему позвонил Астахов. Голос у него был понурый, блеклый.

– Надо поговорить.

– Ради Бога. Приезжай, как обычно, после шести. Место встречи тебе известно.

– А раньше нельзя? – робкая надежда слышалась в этой просьбе.

– Можно, – вздохнув, ответил Василий. – Только в этом случае не в Нижнем буфете. Я на службе. Раньше уйти не могу. Дел у меня хватает. Но так и быть: заходи ко мне на работу. Это рядом с Домом литераторов. – Петровский объяснил, где располагается главная организация советских писателей.

Астахов появился через час. Выглядел он плохо – осунувшийся, похудевший. Словно после длительного перепоя или болезни.

– Что с тобой? – вырвалось у Василия.

– Ужасно болит голова. Третий день. Раньше такого никогда не было. С трудом лекции прочитал. Прямо-таки не знаю, что делать? И в чём причина?

– Лекарство пил?

– Пил. Не помогает.

Петровский задумался на мгновение.

– Может, кофейку? С коньячком.

– Пожалуй.

Василий вызвал секретаршу, дал распоряжение. Гость был усажен на одно из кресел в углу, перед которыми располагался журнальный столик. Петровский хотел сесть рядом, но тут свежая мысль явилась ему, вытолкнула слова:

– Может, мы и так выпьем коньячку? До кофе.

Астахов кивнул. Бутылка отборного армянского коньяка, стоявшая на всякий случай в шкафу, покинула место пребывания, а с ней – две рюмки. Стеклянная поверхность столика приняла их. Нужные действия были произведены. Василий взял наполненную рюмку, глянул на гостя.

– За твоё здоровье.

Астахов принял тост. Благородная жидкость убыла по месту назначения. Василий чутко следил – проявится ли действие коньяка?

– Полегчало? – сколько надежды было вложено в этот вопрос.

– Немного, – тихо прозвучало в ответ.

Василию не терпелось поведать про своё вчерашнее открытие.

– Потом ещё должно полегчать… Слушай, я придумал интереснейшую вещь. Есть параллельные вселенные. Так? И есть люди. Они ведь тоже как вселенные. Каждый человек может быть разным. По сути человек многомерен. Он может жить в разных человеческих измерениях. Есть бытовое измерение, когда человека интересует только то, как обеспечить свою жизнь. Есть измерение нравственное, есть – научное, в котором часто пребываешь ты. Есть – политическое, и ещё куча направлений – жажда славы, денег, желание добиться чего-то, оставить свой след в истории. Чем дальше идёт эволюция, тем больше этих измерений. В первобытном мире существовало только бытовое измерение. А сейчас их уйма. И человек может пребывать в разных измерениях одновременно, переходить из одного измерения в другое. А параллельные вселенные даны нам, чтобы испытать разные варианты существования, реализовать разные варианты судьбы. Получается, что вселенные людей накладываются на параллельные вселенные пространства и времени… Я бы назвал это перпендикулярными вселенными, – осторожно добавил он, внимательно следя за реакцией Астахова.

Тот не на шутку задумался, потом поднял насмешливые, хотя и грустные глаза на Петровского.

– По-твоему, всё крутится вокруг человека?

– Да! – вскричал Василий.

– Сомнительная гипотеза…

– Можешь не принимать её. – Обида наполняла голос Петровского. – Но я считаю, что это так.

– Гомоцентризм? Человек в центре всего? Чепуха, – безапелляционно заявил Астахов. Похоже, он и впрямь почувствовал себя лучше.

Такого удара Василий не ожидал.

– Разве человек не часть природы?! – мрачно осведомился он.

– Часть. Но бесконечно малая. – Сколько снисходительности было в голосе Астахова. – Наверно, писатели имеют право думать подобным образом. Но это не научный подход. Ты меня совсем отвлёк. Я вот по какой причине хотел увидеть тебя. Ты интересуешься насчёт того, останешься ты здесь навсегда или нет? Спроси об этом своего доброго ангела. Ты, вроде, с ним общаешься. Спроси. А заодно выясни у него насчёт переходов между вселенными. Они – случайность или закономерность? Если второе, сохраняются ли переходы во временной и пространственных координатах или нет?

«Да что они с Потаповым, договорились что ли? – мрачно подумал Василий. – Спроси то, спроси это. Я что, бюро справок?»

– Я не имею возможности беседовать с ним по первому желанию. – Подчёркнутая сухость звучала в голосе. – Он является не так уж часто. Если явится, обязательно спрошу. Но когда это будет, не знаю. Вдруг не скоро.

– Как получится, – вполне спокойно проговорил Астахов. – Я тебя не подгоняю… Давай ещё по коньячку.