332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Иар Эльтеррус » Лучшее место на Земле » Текст книги (страница 23)
Лучшее место на Земле
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:12

Текст книги "Лучшее место на Земле"


Автор книги: Иар Эльтеррус


Соавторы: Екатерина Белецкая



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Горло сдавило спазмом.

– Как вы можете…

Нет, все-таки девять дней не спать после отработки, длившейся в общей сложности почти два с половиной года, – это перебор. Он сделал шаг назад, наткнулся на стул, схватился за спинку. Ну, все. Сейчас рухну. Совсем сдали нервы, если от белиберды, которую несет незнакомый человек, такое происходит…

– Вам плохо?

– Идите вы к черту, – с трудом проговорил Ит. – Если бы не рыжий, ноги бы моей тут уже не было… после таких заявок…

– Господи, извините! Я не хотел вас обидеть, я не подумал…

– Вы и не обидели, – горло перехватывало. – Вы просто… только что… первый в этом мире сказали ту пакость, из-за которой… такие, как мы… рауф… предпочитают, чтобы о них не знали… Как вы вообще можете говорить… подобное… когда видите кого-то третий раз в жизни! Какое вы имеете право кого-то судить, когда вам даже повода никто не давал!.. По какому праву вы вешаете сейчас такие ярлыки… о, боже… я хочу домой… – Его шатнуло. – Уберите… руки!..

В глазах темнело. Главное – не сорваться, не убить случайно этого придурка… Он оступился, упал на колени. В голове – сумятица и откуда-то всплывшая фраза, сказанная Фэбом миллион лет назад: «Будь выше». «Как я могу быть выше, это жизнь, как можно быть выше жизни… мы же не ангелы, мы… мы просто… за что?»

Уже падая, он все-таки успел выбросить руки вперед – рефлекторно. А перед тем, как сознание выключилось, оно случайно успело поймать еще раз слабый запах восковой мастики…

* * *

– Что это за барская роскошь? – с подозрением спросил Скрипач. Его только привезли в палату на каталке, хотя он уверял, что вполне может дойти сам. Ит верил – дойдет. Но если им так хочется его катать, нет вопросов.

– Понятия не имею. Я даже не знаю, где мы находимся. Какая-то мажорская больница, наверное, ведомственная, – предположил он. – Спрашивать ни у кого ничего не хочу. Уже вчера поговорил… с одним. До сих пор тошно.

– А, понятно… – протянул Скрипач. – Ну и кто мы на этот раз? Оптовые покупатели «Лазури»? Грузовиками заказываем?

– Все, рыжий, отвяжись, – попросил Ит. – Хватит того, что я тут вчера в обморок грохнулся. Закроем тему.

– Действительно, закроем, – согласился тот. – Тем более что тут совершенно замечательные условия, правда? Мы здесь, поэтому будем ловить кайф, пока не выгонят.

Ит усмехнулся.

– Не выгонят, пока сами не уйдем, как мне кажется, – заметил он. – Сегодня должна Роберта приехать. Она звонила все эти дни, но поскольку к тебе не пускали, я ей сказал, чтобы не ездила.

– И правильно сделал, – подтвердил Скрипач. – Чего ее гонять просто так? Тем более что тут все есть.

– Гонять придется, потому что отчеты надо почитать. Интересно же, что получается. – Ит сидел у окна, рассеянно глядя на прогуливающихся по парку людей. – Рыжий, я сейчас, наверное, посплю часок. Вечером будет обход, а я очень хочу посмотреть в кое-чьи честные глаза, и чтобы меня при этом не шатало.

– Поспи, конечно! Ит, ты все слишком буквально понимаешь, по-моему. – Скрипач виновато посмотрел на него. – Мог бы где-нибудь там лечь, поблизости… ничего бы не было.

– Не мог. – Ит тяжело вздохнул. – Если бы мог… вот не мог, и все тут. Рыжий, не надо было подставляться. Не делай так больше. Пожалуйста.

– Постараюсь. Но движки я им тогда хорошо посносил. – Скрипач мечтательно улыбнулся. – До дамбы они скорее всего гребли. Если было чем.

– Еще хорошо, что «Хаммер» был только один и что его, как мне кажется, отсекла колонна, – покивал Ит. – Странно, что они не погнались – я ждал, что они придут и там же в кемпинге нас положат. Уже обоих. Один я, может, и справился бы как-то, но не с твоим… это даже телом язык не поворачивается назвать… полутрупом…

– «Хаммер», видимо, пошел обратно в Турцию, – справедливо заметил Скрипач. – Ребята облажались и сделали ноги. Или решили, что нас там ждут, и побоялись связываться – если, допустим, нам навстречу вышла русская колонна, то неприятностей они бы огребли! Их бы там же и размазали.

– Может, и так, – легко согласился Ит. – Но, знаешь, я все думаю теперь… случайностей и вправду не бывает. Мы очень вовремя оказались тут, рыжий. Согласись. Очень вовремя.

– Остался последний эксперимент на кошках, – серьезно сказал Скрипач.

– Все получится. – Ит вытянулся на кровати, закрыл глаза. – Вот увидишь.

* * *

После обхода, на котором, к большому сожалению Ита, давешнего врача не оказалось, приехала Ольшанская. Еще когда она стояла на пороге, оба вдруг поняли – в ней что-то изменилось. Изменилось настолько сильно, что она даже стала выглядеть иначе. Совсем иначе, не так, как когда они уезжали.

– Роберта, вы буквально светитесь. – Ит улыбнулся. – Рассказывайте.

– Ну, во-первых, площадка работает. Именно так, как и предсказал Ири. – Она наконец-то вошла, прикрыла дверь. Поставила рядом с собой на пол сумку. – Мы ее не активировали пока, но она начинает отвечать, даже если просто поднести к ней генератор.

– Как это выглядит? – с интересом спросил Скрипач.

– Она начинает светиться… и звучать. – Ольшанская улыбнулась. – Так красиво…

– А еще? – требовательно спросил Ит.

– А еще… – Роберта замялась. – Я… Ребята, вы только не обижайтесь, хорошо?

– На что? – удивился Скрипач.

– У меня… ну… Гриша приехал. Мой Гриша.

– Да вы что? – несказанно удивился Ит. – Быть того не может.

– Оказывается, может. Бросил эту курву и вернулся. Там, как выяснилось… Он лучше сам расскажет, если захочет. – Роберта посмотрела на них осторожно, недоверчиво. – Вы совсем не расстроились?

– Берта, вы ведь любите этого человека. – Ит встал. – Почему мы должны расстраиваться? Мы рады за вас, очень рады.

– Но ведь…

– Ерунда, – отмахнулся Скрипач. Сел на кровати, поморщился. – Вы, значит, у нас теперь в невестах?

– Ну да. – Она смущенно улыбнулась. – Через три недели расписываемся.

– О, так мы успеем побывать у вас на свадьбе, – оживился Скрипач. – И только посмейте нас не пригласить!

– Не посмею. – Ольшанская засмеялась. – А еще у меня будет двойная фамилия. Ольшанская-Ройе. Хорошо звучит?

– Отлично, – заверил Ит. – Да вообще все отлично. Как же я соскучился по хорошим новостям…

– Я тоже, – кивнул Скрипач. – Слушайте, Берта, а может, вы нам все-таки поможете с отчетами? – жалобно спросил он. – Столько писанины предстоит, что представить себе страшно.

– Конечно, помогу, – заверила она. – Да все помогут. И Томанова попросим, и моих ребят. Так, я тут вам вкусностей всяких привезла, сейчас…

– Еда?! Опять еда?! – Ит плюхнулся на стул. – Берта, я вас умоляю! Тут кормят четыре раза в день, мы скоро в дверь будем вынуждены проходить боком!..

– Ой, да ладно вам, – отмахнулась Ольшанская.

– Ит, не вмешивайся, – приказал Скрипач. – Если ты не будешь есть Бертины фирменные блинчики, то сам дурак.

– Буду, – обреченно ответил Ит. – Все я буду. Можешь не сомневаться.

* * *

Выписали Скрипача через две с половиной недели – по его собственной просьбе. Врачи предлагали остаться подольше, но рыжий заверил, что чувствует себя более чем хорошо, тем более что у них важные дела, которые еще несколько дней ждать не могут.

Возвращались сами – Томанов, конечно, предложил за ними заехать, но Скрипач отговорился тем, что после случившегося «Ватерфорды» он больше видеть не может, да и чего, собственно, трудиться, когда тут всей езды – полчаса на речном трамвае.

В Москве начиналась осень. Ближе к вечеру, после выписки, они вдвоем вышли за больничные ворота и потихоньку спустились к пристани. Ит нес сумку с вещами, Скрипач шел налегке. Накрапывал мелкий дождик, брезентовые ветровки вскоре промокли. Речной трамвай немного опоздал. Они расплатились за билеты, прошли на корму, сели под козырек. Оба молчали. Мимо плыла в дождевой дымке Москва – опустевшие по осеннему времени набережные, дома, скверы… навстречу прошла груженная углем баржа – город готовился к зиме.

…Был у этой семьи один, на первый взгляд совсем маленький и незначительный, обычай. Он возник совершенно случайно, непроизвольно, много-много лет назад. Один раз они, еще совсем молодые и неопытные, были отправлены службой в отработку на планету Квинта-28, и так получилось, что из десяти посланных туда одновременно с ними отрядов чудом уцелела только их команда да половина научной группы. Мир, несмотря на все усилия, рухнул в инферно, и единственное, что можно было поделать в этой ситуации, – попробовать унести оттуда ноги, если получится. И они чудом успели выйти через капсулирующуюся Машину Перемещения, разрывающую прежние связи, с предпоследним транспортником, и лишь потом узнали, что транспортник-то оказался последним – через несколько минут после их ухода на Машину Перемещения упала водородная бомба… Вышли и через три прохода по Транспортной сети оказались дома. Ошалевшие, перепуганные, до сих пор до конца не осознавшие случившееся – впрочем, все другие, идущие с ними, были не в лучшем состоянии.

Флаер приземлился у дома, и они, держась друг за друга, побрели к крыльцу. Навстречу вышел Фэб. Вышел медленно, и оба тут же поняли – он все знал. Он, разумеется, следил за происходящим на Квинте и весь месяц, пока они там работали, тихо сходил с ума от мысли, что они скорее всего уже не вернутся. Фэб вышел и встал перед ними. Ит со Скрипачом подошли ближе… А дальше случилось то, что стало впоследствии обычаем, – они трое обнялись, не говоря ни слова, и замерли. И почему-то произошло чудо: вдруг остановилось время. В этом остановившемся времени не существовало ни единого слова, только три сердца, бьющихся синхронно, в унисон, и ощущение полного, абсолютного покоя. Все – кончилось. Все хорошо, и все кончилось…

Потом они так же стояли почти после каждой отработки – не сговариваясь, не обсуждая, зачем это нужно. Нужно – для того, чтобы ощутить, что ты живой и вернулся, наверное. Что ты не один, что жив, что все хорошо. С Орбели-Син было то же самое – если они после работы приезжали к ней, а не к Фэбу, они стояли втроем точно так же. Но это ощущение полного слияния, абсолютного духовного и физического родства было возможно… вот только после такого, пожалуй. Такого, как в этот раз. Когда удалось разминуться с тем, после чего уже никогда не сумеешь ощутить вообще ничего…

Речной трамвай пришвартовался, они перешли по шаткому узкому трапу на пристань. Постояли немного под дождем, глядя, как трамвай уходит в дождевую морось, и медленно пошли к высотке. Поднялись на лифте на свой этаж, потом Ит какое-то время возился с замком, и, наконец, они вошли в квартиру…

И настала вечность.

Краем сознания Ит ловил детали, тут же становившиеся для него бессмертными, – влажная ткань ветровки под ладонью, мокрые волосы, легкое дуновение воздуха из плохо прикрытой форточки, принесшее пряный осенний запах опадающей листвы. Сейчас их осталось лишь двое, но все равно – ощущение окончания, завершения происходящего пришло столь же остро и всеобъемлюще, как всегда. И, как всегда, остались все те же вещи – полный покой, одновременно бьющиеся сердца и остановившееся время…

* * *

Ольшанская в третий раз робко сунулась в открытую дверь – они все еще стояли, замерев и ни на что не реагируя. Сумка с вещами валялась на полу, с ботинок натекли небольшие лужицы. Роберта подумала и все-таки решилась. Она подошла к Иту и тронула его за руку.

Ит медленно поднял голову и посмотрел на нее.

– Что? – спросил он еле слышно.

– Ит, вы так три часа уже стоите, – шепотом объяснила она. – Вы бы хоть разделись, что ли. Мокрое же все, он простудится.

– Ну да… наверное, – неуверенно сказал он.

Три часа?

Что такое три часа по сравнению с вечностью?..

Даже упоминания не стоит…

– Вам помочь? – поинтересовалась Ольшанская.

– Если не трудно. Он заснул.

Они дотащили Скрипача до кровати, в четыре руки быстро раздели (Роберта, увидев чудовищный шрам на его спине, сдавленно охнула) и уложили.

– Берта, как настроение? – повернулся к ней Ит.

Разговаривали шепотом.

– Да не очень, – призналась та. – Через три дня свадьба, а погода вон какая. – Они кивнула в сторону окна, за которым висела дождевая хмарь.

– Так за чем дело стало? – удивился Ит. – Попросите Ири разогнать облака, ему это только в радость будет.

– А он сумеет?

– Конечно, сумеет… он еще и не такое сумеет.

В комнату тихонько вошел Гриша Ройе. При его габаритах – больше ста кило веса и рост под метр девяносто – ходить тихо было весьма затруднительно, но он явно очень старался.

– Бертик, – начал он гулким шепотом. – Ты им поесть что-нибудь принеси. А то куда это годится…

– Сейчас, – шепотом же отозвалась Ольшанская.

– Не надо, – махнул рукой Ит. – Он до утра не проснется.

– Ну хоть вы тогда поешьте, Бертик сделала гуляш с картошкой. – Гриша сел на стул, который под его весом протестующее скрипнул. – Очень вкусно, я две тарелки съел.

Ит уже знал его историю. И то, что Гришина бывшая жена, как выяснилось, родила обоих мальчишек вовсе не от него, а от своего старого любовника. И что Гриша, сам того не зная, несколько лет кормил и ее, и этого хмыря. Чувствовал, чуть не с первого года жизни с Мариной, что происходит нечто неладное, но вырваться уже не мог – слишком обязательным был человеком. Сам он постоянно находился в разъездах, мотался по всей стране, чтобы обеспечить семье достойное существование, – а женушка в это время не работала, имея более чем достаточно времени, чтобы крутить шашни. И что Гриша, случайно узнав обо всем этом, полтора года назад развелся с ней и, оставив ей с мальчиками все, что имел, уехал в приграничный район, на научную станцию. И что все эти годы он проклинал себя за то, что бросил Берту и женился «по залету» на Марине. И что потом, не выдержав, все-таки написал Берте длинное письмо, полное запоздалого и горького раскаяния. И что она тут же ответила, и он приехал, и вот теперь…

Ройе, как выяснилось, работал в той же области, что и Ольшанская. Вот только работать по специальности из-за постоянно желающей денег Марины у него не особо получалось – зарплаты у ученых были аховые, а ей все время что-то требовалось. То шмотки, то хрусталь, то ковры, то духи, то еще что…

– Ит, я сейчас сюда вам принесу, – предложила Ольшанская.

– Ладно, – сдался тот. В конце концов, тарелку можно будет убрать в холодильник…

– И прослежу, чтобы все съели, – добавила она.

Не получится…

Ит тихо засмеялся.

– Платье купили уже? – поинтересовался он.

– Купили, – довольно улыбнулся Гриша. – Красивое.

– Мне бы больше пошел мешок из-под картошки, ну да ладно, – проворчала Роберта, выходя из комнаты.

15

Москва – Орин

Разлуки и встречи

Три катера шли по Пахре, под пасмурным осенним небом. Начался листопад, и красота стояла вокруг такая, что сердце замирало от восторга, щемящей грусти и нежности. Бронза, огонь, всполохи алого – и темная, неспешная река, по которой плывут золотые монеты небесной чеканки и отражается кружевная сеть неспешно светлеющих облаков. Внезапно впереди возникла солнечная промоина и начала расти, вбирая в себя облака, становясь все больше. Темная вода впереди засверкала серебром, заискрилась – и пришедшая было печаль стала исчезать, растворяться в сиянии…

– Ири? – полуутвердительно спросила Ольшанская. – Это он сделал?

Скрипач пожал плечами.

– Вполне может быть, – ответил он. – А может, и нет. Не знаю.

Барда с собой не взяли – решили не рисковать. Мальчишка все-таки еще не в форме для такого путешествия. Лучше самим, а потом, если все получится… Ит не додумал эту мысль, было незачем. Теперь уже не имеет значения.

Причалили, разгрузили аппаратуру. По большей части регистрационную, необходимо было снять данные с площадки в тот момент, когда она заработает. Активаторы Ит вынес последними, и они со Скрипачом не спеша отправились следом за группой.

Час устанавливали аппаратуру. Им обоим делать было уже совершенно нечего, поэтому отправились в больницу… вернее, в здание больницы – две недели назад ее расформировали окончательно, и теперь в здание въезжал филиал отдела комиссий НИИ БВФЖ. То есть уже даже не отдел, а практически самостоятельный институт – сейчас его регистрировали. «ИВК им. Конаша» – «Институт внеземных контактов им. А. Конаша»…

В здании стало чисто, в нем спешно делался ремонт. Пахло масляной краской, побелкой. Томанов уже начал завозить оборудование, поэтому то тут, то там стояли деревянные ящики с приклеенными к ним сопроводительными бумагами. Ит быстро нашел палату, в которой лежал, – постояли, посмотрели задумчиво на маленькое помещение с подслеповатым окном.

– Странно. Наверное, я должен что-то чувствовать, но я не чувствую ровным счетом ничего, – пробормотал Ит. – Это неправильно?

– Ну почему? – возразил Скрипач. – С чего ты взял, что ты это должен?

Ит замялся.

– Обычно в книжках герои в такие моменты ну просто обязаны переживать что-то глубокое и возвышенное, – вздохнул он. – А мне как-то по фигу. Вот домой хочется, если честно. Хотя… пожалуй, по этому миру я все-таки буду скучать.

– А что нам с тобой мешает возвращаться сюда потом с группами и работать в свое удовольствие? – справедливо возразил Скрипач. – Васильич, между прочим, обещал нашу квартиру никому не отдавать еще как минимум год.

– Почему я всегда обо всем узнаю последним? – риторически спросил Ит.

– Не знаю. – Скрипач ткнул его в бок кулаком. – Ладно, пошли. Нам пора.

* * *

Полтора десятка рук, которые надо пожать.

Полтора десятка людей, которым нужно улыбнуться.

Полтора десятка просьб, которые непременно нужно выполнить.

И одна главная просьба, она же пожелание, она же напутствие – вернитесь. Потом обязательно вернитесь. Мы будем очень вас ждать.

Активатор включили с упреждением на три минуты, вошли на площадку, глядя на людей, стоящих у ее края. Скрипач ободряюще помахал рукой – все, мол, будет хорошо, не сомневайтесь.

Вышли на центр, положили активатор рядом, глядя, как помаргивает на его корпусе зеленая лампочка. Во время включения загорится красная…

– Не боишься? – спросил Скрипач.

– Нет, – улыбнулся Ит.

– Почему?

– Просто не боюсь.

Последний взгляд на замерших людей, гаснущая зеленая лампочка.

И – в мгновение ока – ослепительное сияние вокруг и мажорный, торжествующий аккорд, в котором растворяется окружающее пространство, и меркнущий мир, и тающие лица, и…

Тишина.

* * *

– Это еще что?!

Они стояли по пояс в мелком, светло-сером песке, а вокруг…

– Получилось, – удовлетворенно констатировал Скрипач. – Вот только песок здесь откуда?

– А где стекло, о котором ты говорил? – удивился Ит. – Подожди-ка… Может, вибрация? Вибрация в момент перехода. Эта площадка, она просто рассыпалась.

– Умный ты какой… – проворчал Скрипач.

Цепляясь друг за друга, они кое-как выбрались из идеально круглой песчаной ямы.

– Все, надо заводить ребенка, – решительно сказал Скрипач. – Такая песочница пропадает. А еще ты хотел дорожки в саду сделать, вот и материал…

Ит, не отвечая, пошел вдоль края новой площадки перехода (он уже чувствовал, что это, по сути, именно она) к могилам. Скрипач последовал за ним.

Оба камня, по счастью, были в целости и сохранности. Они, не сговариваясь, опустились на колени и положили ладони на камень с надписью «Фэб». Помолчали.

– Знаешь, я подумал… – несмело начал Ит. – Если разобраться, это ведь он – не случись этого всего… Ведь по сути это Фэб спас и нас с тобой, и всех Контролирующих, которые попадают туда. Не будь его…

– Согласен. – Скрипач погладил камень. – Все именно так и есть. Смотри, а это что такое?

В нескольких метрах от могил кто-то поставил удивительную конструкцию – каменное дерево. Вот только вместо листьев на этом дереве были приделаны бесчисленные маленькие блюдечки, до краев наполненные семенами. Под «деревом» росла густая, низкая, ярко-зеленая трава.

– Это что, кормушка для птиц? – растерянно спросил Ит.

– Видимо, да, – не менее растерянно отозвался Скрипач. – Интересно, кто же это постарался?

– Может, Атон? – В голосе Ита звучало сомнение. Он справедливо полагал, что Эрсай вполне мог найти себе более продуктивное занятие.

– Вряд ли. Скорее всего, младший…

Они еще раз погладили камень и пошли через сад к дому.

* * *

Дверь оказалась открытой. Они переглянулись, Ит нахмурился, а Скрипач, секунду помедлив, позвал:

– Эй! Выходите, захватчики! Хозяева вернулись!

В доме раздались торопливые шаги, и на порог выскочила… Орбели-Син. Полминуты длилась немая сцена.

– Эээ… привет, – робко произнес Ит.

– Ну, привет, – процедила жена. – Больше ничего сказать не хочешь?

– А надо? – с подозрением спросил Скрипач.

Орбели спустилась с крыльца и медленно пошла на них. Они попятились.

– Син, ну, это… – Скрипач отступил на шаг, Ит тоже.

– Что – это?! – рявкнула жена.

– Да так…

– Что – да так?!

– Ни… ничего… – Скрипач и Ит уже догадались, что сейчас будет – воздух вокруг аж звенел от напряжения.

– Вы… да вы… два проклятых идиота! – Орбели стояла напротив, уперев руки в бока, ноздри ее раздувались от гнева, глаза метали молнии. – Я продаю дом, хватаю ребенка, собираюсь мчаться сюда, а вы!!!

Она всхлипнула, осеклась.

– У вас совсем совести нет, дряни! Я… а вы тут в это время вон что затеяли!.. Я чуть с ума не сошла! Вы…

– Кого ты хватаешь? – первым опомнился Ит. Хватать Фэба-младшего, насколько он знал, было несколько поздновато.

– Ах, кого я хватаю?! – взвилась Орбели. – Фэб!!! Иди сюда! – крикнула она так, что Скрипач невольно присел.

Из дома вышел сын, который нес на руках…

– Это кто? – севшим враз голосом спросил Ит.

– Ах, это кто?! – завопила жена так, что из ближайших кустов порскнули перепуганные птицы. – Ну, познакомьтесь! Это – ваша дочь!!! Маден-Син, прошу любить и жаловать!..

Ит ощутил, что дыхание привычно и стремительно перехватывает, земля поплыла под ногами, и он осел на траву, чувствуя, как на лицо наползает помимо воли совершенно идиотская улыбка.

– Син, предупреждать надо! – рявкнул Скрипач.

– Пап, ты чего?! – испугался Фэб. – Мама, подержи…

Три пары испуганных глаз и одна пара любопытных и маленьких, травянисто-зеленых – напротив, бесконечное небо над головой и чуть ближе, чем небо, – каменная стена дома, родного дома, увитая плющом, и совсем рядом… деревья, птицы, облака и самое настоящее лето…

– Пап, ты чего, тебе плохо? Врача вызвать? – встревоженный Фэб-младший, так похожий на отца, сидит на корточках рядом…

– Вызови, – слабым голосом согласился Ит. – И группу вызови, мы проход открыли, там срочно нужна помощь…

– Так, группу я сам вызову. – Скрипач стремительно переходил на деловой тон. – Фэб, давай оттащим это тело в дом.

– Да что случилось?!

– Ничего, потом расскажем.

– Ит, милый, ну не надо, я не хотела. – Орбели, испуганная, растерянная, сидит на коленях рядом и…

«Боже, как же я по ней скучал, придурок, и как же хорошо – вот это, то, что сейчас: тонкие пальцы в волосах, зеленые глаза, в которых вместо недавнего гнева – уходящий страх и раскаяние».

– Син, все нормально. Девочка моя, ну прости двух идиотов… – Говорить было трудно, но дыхание уже выравнивалось.

– Ит, не смей умирать, я не хочу быть вдовой, мне это совершенно не понравилось!!!

– И не надейся, вдовой мы тебя не оставим. – Скрипач уже улыбается, он-то знает – она не умеет долго сердиться, и теперь все хорошо, и дальше все тоже будет хорошо…

– …Фэб, не надо было вызывать Эдри! Мало тебе, что у него с головой плохо?! Ты хочешь, чтобы ему голову вообще оторвали, что ли?!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю