332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Иар Эльтеррус » Черный меч » Текст книги (страница 20)
Черный меч
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:51

Текст книги "Черный меч"


Автор книги: Иар Эльтеррус


Соавторы: Влад Вегашин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я так и предполагал, – удовлетворенно улыбнулся полуэльф, откидываясь на подушку.

Вечером Этьен, не удержавшись, дошел до дома Мари де Реннит. Форточка в гостиной была открыта, и он не рискнул стучаться – мало ли, инквизитор его узнает или даже просто поинтересуется, что за подозрительный тип заходит к его матери. А если подозрения графа были верны, и герцогиня как-то связана с противостоящим Церкви Тайным Орденом, то он тем более не имел права наводить на нее подозрения.

В общем, он ограничился тем, что раза два прошел по улице от начала и до конца. Когда же Этьен собирался уже уходить, из дома вышла Энни. Поправила плащ, накинув на голову капюшон и быстрым шагом пошла по улице, сделав графу едва заметный знак следовать за ней. Проходя под погасшим фонарем, девушка наклонилась поправить пряжку на туфле и практически незаметно вложила между камнями булыжной мостовой клочок бумаги.

В записке герцогиня просила Этьена дождаться нового письма от нее, а до тех пор – сидеть тише мыши. Также она писала, что если будут затруднения с деньгами, то некоторую сумму граф может получить в знакомом ему трактире, назвав хозяину пароль.

От денег граф отказался – того, что у него было, должно было хватить до конца недели, а к тому времени он надеялся получить от Мари письмо с дальнейшими указаниями, благо, теперь он был уверен в том, что герцогиня является одним из членов Тайного Ордена, причем не из последних.

Прошло три дня. Кёрнхель полностью оправился от ран и восстановил силы, и теперь каждое утро по два-три часа тратил на то, чтобы, как он выражался, «вернуть форму». Увидев его упражнения первый раз, Этьен решил, что глаза его обманывают – невозможно так быстро двигаться! Заметив его изумление, полуэльф прервал тренировку.

– Что-то не так?

– Как ты это делаешь? Как ты двигаешься с такой скоростью?

– Мой отец – человек – был наемным убийцей, а мать – лесная эльфа – чародейкой. Когда выяснилось, что магический талант у меня отсутствует начисто, за мое обучение взялся отец. Он учил меня, пока сам еще был на что-то способен. Потом я совершенствовался сам.

– Кёрнхель, сколько тебе лет? – догадался спросить Этьен, наконец, вспомнив о разнице в сроках жизни различных рас.

– Немного… для полуэльфа, конечно. Всего лишь тридцать пять.

При том, что выглядел он едва ли на восемнадцать… впрочем, граф предпочел промолчать.

– Если хочешь, я смогу научить тебя кое-чему. Не всему, конечно, но многому.

– Я был бы очень благодарен. Но сначала я хотел бы поговорить о том, что нас ждет в ближайшем будущем.

Кёрнхель, скрестив ноги, уселся прямо на полу и приготовился слушать.

– Думаю, ты и так это понял, но, на всякий случай… В общем, я собираюсь уничтожить Инквизицию и полностью изменить порядке в этой проклятой империи.

– Я так и подумал, – серьезно кивнул полуэльф.

– Это сложная, опасная и почти безнадежная затея. Я не хочу впутывать в нее тех, кто сам того не желает.

– Я же сказал, что любое твое слово для меня – закон. Я всегда с тобой, и всегда – на твоей стороне. Я, по сути, просто немного отдельная, но часть тебя. Что бы ты не решил, я всегда буду с тобой – по крайней мере, до тех пор, пока я тебе нужен.

Этьен внимательно посмотрел на собеседника. Кёрнхель казался совершенно невозмутимым, по его красивому, спокойному лицу невозможно было понять, что он думает в тот момент. Внезапно в голову графу пришла безумная мысль.

– Скажи, а если я решу, например, уничтожить какую-нибудь разумную расу? Тех же эльфов, к примеру. Тогда ты тоже будешь со мной и поможешь мне совершить это преступление? – спросил он, глядя прямо в глаза полуэльфу.

По лицу Кёрнхеля пробежала судорога боли. Он долго молча смотрел на Этьена и лишь через пять минут заговорил.

– Нет. Если ты решишь совершить настолько страшное преступление, я убью тебя, чтобы не позволить погубить свою душу. А потом – себя, потому что жить дальше просто не смогу, – выдохнул полуэльф, отводя взгляд.

Повисло тяжелое молчание.

– Я ответил на твой вопрос? – тихо спросил Кёрнхель через несколько минут.

– Да. Спасибо, что не разочаровал.

– Ты хотел, чтобы я показал тебе некоторые элементы моих тренировок…

Теперь каждое утро начиналось с кошмара, который полуэльф, старательно пряча улыбку, называл «разминкой для новичков». Только гордость Этьена не позволяла ему стонать во время выполнения «простейших элементов» и не трястись от страха при мысли о том, что же такое более сложные упражнения.

– Я думаю, на сегодня хватит, – улыбнулся Кёрнхель, помогая графу подняться с пола.

– Да, пожалуй…

– Жаль, здесь мало места, и я могу показать только базовые приемы разминки, – с сожалением вздохнул полуэльф. Этьен с трудом скрыл облегчение – если это – базовые, то что же тогда его ждет, когда Кёрнхель возьмется за его обучение всерьез?

В этот момент в дверь постучали – негромко, но настойчиво.

Граф, обнажив клинок, подошел к двери.

– Кто там?

– Вам письмо, – голос показался смутно знакомым, и Этьен, поколебавшись, открыл.

На пороге стоял худощавый подросток в надвинутой на глаза потрепанной шляпе и рваной куртке и поднятым воротником, скрывающим нижнюю половину лица. Мальчишка поднял голову – и граф с удивлением узнал Энни.

Служанка герцогини молча протянула ему узкий конверт без подписей, запечатанный простым синим сургучом, и коротко поклонилась.

Поддерживая ее маскировку, Этьен протянул «мальчишке-посыльному» несколько медных монет. Энни еще раз поклонилась, надвинула шляпу ниже и убежала, в точности копируя походку подростка.

Закрыв дверь, граф распечатал письмо.

Приветствую вас, друг мой. Я хочу с вами встретиться. Жду вас через два стана после полуночи в уже известной вам таверне – в той самой, где мы имели счастье познакомиться. Будьте осторожны и возьмите с собой охрану. Мой достопочтимый супруг сегодня дома, так что…

Жду вас с нетерпением.

Навеки ваша,
Рима.

Усмехнувшись, Этьен протянул письмо Кёрнхелю. Тот быстро пробежал взглядом по строчкам.

– И что это означает? – непонимающе посмотрел он на графа.

– Уже известная таверна – скорее всего, ее дом, – расшифровал Этьен. – Возьмите с собой охрану – это, похоже, намек на то, чтобы я пришел не один, а вместе с тобой. Супруг дома – это к тому, что ее сын, инквизитор, сегодня не у нее, а в своем доме. Подпись – имя «Мари», в котором слоги поменяны местами. А записка просто стилизована под любовное послание, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Как я узнал, за прелюбодеяние карают лишь простолюдинов, апостолиты вольны творить все, что угодно.

– Понятно. Мы пойдем?

– Конечно!

Спустя стан после полуночи, Этьен и Кёрнхель, закутанные в плащи, покинули таверну. Стоило графу огляделся в поисках извозчика, как к ним подкатила двуколка.

– Куда изволите, ваша светлость? – поинтересовался Иль, сверкнув зелеными глазами из-под капюшона. Этьен насторожено отшатнулся назад, опуская руку на рукоять шпаги, и краем глаза отметил, как Кёрнхель плавно перетекает в боевую стойку, с виду почти неотличимую от обычной расслабленной позы. – Да не пугайтесь так. Я от вашей возлюбленной, – с хитрой усмешкой продолжил эльф.

Граф тихо выругался и запрыгнул на сиденье.

– Или вы хотели подъехать к парадному входу? – издевательски спросил Иль, хлестнув лошадь вожжами.

– Ты здорово рискуешь, раскатывая по городу. А если тебя схватит Инквизиция?

– Если меня схватит инквизиция, то это значит, что мне не повезло, – эльф, ухмыльнувшись, отвернулся.

Спустя двадцать минут двуколка остановилась у неприметного домика. Этьен хотел было удивиться, но, вспомнив издевку Иля насчет «парадного входа», промолчал.

На заднем крыльце дома обнаружился очередной спуск в подземные катакомбы.

Идти пришлось долго, не менее полустана. Зато выход из подземелья располагался в конюшне дома герцогини.

Иль провел друзей в холл, где они смогли оставить плащи и шляпы, и направился к знакомой уже гостиной. Этьену и Кёрнхелю ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

В гостиной было неожиданно много народу. В кресле у камина расположилась сама Мари, за ее спиной, скрестив руки на груди, замер сухощавый, полностью седой человек лет сорока, у зашторенного окна на подоконнике сидел среброволосый эльф с необычайно синими глазами, не похожий на лесного. Также в гостиной обнаружилось пять человек с совершенно неприметной внешностью, высокий статный юноша с аристократичными чертами лица, пожилой человек с короткой русой бородой и болезненно худой темноволосый мужчина в черной одежде. Его светлые глаза светились каким-то странным светом… и он сразу же категорически не понравился Этьену.

Герцогиня приветственно кивнула вновь прибывшим и жестом указала графу на кресло с другой стороны камина. Кёрнхель незаметной тенью замер за его спиной – в отличие от Иля и самого Этьена, он так и не снял плаща, и сейчас капюшон по прежнему скрывал его лицо от всех присутствующих.

– Я рада приветствовать всех собравшихся здесь членов Тайного Ордена, – звучно проговорила Мари. Все присутствующие вставали, кланялись хозяйке дома, и садились обратно.

Тогда-то Этьен и заметил еще одного человека. Широкоплечий, высокий мужчина, сидевший в дальнем углу, так же, как и Кёрнхель, остался закутанным в плащ.

– Также я рада представить всех вас новому члену нашего Ордена, – герцогиня по очереди назвала имена и должности.

Сереброволосого эльфа, оказавшегося представителем высоких или светлых эльфов, звали Найал-кениа, седого человека, стоящего за спиной Мари – Эррет, он являлся владельцем нескольких таверн Атана. Пятеро «неприметных» носили столь же незапоминающиеся имена, как и их внешность, и были «простыми жителями». Юноша-аристократ – Леорри де Марене, барон Ингемский, русобородый – глава одного из отделов стражи Атана. Темноволосого худого человека звали Ян, кем он был, Мари не сказала.

Слушая хозяйку дома, Этьен мысленно усмехался. Она даже на миг не усомнилась в том, что граф согласится стать членом Ордена.

«Я, в общем-то, тоже в этом не сомневался», – усмехнулся Эстаи.

«И ты здесь…»

«Конечно. Мне же интересно куда ты впутался, Хранитель».

Когда герцогиня назвала всех, кроме закутанного в плащ мужчины, повисла пауза. Этьен вопросительно на нее посмотрел, и Мари, тяжело вдохнув, объявила:

– Грегориан, инквизитор третьего ранга. Глава Тайного Ордена в Атане.

Тот поднялся, сбрасывая плащ.

Он был черноволос, гладко выбрит, на лице виднелось несколько шрамов. Взгляд открытый, прямой – но, тем не менее, граф почувствовал, как в его душе поднимается волна ненависти. Он подался вперед, опуская ладонь на рукоять шпаги – Кёрнхель тут же положил руку ему на плечо.

– Ты доверяешь ей, а она – доверяет ему. Давай посмотрим, что будет дальше, – тихо шепнул он Этьену. Он, медленно выдохнув, откинулся на спинку, признавая правоту полуэльфа.

Тем временем инквизитор сел, а Мари, наоборот, поднялась на ноги. Посмотрела на Этьена, взглядом попросив его тоже встать, и во внезапно наступившей тишине негромко, но отчетливо проговорила:

– Этьен де Каррадо, граф Нисселет. Хранитель Духа Предела и будущий Черный Властитель.

Глава 17

Второй спутник Аенгроста, база мирров.
Вольфганг Шварц-Кениг, глава «Ордена Свободы».
27 день керета, год 528 (летоисчисление местное)

Йон закончил доклад, и опустил голову, готовый услышать все, что думает о его неосторожности и безалаберности глава Ордена Свободы. Однако Вольфганг не торопился высказывать мирру претензии.

Человек откинулся на спинку кресла, достал из ящика стола коробку с сигаретами, закурил. Дым медленно поплыл по комнате, завиваясь причудливыми кольцами. Йон терпеть не мог запах сигарет, но сейчас терпел молча – прекрасно понимал, что не в его положении высказывать претензии.

– Итак, если опустить все лишние подробности и твои оправдания, картина складывается следующая, – наконец заговорил Шварц-Кёниг. – Нархгал, скорее всего, возжелал исследовать базу, и с этой целью покинул жилой отсек. Он взял с собой идентификационную карточку, благодаря которой нам известно, где именно он вышел на поверхность. Судя по следам на снегу вокруг выхода, он отошел на некоторое расстояние от базы, где провалился под снег, и, видимо, испугавшись, что его прогулка может окончиться плачевно, решил вернуться. Но у входа на базу его ждал некрупный – судя по размерам следов – дракон. Нархгал поговорил с этим драконом, после чего улетел на его спине – по своей воле, так как никаких следов сопротивления не обнаружено, а этот эльф – не из тех, кто сдался бы по доброй воле. Так?

– Да.

– Что из этого следует, по-твоему? – спросил Вольфганг, задумчиво изучая собеседника.

– Во-первых, я осмелюсь предположить, что неизвестный дракон – Лексана. По размерам она вполне подходит. Если так, то, скорее всего, она узнала в Нархгале того самого Черного Дракона, и просветила его относительно его истинной личности. А вот что было дальше, я не могу предполагать…

– Лексана наверняка унесла его на базу драконов-отступников, – поморщился человек. – Я обещал им, что никому не скажу о существовании этой базы, но раз уж они сами пошли первыми на нарушение наших договоренностей… Йон, я надеюсь, тебе не нужно повторять, что информация строго конфиденциальная? Так вот, на некотором расстоянии отсюда находится база драконов-отступников. Тех самых, которые не считают Предел воплощением абсолютного зла и которые остались верны Черному Дракону даже после гибели прежнего Черного Властителя. Я мало что знаю об этой древней истории, это произошло где-то, куда нам нет доступа, а Лексана не особо распространялась о тех временах. В общем, остальные драконы уже несколько раз с переменным успехом сражались с триадой Меч – Дух – Дракон, и всякий раз ухитрялись убить Хранителя до Слияния. В прошлый же раз они пошли дальше, и нанесли триаде очень серьезный удар, одним из последствий которого, скорее всего, является амнезия Нархгала. Кстати, теперь я абсолютно точно уверен в том, что он – тот самый Дракон. Так вот, на этой планете существует замаскированная база драконов, которые не согласны с законами их родичей и желают вернуть в мир величие Предела. Это они поделились с нами технологиями, позволяющими перемещаться в космосе, и это их бывшая база – ты же обратил внимание на высоту потолков и ширину дверных проемов? Они сделаны под драконьи размеры. Сейчас их база находится к северо-востоку отсюда, и Нархгал, скорее всего, там. К сожалению, я не смог связаться сейчас с Лексаной, поэтому…

Вольфганг, замолчал, прикуривая новую сигарету. И молчал еще несколько минут – по его напряженному лицу было видно, что он сейчас просчитывает десятки вариантов, один за другим отметая нежизнеспособные, невыгодные, неудобные, невыполнимые, и перебирает все оставшееся в поисках единственно верного.

– Поэтому мы с тобой сейчас возьмем снегоход, и отправимся на эту базу. Нам необходимо вернуть Нархгала или хотя бы переговорить с драконами раньше, чем эти осчастливленные возвращением Повелителя крылатые соблаговолят поделиться своей радостью еще и с базой. Вряд ли они способны объективно оценить плачевное на данный момент состояние их Повелителя, – закончил Шварц-Кёниг.

– Но… это очень рискованно! – запротестовал Йон. – У тебя есть точная информация о местонахождении их базы?

– Нет. Но я примерно знаю, где она. Около трехсот миль отсюда.

– Нам может не хватить горючего, если мы собьемся с пути!

– Возьмем запас в канистрах.

– Все равно! База наверняка хорошо замаскирована, и мы…

– Йон, это не обсуждается. Я понимаю, что мы рискуем, но поверь мне, если мы будем ждать их возвращения… все может закончиться так страшно, что мне даже думать об этом не хочется. Мы обязательно должны добраться до драконов и Нархгала раньше, чем они вернутся сюда. Если Лексана и остальные… Впрочем, ладно, тебе достаточно и того, что ты так узнал, – Вольфганг поднялся с кресла, и потушил сигарету в пепельнице. – Идем. Нам надо спешить.

– Я же говорил, – тоскливо пробормотал Йон, когда снегоход, в последний раз дернувшись, сердито кашлянул мотором, и затих. Стрелка показателя топлива замерла на нулевой отметке.

Вольфганг слегка пнул канистру – пусто.

– Ну что же, значит, дальше пойдем на лыжах. Тут не так уж далеко осталось, миль двадцать, наверное. Да и дорогу я теперь знаю почти точно – если память не изменяет, нам надо по дуге обогнуть вон тот лесок и там, за озером, и будет их база, – он поправил сползший на глаза капюшон и полез в багажный ящик за лыжами.

Мирр кивнул, и, матерясь в полголоса, запихал в рюкзаки все необходимое. Осторожно спустился на снег, тут же опускаясь на все четыре лапы, сделал несколько осторожных шагов, пробежался – прочный наст выдержал вес гибкого кошачьего тела.

– Вольф, я не буду брать лыжи. Наст прочный, мне так проще.

– Хорошо, – кивнул человек, прилаживая лыжные крепления. Сами лыжи были сделаны под широкую заднюю лапу мирра, а крепления – под человеческую ступню, но все равно было не очень удобно. Наконец, справившись с непослушной застежкой, Вольфганг выпрямился, несколько раз переступил, и, забросив за спину рюкзак, подобрал лыжные палки. – Все, идем. Как ты считаешь, лучше будет идти вдоль леса или по открытой равнине?

– На равнине достаточно сильный ветер, – Йон присмотрелся к темнеющему вдали лесу. – А на опушке есть риск подвергнуться нападению какой-нибудь местной живности. Я бы предложил не подходить к лесу слишком близко.

– Хорошо. Приблизимся к нему на полмили и пойдем на этом расстоянии.

Первые полчаса пути прошли в молчании. Йон продолжал иногда еле слышно ругаться сквозь зубы, Вольф посмеивался, но ничего не говорил. А мирр все тревожнее и тревожнее оглядывался по сторонам, борясь с нехорошим предчувствием.

Тем временем мороз крепчал, ветер усиливался, и холодный воздух нет-нет, да проникал под одежду. Йону было проще, его, по крайней мере, согревала еще и густая шерсть, способная выдержать достаточно низкие температуры, а вот Вольф понемногу начал замерзать. Даже скорость передвижения не помогала согреться.

Внезапно мирр резко остановился, припал на передние лапы, и принюхался. Хвост судорожно хлестал по бокам, единственное ухо плотно прижалось к голове, вертикальные зрачки сузились до едва заметных щелок.

– Здесь карениги, – коротко бросил он.

Вольфганг коротко выругался. Пожалуй, карениги были единственными существами, с которыми ему меньше всего хотелось встретиться на открытой заснеженной равнине.

Эти полуразумные существа обладали способностью передвигаться под снегом и, пользуясь этим, подкрадывались близко к добыче. Они вырывались из-под наста рядом с жертвами, ошеломляя неожиданностью нападения, набрасывались по двое-трое на каждого, и мгновенно разрывали на части острыми зубами и длинными ножевидными когтями. Карениги всегда охотились минимум по трое-четверо, а Вольфганг прекрасно понимал, что если этих тварей будет хотя бы четверо, то шансы выжить для него и Йона приближаются к нулю.

– Сколько? – коротко спросил он, доставая лазер.

– Кажется, пятеро. Но я не уверен точно…

В следующий миг снег вокруг словно бы взорвался изнутри. Проламывая наст и разбрасывая вокруг себя ледяные брызги, перед неудачливыми путешественниками возникли шесть невысоких существ, напоминающих чудовищную помесь змеи и человека.

Нижние половины каренигов были полностью змеиными – мощное, толстое туловище, покрытое прочной чешуей, и длинный хвост. Выше пояса чешуя становилась еще толще и прочнее, а по обеим сторонам тела росли четыре руки – по две с каждой стороны – с длинными когтями. Головогрудь покрывали могучие пластины, которые даже лазер пробивал не сразу.

Вольф не стал ждать, пока ближайшие к нему карениги бросятся сами. Он был готов к атаке, и лазерный луч пистолета в его руке разделил ближайшую тварь на две части раньше, чем нападавшие успели опомниться.

А через мгновение на него полетели сразу две голубовато-серебристые молнии. Человек дернулся, пытаясь уйти от атаки, и когти первого каренига разрезали воздух в дюйме от его лица, но второй сбил Шварц-Кёнига с ног, и повалил на снег. Из распахнутой пасти твари доносился ужасающий смрад, Вольфа замутило…

Резкая боль в плече и боках мгновенно привела его в чувство. Человек лежал на насте, придавленный тяжелым телом, снег под ним быстро окрашивался алым, а карениг уже занес другую руку для решающего удара, нацеленного в горло шустрой, но все же недостаточно быстрой жертвы.

Пальцы левой, здоровой руки даже сквозь перчатку ощущали холод рукояти пистолета. Вольф стиснул зубы, чтобы не застонать от боли – когти нижних рук каренига вонзились одна в бедро, другая – в бок.

И нажал на активатор.

Дикий вой каренига на сверхвысоких частотах оглушил человека мгновенно. Вольфгангу показалось, что в его голове взорвалась бомба, но он все же не выпустил из рук холодную рукоять пистолета, и не убрал пальца с кнопки активатора.

Карениг выл, дергался, пытаясь избежать дикой боли, пронзающей все тело, когти глубже проникали в тело человека, но Шварц-Кёниг уже почти ничего не чувствовал – он упрямо вел лазер выше, взрезая грудные пластины твари.

Через несколько секунд карениг в последний раз содрогнулся, и затих.

Превознемогая боль, Вольф кое-как спихнул с себя тяжелое тело, и отполз в сторону, оставляя за собой на снегу кровавый след. С трудом заставил себя поднять голову и оглядеться – где-то должны были быть еще четыре твари, и Йон…

Мирра не было видно. А вот один из каренигов присутствовал – правда, в исключительно дохлом виде. А вдаль, к лесу, тянулись цепочки следов – хаотично сплетенные отпечатки кошачьих лап Йона, и змеящиеся впадины от тел и хвостов каренигов. Судя по всему, мирр подранил противников насколько смог и увел их за собой к лесу, где спокойно мог отсидеться на дереве. Змееподобные твари, разозленные сопротивлением жертвы, забыли о второй части добычи и бросились в погоню. Единственное, что не понравилось Вольфгангу – это небольшие пятна крови вдоль следов кошачьих лап – Йон тоже был ранен. Но, судя по тому, что нигде в пределах видимости не было омерзительной картины пиршества каренигов, мирр успел в кратчайшие сроки домчаться до леса, где уж точно оказался вне пределов досягаемости тварей.

Шипя и ругаясь сквозь зубы, Вольф заставил себя встать на ноги, и попытался оценить масштаб полученных повреждений. Раненое плечо невыносимо болело, но ничто важное задето не было, рана на бедре мешала передвигаться, но тоже была не очень опасна. А вот разорванный бок…

Кровотечение Шварц-Кёниг остановил быстро, хватило той аптечки, которую взяли с собой. Но вот внутренние повреждения вызывали опасения. Он уже понимал, что в таком состоянии до базы драконов не дойдет в любом случае. Необходимо было вернуться к снегоходу – на катере остался малый медблок, который помог бы продержаться до прихода драконов – Вольф не сомневался, что его присутствие недолго останется незамеченным.

– Значит, до снегохода, – негромко сказал он себе, и огляделся в поисках лыжных палок.

Палки нашлись в нескольких футах от него… но спустя уже секунду человек понял, что толку от них не будет.

Левая лыжа была сломана в двух местах, и от нее остался только на удивление симметричный обломок около полутора футов в длину, с равноудаленными от крепления концами. Правая была преломлена посередине. Передвигаться на них было уже невозможно.

Отчаянно выругавшись, Вольфганг проверил заряд пистолета – лазер был почти полностью разряжен. Пять-шесть выстрелов, или несколько секунд непрерывного огня. Плюнув на безопасность – в любом случае, в таком состоянии глава «Ордена Свободы» не смог бы оказать достойного сопротивления – человек чуть повернулся, и полоснул лазерным лучом по задней части уцелевшей лыжи.

В результате вместо сломанных лыж у него на ногах оказались паршивые, но все же снегоступы, позволяющие хотя бы не проваливаться под наст. Конечно, о скорости передвижения пришлось забыть, но даже так у него были шансы все же добраться до катера… по крайней мере, он очень на это надеялся.

Последний раз окинув взглядом поле боя, Вольф с сожалением бросил слишком тяжелый для него сейчас рюкзак, и медленно, хромая на правую ногу, поковылял по следам, оставленным его и Йона лыжами по дороге сюда.

Спустя пятнадцать минут пути вновь поднялся утихнувший было ветер. Резкие порывы налетали внезапно, чуть не сбивая с ног, проникая под разорванную когтями каренига одежду, выдувая остатки тепла… Спустя еще минут двадцать Вольф перестал чувствовать ноги и руки, его охватила естественная слабость от кровопотери, в голове шумело, а перед глазами все плыло. Когда ветер сорвал капюшон, человек даже не смог поправить его замерзшими руками.

Резкие порывы трепали недлинные светлые волосы, выдували слезы из пронзительно синих глаз – но Вольфганг шел, упрямо наклонив голову, и не отводя взгляда от еле различимой под нанесенным ветром снегом лыжни.

Стиснув зубы и закусив губу, он шел, шатаясь под порывами ветра.

А потом повалил густой снег, за считанные минуты погребя под собой следы лыжни. Шварц-Кениг попытался различить за непроглядной снеговой завесой очертания снегохода, хотя бы темную точку на снегу – но безрезультатно.

Тогда он просто пошел вперед.

А через пять минут очередной порыв ветра ударил в спину, Вольф пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, переступил, неудачно поставил левую ногу – и неровный, заостренный спереди обломок лыжи проломил наст, тут же затрещавший под весом человека, Вольф взмахнул руками, все еще пытаясь удержаться…

…и провалился под наст, в мягкие, обманчиво теплые объятия снежного одеяла…

Еще несколько минут он пытался как-то выбраться из случайной западни, а потом вдруг стало так тепло и уютно, что все перестало иметь значение, осталось только устроиться поудобнее. Тело почти не слушалось, но это не имело значения.

Белый снег вокруг был перепачкан пятнами алой крови.

Де жа вю.

Четкое ощущение, что где-то, когда-то это уже было.

Но чего-то не хватало, какой-то детали, которая помогла бы достроить картинку. И Вольф очень быстро вспомнил, какой именно.

Не хватало трупов.

Он лежал в снеговой яме один, а не в компании трех или четырех десятков жителей захваченной деревни. Да и громко сказано – захваченной… Какое сопротивление могли оказать несколько женщин, дети да старики? Все мужчины, способные держать оружие, ушли на фронт – война. А жены, у кого малолетних детей не было – с ними, в санитарки и медицинские сестры.

Снег был теплый и уютный. В отличие от воспоминаний, в которые так неудержимо проваливался Вольфганг Эрих Шварц-Кениг, бывший обершарфюрер СС, дивизия «Мертвая голова»…

Земля, Россия, где-то под Демянском.
Вольфганг Шварц-Кениг, обершарфюрер СС.
4 января 1942 года.

Промозглый серый вечер. Такой же, как сотни других таких же вечеров.

Вольфганг искренне ненавидел Россию. Ему было здесь холодно. Холодили, леденили душу полные ненависти взгляды русских. Холодно было от товарищей по оружию, вроде бы, таких же эсэсовцев, как он сам, но…

Не то. Что-то было, различающее их. Вольфганг, как и они, грезил победой Германии и воцарением власти Рейха над всей Европой. Вольфганг, как и они, гордился тем, что состоит в СС. Вольфганг, как и они… список можно было продолжать до бесконечности. Но с самого детства он чувствовал свою чуждость. И с самого детства пытался что-то найти, только вот не знал, что именно. В более-менее сознательном возрасте его потянуло в Россию, с невероятной силой потянуло – борясь с этим искушением, он и пошел в армию, хотя до того не чувствовал за собой склонности к военной службе.

Но в Гитлерюгенде и позже, в СС, он так и не почувствовал себя среди своих. Ощущение чуждости сохранялось всегда.

Завтра вечером отряд Вольфганга должен был соединиться с основным составом «Мертвой головы». В общем-то, добраться до них можно было и сегодня, «Totenkopf» расположилась буквально в четырех часах пути от деревни, но на свою беду, отряд Шварц-Кенига встретил в дороге десятерых эсэсовцев под командованием штурмфюрера Альберта Бонке, состоявшего в той же «Мертвой голове». Будучи выше по званию, Бонке взял на себя командование объединенным отрядом. А когда на пути встретилась русская деревня, каким-то чудом оставшаяся без внимания безжалостных солдат Рейха, штурмфюрер, ухмыляясь, заявил:

– Отлично! Время еще есть, так что можем поразвлечься с этими русскими свиньями!

Вольфганга передернуло от этих слов. Нет, он прекрасно понимал – война есть война, и знал, что пленным немцам у русских едва ли приходится слаще, чем советским военнопленным, но издевательства над беззащитными женщинами, детьми и стариками, как и все прочие «развлечения» захватчиков считал ниже своего достоинства. Кроме того, прекрасно осознавал недопустимость этих бесчеловечных зверств, да и вообще – по его мнению, подобный поступок унижал эсэсовца, да и любого воина в принципе.

Но на его возражение Бонке осклабился и поинтересовался:

– Это измена или бунт? Как трактовать неисполнение приказа?

Вольфганг заткнулся. Чего-чего, а таких неприятностей ему хотелось меньше всего.

Мало народу оказалось в захваченной деревне. Тридцать-тридцать пять человек, в основном – стариков и детей, и нескольких женщин – выстроили у стены какого-то сарая. Бонке несколько раз прошелся вдоль ряда пленных, насмехаясь над ними и выкрикивая оскорбления.

Стоя в стороне, обершарфюрер кусал губы в кровь, сгорая со стыда за начальника. Он не понимал, зачем Бонке издевается над пленными. Если надо расстрелять – то можно просто расстрелять! Зачем – так?

Тем временем люди Бонке отобрали по его указу семерых детей, от пяти до десяти лет. Сам штурмфюрер, бросив обеспокоенный взгляд в сторону Шварц-Кенига, отослал его на другой конец деревни с каким-то ерундовым поручением.

Возвращаясь, Вольфганг услышал жуткие детские крики боли. Он не хотел, не мог думать о том, что же сотворил Бонке, этот зверь в человечьем обличии, но…

Сквозь вопли детей прорвался горестный, отчаянный женский крик, который тут же был оборван несколькими сухими выстрелами.

Четыре девочки и три мальчика. Дети. Ни в чем не повинные дети. Не отвечающие ни за чьи грехи. Виновные лишь в том, что родились не в то время, не в том месте и не у тех родителей.

Прибитые толстыми гвоздями к стене дома.

На снегу перед ними – тело расстрелянной женщины, не выдержавшей издевательства над детьми, бросившейся к ним – и немедленно поплатившейся за это жизнью.

Бонке стоял в десяти метрах от шеренги пленных, держа в руках пистолет.

– Ну что, русские свиньи! Кто здесь еще смелый? Идите, спасайте своих отродий! Но любого, сдвинувшегося с места, я пристрелю самолично! Смотреть! Не отводить взгляд! Не отводить, я кому говорю, тварь!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю