Текст книги "Утро черных звезд"

Автор книги: Иар Эльтеррус

Соавторы: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Это кто тут панику развел?! – возмутился с потолка искин. – Нет, но это уже наглость!..

– Успокойся, – бросил Таенн, – я не хотел тебя обидеть. Я…

– Извините, потом между собой разберетесь, дело слишком важное, мы не можем терять ни минуты, – прервал его Ри, он не был похож на себя самого, в этот момент он походил на того, кто всегда вызывал у Безумного Барда немалые опасения, на Древнейшего, основателя их структуры.

– Говорите, – вмешался Морис.

– Единственный выход для этой планеты – капсуляция, – благодарно наклонил голову инженер. – Но с частично открытыми энергоинфорционными каналами, естественно.

– Тогда что даст капсуляция? – удивился Сэфес.

– Не спешите, – поднял палец Ри. – Я имею в виду не обычные каналы, а дискретные, с междусиуровыми потоками, связанными по алгоритму, который в вашей структуре называют алгоритмом Наэро-Ннайда. Да, зонировать планету станет невозможным на несколько тысяч лет, но зато это спасет ее население от вымирания.

– А откуда вы знаете об этом алгоритме?.. – пораженно спросил Леон. – Вне… э-э-э… нашей структуры о нем еще никто не знает… Его вообще всего года два назад разработали…

– Понятия не имею, – пожал плечами инженер. – Пришло откуда-то, у меня в последнее время часто в голове разные любопытные концепции появляются. Это началось вскоре после вживления биокомпа.

– Биокомп не способен на такое, – отрицательно помотал головой Таенн.

– Послушайте! – взорвался Ри, вскакивая на ноги. – У нас нет времени, необходимо совершить воздействие в ближайшие три часа, иначе оно станет невозможным! А нам еще готовиться и готовиться!

– Он прав, – повернулся к остальным Морис. – С этим можно разобраться и позже. Ри, вы можете передать нам считку?

– Могу. Держите.

Все трое Контролирующих на мгновение прикрыли глаза, получая информацию через каналы искина. Ит с завистью посмотрел на них, ему стало обидно – все при делах, даже Ри, а он так, ни на что не годен. Даже узнать, что происходит, не может. Однако в этот момент произошло нечто невероятное, в глазах словно взорвался белый огонь, а затем пришло понимание случившегося и понимание плана инженера. Созидающий не отдавал себе отчета, что никак не мог понять этого плана, так как никогда не дружил с математикой, тем более со столь сложной многомерной математикой. Он просто был рад, что тоже что-то понял. И не задавался вопросом, откуда взялось понимание. Наверное, искин каким-то образом передал информацию и ему.

– Нужно позвать местных, – открыв глаза, сказал Морис. – Без их согласия мы не имеем права делать такого.

– Вы правы, – кивнул Ри.

Он подошел к дверям, открыл их и сказал в пространство:

– Позовите, пожалуйста, уважаемых Таргата и Исара. Нам есть, что им сказать.

* * *

Темный и светлый маги яростно спорили, когда прибежавший стражник сообщил, что гости хотят их видеть. Они бросили друг на друга злые взгляды, но спорить прекратили.

Таргат изумлялся поведению Исара, верховный все же, как он может быть таким зашоренным? Хотя да, светлый, этим все сказано. Светлые упираются в свои догмы и стоят на них, пусть даже небо на землю рухнет. Хорошо хоть до него дошло, что кем бы ни были гости, их помощь необходимо принять. Да, это риск, и немалый! Но выбора ведь нет, не справляются они сами с черными кляксами! Сколько уже молодежи погибло в этом безнадежном сражении! Талантливой молодежи, что обиднее всего, а такая молодежь – будущее их мира, которое обязательно нужно сберечь.

Исар тоже досадовал про себя. Почему этот черный не желает осознавать, что живые мертвецы опасны?! Особенно столь могущественные! Нельзя им верить! Но одновременно верховный понимал, что все равно придется рискнуть и принять помощь незваных гостей, самим с бедой не справиться. А вдруг действительно помогут? Тем более что справиться с существами такой мощи в этом мире некому, на них и смотреть-то страшно.

Не сговариваясь, великие маги дружно ринулись за стражником. Демиурги приняли какое-то решение и хотят сообщить о нем. Каждый по дороге размышлял, каким именно может быть их решение, перебирал различные варианты, но в то же время понимал, что все это досужие размышления.

Гостей они застали не сказать чтобы врасплох, но что-то вроде этого: четверо стояли напротив одного и с немалым удивлением смотрели на него. Причем это был не один из сильных, а ученик или кто он там.

– А, вот и вы, – повернулся к вошедшим альбинос. – Мы нашли выход, способный дать вам возможность выжить, но без вашего согласия ничего делать не станем – слишком велика цена.

– Какова она? – подался вперед Исар.

– Полная изоляция вашего мира, иначе говоря, капсуляция. То есть ни вы не сможете покинуть его, ни к вам не сможет попасть никто. Такая ситуация продлится несколько тысяч лет. Энергоинформационную связь закрытого типа мы, естественно, оставим.

– А зачем нужна эта связь? – удивился верховный.

– Без нее население вашего мира деградирует и вымрет в течение ста или, максимум, ста пятидесяти лет, – устало пояснил Сэфес. – Понимаете, все миры в мироздании связаны между собой, входят в различные структуры. Слишком долго объяснять, что это за структуры, да и не нужно это. Вам еще повезло, что вас пока не зонировали и ваш мир находится в Белой Зоне. В ином случае закапсулировать его таким образом было бы невозможно.

– О существовании других миров я узнал всего несколько дней назад от уважаемого Таргата, – кивнул в сторону некроманта Исар, тот молча поклонился в ответ. – Так что не вижу ничего страшного в том, чтобы о них мы и дальше некоторое время не знали. Ведь чаще всего эти миры сильнее нашего?

– Да, они куда более развиты, – согласился альбинос. – Если бы все шло как обычно, то лет через двадцать вас бы зонировал конклав Олергос, он находится неподалеку отсюда, и изменил по своему разумению. Ничего поделать вы не смогли бы, несмотря на магию. Магов бы насильно включили в их структуры ди-эмпатов, а в Олергосе ди-эмпаты не имеют никаких прав, они там даже не рабы, а хуже – нечто вроде дрессированных опасных животных.

– Тогда нам этот катаклизм даже на пользу, – констатировал Таргат. – В одном из миров Олергоса я бывал, малоприятное место. Если сюда должен был прийти именно Олергос, то лучше уж быть закрытыми, чем такое «счастье». Я согласен с капсуляцией планеты.

– Я тоже, – присоединился к нему Исар. – Меня, как я уже говорил, крайне мало интересуют другие миры, меня интересует благополучие нашего.

– Прошу только учесть, что примерно через тысячу лет в вашем мире не станет магии, – вступил в разговор второй сильный, которого при представлении назвали Безумным Бардом.

– Почему?! – едва не подпрыгнули от такого известия оба мага.

– Ни от вас, ни от меня это не зависит, – усмехнулся он. – Магия в любом мире возможна, только пока его планетная система находится в потоке определенного рода энергии. А системы движутся по Вселенной согласно законам мироздания. Ваша через указанное время выйдет из потока, и ничего сделать будет нельзя. Искренне советую начать готовиться к жизни без магии заранее, чтобы ее отсутствие не стало для вас неприятным сюрпризом.

– Ясно, – помрачнел Таргат. – Благодарю за правду, будем готовиться, раз нужно. Хотя искать другой выход тоже станем, вдруг, что-то сумеем найти.

– Значит, вы согласны на капсуляцию вашего мира? – спросил третий сильный.

– Да! – в один голос ответили маги.

– А имеете ли вы право говорить от имени ваших народов?

– Имеем.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда мы отбываем, нам не хотелось бы оказаться в изоляции вместе с вами.

– А будем капсулировать только планету или всю систему? – внезапно спросил один из учеников.

– Всю систему искин просто не потянет, придется планету, – со вздохом сказал сильный.

Исар с Таргатом не слишком поняли, что он имеет в виду, но вмешиваться не стали, понимая, что они слишком мало знают по сравнению с этими существами. Им осталось только надеяться, что все сработает и черные кляксы перестанут пожирать ткань их несчастного мира.

Не прошло и получаса, как гости вышли на площадь перед Цитаделью Света и исчезли. После этого привезший их непонятный то ли артефакт, то ли левиафан бесшумно скрылся в низких облаках. А еще через час небо вдруг вспыхнуло багровыми сполохами.

* * *

– Готовы? – спросил у Ри Морис.

– Вроде бы… – неуверенно ответил тот, собираясь снова подключиться к искину и не зная, сможет ли это сделать.

– Тогда действуй, – положил ему руку на плечо Сэфес. – У нас осталось не более полутора часов, после этого воздействие станет невозможным. Помни это!

– Я помню, – недовольно скривился инженер, – сколько можно повторять одно и то же.

Как ни странно, включиться удалось без особых проблем. Сознание разделилось на сотни потоков, мышление ускорилось в тысячи раз. Ри мгновенно перехватил управление пространственными установками, твердо зная, что именно должен делать. Это уже даже не вызвало у него удивления, привык, наверное, к подобным «чудесам». Он не видел, что его действия вызвали потрясение у Контролирующих. Человек, обычный человек работал, пусть и на нижнем уровне, но все равно в Сети! Это считалось в принципе невозможным, но, тем не менее, происходило.

Когда он закончил и планета исчезла со всех сканеров, Ри вышел из включения, ощущая себя так, словно несколько дней подряд таскал мешки с камнями. А ведь нужно еще завершить расчет новой точки перехода… Однако оказалось, что, занимаясь капсуляцией планеты, он частью потоков сознания уже сделал это! Последним усилием воли инженер переместил станцию в нужное место и провалился в беспамятство.

– Кто он?.. – едва слышно спросил Морис у Таенна. – Как это возможно?..

– Кто угодно, но только не человек… – ответил тот, с не меньшим изумлением глядя на истощенного Ри, распластавшегося в кресле. – Кто угодно, но только не человек…

* * *

Исар с Таргатом стояли на вершине самой высокой башни Цитадели Света и смотрели на небо непривычного красноватого оттенка. Демиурги выполнили свое обещание, опасность миновала, черные кляксы без следа исчезли из ментала, магические потоки вернулись к обычному состоянию, все заклинания снова работали, как и должны были работать.

– И что, снова воевать? – с тоской спросил некромант.

– Боюсь, что да… – грустно ответил верховный. – Я постараюсь уговорить императора остановить войну, но обещать не могу.

– Надеюсь, получится. Нам осталось не больше тысячи лет – и магии не станет. Я верю демиургам.

– Я тоже верю, но не все от меня зависит.

– Прошу учесть, я немедленно начну подготовку к жизни без магии, начну развивать науку в своих землях, – тяжело посмотрел на Исара Таргат.

– И я, – легко улыбнулся тот. – Думаю, мы все же сможем помириться, хоть и не сразу. Слишком много крови было пролито…

– Пусть на примирение уйдет несколько столетий, но дело того стоит, – некромант смотрел вдаль. – Кстати, мне почему-то кажется, что этих демиургов мы еще увидим. Не знаю даже, почему кажется…

– Может быть… Может быть…

Больше Таргат ничего не сказал, он пожал протянутую Исаром руку и исчез в темной дымке.

Антиконтроль
Индиго

Победная улыбка тронула сухие губы Микаэля, такого душевного подъема и даже восторга он не испытывал много лет. Кто-то все-таки сумел наподдать этим тварям, кто-то сумел сделать то, к чему он так долго, но безуспешно стремился. И неважно, кто это был и чего добивался, ему в ноги поклониться можно, раз он доставил столько неприятностей Контролю. Издали поклониться, конечно. Если потребуется. Микаэль не любил и неизвестности, и кланяться всем подряд.

Что бы это ни было, но Контролю явно пришлось несладко. Микаэль отлично умел отслеживать любые возмущения в Сети, а то, что произошло сутки назад… не поддавалось описанию. Они горели! Горели, как факелы! В той зоне, которую мог отслеживать Микаэль, происходило что-то невообразимое. Буквально в течение нескольких секунд в пределах его досягаемости не осталось ни одного работающего Контролирующего. Будь на его месте кто-нибудь помоложе и полегкомысленнее, он бы уже плясал от радости, но Микаэль понимал сейчас другое – каким-то неведомым образом ему дается такой шанс, который он и представить себе до этого не мог. Золотой билет. И этим золотым билетом надо распорядиться с максимальной для себя выгодой.

«До дна выберу, – думал он. – Досуха. Что бы то ни было, досуха!»

Сделав несколько глубоких вдохов, Микаэль заставил себя успокоиться – предстояла важная встреча, в ходе которой нужно решить три срочных вопроса. Во-первых, необходимо будет убедить сенаторов Кинси и Тольбера, что нужно закрыть программу космических исследований или хотя бы отсрочить ее, – нечего терранам делать в большом космосе, недостаточно для этого развиты. Сейчас – тем более не надо. То, что случилось с Контролем, скорее всего, не повлияло на такие структуры, как конклавы или монады. Еще попадутся глупые терране на глаза разведчикам!.. Каковы будут последствия – известно. Зонирование не зонирование, а планету приберут к рукам уж точно, слишком мало разработана, ресурсов пока что полно. А значит, придется убираться восвояси, чего, конечно, совсем не хочется. Ведь в планету столько труда вложено! Во-вторых, нужно срочно чем-то занять научные группы, работавшие в этих программах. Микаэль уже знал, что именно он им предложит. И, в-третьих, существовало еще одно дело, и дело это было на данный момент даже важнее, чем закрытие программы. Дело настолько деликатное, что Микаэль до сих пор не мог точно сформулировать, что именно он собирался сегодня потребовать от сенаторов. Но это третье требование настолько органично увязывало между собой первый и второй пункты программы, что любо-дорого посмотреть.

Черт. Опять это «любо-дорого». Набрался выражений-паразитов, чтоб их…

На память снова пришла Славния, никак не желающая превращаться в подобие Аларики, несмотря на все усилия, и функционер скривился. Как ни вытравливаешь из славнов их идиотские моральные принципы, эти принципы все равно возвращаются в каждом новом поколении. Не желают славны, в отличие от алариканцев, превращаться в жующих жвачку потребителей, думающих только о том, как бы поразвлечься или добыть еще денег. Это проблема, которую необходимо решить любым способом, и побыстрее. И он ее решит, даже если придется уничтожить непокорный народ. Слишком многое поставлено на карту. Если не удастся сделать эгрегор этого мира серым и пустым, то Контроль обязательно появится и здесь.

Ощутив укол совести, Микаэль поежился – ему самому порой было стыдно за то, что он делал, и даже вера в великую идею свободы не помогала. Ведь для достижения своей цели ему приходилось уничтожать, втаптывать в грязь творцов – ученых, композиторов, поэтов. Почему? Да потому что именно они не давали своим народам превратиться в серую бездушную массу, тревожили души людей, а это недопустимо. Люди должны стать покорны, и тогда эгрегор этой планеты никого не заинтересует.

Да, это не самый лучший способ борьбы с Контролем, но иного Микаэль просто не знал – за тысячелетия истории их организации были перепробованы все способы, кроме этого. Не сразу функционеру удалось добиться желаемого, далеко не сразу – на это ушло около двух сотен лет. Да и то удалось достичь не всего, люди не хотели становиться скотом и изо всех сил сопротивлялись. Однако Микаэль десятилетиями гнул свою линию и постепенно добивался желаемого. Искусство выродилось в индустрию примитивных развлечений, а то, что выбивалось из общего ряда, не пропускали. И это в конце концов сыграло свою роль – все больше людей Терраны превращались в обывателей, не желающих знать ничего, кроме собственной выгоды.

При всем этом законы планеты были мягки и гуманны, люди жили сыто и богато, никто ни в чем не нуждался, безработицы практически не было – Микаэль не позволял большому бизнесу показывать свою истинную сущность и жестко ограничивал аппетиты корпораций. Естественно, неявно – никто в мире не подозревал, что этот человек держит в руках все нити управления. Его считали всего лишь одним из самых богатых людей Терраны, меценатом и защитником, не зная, что на самом деле перед ними тайный правитель планеты.

– Господин Стовер, к вам сенаторы Кинси и Тольбер, – доложил по коммуникатору секретарь.

– Зовите, – бросил Микаэль, отвлекаясь от размышлений.

Вскоре дверь отворилась, и на пороге возникли два человека в строгих костюмах. Марк Кинси был невысоким жизнерадостным толстячком. Роберт Тольбер, в отличие от него, худым высоким мизантропом. Правда, глаза обоих сразу выдавали понимающему человеку их сущность – матерые волки, которые не упустят своего и никого никогда не пожалеют. Иные при «демократии от Стовера» к власти не пробивались.

– Добрый день, господа, – поприветствовал вошедших Микаэль. – Присаживайтесь.

– Спасибо, – кивнул Кинси. – В ногах, как говорится, правды нет.

– Точно так же, как в вашей налоговой декларации, – усмехнулся Микаэль.

– Я бы хотел поинтересоваться, в чем причина столь срочного вызова, – с места в карьер начал Тольбер. – Вам прекрасно известно, что вы оторвали нас от дел, и, хотя полет к вам занимает всего час с небольшим, вы должны понимать, что мы…

– Стоп, стоп, стоп. – Микаэль похлопал ладонью по полированной столешнице. – Роберт, я бы попросил вас воздержаться от столь эмоциональной реакции на мой вызов и для начала выслушать меня. Вы же знаете, я не из тех людей, которые делают что-то для собственного развлечения.

– Мы слушаем, Микаэль, – Кинси сел в кресло. – Раз дело не терпит отлагательств, выкладывайте.

– Итак, начнем наше краткое совещание. Первый пункт – срочное аннулирование программы «Скай»… – начал Микаэль.

– Это невозможно! – Тольбер даже подпрыгнул на стуле. – Вы сошли с ума! И потом – почему?! Вы же поддерживали эту программу на протяжении последних десяти лет!

– Да, поддерживал, – согласился Стовер. – А теперь отзываю все субсидии и требую в срочном порядке расформировать технические рабочие группы. Заводы, работающие на «Скай», мы сумеем перепрофилировать за полгода.

– Но это же огромные потери, – наконец-то опомнился Кинси. – А как же рабочие места? В отрасли задействовано несколько сот тысяч человек.

– За рабочие места не волнуйтесь, их количество даже увеличится. И насчет потерь во время простоя тоже волноваться нечего. – Микаэль взял со стола две увесистые папки. – Возьмите новый годовой план развития отрасли и ознакомьтесь с ним на досуге. Если, конечно, вы планируете в ближайшем будущем какой-то досуг.

Тольбер положил папку рядом с собой на стол, а Кинси осторожно пристроил ее на коленях.

– Ваше решение окончательное? – спросил он. – Вы точно не…

– Не передумаю ли я? – усмехнулся Микаэль. – Нет. Можете не сомневаться. Переходим ко второму пункту. В ближайшее время мне понадобятся некоторые научные группы, задействованные в программе «Скай». Понадобятся здесь, на острове. Перечень групп и списки людей получите у секретаря.

– В течение какого времени понадобятся? – безнадежно поинтересовался Тольбер.

– Самый большой срок – неделя. Но желательно управиться за трое суток. Остальным ученым, работавшим в программе, дайте денег. Много денег. Предоставьте лучшие места. Гранты. Должности. Премии. Что угодно. Не скупитесь, господа, вы отлично знаете, что когда рот занят жратвой, орать лозунги человеку некогда. А шумиха нам совершенно не нужна. Постарайтесь максимально рассредоточить их… думаю, вы понимаете зачем.

Кинси и Тольбер согласно кивнули.

– Что-то еще? – спросил Кинси.

– Мы только начали. – Микаэль встал из-за стола, прошелся по кабинету и остановился напротив окна, выходящего в увядающий осенний парк. – Сейчас я перейду к самому главному. Во-первых, с этой минуты я объявляю режим готовности номер один. Ваши коллеги должны донести эту информацию до глав государств за двенадцать часов. Это максимальный срок.

Сенаторы дружно выдохнули.

– Что случилось?! – прошептал Кинси.

– Пока что ничего, у нас есть фора, чтобы успеть развернуть ситуацию. Во-вторых, вводится программа-перехват «Персеиды». Немедленно! И – общепланетарная программа «Мороз». Это тоже срочно.

Кинси сидел, прикрыв глаза и стараясь как-то осмыслить услышанное. Тольбер задумчиво теребил завязки папки, лежащей перед ним на столе.

– Вы все-таки не хотите сказать, что происходит? – наконец не выдержал он.

– Если я скажу вам правду, вы не поймете, – холодно ответил Микаэль. – Но я все-таки попробую удовлетворить ваше любопытство… в разумных пределах. По моим сведениям, нас в скором времени могут посетить гости.

– Инопланетяне?! – выдохнул Кинси.

– Именно так, мой дорогой сенатор. Инопланетяне. И поверьте мне, все мои действия сейчас подчинены только одной цели – сохранить наш мир в том виде, в каком он существует.

– Но космическая программа… почему? Ведь мы можем им дать понять, что мы – высокоразвитая цивилизация, которая стремится к знаниям и прогрессирует, – начал было Тольбер, но Микаэль остановил его взмахом сухой руки и презрительной усмешкой.

– Что вы говорите, одумайтесь. Прогрессирует? Если не скрыть наличие у нас технологий такого уровня, нас легко могут принять за потенциальных конкурентов, а это нам совсем не на руку, – снисходительно объяснил он. – Если разобраться, нам появление этих самых гостей вообще не на руку, поэтому я предлагаю следующий план развития событий. Гости… – он сделал паузу и улыбнулся. – Гости будут так счастливы у нас, что решат остаться навсегда. Никто из них нас не покинет. Мы будем очень радушными хозяевами.

По комнате словно разлился волной холод.

– Но если их технологии позволят им… это же катастрофа… – Кинси умоляюще посмотрел на Микаэля.

– Мой славный Марк, неужели вы полагаете, что у меня нет на всякий случай крапленого козыря в рукаве? – ласково поинтересовался Микаэль. – Неужели я в ваших глазах настолько глуп, что не предусмотрел такой возможности… не только теоретически? Или вы, мой дорогой Марк, – его голос начал набирать твердость, – забыли подробности «Мороза», или изучили его настолько невнимательно, что пропустили подраздел «Наст», а сразу перешли к «Вьюге», потому что читать о ПВО вам было интереснее, чем о скучных биотехнологиях и непонятных энергетических потоках? Вот что, Марк. Еще один такой прокол или вопрос такого рода – и я буду вынужден заменить вас человеком, который подобного не допустит.

Кинси судорожно сглотнул.

– Этого больше не повторится, – хрипло сказал он.

– Вот и славно, – снова улыбнулся Микаэль. – Роберт, у вас есть вопросы?

Тольбер отрицательно покачал головой.

– Все, господа. Работаем, – приказал Стовер. – И чтобы я ни слова от вас не слышал ни о каких форс-мажорах или непредвиденных задержках. В ваших интересах сделать все максимально быстро и чисто. Вы свободны.

Сенаторы поклонились и удалились.

Микаэль сел в кресло у стола и удовлетворенно вздохнул.

Он успел. Мышеловка была готова, оставалось только дождаться мышей.

Пока что все шло по плану.

* * *

Растерянность быстро сменилась ожиданием скорого праздника. Научные и рабочие группы разъезжались, кто по домам, кто – к новым местам службы. Расставания были пусть и сумбурные, но перспективы оказались настолько привлекательными, что о расставаниях никто толком и не жалел. Группы, отправляющиеся на остров Ветров, пребывали и вообще в полной ажитации – а кто бы в ней не пребывал, когда обещают десятикратное увеличение оплаты и все мыслимые условия? Имя бизнесмена, мизантропа и доброго гения науки Микаэля Стовера не сходило с уст тех, кого он облагодетельствовал в этот раз. Свернул программу? Да не свернул, конечно, а перепрофилировал! И правильно, космос еще лет пятьдесят спокойно подождет, сейчас и на земле найдутся дела поважнее. Командировка? Великолепно! Стовер известен своей щедростью, и на деньги, полученные после полугода работы на острове Ветров, можно потом безбедно жить лет десять всей семьей.

Рабочие спешно остановленных заводов тоже не испытывали беспокойства. Часть из них ушла в оплачиваемый полугодовой отпуск (слава Стоверу!), другая же часть тут же снова оказалась у дел – заводы нужно было переводить в другой режим работы. И тут славили Стовера, пили за Стовера, хвалили Стовера и сокрушались, что, не дай бог, а ну как помрет усатый гений, и что же тогда с нами будет?

Портреты Стовера были почти везде, всей планете было отлично знакомо это сухощавое лицо с аккуратными усами щеточкой, эта высокая сухопарая фигура в безупречном костюме, эта мудрая улыбка и эти лукавые голубые глаза. Стовер, не являясь, по сути, никем, был повсюду. Он не обладал властью, не входил ни в одно правительство, но при этом умудрялся быть причастен почти ко всему – от производства игрушек до производства оружия.

Даже Славния, гордая Славния, и та постепенно склонялась к мысли, что Стовер – добрый гений, умеющий и знающий, как сделать жизнь людей лучше. Конечно, находились недовольные, считающие, что Стовер уж слишком опрощает человечество, давая ему одновременно столько всего материального, при этом исподволь урезая свободу мысли… но правительство Славнии начало прислушиваться к предложениям Стовера, и рядом со столицей страны совсем недавно был построен стандартный Стоверовский развлекательный центр, а неподалеку от него – детская больница и дом для престарелых граждан, оснащенные самой современной техникой, чистенькие и уютные. Благотворительный Центр Стовера тоже начал работу в Славнии.

Этим человеком нельзя было быть недовольным. На одного недовольного приходилось не менее трех довольных, и любой спор, начавшийся с чьего-то недовольства, заканчивался не в пользу того, кто возмущался каким-то действием непогрешимого Стовера.

Он умел давать людям то, что люди привыкли считать самым необходимым. Стовер нес людям спокойствие, хлеб и зрелища.

И люди, не задумываясь, принимали его дар, не замечая, как собственная сытость и доверчивость превращают девяносто процентов из них в тупое, жующее и размножающееся стадо.

* * *

…На остров Ветров уже на следующий день сели вертолеты, которые привезли с материка первых сотрудников научных групп. В море в это время выходили на учения в условиях, приближенных к боевым, корабли, которые на самом деле являлись неотъемлемой частью программ «Персеиды» и «Мороз». Над планетой, сообразуясь с программой «Наст», раскидывалась невидимая энергетическая сеть, работавшая только на вход и наглухо блокирующая любую возможность выхода с планеты для существ, обладающих эмпатическими способностями. Держали «Наст» несколько десятков тысяч слабых эмпатов, которых Стовер не одно десятилетие собирал и подкармливал, поджидая удобного случая. Создавая «Наст», Микаэль руководствовался принципом муравейника – если убить одного муравья (в данном случае – человека-эмпата), трагедии для всего сообщества не случится, оно сумеет продолжить работу.

Для отвлекающих маневров были подготовлены системы ПВО почти десятка стран. Конечно, причинить какой-либо вред они не сумели бы, но, по выражению Стовера, «салют – это приятная забава, надо только знать меру». Вред причинить не сумели бы, а вот внимание отвлечь – запросто.

Сейчас вступала в действие та часть программы, о которой Стовер своим гостям-сенаторам не рассказывал. В полностью закрытой части программы «Наст» существовала еще одна, называвшаяся «Алый цветок».

Стовер рассчитывал ни много ни мало подать сигнал-приманку, на который ответила бы или сама Сеть, или кто-то из Контролирующих. Около сотни эмпатов, самых сильных, самых продвинутых, сейчас тоже летели на остров Ветров. Они не знали, что именно им предстоит делать, от них тщательнейшим образом скрывали остальные части программы, но одно они знали точно – если великий Стовер позвал, нужно идти.

Через сутки операция «Персеиды» стартовала.

Еще через двенадцать часов Стовер праздновал победу – у него в руках оказались двое Сэфес и один Безумный Бард. Все три представителя Контроля принадлежали к гуманоидным расам, но людьми при этом не являлись.

Все получилось даже лучше, чем он мог рассчитывать.

* * *

Первое, что почувствовал Ри, выведя секторальную станцию в расчетное место, была головная боль. Инженер, не привыкший жаловаться, решил, что разумнее было бы промолчать, но искин, сразу почувствовавший, что с пилотом неладно, моментально принялся действовать.

– Ри, простите, но, может быть, мне стоит поставить вам защиту?

– От чего? – с подозрением спросил инженер.

– По моим данным, у вас с Итом схожие реакции на удаленные вибрации, – пояснил искин. – Вы реагируете на них точно так же, как он.

– В смысле? – не понял Ри. – Слушай, ты, тупая железка, учись говорить четче! Бормочешь какую-то несусветицу…

– Поясняю. Когда мы подошли к биомиру, эгрегор которого был поражен, Ит среагировал на вибрации эгрегора точно так же, как сейчас реагируете вы на эгрегор мира, рядом с которым мы находимся. Раздражение, неадекватные эмоциональные реакции, головная боль. В моих силах поставить вам защиту, я бы рекомендовал сделать это немедленно. Тем более что вам все равно придется присутствовать на планете как минимум двадцать четыре часа.

На не успевшего ничего возразить Ри упали уже знакомые ему световые кольца, мягкая вибрация разлилась по его телу, раздражение и головная боль стали быстро проходить.

– Эй, искин, что ты делаешь? – донесся до Ри, как сквозь туман, голос Таенна.

– Ставлю защиту от воздействия удаленных вибраций, – пояснил искин.

– А Ри это зачем? – удивился Бард.

– Он реагирует так же, как Ит, – пояснил искин. Световые кольца растаяли.

Оба Сэфес и Ит подошли к Ри, последний непонимающе уставился на инженера.

– Феномен номер два, – усмехнулся Леон. – Хотя некая система прослеживается. Выборки пока нет, но мне почему-то начинает казаться, что Ит будет реагировать на вибрации пораженных Маджента-миров, а Ри – на Индиго. По крайней мере, до сих пор происходило именно так.

– А что это за мир? – спросил созидающий.

– Индиго в стадии формирования, – ответил Морис. – Правда, тут кто-то хорошенько поигрался с эгрегором, и мне кажется…

– С планеты идет сигнал на одном из самых низких уровней Сети, – перебил искин. – Странный сигнал. В реестрах его нет, но…

– На что он похож? – Таенн взял из воздуха свою черную гитару и вышел на середину зала, Сэфес последовали за ним. Ит и Ри, почувствовав, что в воздухе разливается какая-то неприятная тревога, поспешили отойти к внешней стене зала, подальше от Контролирующих.

– Это… – искин запнулся. – Это похоже на общий сигнал принадлежности. По сути дела, это два слова или две ноты: «Я здесь». Но я не могу установить ни локацию сигнала, ни то, представитель какой структуры мог его подать.