Текст книги "По следу смеющегося маньяка. Ложная жертва. Крылья безумия"
Автор книги: Хью Пентикост
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)
На горнолыжных курортах вроде «Дарлбрука» различные травмы не являются редкостью. Непременно кто-нибудь решится съехать с крутого склона, который представляет изрядную опасность для его еще несовершенной техники. Чуть ли не каждый день кто-нибудь ломает руку или ногу. Поэтому медпункт, находящийся через коридор от апартаментов Лэндбергов, был великолепно оборудован. В этот кабинет полицейские и отнесли Мортона Льюиса, сопровождаемого доктором Френчем и его женой.
Коридор заполнился репортерами, ожидающими каких-либо известий о состоянии Льюиса. Оставленный снаружи перед кабинетом часовой сообщил только, что окружной прокурор пока жив. Гарделла и Гоуэн находились в медпункте с пострадавшим и доктором. Питер только приблизился к кабинету вместе с Брэденом, когда дверь открылась и оттуда вышел смертельно побледневший Гоуэн.
– Доктору необходима кровь для переливания, – тихо сказал он. – Кровь редкой группы – с отрицательной реакцией на резус-фактор. Сообщите об этом как можно скорее. Нужно немедленно найти кого-нибудь, у которого отрицательный резус.
Репортеры начали осаждать его расспросами, но сержант тут же вернулся в кабинет. Лаура тронула меня за плечо.
– У меня как раз такая кровь, которая ему нужна, – робко сказала она.
Я протолкался с ней к двери и сказал об этом солдату, охраняющему кабинет. Ее немедленно впустили.
Питер, крепко держа Брэдена за руку, свернул к квартире Лэндбергов и громко постучался. Через секунду Макс открыл дверь, и Питер подтолкнул Брэдена вперед. Мне удалось протиснуться вместе с ними. На той кушетке, где до этого возлежала Хедда, сидел Джек Кили, скованный своим шейным корсетом, и прижимал к лицу мокрую тряпку. Самой Хедды в комнате не было.
– Появились какие-нибудь новости? – спросил Макс.
– Кажется, он еще жив, – сказал я. – Ему пытаются перелить кровь. Мисс Причард предложила свою, она у нее той редкой группы, которая необходима ему.
Кили отнял от лица тряпку и медленно поднялся на ноги. Он смотрел на Брэдена, у которого заплыл один глаз, над которым вздувался громадный синяк, а на правой скуле выросла большая безобразная шишка.
– Ах ты, сукин сын! – прорычал Кили.
Брэден криво усмехнулся ему.
– Извини, старик, – сказал он. – Просто мы что-то чересчур разошлись.
Макс шагнул к Кили и, сдерживая его, схватил его за руку. Тот стряхнул его руку.
– Это все ты и твоя разбитная женушка! – сказал он, поднимая трясущуюся от ярости руку к разбитой челюсти. – Это она мне сделала! – Ему пришлось повернуться всем телом, чтобы взглянуть на Макса. – Я не знаю, что здесь происходит, Макс. Вы с Хеддой ничего не хотите говорить, но я-то не собираюсь молчать!
– Джек, предоставь мне уладить дело, – сказал Макс.
– К черту всякие улаживания! – от злости дрожа всем телом, крикнул Кили. – Все это затеяли вот этот подонок и его сопливая финтифлюшка. Та самая, у которой вы вырвали лимон, Стайлс. Это они вздумали швырять в лицо человеку всякую дрянь! Очень весело! Они только что разнесли чей-то фургон, пытаясь прорваться через заграждение – они и еще несколько их вонючих приятелей. Для них это только развеселая потеха! Макс, мы получили от тебя приказ не болтать о наших гостях. Предоставьте это мне с Хеддой, сказал ты. Ладно, предоставляю это право тебе – на десять секунд. Говори!
Брэден ухватился за спинку стула.
– Я могу только сказать, что очень сожалею, – сказал он. – Все сегодня словно с ума посходили. Все казалось просто забавным. Я прошу прощения. Что еще я могу сделать?
– Не думай, что ты так легко выйдешь из этой заварухи, – сказал Кили и всем телом обернулся к Максу: – Так будешь говорить ты или я?
Макс глубоко вздохнул.
– Извините, Брэден, – сказал он.
Брэден выудил из кармана сигарету.
– Думаю, это не важно, – сказал он. – Когда назначено вознаграждение в двадцать пять тысяч баксов, рано или поздно все равно кто-то заговорит. – Он взглянул на Питера: – Они ведут к тому, что у меня была связь с Мартой Тауэрс, я был один из Бог знает скольких еще парней.
– Вашей жене об этом известно? – спросил Питер.
Брэден пожал плечами:
– Не знаю. Мы поженились всего три месяца назад. А это все произошло задолго до нашей свадьбы.
– Вы были знакомы с Джейн Причард до ее приезда сюда? – спросил Питер.
– Да, мы познакомились в городе. Она со своими приятелями раза два или три ужинала со мной и Мартой.
– Какими приятелями?
Брэден замешкался с ответом.
– Никто из них не приехал сюда, – сказал он. – Какой смысл втягивать в это дело людей, которые не могут быть связаны с тем, что здесь случилось?
– Все так защищают друг друга, что просто противно! – взорвался Кили. – Сказал кто-нибудь полиции, что доктор Френч – доктор Марты Тауэрс? Пусть все откроется! Они думают, это так забавно насмехаться над калекой, так посмотрим, как им понравится, когда над ними посмеются!
– Я же сказал вам, Кили, что очень сожалею, – сказал Брэден.
Раздался стук в дверь, и Макс подошел открыть ее. Вошел Гарделла, его припухшие глаза превратились в узкие покрасневшие щелки. Он оглядел нас.
– Он умер, – ровным голосом сказал он. – Доктор сделал все возможное, но ничего не помогло. Он так и не пришел в себя… Не сказал ни слова. – Он вынул из кармана сигару и зажал ее пожелтевшими от табака зубами. – Что ж, теперь мы знаем, что убийца находится здесь. Вы не слышали на этот раз вашего подозрительного смеха, Стайлс?
Питер покачал головой.
– Ну, и это что-нибудь да значит, – сказал Гарделла, как будто эта возможность раздражала его.
– Кому принадлежала эта лыжная палка? – спросил Питер.
– Отелю, – сказал Гарделла. – У них их здесь полным-полно, чтобы люди могли взять их напрокат вместе с лыжами. На них указана марка «Логова» и номер. Гоуэн занимается проверкой, кто именно брал эту пару на эти выходные. Хотя это не означает, что тогда мы найдем убийцу. Она могла валяться где угодно, и любой мог ее подобрать.
– А вы знаете, что делал на улице Льюис?
– Не знаем, что он там делал, – сердито сказал Гарделла. – Когда человек работает в одиночку, как правило, он никому не говорит, чем он занимается. Может, он направлялся в одну из хижин с кем-то поговорить – проверить одну из своих версий, о которой не сообщил нам. А может, хотел что-нибудь взять из своей машины. Как я могу знать, что он там делал, кроме того, что там он нарвался на убийцу?!
Казалось, он только что заметил избитых Кили и Брэдена.
– А здесь что происходит? – Он остановил взгляд на Брэдене, перекатив сигару во рту. – Вы не тот ли отчаянный Дэн, который пытался прорваться сквозь заграждение?
Брэден кивнул.
– Мы собираемся побеседовать с вами и вашими друзьями, – сказал Гарделла. – А вы, ребята, подрались между собой?
Питер рассказал ему, что случилось.
– Вы находите удовольствие в избиении людей, а? – спросил Гарделла Брэдена.
– Я уже сто раз сказал, что очень сожалею о случившемся, – проворчал Брэден. – Здесь вся атмосфера была истеричной. Я только поддался общему настроению, вот и все. Никто по-настоящему и не пострадал.
– Кроме двух девушек и прокурора! – сказал Гарделла. – Нам интересно узнать о вашем небольшом клубе весельчаков, Брэден.
– Я ничего не знаю о том, что с ними случилось, – заявил Брэден.
– Вам никто не сказал, что Брэден был одним из приятелей Марты Тауэрс? – спросил Кили.
Гарделла криво улыбнулся ему:
– Вы так думаете? У меня уже есть список всех здешних постояльцев, которые когда-либо заигрывали с ней. Может, пока мы еще и не нашли убийцу, но черновую работу мы уже проделали, друзья. И не думайте, что ваши секреты таковыми и остались.
– А вам известно, что доктор Френч был доктором Марты? – не унимался Кили.
– Кили, давайте объяснимся начистоту, – сказал Гарделла. – Я знаю свою работу, иначе меня бы здесь не было. Вы хотите обвинить в убийстве Брэдена потому, что он швырялся в вас лимонами и воспользовался своим преимуществом, так как вы не в состоянии защищаться из-за сломанной шеи. Я нахожу ваш гнев вполне естественным и по-человечески понятным, если это может вам помочь. Вы и доктора Френча готовы замарать. Не знаю, что он вам сделал, но, допустим, это было нечто плохое. Но я заметил, что вы ничего не говорите о себе. Вы сами три раза ездили на свидание с Мартой Тауэрс. У вас была возможность проводить время с ней и здесь. Об этом вы не упомянули, тогда как начали всех притягивать к делу. Сейчас как раз время рассказать о себе.
Кили поднес руку к своему заплывшему глазу.
– Джек, ты никогда не говорил мне, что виделся с ней, – сказал Макс.
Рассказ вылился из Кили в путаных сбивчивых показаниях. Рассказывая, он переводил на нас взгляд своего единственного здорового глаза, словно умолял понять его.
– Когда-то у меня было все, Макс это вам подтвердит! Я был первоклассным горнолыжником, специализировался на слаломе. Принимал участие во всех соревнованиях здесь и в Европе. Своих больших денег у меня не было, но нашлись люди, заинтересованные в том, чтобы финансировать меня, покупать мне одежду, оплачивать мои поездки. Я был симпатичным парнем. Мог позволить себе все, что хотел. А потом… потом со мной произошло вот это! – Он коснулся своего шейного корсета. – После этого я стал ничем. Я не мог делать то, за что люди готовы были платить. Я умел только кататься на лыжах. Я не мог даже тренировать спортсменов! Я был готов отравиться газом, когда в Нью-Йорке столкнулся с Максом и Хеддой. Они знали меня в мои лучшие времена. Они предоставили мне возможность зарабатывать немного денег и быть поблизости от единственного, что я знал и любил. Если бы они приказали мне лечь на рельсы, чтобы меня переехал поезд, я бы это сделал не задумываясь. – Кили тяжело дышал. – Почти никто из тех, кто сюда приезжал, не знал меня. Время от времени появлялись бывшие приятели вроде Перри Стивенса, и мы вспоминали с ними старые добрые времена. Для всех остальных я был просто ночным сторожем, который днем подает кофе для катающихся. А мне ведь всего сорок два года. Вы думаете, что я уже не засматриваюсь на этих роскошных дамочек, которые собираются здесь неделю за неделей, и не чувствую боль из-за того, что я больше ничего не могу иметь? Изредка мне случалось встретиться с женщиной, у которой есть обычное человеческое сочувствие. Одной из них была Марта. О, она вела себя свободно и непринужденно. Она любила повеселиться, как почти все в этом нашем мире. Все, кто носит штаны, называли ее проституткой. Но она стоила десятка этих шлюх в эластичных брюках, которые только и знают, что выставлять напоказ свои задницы и груди! Она была доброй, человечной девушкой. Ей достаточно было только взглянуть на меня, чтобы понять, что меня гложет. Она отвлекалась от тех развлечений, что ее ожидали, чтобы провести с калекой часок-другой, выпить со мной, выслушать мои рассказы о прежних временах. Иногда, приезжая сюда, она привозила мне подарок – какую-нибудь новую книгу о горнолыжном спорте, спортивную рубашку или перчатки, а однажды подарила мне электрическую кофеварку, чтобы мне не приходилось тащиться в «Логово» выпить чашечку кофе. Она была моим другом, настоящим другом! Я не мог часто приезжать в Нью-Йорк. Иногда меня посылал туда Макс с каким-нибудь заданием. Ну, и за последние несколько раз, когда я туда приезжал, я тоже звонил ей. Почти всегда она была занята, но обычно находила хоть немного времени, чтобы выпить со мной или перекусить у нее дома. Она была настоящим другом! Ничего больше между нами не было. И вы думаете, что у меня не горит душа схватить подонка, который убил ее?!
Мы ожидали, чтобы он продолжил, но он уже все сказал.
– Вы были знакомы с Джейн Причард? – спросил Гарделла.
– Ни разу ее не видел, пока она не приехала сюда вчера, – ответил Кили.
– Марта никогда не рассказывала вам о ней?
Кили презрительно усмехнулся:
– Разве я не ясно все объяснил? Марта давала мне возможность поговорить о себе, о том Джеке, о котором стоило рассказывать. Благодаря ей я вспоминал о том, что когда-то что-то значил. Она понимала, что мне это было необходимо. Чтобы кто-то слушал меня и не смеялся над моими воспоминаниями. – Он утер рот рукавом. – Подонки вроде этого Брэдена или доктора Френча пользовались ею, а сами говорили гадости у нее за спиной. Их никогда не интересовало, какой доброй и великодушной она была.
Гарделла, хмурясь, разглядывал свою сигару.
– Кажется, вы не очень-то оберегаете ее репутацию, – сказал он, – разбрасываясь именами ее сожителей.
– Потому что один из них по каким-то личным причинам должен был заткнуть ей рот! – сказал Кили. – Может, я не защищу ее репутацию, но я буду разыскивать его, даже если вы этого не сделаете!
– Мы его найдем, – сказал Гарделла. – Никто отсюда не уедет, пока мы его не схватим. – Он смял сигару и выбросил ее в пепельницу. – Возвращаясь к Мортону Льюису. Он мне не нравился. И не нравился множеству людей. Он был слишком надменным и самоуверенным. Он претендовал на исключительную славу и известность. Что ж, теперь он получил огромную известность. Но существует кое-кто, кого я не люблю гораздо больше, чем Льюиса. Больше всего я ненавижу убийц полицейских. Вот так. Плохой он или хороший, но Льюис был представителем закона. И еще кое-что. Ему нравилось играть с версиями. Их у него были дюжины. – Он взглянул с легкой улыбкой на Питера. – Одна из них, возможно, была очень близка к истине. Думаю, скорее всего, его убили именно поэтому. Вероятно, он уже подошел к тому, чтобы пролить луч света на это темное дело. В любом случае он был копом, и его убили. Так что мы проведем здесь всю зиму, если потребуется. – Он махнул рукой Кили. – Вам с Брэденом лучше пройти в медпункт, чтобы доктор Фрэнч осмотрел ваши синяки.
– Мне не нужен никакой доктор! – сказал Кили.
– Тогда уходите, – сказал Гарделла и обратился к Брэдену: – А вы соберите всех, кто атаковал блокпост, а также вашу жену. Я хочу побеседовать с вами в кабинете через пять минут.
– Должна моя жена знать о том, о чем мы здесь говорили? – спросил Брэден.
– Пусть это останется вашей головной болью, мистер Брэден, мне не до того.
Макс, Питер и я остались наедине с детективом.
– Ваша жена здесь, Макс? – спросил Гарделла.
– Она в постели, – ответил Макс. – Боюсь, она выпила чересчур много виски. Все это слишком тяжело для нее.
Гарделла пожал плечами:
– С вами я тоже хотел бы поговорить, Стайлс.
Питер оставался в затененном углу гостиной.
– Вы намерены оживить предположение Льюиса о моей виновности? – спросил он.
– Нет, не намерен, – сказал Гарделла. – Я хочу, чтобы вы отправились куда-нибудь и оставались там, предоставив заниматься делом профессионалам. Я знаю, что вы положили конец этим бесчинствам, и благодарен вам за это. Но я не желаю, чтобы вы болтались у меня под ногами, за исключением тех случаев, когда вы мне понадобитесь.
– Для чего?
– Когда я работаю над каким-нибудь случаем преступления и у меня нет ничего, с чего можно начать, – сказал Гарделла, – я достаю выпивку, усаживаюсь, думаю и пью, пока не начинаю улавливать смысл происшедшего. Один из людей, о котором я размышлял, – это вы, мой друг. Я спрашивал себя, смогу ли я удержать Питера Стайлса от того, чтобы он пошел моим путем, удержать от игры в копа? Будь я на его месте, стал бы я напиваться и предоставлять толстому пьянице детективу самому вести дело? Не горел ли бы я, как вы, желанием схватить парня, который крикнул мне: «Жалкий трус!» – и смеялся надо мной, как актер Вайдмарк? И когда я спросил себя об этом, приятель, я вдруг решил, что вы были не слишком сообразительны. Но вы не должны огорчаться. Гоуэн и множество других людей, включая меня, тоже оказались не очень-то проницательными. – Он стиснул кончик сигары черными зубами. – Вы сказали нам, что в том седане было двое мужчин. Когда он промчался мимо вас по горной дороге, этот парень высунулся в окно и закричал на вас. Но, приятель, это же не был водитель! Тот должен был сидеть с другой стороны! И это водитель столкнул вас с дороги, а не хохочущий человек! Так что все это время мы искали одного парня, а должны были искать двоих. Ваш смеющийся приятель был просто заодно с убийцей. И возможно, он и прошлой ночью был просто его сообщником, сказал я себе.
Я взглянул на Питера, который резко побледнел.
Гарделла сокрушенно покачал головой.
– Не знаю, с чего я на вас набросился, – сказал он. – Вы прошли через ад, и у вас остались страшные, но смутные воспоминания. А мы слушали ваш рассказ и придерживались вашей точки зрения – убийцей был тот, кто хохотал. А на самом деле это был его приятель, а к нему-то у нас нет ни единой ниточки. Так что однажды вы натолкнетесь на своего весельчака и броситесь за ним, а другой, молчаливый и опасный, вонзит вам в горло острие лыжной палки. Вот как все может произойти, понимаете?
– Люди такого типа ходят группами, – сказал Макс. – Их может быть больше двух.
– И тот факт, что они могут позволить себе заплатить пятьдесят баксов в день, чтобы провести уик-энд в «Дарлбруке», вовсе не означает, что они не такие же преступные, жадные до кровавой потехи бандиты, как шайки, что орудуют в наших городах, – сказал Гарделла. – Возможно, они приезжают сюда со своими девицами. Я веду к тому, Стайлс, что здесь за вами наблюдает не одна пара глаз, зная, что вы кого-то ищете, и пытается не допустить вас слишком близко, как это удалось Льюису. Их здесь может быть целая шайка.
Рука Питера даже не вздрогнула, когда он прикуривал сигарету.
– Вы можете усадить меня в полицейскую машину, – сказал он, – отвезти в Манчестер и запереть там в каталажку – пока я не свяжусь со своим адвокатом, который вызволит меня. Но на самом деле вы же не можете ожидать от меня, чтобы я оставался в стороне, если меня не сдерживать физически, верно?
Гарделла с силой прикусил кончик сигары.
– Пожалуй, это мысль, – сказал он. – Если я направляюсь в бар или туалет, меня всегда сопровождает полицейский, чтобы на меня никто не напал. Но к вам, дружище, мы не можем приставить охрану. А вы бросаетесь в глаза, как ночью неоновая вывеска. Здесь каждому известно, что у вас есть собственные причины вести свою охоту. Вы можете просто свернуть не в тот закоулок, и тогда – да поможет вам Бог.
– Обещаю вам, – сказал Питер, – что буду очень осторожным.
Глава 3До трагического убийства президента Кеннеди было много разговоров, что он подвергает себя большому риску, появляясь на публике, но, несмотря на это, никто на самом деле не думал, что с ним может случиться что-то серьезное. Я прислушивался к предостережениям Гарделлы, но не очень-то серьезно отнесся к ним. Мы все были заперты в «Дарлбруке». Никто не мог совершить нового преступления и после этого выбраться отсюда. Все было окружено полицейскими, а гости только и мечтали о том, чтобы унести отсюда ноги и чтобы поскорее закончился ужас последних пятнадцати часов. Я не понимал, какому особому риску подвергался Питер, ведь, что бы ни случилось, это произошло бы буквально на наших глазах. И мне казалось, что он гораздо больше мог постоять за себя, чем я думал, когда впервые его увидел. Короче, я за него не боялся.
Меня беспокоила Лаура. В какой-то момент ее потрясающая выдержка могла сдать. Во время беседы с Хеддой Лэндберг она уже едва владела собой. Когда выдержка ей изменит, отец не захочет ее поддержать.
Питер и Гарделла перебрались в кабинет Макса. Детектив заметил, что хотел бы, чтобы при его разговоре с Тэксом Брэденом и его шайкой присутствовал Питер.
– Вполне возможно, мой друг, что во время нашей беседы мы услышим чей-то голос или улюлюканье, которое напомнит вам о вашем смеющемся приятеле, – сказал Гарделла.
Макс, который выглядел смертельно уставшим, вышел со мной в коридор. Он хотел посмотреть, что можно сделать, чтобы снова запустить механизм жизни в «Дарлбруке» с прежней эффективностью.
– Трудно поверить, что такое случилось, – сказал он. – Весь ужас в том, что ты продолжаешь думать о себе, а не о людях, которые оказались пострадавшими. Не сегодня-завтра они поймают этого парня, и тогда все уедут, а мы с Хеддой останемся одни подбирать осколки.
– Не думаю, что для вас все обернется так уж плохо, – сказал я. – Разве только на несколько недель. Но люди стремятся попасть сюда, потому что у вас есть все, что им нужно. Вот только плохо, что вы не хотите помочь в розыске.
Он покачал головой.
– Именно сейчас наше молчание не имеет такого уж большого значения, – сказал он. – Собственно, и рассказывать-то не о чем, Джим. Я знал о Брэдене. Я знал, что Чак Френч был доктором Марты, но не знаю, что между ними было помимо этого. Есть человек пять-шесть, которые, по моей убежденности, встречались с Мартой время от времени, но из них ни один не приехал на эти выходные. Какой смысл называть их имена? Это только поставит их в неловкое положение, но ни на йоту не приблизит Гарделлу к тому человеку, который ему нужен. Да и кроме того, Гарделла сказал, что они ему известны. Честно говоря, я ничего не знал о дружбе Марты и Джека Кили. Нет, конечно, я слышал, что Марта была с ним в хороших отношениях. Он прав относительно нее. Она была сердечной, замечательной девушкой. Вот почему мы с Хеддой не договорились насчет ее. Ее все любили. Она никогда не гонялась за женатыми мужчинами. Да я говорил тебе об этом сегодня утром. До тех пор пока она не причиняла неудобств здешним гостям, я считал, что она может вести себя, как ей заблагорассудится.
– Но у Хедды была другая точка зрения.
Макс пожал плечами.
– Женщинам не нравится, когда другие женщины имеют много любовников, – сказал он. – Хедда считала, что в один прекрасный день Марта начнет ухлестывать за женатыми мужчинами, и тогда произойдет скандал. Она думает, что нечто подобное и случилось этой ночью.
– Она имела в виду какого-то конкретного мужчину?
– Нет. Но все равно считает, что причина трагедии именно в этом. – Он озабоченно огляделся. – Пойду посмотрю, как дела в баре. Они здорово поработали там. Даже не знаю, вернется ли мой бармен работать.
Перед медпунктом по-прежнему топталась группа газетчиков. Я увидел Эдди Маккоя и спросил у него, выходила ли Лаура.
– Им так и не пришлось делать переливание крови, – сказал он. – Она ушла минут десять назад. Сказала только, что они не воспользовались ее кровью.
Я решил пойти поискать Лауру. Постояльцам еще не разрешили расходиться по комнатам, пока не закончен обыск, а убийство Мортона Льюиса застопорило его. Но я полагал, что для Причардов полиция сделала исключение, поскольку их не было здесь накануне. Я попробовал позвонить в номер двести десять по внутреннему телефону, но там не отвечали. Не было Лауры и в баре, который понемногу приобретал некое подобие порядка. Бармен Макса вернулся к работе, разбирая мусор и собираясь снова отпускать выпивку.
Я стоял в вестибюле, не представляя себе, где еще можно искать Лауру. Может, она прошла в дамскую комнату и вот-вот появится. Вдруг я заметил пробирающегося ко мне Джорджа Причарда. Думаю, он немного выпил: его лицо было покрыто красными пятнами.
– Где Стайлс? – спросил он.
– Присутствует при разбирательстве, – сказал я.
– Откуда он знает про Джейн? – резко спросил он меня, как будто обвинитель в военном суде. Очевидно, он привык, чтобы на его вопросы отвечали без промедления.
– Почему бы вам не спросить его самого? – сказал я.
Он не нравился мне за его отношение к Лауре, а кроме того, я не любил, когда на меня рявкали. Видимо, он это понял.
– Извините, Трэнтер, – сказал он. – Просто я не в себе. Вы не можете сказать мне, в чем тут дело? Я слышал, Стайлс заявил этой свихнувшейся толпе что-то насчет мужчины, с которым якобы и приехала увидеться здесь Джейн.
– Пойдемте взглянем, не найдется ли там столик, чтобы немного выпить, – сказал я, неожиданно вдруг ощутив к нему сочувствие. На его месте вряд ли и я был более вежливым или рассудительным.
Мы нашли столик в дальнем конце бара, и я принес нам по бокалу со скотчем. Я бы предпочел, чтобы о свидании Джейн ему рассказала Лаура. Он слушал меня, жадно отпивая виски.
– И она не назвала Лауре его имени?
– Отказалась.
– Как говорит Лаура.
– Как говорит Лаура, – подтвердил я.
– Но почему? Если она вообще решилась заговорить с Лаурой на эту тему, зачем ей было скрывать его имя? – Он шарил глазами по толпе, как будто надеялся определить среди мужчин знакомого Джейн.
– Вы должны учитывать, мистер Причард, что я не знал Джейн. Меня просто представили ей, и на этом наше знакомство закончилось. Вполне возможно, что этот мужчина находится здесь. Вчера вечером за Джейн никто не ухаживал, и она собиралась провести сегодняшний день с Питером. Вероятно, в последнюю минуту парень решил не появляться. Конечно, если он находится здесь, полиция хотела бы с ним поговорить.
– О Господи! – простонал он неожиданно потрясенным голосом. – Вы не можете себе представить, Трэнтер, что это значит – вырастить двух дочерей без женской помощи. С Лаурой я потерпел неудачу, полную неудачу. Она похожа на свою мать. Думает только о развлечениях, бесконечные бары да ночные клубы! Но Джейн! – Он показал бармену жестом, чтобы тот принес новый бокал. – Мы были с ней близки, как только могут быть близкими отец с дочерью. Ни разу за всю жизнь она мне не солгала. Она шла ко мне со всеми своими проблемами. Я осведомлен обо всем, что рассказала вам Лаура.
– Но ничего не знали об этом человеке? – спросил я.
Это было не очень хорошо, но я спросил.
– Я не виделся с ней дней десять, – ответил он. – Я был на побережье в связи с большим телевизионным мероприятием. И вернулся только вчера днем. И сразу же ей позвонил, но ее не было дома. Ведь была пятница, и я решил, что она уехала куда-то на уик-энд. Меня не было, так что она не могла мне сказать, куда собирается. И если эта история с мужчиной развивалась в последние десять дней, у нее не было возможности рассказать мне о нем. На такие темы не станешь беседовать по междугородней. Как я уже сказал, я понятия не имел, куда она отправилась, пока не этот проклятый звонок сегодня утром от Лэндбергов, которым меня вызвали. – Дрожащей рукой он поднял новый бокал. – Вы говорите, что Джейн сказала об этом Лауре всего три или четыре дня назад?
– Так мне сказала Лаура.
– Тогда это довольно просто объяснить, – проговорил он скорее себе, чем мне. – Она не назвала Лауре имя мужчины, потому что хотела, чтобы я первым об этом узнал. И вы, вероятно, правы: его здесь не было. Весь этот ужас произошел из-за той грязи, в которую была замешана та, другая девушка.
Воистину он все мог перевернуть так, как ему было удобно.
– Мне не нравится, что здесь происходит, – сказал он. – Этот Гарделла – неопытная деревенщина. У них было почти восемь часов, а они так ничего и не обнаружили. Видно, этот парень, Льюис, на что-то наткнулся, но они говорят, что он ничего не успел рассказать. Во время этого бесчинства в баре меня здесь не было, потому что я пытался связаться с генеральным прокурором. Нам нужна более профессиональная помощь, чем та, которую мы имеем.
– Вам удалось с ним связаться?
Он поджал губы.
– Мне сказали, что генеральный прокурор полностью доверяет Гарделле, – недовольно отозвался он. – Куда бы нам обратиться, Трэнтер, за настоящей помощью?
– Здесь полным-полно сообразительных газетчиков, включая Питера Стайлса, – сказал я. – И некоторые из них прекрасно чуют запах вашего вознаграждения.
– Надеюсь, вы правы, – сказал он и горестно покачал головой. – Джейн… – сказал он. – Почему Джейн? – Он посмотрел на меня покрасневшими от подступивших слез глазами. – Мне не всегда везло в отношениях с женщинами, Трэнтер. В частности, с моей женой. Вы слышали о ней?
Я кивнул, чувствуя себя неловко. Мне не хотелось выслушивать его.
– Все! – проговорил он. – Я дал ей все! Я имею в виду свою жену. Деньги, положение, двух очаровательных детей.
– Ей следовало поддерживать отношения с детьми, – сказал я.
Он словно не слышал меня.
– Этот мир, где все пожирают всех, – сказал он. – В моем деле буквально ежедневно приходится сражаться, чтобы выжить. Конкуренция очень жестокая. Бывали периоды, когда я жил в постоянном напряжении, доходил до крайнего истощения. Неужели я требовал слишком многого, когда просил у жены понимания, верности? Вероятно, ей так казалось. Видно, она унаследовала от кого-то из родных дурные черты, склонность к пороку. Именно тогда, когда я больше всего нуждался в ней, она ушла к другому! – Он стукнул по столу. – Я остался один с девочками, больше у них никого не было. Мне приходилось воспитывать их, следить, не появятся ли в них некоторые признаки порока, свойственного их матери. Они сказались в Лауре. Как только она освободилась от меня, она словно забыла обо всем, чему я ее учил. Как нарочно, она делала все, против чего я ее предостерегал. Снова и снова она повторяла свою мать. Но Джейн! Господи, Трэнтер, в этой девочке сосредоточилось все, о чем я мечтал, – преданность, правдивость, твердость, рассудительность, вкус, личная гордость за собственное достоинство, порядочность. В нашем мире, когда люди утратили представление о моральных устоях, она обладала ими. Я понимал, как ей было трудно следовать правилам жизни, в которые она верила. Этот мужчина – с которым, по словам Лауры, она хотела здесь встретиться, – он должен быть хорошим, отличным человеком. Иначе она бы не приехала сюда. И его, конечно, здесь нет. Если бы он был здесь, он бы сразу объявился. В другого она не влюбилась бы. Вот увидите. Когда до него дойдет известие о ее смерти, он свяжется с нами. Как всегда, Лаура понимает все по-своему, а не так, как Джейн. Между Джейн и этим мужчиной не было любовной связи. Они собирались встретиться здесь, на публике, чтобы… чтобы открыто быть вместе… наслаждаться катанием на лыжах… чтобы… – Казалось, он выходил из себя в попытке убедить себя самого.
– Все равно было бы неплохо выяснить, кто он, – сказал я. – Питер послал кого-то по его следу в Нью-Йорке.
Вздрогнув, он поднял на меня испуганный взгляд:
– По его следу?
– Он пытается выяснить, кто этот мужчина, – пояснил я. – Она должна была показываться с ним в разных местах, их могли видеть вместе.
– Боже милостивый! – возопил он. – Неужели эти отношения, которые были для нее такими дорогими, станут предметом публичного скандала? Мужчины здесь нет! Как он может вам помочь? После того, что здесь болтают о второй девушке, имя Джейн тоже втопчут в грязь! Неужели нельзя оставить ее в покое хотя бы сейчас? Я не потерплю этого, заявляю вам!
– Они пытаются найти ее убийцу! – Меня возмутила его неуместная злость.
– Так пусть ищут его! А не копаются в личной жизни Джейн. Да поможет мне Бог! Если они напечатают о ней какие-нибудь сплетни, скандальные сведения о ней, я не пожалею жизни, чтобы отплатить им за это! Скажите это Стайлсу! Скажите ему об этом!
