![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Новые записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни"
Автор книги: Хендрик Грун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
ВОСКРЕСЕНЬЕ 18 января
Завтра вечером собрание клуба СНОНЕМ. На повестке дня составление плана посещения ресторанов и нового графика экскурсий.
Зимняя спячка слишком затянулась. Пора встряхнуться. Собрание проведем у Герта. По его собственным словам, он обожает приготовления к праздникам.
Государство передало службу опеки муниципалитетам не только из пресловутых соображений экономии, но и для того якобы, чтобы контроль за опекой приблизить к подопечным.
Экономия удалась на славу, но децентрализация все-таки выходит боком. Дело в том, что муниципалитеты, которые вдруг получили власть над этой службой, в свою очередь, в массовом порядке продолжили децентрализацию. Чтобы сэкономить деньги, десятки муниципалитетов, словно сговорившись, снижают расходы на опеку.
Так что если раньше “сектор опеки” подчинялся одному министру или госсекретарю, то теперь – подумать только! – ему приходится иметь дело с 37 администраторами в 37 городах и весях. Его контролируют не 150 депутатов Второй палаты, а 500 членов муниципальных советов, которые, к примеру, защищают интересы благотворительного фонда “Лютьебрук, вперед”.
Впрочем, я вполне допускаю, что жители этого захолустья хотя бы заработают очки как образцовые благотворители.
Мой друг Эдвард задался вопросом, почему пророк Магомет запретил создавать его изображения. Большой вопрос, на который ни у кого нет ответа. Предположение Эверта, что пророк, возможно, “был кривым, как дыня”, было учтиво отвергнуто, так как сам Эверт не знал ответа на встречный вопрос: “Какова кривизна дыни?”
Я и не заметил, как вернулся к теме фруктов: вчера в кладовой был найден банан. По дому ходят слухи, что персонал охотится за преступником. Пока что безуспешно. Директриса призвала жильцов соблюдать хладнокровие. Призывы такого рода обычно приводят к обратному результату, и Стелваген рано или поздно в этом убедится.
ПОНЕДЕЛЬНИК 19 января
В конце прошлой недели официально отмечались Птичьи дни. Я все время вспоминал мою покойную подругу Эфье. В эти дни она садилась у окна, чтобы без помех полюбоваться воробьями и синицами.
Мне не дозволялось составлять ей компанию. “Ты же не настоящий любитель птиц, Хенк, ты неофит. Будешь меня отвлекать. Лучше приходи через час”. Она умела так заразительно смеяться. И я каждый раз не мог удержаться от смеха. Тоскую без нее. Влюбленность редко заканчивается хеппи-эндом.
Я слышал от госпожи Моралес, что наша директриса собирается объявить запрет на телефонные разговоры в столовой. Не то чтобы во время трапез кому-то слишком часто звонили, но если уж позвонят, то весь зал слушает в свое удовольствие. Хотя бы половину диалога.
“Ты где?.. Я за столом… Салат из цикория с котлетой… Спасибо, неплохо… Нет, скверно, всю ночь глаз не сомкнула… В такую погоду наверняка… Когда же ты наконец заглянешь?..”
И так далее, в том же духе.
Пожилые люди и современная телефония противопоказаны друг другу. Все эти гудочки и звоночки нервируют стариков. Они бы предпочли таскать с собой повсюду беспроводной бакелитовый телефон, чтобы по старинке набирать номер. А с теперешними сигнальчиками и кнопочками они регулярно с первого раза ошибаются номером. “Кто? Кто говорит?”
Крошечный плоский телефончик, да еще и с целой телефонной книжкой внутри, на кой он мне? Беда, беда. Даже очень крупные цифры лишь частично облегчают дело для старых глаз и дрожащих пальцев.
В туалете лежал плод киви.
Стелваген расстроена. Не может справиться с таким пустяком и воспринимает всплывающие невесть откуда фрукты как подрыв своей власти. Прежде всего потому, что они каждый раз становятся предметом обсуждения. Ее подопечные говорят о них целыми днями.
Меня это безмерно интригует. Эверт обещал подарить злоумышленнику (когда его поймают) огромную корзину фруктов.
ВТОРНИК 20 января
Вчера был “синий понедельник”. Этот третий понедельник января объявлен самым унылым днем года. Кем объявлен? Понятия не имею. Но СНОНЕМ не унывает. Мы провели бурное организационное собрание в квартире Герта. Радушный хозяин в первый раз принимал у себя членов клуба и не поскупился на угощение. Он выставил его столько, что если бы, к примеру, каждый из гостей весь вечер пил пиво, то пива хватило бы на всех. И то же можно сказать про вино, колу, газировку, фанту, апельсиновый сок, женевер, ликер и коньяк. Был даже ягодный джин, я уж и забыл, что он еще существует. И оставшейся выпивки хватило бы до лета. Плюс такое количество закуси, словно мы только что пережили Голодную зиму 1944-го. Каждый ушел домой с пакетом “для собачки”. Самый большой достался Эверту, так как он единственный из нас, кто держит собаку. Его Маго – абсолютно всеядное создание. Что ему ни кинь, все слопает. Эверт сказал Герту, что поможет опустошить бутылки, если выпивке будет угрожать просрочка.
– Исключительно во избежание отходов, – уверял он его с ухмылкой.
Эверт не хуже Маго. Что ему ни налей, все вылакает.
Еда, выпивка, смех… Нам едва хватило времени на собрание.
Мы разработали два плана-графика: посещения ресторанов с национальной кухней и новой серии экскурсий. Это значит, что в этом году мы будем устраивать вылазки минимум один раз в две недели.
Был учрежден фонд взаимопомощи для нуждающихся членов клуба, каковой можно использовать в случае надобности. Это никого не смутило. Я был выбран казначеем и даже сделал анонимный взнос. В конце-то концов, я человек со средствами, внушающий доверие. Члены клуба могут конфиденциально обращаться ко мне за материальной поддержкой. Ведь мы собираемся сорить деньгами.
“Помирать – так с музыкой!” – первый официальный девиз нашего клуба. Мы подыскиваем и другие лозунги. Нам нужен клубный гимн. Да, вечер удался на славу.
Соседей Герта мы предупредили, что возможно нарушение тишины. Придут ли они жаловаться на шум сначала к нам, а уж потом наябедничают в дирекцию?
Эверт настаивал, что они “придут улаживать”. Я не ожидаю последующих жалоб.
СРЕДА 21 января
День смерти моей девочки. Детский велосипед, съезжая с горки, свернул на полметра вправо или влево и по крутому склону скатился в овраг. Я проверял школьные тетрадки, жена занималась стиркой. Мы переложили ответственность друг на друга.
Пожизненное горе, пожизненное бессмысленное самобичевание.
ЧЕТВЕРГ 22 января
Вчера не было никакого фрукта, что стало предметом широкого обсуждения. Поразительно. Ведь в течение многих лет в доме не было обнаружено ни одной виноградинки на полу, и никого это не удивляло. А теперь людям скучно, если день пройдет без найденного яблока или груши. Надеюсь, что загадка никогда не будет разгадана.
На следующей неделе в четверг мы первый раз ужинаем в ресторане. Ресторан выберет Эдвард. Эверт ставит на аргентинский десять против одного. Но Эдварду пари не предлагает.
После того как в коридорах за одну неделю произошли два столкновения скутмобилей, в некоторых опасных углах и на перекрестках были установлены зеркала. К счастью, тогда все обошлось: всего один легкораненый и некоторый материальный ущерб. Дорожное происшествие со смертельным исходом в доме престарелых наверняка попало бы в газеты, что совершенно недопустимо. Поэтому дирекция решила повысить безопасность движения с помощью зеркал, но немного не рассчитала старческих возможностей.
В результате произошло еще несколько несчастных случаев, когда никаких встречных скутмобилей поблизости не было. Старики так напряженно вглядывались в зеркала, что внезапно врезáлись в стену. А стены в нашем доме, по последней моде семидесятых годов, покрыты грубой рельефной штукатуркой кремового цвета. Столкновение с такой стеной означает несколько больших ссадин. К тому же с рельефной штукатурки трудно соскрести кровь. Звучит устрашающе, но зато там и сям на стенах были заметны следы аварий. Тревожные кровавые полосы недавно замазали краской кремового же цвета, но чуть-чуть другого оттенка. Стелваген и не подумала убрать зеркала. Ведь это означало бы, что она приняла неверное решение.
ПЯТНИЦА 23 января
Вчера я нанес ежегодный визит своему геронтологу. К моему удивлению, старый доктор Йонге ушел на пенсию. Ему было за семьдесят, и, значит, он был экспертом в своем деле. Новый геронтолог вряд ли обладает такой компетенцией. Это женщина, доктор Ван Вландерен.
– Зовите меня просто Эммой.
Я немного старомоден. Человеку восьмидесяти пяти лет это простительно. Предпочитаю не обращаться к доктору по имени, даже если доктора зовут Эммой. Она показалась мне приятной, благожелательной и внимательной женщиной, но все же старый врач нравился мне больше. Он был краток, терпелив и остроумен. Доктор Эмма отнеслась ко мне как к несмышленому карапузу. Она сюсюкала и говорила слишком громко. “Я не глух и не глуп, доктор Эмма”, – сказал бы я ей. Но не сказал, так как решил, что для первого знакомства это перебор. Еще один недостаток: со старым доктором я уже заводил разговор об эвтаназии и мог бы его продолжить. Но в этот раз у меня не было желания начинать все сначала.
Кстати, цифры говорят не в пользу домашних врачей и геронтологов: заявки на эвтаназию, поданные их пациентами, почти никогда не удовлетворяются. Показатели Клиники окончания жизни немногим лучше: она оправдывает свое название лишь в четырех процентах случаев. Похоже, фонд “Горизонт” открывает самые широкие горизонты. Я слышал, что он доставляет на дом заказчику оплаченные через интернет таблетки. Попробую их заказать, ведь я все более ловко управляюсь с компьютером. Поначалу-то я использовал его только как пишмашинку, а теперь могу найти в интернете что угодно. Собираюсь вскоре оформить заказ. В конце концов, я – единственный, кто имеет право принять это решение. Самая большая опасность в том, что ты медленно и незаметно, или внезапно, окажешься в ситуации, когда уже не сможешь ничего решить. Как в случае с Эфье. Главное, чтобы таблетки лежали наготове, спрятанные в таком месте, которое будет известно только надежному другу. Если тебе вдруг не хватит сил принять таблетки, как подобает мужчине, тогда друг или подруга могут нелегально прийти на помощь. Нужно обеспечить им безупречное алиби.
Я займусь этим. Для начала закажу таблетки, а потом проинструктирую Эверта. Он самый подходящий человек: золотое сердце и никакого почтения к законам.
СУББОТА 24 января
Вчера днем за чаем в столовой, полной народу, встала госпожа Лакруа. Она здесь всего месяц, но уже успела заслужить всеобщую неприязнь. Для этого ей понадобилось только одно: вызывающая внешность. Просторные цветастые платья, шали и шляпы всех цветов, ярко-красная губная помада и фиолетовый лак для ногтей. И выражается она немного высокопарно.
Она постучала ложечкой по своей чашке и стучала до тех пор, пока не привлекла общее внимание. Потом прочистила горло.
– Как известно каждому из присутствующих, я занимаюсь искусством перформанса.
В публике поднялся ропот. Многие понятия не имели, что это такое.
– И как художник я в течение двух прошлых недель устраивала перформанс, оставляя в разных местах какой-нибудь фрукт как знак отчуждения. Я хотела показать, что давать важнее, чем принимать. К тому же это полезно для здоровья.
Ропот перешел в возмущение, в негодование.
– Вы, с вашими яблоками, довели меня до невроза, – выразила недовольство широких масс госпожа Слотхаувер.
Вокруг одобрительно закивали.
– Ну, а я нахожу это весьма забавным, – сказала Леония, новый член нашего клуба СНОНЕМ, и я почувствовал гордость за нее.
Быстро сформировались два лагеря, за и против искусства перформанса. За высказалось меньшинство – те, кто не сразу падает в обморок, когда случается что-то неожиданное. Остальные были против. Жаль, что там не было Эверта, уж он бы оказал безусловную мощную поддержку сторонникам беспризорных фруктов.
Постепенно восстановилось спокойствие. Из-за всей этой катавасии некоторые граждане даже забыли съесть за чаем свой кекс.
Красивый получился финал. Фрукты раскладывал обитатель богадельни, а не кто-то из персонала.
Я проиграл Эверту пари. Придется покупать ему книгу. Может, поваренную, о фруктовых салатах? Есть такие? Эверт, со своей стороны, собирается преподнести госпоже Лакруа корзину фруктов, как он и обещал.
ВОСКРЕСЕНЬЕ 25 января
Я регулярно навещаю Гритье в закрытом отделении. Она всегда мне рада, хотя уже не помнит, кто я такой.
– Как хорошо, что вы пришли. Да еще в такую прекрасную погоду. Чудесно, правда.
Она искренне радуется, что кто-то пришел к ней в гости, вот почему я и появляюсь регулярно в отделении ухода. Она утратила память, но в состоянии деменции стала именно такой, какой желала стать – веселой и беззаботной. Иногда она глядит на меня с какой-то почти незаметной улыбкой, витающей вокруг ее губ, и дружелюбно качает головой. Словно говорит: “А все-таки я откуда-то его знаю…” В ее голове еще заперта целая жизнь. Ей самой она уже недоступна, а я каждый раз вспоминаю то время, когда мы были знакомы.
Мы немного болтаем о разных пустяках. Пусть это старые пустяки, но она ничего не помнит о предыдущих визитах и завтра забудет о сегодняшнем. Через четверть часа я не выдерживаю и прощаюсь. Тогда она обычно говорит: “Жаль, что вы уже уходите, но это не важно. У меня еще так много дел”. После чего я испаряюсь.
Визиты к Гритье даются мне тяжело из-за ее товарищей по несчастью. Многие из них пугливы, злы, подавлены, агрессивны или всё сразу. Или у них вообще нет никаких эмоций, и они, равнодушные ко всему, часами сидят на стуле. А если уже не могут сидеть, то лежат в постели, а заботливые руки медсестер переворачивают их, чтобы не было пролежней.
Это зрелище беспамятства и беспомощности невыносимо.
ПОНЕДЕЛЬНИК 26 января
Во Франции запрещено называть своего хряка Наполеоном. В американском штате Алабама запрещается водить машину с завязанными глазами. В нашей богадельне ты не имеешь права держать на своем балконе отель для насекомых. О двух первых запретах мне известно понаслышке. Третий ввела недавно директриса нашего заведения.
Можно купить на рынке самодельную сборную конструкцию из дерева, пробки, тростника и других натуральных материалов, предназначенную для того, чтобы в ней селились разные летучие и ползучие твари. Н-да, есть люди, которым это нравится. Госпожа Брегман как раз такой человек. Прошлым летом она приобрела отель для насекомых и поставила его на своем балкончике. С тех пор некоторые ее соседи воображают, что любая муха, оса или комар, попавшие в их комнату, вылетели прямиком из этого домика. Стелваген завалена жалобами на госпожу Брегман.
В правилах проживания предусмотрено все, что касается содержания животных, но не сказано ничего о приюте для насекомых. Понадобился особый запрет, он-то и был вывешен на доске объявлений на прошлой неделе. Брегман выставила отель на продажу, и Стелваген, дабы подавить в зародыше возможные протестные выступления, немедленно его купила. За счет заведения, разумеется. На балконе разрешается держать не более одной кормушки для птиц – “в связи с птичьими экскрементами”.
В субботнем номере газеты появилась статья о доме престарелых “Городской квартал” в Рейсене. Там распоряжаются медсестры и санитары, по возможности ориентируясь на желания жильцов. Из статьи я не понял, то ли дирекция, администрация и опекунский совет, все чохом, уволены, то ли просто ушли в тень.
Люди, добровольно отказывающиеся от карьеры, встречаются очень редко. Не думаю, что наша госпожа Стелваген так сразу согласится признать себя лишней.
ВТОРНИК 27 января
Сыр фета и певица Нана Мускури – вот все, что приходит в голову здешним обитателям при упоминании о Греции. И два мертвых грека: Зорба[2]2
Зорба – герой романа “Грек Зорба” (1946) Никоса Казандзакиса и одноименного фильма (1964) Михалиса Какоянниса.
[Закрыть] и Демис Руссос. Последний только потому, что он умер совсем недавно.
– Может быть, Нана Мускури тоже померла. Остается только фета, а она мне не по вкусу, – оценила значение Греции госпожа Ван Димен.
И тут, как назло, в Испании падает греческий истребитель F-16.
– Десять погибших, – прочла вслух госпожа Дёйтс.
– Это что, был пассажирский “эф шестнадцать”? – поинтересовался кто-то.
– Наверняка плохо обслуживали, – констатировал господин Баккер.
Нет, не было никаких причин принимать Грецию в ЕС. На этом вопрос был полностью исчерпан.
Давно пора хоть чему-нибудь произойти. Стены дома начали понемногу давить на меня. Я совершаю свою ежедневную прогулку и несколько раз в неделю выезжаю на скутмобиле, но это не прерывает праздного течения будней. К счастью, в четверг мы открываем наш ресторанный сезон.
Мой друг Эверт в последнее время тоже менее оживлен, чем обычно. Причины мне неизвестны. Спрашивать его не имеет смысла.
– Даже если бы что и было, Хенк, не с тобой об этом говорить.
– Нет, дружище, давай поговорим о тебе, – сделал я последнюю попытку выманить его из укрытия. – Знаешь, в последнее время ты немного раскис.
Он пробурчал что-то вроде “Иди ты!” и применил свой обычный отвлекающий маневр – переменил тему:
– Налить тебе чего покрепче, Хенки?
После “чего покрепче” мы сыграли в шахматы и сделали вид, что ничего не случилось.
cреда 28 января
Может, Эверта все-таки слегка задело мое замечание, что он немного раскис, – за ужином он куражился и хохмил.
Преувеличенно громко он спросил у дежурной, нет ли тут замороженных червей. И при этом указал на котлету в тарелке с овощным рагу.
У нее глаза вылезли на лоб.
– О чем вы, господин Дёйкер?
– Ну, – сказал Эверт, – я прочел в газете, что компания “Джамбо” с недавних пор торгует насекомбургерами.
Вытащив из кармана смятый клочок газеты, он прочел вслух.
– “Четырнадцать процентов составляют черви, замороженные сушеные личинки хрущака темного, похожие на мучных червей”. Я намерен проверить, не такая ли это котлетка. С кислинкой. Недурно.
И, не ожидая ответа, невозмутимо продолжил трапезу. Зато возмутились его сотрапезники, слышавшие эту беседу. С помощью ложки и вилки они извлекли из тарелки котлету и, держа ее на безопасном расстоянии, задумались: есть или не есть? Одна соседка по столу, только что отправившая в рот хороший кусок, не смогла его прожевать, но и выплюнуть тоже не пожелала. Несколько секунд она сидела тихо как мышь, с приоткрытым ртом.
– Что там у вас происходит? – осведомился кто-то за соседним столом.
Короче: общее замешательство закончилось только тогда, когда повар лично вышел из кухни и сообщил, что фарш обыкновенный, без червей.
Но злое дело было уже сделано. Много целых и недоеденных котлет так и осталось в тарелках. Только те, кто выбрал на ужин тушеную свинину, уплетали за обе щеки, демонстрируя особое удовольствие: “Ммм… великолепная, доложу я вам, свинина”. Здешние обитатели всегда не прочь подколоть ближнего, если предоставляется возможность.
После ужина повар имел краткую беседу с Эвертом. Эверт выслушал его с самой невинной миной. Я потом сделал ему комплимент: “Снова узнаю тебя, старина”.
ЧЕТВЕРГ 29 января
Выезжаем сегодня в 17.00. Придется прокатиться.
Это все, что нам известно. На всякий случай я не обедаю. Я ем не много, но поесть люблю. К счастью, у меня все еще превосходный вкус. А некоторые мои ровесники едва могут отличить огурец от клубники.
Тем самым утрачивается одно из удовольствий, в принципе независимое от возраста: хорошо поесть и выпить. Поразительно, что люди, у которых всего-то радостей – еда и выпивка, столь неразборчивы и столь скупы. Старый хлеб, дешевые шоколадки, жидкий кофе, подогретые блинчики, засохшие кексы, прокисшее вино – им без разницы. Конечно, они пережили войну, но, господи боже, к чему эта ненужная бедность? Так и крикнул бы им: “Да тратьте же вы деньги на те немногие вещи, которые вам еще по душе!”
Девиз клуба СНОНЕМ: легко с деньгами расставайтесь, но зря деньгами не швыряйтесь.
Насчет вкуса: в Австралии провели исследование вкуса и выяснили, что дегустаторы находят кофе из белой кружки более крепким, чем кофе из синей кружки. Может, кофе в белой кружке кажется темнее, а темное ассоциируется с горьким.
ПЯТНИЦА 30 января
Официант был в клетчатой юбке, на стене висели волынки, а вдоль стен стояли сотни бутылок виски. Угадайте, какую кухню мы удостоили своим посещением?
Мы отменно пообедали в шотландском ресторане с виски-баром Highlander (“Горец”).
Для этого нам пришлось отправиться в Алкмар, но это нас только обрадовало. Эдвин, племянник Эдварда, был нашим гидом. Он с удовольствием возит нас на своем личном микроавтобусе. За это он иногда просит всего-то на бак бензина.
Хозяин заведения с мягким шотландским акцентом и пивным животиком от шотландского виски сердечно приветствовал пожилых гостей. Он внушал доверие, и мы предоставили ему самому определить, что мы будем есть. Еда была превосходной, но я так и не понял, что в ней было шотландского. В следующем ресторане организатору придется предварительно ознакомить нас с характерными особенностями соответствующей кухни. Я знаю, что национальное блюдо Шотландии – хаггис, но знаю о нем только понаслышке и клянусь, ничего похожего мы не ели. Туда входит бараний желудок, фаршированный сердцем, легкими и печенью, а также луком, овсяной мукой и свиным салом для смазки. Я не уверен, что мы упустили прекрасную возможность полакомиться.
Эверт чуть не сошел с ума при виде меню виски.
– Я не могу выбрать! Не могу выбрать! – кричал он в панике.
К концу вечера, приняв на грудь не меньше шести разных сортов виски, он только время от времени бормотал: “Божественно, божественно!” И даже позволил Леонии пару раз ласково шлепнуть себя по лысине. Очаровательно.
Ресторанный проект – это уже явный успех.
Вернувшись домой, мы разбудили консьержа, чтобы пожелать ему спокойной ночи.
– Мы не донесем начальству, что ты спишь на дежурстве, – предупредил его Герт, – а ты впредь не заводи нас.
Ох уж этот Герт, тот еще шантажист.
В одиннадцать часов я, очень довольный, добрался до постели.
СУББОТА 31 января
Каждую зиму прививку от гриппа встречают сердитым ворчанием.
– Может, от нее все и заражаются гриппом? – задалась вопросом госпожа Квинт.
Привиты почти все, и всё же каждый год грипп наносит беспощадные удары. Концерт кашля и хрипа длится неделями, и, по слухам, на счету гриппа уже две жертвы: один неизвестный мне господин и госпожа Схрёдер, известная только тем, что когда-то она втянула канарейку в свой пылесос.
Итак, мы вернулись к вопросу о домашних животных.
Один новый жилец, господин Верлат, при переселении в наш дом был вынужден оставить собачку своей старшей сестре. У нас домашние животные, все кроме птичек, под запретом.
Он пригрозил обратиться в суд, ибо убежден, что право на домашнее животное должно относиться к универсальным правам человека.
Думаю, Стелваген все-таки немного опасается, такая реклама ей ни к чему. Она уже дважды побывала с визитом у Верлата.
Если Верлат добьется своего, здесь появится настоящий зоосад, судя по недавно опубликованному списку животных, разрешенных законом для домашнего содержания: белобрюхий еж, горный козел, горный кенгуру, дикобраз – всё это домашние животные. Они внесут в нашу жизнь большое оживление.
Олень мунтжак из списка исключен. Когда я прочел почему, у меня слезы брызнули из глаз. У детеныша мунтжака такие тонкие ножки, что они ломаются, когда он пытается бежать. Жалко его. Хотя интересно, как же этот вид умудрялся так долго выживать в столь немилосердной природе?
Из передач о животных я так и не вынес суждения, на чьей я стороне: то ли мне жалеть невинного жеребенка зебры, то ли львицу, которая охотится на него, чтобы накормить своих милых голодных детенышей.